Досадная случайность

В твоих руках Исцеляющее прикосновение, Но в тех же руках Сила, способная убить. Sam Tinnesz – Man or a Monster

Когда Саймон Райли вернулся в свою комнату, он все еще видел перед собой благодарную улыбку Сэм. Ее образ в утопающей в сумерках комнате прочно сохранился в его голове, а Гоуст и не собирался его гнать. Саманта была наивна. Наивна до такой степени, что это должно было уже раздражать Райли, но почему-то лишь вызывало снисходительную улыбку. Она была мила в своих порывах оправдать всю ту жестокость, в которой она по своей глупости или из-за излишней упертости согласилась жить. Теперь Гоуст понимал, почему капитан МакТавиш так привязывался к молодняку типа Роуча. То ли срабатывал чертов попечительский инстинкт, то ли молодые люди слишком напоминали их самих, только поступивших на службу. С кипящей кровью и любовью к Родине. И эта их любовь, болезненная и самоотверженная, в конце концов, повлечет за собой героическое, чаще всего не до конца разумное самопожертвование. Саймон знал таких как Сэм и Роуч. И сам когда-то таким был. Сандерсон, пышущий своей неугомонной энергией, не мог устоять перед перспективой совершить необдуманный поступок, благо, его прыткость и постоянная поддержка капитана помогали ему не поймать свою последнюю пулю. Саманта, в отличие от Роуча, хоть как-то пыталась усмирить свой героический пыл. Прислушивалась к наставлениям командования, пусть и через раз, старалась всегда пребывать в трезвом уме, но все же иногда не могла противостоять самой себе. Как в той ситуации с девочкой в Финляндии. Это ее нехило подкосило, и Саймон решил с ней переговорить. Такого поступка можно было ожидать от МакТавиша или Сандерсона, им было свойственно чувство командного духа. Эти двое и между собой образовали какую-то особую связь, когда без слов понимаешь напарника и можешь предугадать наперед его действия. Работали они слаженно и гладко, и капитан старался, чтобы все из 141-го могли похвастаться тем же. Поэтому, когда утром они увидели поникшую Сэм, МакТавиш порывался подойти и утешить ее. Он собирался сделать это якобы невзначай, чтобы не показаться навязчивым, но Саймон остановил его, уж слишком раздраженной ему тогда показалась сослуживица. Сандерсон, видимо, класть хотел на советы всех, кроме капитана, и увязался за Сэм на стрельбище. Вернулся таким же хмурым, как и Китинг, и Саймон, решив взять ситуацию в свои руки, направился к Саманте. Он оказался прав, и все, что было нужно Берд – обычный разговор без намека на жалость. Девушка была до смешного гордой и не любила признавать своих ошибок. Впрочем, как и он. Даже если бы Райли решил извиниться перед ней за тот случай на плацу, то вряд ли бы она приняла его извинения – не из обидчивости, просто для нее признать свое поражение было равносильно смерти. Саймон замечал в Сэм дотошность любого САСовца. Гоуст уже лег в постель, но чертова Китинг никак не лезла из головы. Он вспоминал. До того, как он чуть не убил ее на плацу, Сэм почти не заговаривала с ним. Лишь здоровалась, обменивалась фразами во время операций, изредка вступала в разговор, если они были с МакТавишем или остальными парнями. Но никогда не начинала разговор первой, и уж тем более не называла его по имени. Было необычно услышать его спустя столько лет. Словно кто-то обратился к настоящему ему, скрытому под плотной оболочкой. Один раз Сэм спасла ему жизнь. На ее месте так бы поступил каждый из ОТГ, и тогда Райли не придал этому особого значения, лишь поблагодарил ее, когда очухался в медсанчасти их базы. Но теперь он перебирал старые воспоминания, будто пытаясь найти для себя что-то новое. Это было в Индии, около семи месяцев назад. Жара стояла такая, что редкий асфальт, встречающийся на улицах провинциального бедного городка, чуть ли не начинал плавиться. В глуши один