Одинокие паруса

      Стоит кораблю отплыть от берега, как на палубе оказываются Достоевский и Гоголь. Способность контроля пространства уж слишком удобная, чтобы отказываться от неё из-за открывшейся правды. По мере того, как суша удалялась, размываясь горизонтом беспокойство пиратов только росло. Почему им дали так просто уйти? В этом явно есть какая-то ловушка, но сейчас им ничего не остаётся кроме как отправиться на остров, где определённо происходит нечто опасное. — Федь — произносит Осаму на шифрованном языке, подходя к другу. — Есть проблема. — да, маленькая проблема, о которой он случайно забыл рассказать и которая может стоить им жизни — Я не могу полностью контролировать свою способность. — их взгляды встречаются ненадолго — Могу позволить кому-то применять свои силы на корабле, но в отношении самого корабля… — он отрицательно качает головой. Стоит признать эта информация заставляет Достоевского нахмуриться. Когда это могло произойти? Скорее всего в тот самый день, когда был убит Одасаку. Весь план строился с расчетом на полный контроль способностей, и теперь нужно продумывать что-то ещё.       Пока между друзьями повисла задумчивая пауза, Сакуноскэ подходит к Чуе, стоящему неподалёку и тихо, почти что шёпотом произносит: — Это нормально для них. Уверен, Осаму тебе потом расскажет всю суть их диалога. — ему явно не хочется, чтобы между Накахарой и Дазаем возникло недопонимание — Они обычно переходят на свой шифр, когда рядом стоит кто-то, не внушающий доверия. — стоит признать он достаточно удивлён, что прежнее доверие так быстро вернулось, возможно, дело в чём-то, что совершенно ему неизвестно. Через пару секунд прозвучал негромкий ответ: — А у них есть основания для отсутствия доверия? — Чуя переводит взгляд на красные волосы, а затем и на голубые глаза, выражающие доброту. Знает ли кто-то из присутствующих, что совсем скоро они изменятся? — Полагаю, что да. Вероятно ты не заметил, но Достоевский ещё на Тортуге пытался узнать какую-то информацию. У него странные способы для этого… Хотя у Осаму тоже. — подозревать собственного друга — звучит не очень, но, кажется, у Фёдора не оставалось другого выбора. Уж слишком подозрительно вёл себя Николай. — Спасибо за информацию.       Наконец-то Достоевский находит, что ответить на данную информацию. Несколько развитий событий уже продумано в его голове, вероятно, всё пойдёт совершенно не так гладко, хотя бы потому что никто не знает силу и количество врагов, однако что-то всегда лучше чем ничего. — Мы справимся, но тебе стоило сказать раньше. — думать о помощи Книги — глупо, но нельзя отрицать, что подобные мысли не могли проскользнуть в голове Фёдора. Однако он слишком уважает выбор Осаму не использовать артефакт в собственных целях. Всё же плата за это непредсказуема и лучше не рисковать лишний раз. — Теоретически я могу написать такое желание… Только сама проблема из-за которой я потерял контроль не исчезнет. Да и я не знаю сработает ли. — несколько секунд он молчит — Вполне возможно, если я поговорю с Мори… — Дазай прикрывает глаза. Видно, что он не особо желает видеть Огая. До этого он всеми силами пытался оттянуть момент встречи, но дальше уже просто нельзя. Только он совершенно не уверен, что обычный разговор поможет. С другой стороны ограничение способности накладывает собственное сознание, поэтому есть вероятность, что это сработает. — Лучше вести диалог, пока он ослаблен. — Достоевский знает по себе как необходимо порой просто для ощущения безопасности контролировать ситуацию. Понимание, что собеседник не в состоянии навредить, может многое изменить в беседе. И хотя Мори опасен, он все же человек, а потому лёгкий кивок виден со стороны Осаму. — Если разговор не поможет, то я использую Книгу. По крайней мере попытаюсь — мало кому хочется быть причиной всех проблем и Дазай явно не из таких людей.

