Одинокие паруса

      Одинокий корабль плывёт в сторону ближайшего порта, сейчас на палубе находятся четыре капитана и ещё двое. Нельзя сказать, что между ними полное доверие, но у каждого свои причины помогать Мори, известная далеко не всем. Например, цель Гоголя никому непонятна, даже самому Достоевскому, который, кажется, знает того лучше остальных. — Отличное приключение. — слышится ответ на желание Николая отправиться на материк. Фёдор точно уверен, что тот не хочет помогать Огаю, но почему-то прямо сейчас говорит совершенно обратное. Пытать друга будет слишком неправильно, поэтому он лишь притягивает того за талию к себе, наблюдая как краснеют чужие щёки и учащается дыхание. — Д-дост-кун, что ты делаешь? — беловолосый прикрывает глаза, стараясь успокоиться. Он не может отойти от друга или просто не хочет. — Тебе неприятно? — пальцы Достоевского аккуратно проводят по подбородку Гоголя, внимательный взгляд скользит по лицу. Для чего ему нужно их отсутствие на острове? Сколько сообщников? Он бы мог прямо сейчас рассказать о своём предположении всем, да только хочется разобраться самому. — Нет… Приятно — Николай не осознаёт как произносит эти слова на выдохе. Руки начинают слабо трястись, пока он пытается восстановить дыхание, смотря прямо в фиолетовые глаза напротив, руки владельца которых сейчас нежно проводят по его щеке. — Поедешь с нами? — пристальный взгляд заставляет щёки гореть сильнее, но в тоже время это напрягает и очень сильно выматывает. При первой возможности ему стоит остаться одному и отдохнуть, только кто позволит? — Поеду — Дост-кун — стоит судну отдалиться от берега, как Николай произносит эти слова — Я ненадолго отойду… — куда он отойдёт, самому неизвестно, поэтому объяснение произносится первое попавшееся — Осмотрю корабль — Могу все тебе показать, — тут же произносит Фёдор, размышляя над целями своего друга. Чего он желает? Подать знак или прийти в себя? В любом случае для темноволосого выгоды в этом нет. — Да, разумеется — Гоголь улыбается, хотя в мыслях просит всех вокруг оставить его в покое — Буду рад твоей компании. — но понимает, что его одного оставлять не особо то горят желанием. А значит страшная тайна или уже известна собеседнику, или тот только строит на этот счёт догадки. — Тогда пойдем, — Достоевский берёт того за запястье и мягко тянет вперёд. Чем больше человек чувствует, тем меньше он контролирует свои действия и слова. Мысль рассказать кому-либо даже не мелькает — сперва он все выяснит сам, и особенно — мотивы, а потом будет решать, что с этим делать. — В той стороне находится кухня… Так что произойдет на острове во время нашего отсутствия?       Гоголь замирает от этих слов и пронзительного взгляда фиалковых глаз. Эта реакция уже о многом говорит собеседнику, к примеру, что его подозрения оправданы. Вопрос оказался неожиданным, пускай Николай и ждал его. Только сейчас он не совсем знает, что можно ответить, когда он почти что признался во всём одними жестами, да и уголки губ человека напротив слегка приподнимаются. Он точно всё понял. — Дост-кун… Ты меня в чём-то подозреваешь? — с каждой секундой маску всё тяжелее держать. Внезапно в голову приходит странное и невероятно глупое решение, но оно единственное, что сейчас есть, поэтому отказываться от него — неслыханная глупость. — Возможно мои действия показались тебе странными… — он прикрывает глаза и поворачивает голову в сторону, но секундой спустя уже вновь смотрит на Фёдора — Но ты ведь назвал меня другом… Не уверен, что правильно понимаю, но… — глупый румянец на его щеках появляется до боли невовремя — Ты ведь хотел спасти Мори, поэтому я очень рад помочь тебе в этом. — это не было ложью, лишь небольшой недомолвкой одной из причин. — Крайне любезно с твоей стороны, но почему ты не договариваешь? Мы друзья, я никому не скажу. Возможность рассказать всем при первых же подозрениях у меня была, но я ей не воспользовался и не собираюсь. — холодная рука легко проводит по белым волосам, что заставляет Гоголя напрячься — Мне можно доверять. — Не договариваю? — тот недолго молчит — Не понимаю свои чувства, но раз ты хочешь… — Николай делает шаг вперёд. Кладёт руку на чужое плечо. Слегка придерживает, не позволяя отойти, а затем оставляет лёгкий поцелуй на губах дорого его сердцу человека, а после отходит назад, оставляя свои щёки ещё более алыми, чем раньше, а Достоевского в лёгком недоумении.       Он касается пальцами своих губ, давно его никто не целовал. В голове не остаётся ни одной мысли, лишь чистое удивление и нечто похожее на радость и разочарование одновременно. Если Николай хотел дезориентировать Фёдора, то у него это вышло, пускай и на пару секунд, но теперь стало ясно, что беловолосый оказывает влияние на него, что явно не есть хорошо. Однако сейчас есть нечто более важное — это чужое смущение, которое можно попробовать использовать в своих целях. Он подходит к своему другу и слегка грубовато опускает его голову, а после неторопливо целует. — Я… Я буду рад… — произносит Гоголь, спустя минуту, как Достоевский отпускает его — Очень рад, если мои чувства действительно взаимны — он смотрит в чужие слова с некой надеждой. — Взаимны, — пока что это явная ложь, которую оба понимают, но никто не спешит возразить. Это всё не входило в план темноволосого, но он со вздохом решает ненадолго отложить его реализацию. Совсем на чуть-чуть. — Спасибо. — Николай чуть опускает голову, для себя решая, что никому не позволит навредить Фёдору, даже самому себе. И пускай остаться одному ему никто не позволит, немного расслабиться всё же получается — Что ещё есть на этом корабле? — он как можно скорее переводит тему. — Пойдем, — Достоевский позволяет подобному случиться ещё, берёт собеседника за руку и шагает вперед. — Здесь располагаются каюты. — у него ещё будет время, сейчас куда важнее запомнить эти мгновения. Однако проходит ещё несколько минут и Гоголь не выдерживает. — Дост-кун… — он останавливается чуть раньше темноволосого. В глазах слишком много мольбы. — Я устал… Давай отдохнём… — глаза отчаянно прикрываются — Пожалуйста — он знает, что глупо ожидать от Фёдора, нечто такого, когда тот желает узнать правду, оттого удивительно после небольшой паузы слышать: — Ладно. Хорошо. — Достоевский толкает дверь в ближайшую каюту, благо она пуста. Он не может оставить друга одного. Скорее всего, сигнала для начала действий не существует, но в противном случае он не должен его упустить. Приваливаясь к стене, он кивает на пустую кровать, наблюдая за благодарностью в глазах Николая. — Спасибо — ему неизвестно почему друг даёт такую возможность, но не воспользоваться ей было бы просто глупо, поэтому, кинув свой плащ на стул, он ложится и почти тут же проваливается в сон.