из лидеров ультранационалистов обустроил свою базу. Три десятка единиц техники, около сотни бойцов, огромная площадь прямо на окраине города. Сэм, оставленная прикрывающим снайпером на пару с Ройсом, ныла в рацию, чтобы группа поторапливалась, пока она не сгорела там под палящим солнцем к чертям собачьим. МакТавиш возражать не стал: и сам хотел поскорее выбраться из этого пекла. Саймон тогда, видимо, словил тепловой удар, потому что голова его почти не соображала, а перед глазами то и дело появлялись черные пятна. Сознание помутнилось и он словил первую за несколько лет пулю в бедро. Благо, Роуч успел оттащить его безвольное тело до укрытия. Саймона лихорадило, он помнил, как пронзающая тело боль накатывала жаркими волнами, заставляя судороги сковывать мышцы. Если ад существовал, Саймон мог бы поставить на то, что гореть в нем по ощущениям то же самое, что он испытал. Снайперы уже вернулись со своих позиций, пальба шла в корпусах, они зачищали притаившихся бойцов, и в прикрытии сверху не было смысла. Роуч стянул с него бронежилет и экипировку, чем-то коснулся раны, вызывая у Гоуста гортанный вой. - Роуч, - Гоуст слышал голос Берд словно сквозь вату, - нет, не так, нужно сначала вколоть ему морфий. В этот момент Гоуст сквозь пелену увидел, как стекло в окне над ними разлетелось на множество осколков, а в стену напротив вонзились несколько пуль. - Черт! Я вас прикрою, сама справишься? - Да… да, иди. Гоуст раскрыл слипающиеся веки. Девушка сидела перед ним на коленях, набирая в шприц жидкость из ампулы. Через несколько секунд после того, как она вонзила ему иглу в предплечье, боль немного притупилась. Она стянула с него очки и сняла маску. Гоуст отчетливо помнил ее обеспокоенное бескровное лицо над своим. Резкий запах спирта ударил по ноздрям. Сэм разрезала ткань его штанов, наложила жгут, коснулась на удивление холодными пальцами его лба, пробормотала что-то, заставила прикусить ткань во рту. А затем подарила ему минуты адской боли, вытаскивая пинцетом пулю из раны. Гоуст продержался, к своему несчастью, слишком долго. Отключился уже когда окровавленная пуля громко звякнула об керамическую поверхность пола. Он не представлял, как Сэм справилась с его брыкающимся телом, но ей это удалось. Сознание вернулось к нему спустя полчаса на каких-то несколько минут. Безоблачное небо разрезали лопасти вертолета, готовящегося к вылету. Его голова лежала на чем-то твердом, рана в боку отдавалась острой болью. Когда он повернул голову в сторону, он увидел ее. Саманта не отводила от него взгляда, ее рука лежала поверх его кисти. Губы девушки шевелились, но лейтенант не услышал ничего – его уши заложило, а затем и перед глазами потемнело. Сейчас Гоуст к своему ужасу осознал, что отдал бы многое, чтобы знать, что сказала тогда Сэм. *** Мышцы приятно ныли после трех дюжин подтягиваний. Гоуст, недолго раздумывая, устроился прямо на твердой земле, пестрившей редкой зеленью первых растений. Он оперся спиной о перекладину и выдохнул. Небо над головой лейтенанта с каждой минутой заполонялось все большим количеством туч. В воздухе пахло электричеством, а вдали уже слышались приглушенные расстоянием раскаты грома. Гоуст поднял взгляд на беговую дорожку. С периодичностью в семь-восемь минут в четырех метрах от него поднимали пыль в воздух две пары мужских ног. МакТавиш с Роучем нарезали уже который круг вокруг корпусов, но их дыхание оставалось таким же ровным, как если бы мужчины пробежали всего десять метров. Смех Роуча – неприлично громкий и будто мальчишеский - прокатился по округе. Они еще и болтать успевали. «Гребаные птицы-говоруны» - усмехнувшись, подумал лейтенант. Взгляд Гоуста проследил за сослуживцами и у поворота к корпусам заметил ту, что имела полное право называться птицей. Берд отбила пять все еще смеющемуся Роучу и поздоровалась