***

      Стоит голосу Осаму разнестись по капитанской каюте, как желание спать Огая тут же пропадает. Вопросов слишком много и выбрать подходящий слишком сложно. Он медленно садиться на кровати, стараясь не потревожить раненный бок — выходит плохо. — Дазай? Ты что-то хотел? — вопрос, который задаёт сам себе шатен, теперь слетел с чужих губ. Ему нужно вернуть контроль, вот только разговор на какую тему мог бы помочь? — Как вижу с тобой всё хорошо — Осаму не знает, как реагировать на эту новость. Наверное, он должен быть опечален, потому что виновный в убийстве Одасаку — а в том, что виновен именно Мори сомнений нет. Уж слишком многое указывает на его способность к контролю сознания — всё ещё жив или наоборот рад… Это всё слишком сложно. Он подходит к кровати, вглядываясь в фиолетовые глаза, пытаясь найти в них хоть что-то, но как всегда видит лишь пустоту. — Да, благодаря тебе, — Огай немного молчит, рассматривая Дазая. — Что с собранием? — это не очень волнует его, но нужна какая-то нейтральная тема для разговора. — Его перенесли на трое суток. Мы как раз должны успеть к его началу — Осаму произносит эти слова с улыбкой, а затем она сходит. Он слегка опускает голову, смотря на собеседника с каким-то подозрением — Чего ты пытался добиться, заставляя Фёдора убить Одасаку?       Красивая ложь уже вертится на языке Мори, но случайный взгляд падает на Фукудзаву, и он прикусывает его. Нельзя врать, не когда рядом тот, кто спас, не смотря на злость, не смотря на ошибку. Ему просто необходимо ответить тем же. Ложь… не лучший инструмент в данный момент. Даже красивая. — Чтобы у тебя не осталось выбора, кроме как прийти ко мне — удивление вперемешку со злостью играет на лице шатена. Несколько секунд он молчит, пытаясь унять бурю эмоций внутри, а затем произносит: — Постой, ты не солгал? — это кажется невозможным, однако прошло почти четыре года с их последней встречи. Не могло всё остаться как раньше. — Люди меняются, Дазай, — мягкая улыбка быстро скрывает легкую обиду. И вроде у Осаму есть все основания для таких слов, но… неприятно. Не так и часто Огай ему лгал, вернее, реже, чем остальным — Вы ведь отлично подружились с Чуей? — со стороны шатена виден лёгкий кивок. — Я бы не называл это дружбой, но допустим — их отношения изначально не пытались быть скрытными, как Достоевским, поэтому нет смысла сейчас делать из них тайну — А твои отношения со столпами стали только хуже — слишком легко это было заметить во время собрания. Беспокойство Дазая постепенно уходит и он уже говорит более расслабленно. — У нас есть небольшие разногласия, ты прав. — Мори ожидал, что его попытаются лишить статуса, это было слишком предсказуемо оттого неинтересно. Хотя стоит признать — он не смог отгадать, кто именно придёт ему на помощь. Теперь он в большом долгу перед Осаму и Юкичи. — Больше похоже на большие разногласия — тихо вздыхает шатен, которому отчего-то именно сейчас вспомнился день, когда они ним впервые встретились. Правда, он не уверен, что хочет к нему возвращаться. — Может расскажешь как ты такую коллекцию врагов набрал? — последний раз Огая превозносили наравне с ним — И… Что ты думаешь на счёт Гоголя?       Мори кое-что остаётся непонятно. Ему казалось, что бывший ученик пришёл требовать плату за спасение, но он отчего-то медлит. Неужели люди действительно могут меняться? На слова Дазая он лишь тихо смеётся, кажется, тот всего лишь подзабыл за четыре года что значит общество пиратов. — Интересный молодой человек. Немного напоминает тебя, — сложно предсказуемые поступки и вечные маски. Вот только за Дазаем никто не стоял. — Хорошо, что он здесь. — опасных эмоционально нестабильных детей нужно держать даже ближе, чем врагов. — Действительно. — лёгкая усмешка пробегает по лицу Осаму — Я уже заметил наше сходство… Но я слегка изменился за четыре года. — изучающий взгляд бывшего учителя говорит именно об этом. Сложно предугадать действия того, кого не знаешь — именно эта мысль успокаивает шатена. — Дружба с Чуей неплохо это демонстрирует. — с прошлым Дазаем, каким его помнит Мори, Накахара едва бы сошелся — они бы поубивали друг друга быстрее. — Почему ты спрашиваешь меня о Гоголе? — Он напомнил мне меня.

***

      Разговор с Мори Осаму представлял несколько иначе, но всё же выйдя из каюты он сосредотачивается, пытаясь взять свою способность под контроль… Ничего не выходит, значит остаётся только один вариант — Книга. Проблема в другом, если он сам не преодолеет барьер, мешающий по своей воле нейтрализировать чужие силы, Книга сможет помочь только временно, но сейчас, просто чтобы как можно скорее добраться до Тортуги этого должно хватить. Как минимум сутки у них будут точно, пока его состояние не отменит написанного желания. Это всё делается для одной цели: не позволить Рампо пострадать.       Чернила быстро ложатся на пожелтевшие от времени и влаги страницы и едва ставится точка, как Книга убирается назад в высокий ботинок, перед этим Дазай вырвает одну из страниц. Ему она может пригодится, а, учитывая, что с ним явно будет Гоголь… Что бы не случилось возможность написать желание лишней уж точно не окажется. Сейчас стоит быть ещё более аккуратным чем раньше, нужно как-то передать ему страницу, чтобы никто об этом не узнал и Осаму даже знает как.