с МакТавишем. На секунду Райли показалось, что девушка к ним присоединится, но та лишь выкрикнула что-то Роучу вслед, чем вызвала новую волну хохота сержанта, да такую, что Саймон забеспокоился о состоянии его легких. Сэм повернулась, привычным движением отвела выбившиеся из хвоста волосы от лица и зашагала прямиком к лейтенанту. Саймон удивленно оглядел ее. На него она не смотрела: щурила глаза от ветра. В руках что-то сжимает, одета легко – в рубашку поверх футболки кремового цвета, а значит, вышла ненадолго, и скорее всего с целью поговорить с Райли. Саймон покачал головой. За последние несколько дней они говорили больше, чем за все время совместной службы. Он отвернулся, будто боясь, что его долгий взгляд может сказать слишком многое. Ботинки Сэм остановились в паре шагов от него. - Что, уже утомился? – Саманта усмехнулась. Гоуст посмотрел на нее. Уголки розовых губ сослуживицы были приподняты, что немного удивило Саймона, привыкшего к ее обычно хмуро сведенным бровям и поджатым губам. Похоже, тот разговор в ее комнате пошел Сэм на пользу. - Почувствовал острую потребность в единении с природой. - О, даже так. – Сэм бросила ему черную ткань, что до этого сжимала в руках. – Кэмо передал, ты оставил в вертолете. Гоуст провел рукой по знакомым потертостям балаклавы. - Спасибо. Краска на челюсти черепа почти слезла. Этой маске, одной из многочисленных, было уже два года. Сэм рефлекторно поймала балаклаву, подкинутую лейтенантом обратно к ней. - Примерь-ка, - Саймон прищурил глаза, будто мысленно представляя девушку в собственной маске. - Ты это серьезно? – с сомнением произнесла Сэм. - Абсолютно. Саманта смерила Райли подозрительным взглядом, будто искала знаки подвоха на его лице. Не найдя таковых, расправила маску и натянула на голову. Смотрелось необычно. Балаклаву Райли до этого никто кроме него не надевал, и видеть в проемах для глаз черные зрачки в обрамлении длинных светлых ресниц вместо собственных глаз было чертовски непривычно. - Что, мне идет? – проговорила Китинг, по голосу было понятно, что она улыбается. - Нисколько, - соврал Райли. Саманта тихо цокнула и стянула балаклаву, представляя взору растрепанные светлые волосы. - Я хочу реванша, Гоуст. - Вот как, - протянул Саймон в ответ, его челюсть машинально сжалась. - Я имею на это полное право. – твердо произнесла Саманта и сложила руки на груди, оглядывая лейтенанта сверху вниз. - Я его и не оспариваю. Саймон поднялся со своего места и встал напротив Сэм, возвышаясь над ней, словно удав над кроликом. Девушка отшатнулась, но шага назад не сделала. Гоуст усмехнулся. – Ты уверена? – Так точно. – последовал незамедлительный ответ. Саманта отдала ему балаклаву, и, повернувшись на пятках, удалилась. *** За высокими окнами тренировочного зала разразилась гроза. Молния мелькала в необычайно-красивых, пурпурно-синих тучах, на мгновение освещая будто искусственным светом округу. Ливень тарабанил по крышам и стеклам базы, иногда словно подрагивающим от очередного оглушительного раската грома. Саймон отвел взгляд от непогоды за стеклом. Роуч замер над полом, выполняя планку, Арчер с Митом пытались повалить друг друга на пол в углу зала, иногда их бой комментировали Скэркроу с Озоном, уже успевшие подарить друг другу пару крупных синяков во время спарринга. Сэм сказала ему ждать ее в зале к семи вечера. Наручные часы лейтенанта уже отчитали пять минут с назначенного времени, и Гоуст засомневался в решительности Саманты. Он нервно оглядывал зал, стараясь не думать о том, что может произойти, когда придет Сэм. Неприятное, липкое и холодящее чувство щекотало затылок и не позволяло воздуху задерживаться в легких. Страх для Саймона был давним другом, всегда заявляющимся неожиданно. Сейчас, чувствуя, как кровь в жилах замедляет свой ход, он будто бы отрезвлялся. Страх может помочь в борьбе с его внутренним зверем. Райли не позволит себе вновь причинить боль кому-либо, кто этого не заслуживает. Она появилась в дверях через несколько минут. Непринужденно болтала о чем-то с капитаном, шедшим немного впереди, но Саймон буквально кожей чувствовал ее нервозность. Саманта, видимо, помня, как лейтенант обошелся с ее волосами в прошлый раз, предусмотрительно собрала их в пучок, а затем жестом руки подозвала его к матам. Он смотрел на нее. Руки, обмотанные кумпуром, нервно сжимались и разжимались, выдавая ее состояние, но глаза горели решимостью. Они устремились прямо на него. В них не было даже намека на страх или неприязнь, Саманта смотрела прямо и открыто, и Саймон мог поспорить, что разглядел в чувствах, плещущихся на дне карих омутов… доверие? Она смотрела на него. Некогда леденящие ее сознание глаза теперь были самыми обыкновенными. Они не вызывали почти никаких эмоций. Разве что легкое волнение. Страх, который она чувствовала кончиками пальцев был хорошо знаком – страх проигрыша. За годы в академии она почти сдружилась с ним, и теперь держать сознание ясным было легко. Правда, не так легко, как одолеть Райли в спарринге. Гоуст, кажется, усмехнулся, но Саманта не успела разглядеть, он тут же сделал рывок в ее сторону. Они слишком долго играли в гляделки. Девушка сумела заблокировать его удар, однако в следующую секунду кулак Райли, по ощущениям, чуть не пробил ее насквозь в районе солнечного сплетения. - Ух, погорячился, - послышался голос Гоуста. Его веселые нотки раздражали Саманту, и она, стараясь не обращать внимания на тупую боль, пронизывающую туловище, выпрямилась и сумела ударить Райли. Правда, на Гоуста это не подействовало ровным счетом никак. Он продолжал с легкостью атаковать ее, благо, Саманта, успевала ставить блоки. Все повторилось в точности так же, как и несколько дней назад. Гоуст прижал ее к мату, надавливая предплечьем на горло. Дыхательные пути он предусмотрительно перекрыл лишь частично, на этот раз, видимо, опасаясь повторить прошлую ситуацию. Гоуст умел учиться на своих ошибках. В отличие от Сэм. Она взглянула в его глаза, сосредоточенные и будто отстраненные. Выдох. Главное, не брыкаться. Тело Сэм расслабилось для того чтобы в следующий момент повторить удар коленом между ног Гоуста. Он поморщился, но хватку не ослабил. Сэм сконцентрировалась на рывке. В мгновение она поджала ноги, высвободила руку из-под пресса тела Гоуста и нанесла удар в горло. Он не успел поставить блок, за что и поплатился подсечкой и захватом рук. Стоящий рядом сержантский состав 141-го и моргнуть не успел, как Гоуст оказался лицом на мате. Сэм, удерживая руки лейтенанта, зафиксировала их у него над головой, а колено прижала между лопаток сослуживца, заставив того сердито выдохнуть. Вес своего тела Сэм сосредоточила на ногах Гоуста. Когда-то она уже делала это, чтобы сдерживать его болезненные конвульсии во время ранения. Кто-то из парней в стороне присвистнул. - Мы квиты? – сбивчиво проговорила Сэм, наклоняясь к лицу Гоуста. - Один-один. – выдохнул тот. Сэм улыбнулась, освободила руки лейтенанта и, напоследок похлопав по его плечу, встала. Самочувствие было отличным, не считая ноющей боли в солнечном сплетении. Гоуст, отряхнувшись, поднялся и размял кисти рук. Правая половина его лица покраснела, белыми следами на ней отпечатались складки мата. - Удивила, сержант, - он протянул Сэм руку, и она крепко ее пожала, но Гоуст не освободил ее ладонь и притянул к себе, заставляя Сэм сделать шаг навстречу. – Но особо не обольщайся. – он произнес это тише, лукаво прищурив глаза. - Капитан, сделаете заметочку в своем блокноте? – весело произнесла Сэм, поворачиваясь в сторону МакТавиша. - Уже, Сэм, - капитан похлопал по нагрудному карману, куда только что положил маленький черный блокнот. Гроза закончилась так же внезапно, как и началась. Сэм стояла под козырьком жилого корпуса и выдыхала дым, ежась от сырости и редких порывов ветра. Триумф победы теплым огоньком согревал ее, заставляя изредка глупо улыбаться. Она снова и снова прокручивала в голове бой, стараясь уловить технику Гоуста. Она надеялась, что в следующий раз сможет предугадать его действия, но понимала, что вероятность мала. Гоуст был таким же хаотичным в бою, как и она сама. Только массивнее и опытнее в два раза. Таких нужно брать скоростью и ловкостью и изматывать долгим боем. То, что у нее получилось одолеть его так быстро, скорее везение и исключение. Из корпуса, где находились тренировочные, вышли две фигуры. На местность опустились сумерки, но Сэм за год службы в ОТГ успела выучить походки сослуживцев и по ним узнала МакТавиша и Гоуста. Почему-то, говорить с ними сейчас не хотелось и она, потушив сигарету, поспешно скрылась за дверьми корпуса. *** - Вы довольны ей, - улыбнулся Гоуст. – По вашему выражению лица можно все считать. После неудач в спарринге он обычно был раздражителен, даже зол, в большей степени на самого себя. Однако сейчас негативные эмоции притупились. Горечь поражения находилась где-то в глубине подсознания, и Гоуст не хотел к ней обращаться. МакТавиш усмехнулся. Его глаза горели гордостью. Наверное, такое выражение лица можно увидеть у молодого отца, ребенок которого сделал первый шаг или взял ложку в руку. Гоуст позабавился с точности сравнения. - Она растет. Это не может не радовать. К тому же, после Роуча Сэм, наверное, самая амбициозная в отряде. - Ага. С шилом в пятой точке. – заметил Гоуст. МакТавиш усмехнулся. - Не без этого. –капитан повернул голову к Гоусту. – Ты замешкался после захвата. Не похоже на тебя. - Если вы намекаете на то, что я поспособствовал победе Сэм, то, мне и самому печально это признавать, но это не так. Думал, у нее сил не хватит для фиксации. С ее-то комплектацией, сами понимаете… - Она прыткая, скорость реакции мгновенная. Задержись она на секунду, ты бы снова повалил. Только вот не чувствует своего противника, не может найти слабые точки. Отстраненность была свойственна Сэм, но Саймон не мог ее в этом упрекнуть – и сам был таким. В последнее время они, словно сговорившись, одновременно начали понемногу открываться внешнему миру. - Она быстро остыла после Финляндии. Ты провел психологический сеанс? – МакТавиш любопытно глянул на Гоуста. - Пришлось. Сам и не надеялся, что получится. Думал, оставит за дверью. МакТавиш кивнул. - Кто бы мог подумать, что вы поладите. Год назад ты рвал и метал прямо перед Шепардом, когда узнал, что к нам распределили женщину. Саймону, признаться честно, не особо хотелось вспоминать тот период. Чуть больше года назад, когда во время выполнения операции в ближнем востоке они потеряли Спирита, почти сразу командование решило устранить недобор в ОТГ-141. Саймон знал о двух женских отрядах, которые сформировались в 22-ом полку САС, но не мог и предположить, что в их группу допустят женщину. Гоуст переживал потерю боевого товарища тяжело – Спирит находился непосредственно под его командованием с самого формирования 141-го, и лейтенант привязался к сержанту. Он был исполнительным и смышленым. Спириту пророчили скорое повышение звания, и его смерть стала для Гоуста слишком внезапной, отрезвляюще-горькой. И сразу как обухом по голове – новое лицо на базе. Да еще такое неприятно-мягкое, слишком нежное для жестокого и злобного мира вокруг них. Саманту он невзлюбил заочно. Хватало и одной девушки американки в отряде, которая, к счастью, числилась в группе «Эхо». Генерал Шепард на собрании офицерского состава позволил Саймону выговориться, о чем позднее, вполне вероятно, начал жалеть. Слова лейтенанта о нарушении постулатов воинского дела и жестокости по отношению, в первую очередь, к самой девушке, нашли отклик у многих офицеров, однако Шепард был непреклонен и возможность пересмотра кандидата даже не рассматривал. Гоуст принимал Сэм медленно, скрепя сердце свыкаясь с мыслью о том, что она, по сути, не отличается от других солдат практически ничем. В первую их встречу ему хватило одного быстрого взгляда, чтобы почувствовать отторжение от нее. Физические показатели в досье девушки были прекрасными, психологическая пригодность доказана, а опыт за плечами у нее был почти десятилетний, но Саймону этого было мало. На тренировках он гонял ее так же, как и остальных парней. Старался не разговаривать вне операций. Боялся, что парни почувствуют неприязнь, которую он не в силах был скрывать, и переймут его манеру. Стычки в отряде Гоусту были не нужны. Саманта, вероятно, понимала, что Гоуст не в восторге от ее персоны в рядах 141-го, но относилась она к нему в большей степени равнодушно. Наверное, с ее жизненным опытом подобные ситуации были скорее чем-то обыденным, чем оскорбляющим. Бойцы отряда в большинстве оказались лояльны к ней, а капитан МакТавиш с интересом наблюдал за ней во время их вылазок. В ближнем бою она была не так хороша, как на снайперской позиции, в которой она чувствовала себя максимально уверенно и, как обнаружилось после, вполне могла посоревноваться в точности выстрела с самим капитаном. За это МакТавиш и начал ценить выбор Шепарда. Частичное принятие полноценности Сэм как солдата пришло к Гоусту спустя примерно три месяца после ее распределения. Сразу за тем, как она подлатала его после ранения в Индии. Хладнокровная спокойность Сэм показалась Гоусту достойным качеством. Время и чувство командной сплоченности, царившее в 141-ом, сделали свое дело и спустя полгода отношение Гоуста к Сэм изменилось. Теперь она не вызывала в нем никаких чувств, кроме разве что периодического легкого раздражения. В размышлениях Гоуст дошел до комнат офицерского состава. - Гоуст, - обратился к нему капитан. - Слушаю, сэр, - лейтенант тут же вытянулся, выныривая из мыслей. - Я уже принял решение, давно об этом размышлял, но все же, думаю, лучше обговорить это неформально. – начал МакТавиш, Гоуст почувствовал что-то неладное. Если капитан хочет поговорить о чем-то вне званий – это скорее тревожный звоночек. - У Сэм есть огромный потенциал, думаю, это от тебя не скрылось, особенно учитывая, как она тебя сегодня опрокинула. Завтра на собрании офицерского состава мне прилетит за ее выходку в Финляндии, но мне бы не хотелось ее отстранять. Перед командованием я ее оправдаю, но такое не должно повториться. - Чем я могу помочь, сэр? - Гоуст нахмурился. - Хочу, чтобы ты за ней приглядывал. Ваша прошлая беседа пошла ей на пользу, так что продолжай в том же духе, можешь заодно натаскать ее в ближнем бою, я отдам распоряжение о ваших индивидуальных тренировках. Сэм это не помешает, ей тяжело у нас, как бы она это не отрицала. А мне не хочется терять очередного бойца по такому глупому поводу. - Не думал, что вы будете так держаться за нее. Уж точно не после того, как она ослушалась вашего приказа. - сморщился лейтенант. - В любом случае, возражений не принимаю. Спирит показывал отличные результаты, надеюсь, с Сэм вы сработаетесь не хуже. Тем более, контакт уже налажен. - Совместными усилиями, сэр. – произнес Гоуст и с трудом выговорил следующую фразу. – Сделаю все, чтобы вы не разочаровались ни во мне, ни в сержанте. МакТавиш поджал губы и похлопал лейтенанта по плечу. - Я и не сомневаюсь. Доброй ночи. Гоуст прошел в свою комнату, прикрыл дверь и не удержался от тяжелого вздоха. Спокойной службы ему никто не обещал. *** Больше всего из военной рутины Сэм нравились тренировки в раннее утро. Организм будил ее за час до подъема базы, она быстро умывалась и отправлялась на улицу, даже если за окном шел дождь. Эту привычку ей привили в Парасе, и иногда Скэркроу или Арчер, которые как и она ранее служили в парашютном полку, составляли ей компанию. Но, признаться честно, Сэм больше ценила минуты одиночества. Когда круглосуточно контактируешь с кучей людей, час тишины – это естественная потребность организма. Вот и сегодня, заметив, что на крыльце ее не ждал никто из сослуживцев, она обрадовалась. Погода стояла морозная. Иней сковал землю и заборы их базы, красиво поблескивая в теплых рассветных лучах. Небо на востоке окрасилось в пудровый и лиловый цвета, облака казались невесомыми акварельными разводами. Сэм еле удержалась от горестного вздоха когда приблизилась к месту, где она обычно начинала свои тренировки. Затягиваясь сигаретой и лениво оглядывая окрестность, у беговой дорожки стоял Гоуст. - Доброе утро, лейтенант Райли. - Доброе, сержант. – он выдохнул клуб дыма. – Не спится в такую рань? - Дело привычки, - пожала плечами Сэм. – Кто проговорился о тренировках? Арчер или Скэркроу? Гоуст усмехнулся. - Я тебя умоляю, Китинг. Ты думаешь, я не знал, что у нас в отряде есть ранняя пташка? За кого ты меня принимаешь? - Ладно, - Сэм перешнуровала ботинки, - так ты присоединишься? Или опять поболтать пришел? - Можем совместить, - пожал плечами лейтенант, выбрасывая окурок. - Предпочитаю бегать в тишине. Стало быть, лучше нам разъединиться. – произнесла Сэм и в темпе побежала по дорожке. - Стоять, сержант! – выкрикнул Гоуст. Саманта остановилась, повернулась и недовольно взглянула на лейтенанта. - Удивлен, что ты все еще следуешь приказам, - Гоуст медленным шагом приблизился к сослуживице. - Слушаю, сэр, - раздраженно проговорила Сэм. - Составьте мне компанию, сержант. Это приказ. – Гоуст, не дав Сэм возможности ответить, побежал по дорожке. - Если ты действительно хотел о чем-то поговорить, я слушаю. – Сэм быстро его нагнала и сравнялась. На лице Гоуста можно было заметить еле заметную улыбочку. - Ты уже год служишь со мной в одном отряде, а я о тебе почти ничего не знаю. Странно, не думаешь? - Не думаю, - передразнила его Сэм. – Все, что тебе нужно знать есть в моем досье. А доступ к архиву у тебя, в отличие от меня, есть. – девушка вспомнила, с каким самодовольством Гоуст упрекнул ее в том, что она пробралась в архив для того, чтобы прочитать его досье. - Не дерзи, - беззлобно ответил лейтенант. – Я говорю не о сухих сводках в твоем деле. - И что же тогда тебя интересует? - Ты. – Гоуст повернул свое лицо к ней. Его голубые глаза в свете солнца казались почти зелеными. Саманта замялась. Это был совсем не тот ответ, которого она ожидала от лейтенанта. - Чем вызвана такая острая потребность в информации? – стараясь говорить равнодушно, произнесла она. - Вопросы задавать буду я. – отрезал Гоуст. - Что именно ты хочешь знать? Мой знак зодиака? Второе имя? Любимую футбольную команду? Размер ноги? – перечислила Сэм, улыбаясь. Гоуст смерил ее надменным взглядом. - Ты родилась в марте, значит, вероятнее всего, Рыбы, - лениво начал он. – Второе имя дурацкое, запомнил, чтобы, если вдруг придется, не назвать так дочь: Джозефина. В футболе разделяешь мнения МакТавиша и Роуча – болеешь за «Рейнджерс». – он опустил голову и посмотрел на ботинки Сэм. – Размер четвертый или пятый. Навскидку. Ошеломленная Сэм пару секунд молчала, а затем протянула: - Ладно, теперь мне действительно страшно. - Меня эти мелочи не интересуют. – Гоуст усмехнулся. – Ты, кажется, служила в «Парасе», да? - Да, два года. - И отчего же решила уйти в САС? Амбиции распирали? – Гоуст бежал неторопливо, разговаривал также, и Сэм уже начал раздражать этот разговор. - А что, если и так? – огрызнулась она, прибавляя ходу, надеясь, что Гоуст отстанет от нее со своими странными вопросами. Гоуст нагнал ее за пару секунд и холодно заметил: - Я, кажется, приказал вам составить мне компанию, сержант. Будьте добры, исполняйте приказ. Мы никуда не торопимся. Саманта тихо негодовала. Лишь бы не встречаться с лукавыми глазами лейтенанта, смотрела прямо перед собой, на расстилавшуюся беговую дорожку. - Я просто хочу узнать, чем вызвано твое желание устроить мне допрос. - Узнаешь. Но чуть позже. – ответил Гоуст. – Итак, насчет твоих амбиций – ничего против них я не имею, не надо огрызаться. По себе знаю, что без этого путь в САС закрыт. Но почему так рано решила уйти из «Параса»? - Не люблю сидеть на одном месте. Тем более, в САС тогда только начали реализовывать инициативу о женских отрядах. Хотелось чего-то нового. - Заскучала в облаках? – улыбнулся лейтенант. - Да, что-то вроде того. - Кто был твоим командиром в 22-м полку? - Майор Хэррингтон. – ответила Сэм. – А что? - Не похоже. Никогда бы не подумал, что солдат Хэррингтона ослушается приказа. Похоже, старик с годами потерял хватку. Гоуст был прав. Майор Хэррингтон считался в САС одним из самых суровых командиров. Его бойцы ходили как по струнке двадцать четыре часа в сутки и, по слухам, так трепетали перед своим командиром, что чуть ли не заходились при виде него в панической атаке. Руководство над женским отрядом Хэррингтон взял на второй год службы Сэм в САС. С ними он был строг, но многие говорили, что Хэррингтон делал скидку на пол солдат. Возможно, так оно и было, потому что Сэм майор никогда не казался таким жестоким, как о нем говорили. - Я не могла не ослушаться. – отстраненно произнесла девушка, невольно вспоминая лицо девочки из Финляндии. – Не делай вид, что не поступил бы также на моем месте. - Поступил бы. – кивнул Гоуст утвердительно. – Можем только быть благодарными богу за то, что у нас такой лояльный командир. Прайс бы на месте капитана МакТавиша не упустил бы шанса устроить тебе взбучку. Сэм по рассказам Роуча знала, что до МакТавиша их отрядом командовал капитан Прайс. О нем она и раньше была наслышана по рассказам солдат в САС. Но, к сожалению или счастью, не имела возможности видеть его лично. Гоуст остановился, когда они очертили три круга по дорожке. Сэм перевела дыхание. - Хэррингтон порекомендовал меня Шепарду. – сказала она. - Чем устроил нам веселую жизнь, - насмешливо произнес Гоуст. – Я понимаю твое положение, Сэм, но рекомендую больше не устраивать такого на операциях. У МакТавиша высокие моральные ценности, и он не осудит тебя, но ты должна понимать, что подставляешь всю группу и саму себя в первую очередь. - Я понимаю. Но это выше моих сил. Гоуст лишь поджал губы. От его дыхания исходил пар. Он на минуту отвернулся от Сэм, погруженный в свои размышления. Девушка украдкой разглядывала его. Мягкий солнечный свет особенно выделял шрам, который рассекал его щеку, брови были сведены на переносице, лучи словно проходили сквозь его короткие волосы - такие они были светлые. - МакТавиш сегодня после собрания офицерского состава объявит тебе новость. Тебе она не понравится, я и сам от нее, признаюсь, не в восторге, но можешь не возмущаться, он в своем решении тверд. - Меня отстраняют? – ошеломленно спросила Сэм. - К сожалению, нет, - Гоуст повернулся к ней, на его лице расцвела улыбка. – В любом случае, перечить капитану не смей, поняла? - Так точно, сэр, - ответила Сэм, разрываясь в догадках. - Все, дуй в корпус, - он неопределенно махнул в сторону жилых зданий. – Подъем скоро, не успеешь на построение – позабочусь, чтобы тебя действительно отстранили. На построение Сэм успела. Разглядывала отвлеченно лица капитана и лейтенанта, гадая, что мог иметь в виду Гоуст под словом «новость». В голову лезло только одно. Вероятнее всего, ее переведут в группу «Эхо». И от этой мысли было тоскливо. «Эхо» была резервной группой, которая во время операций и диверсий обеспечивала поддержку. Их не отправляли в самое пекло, иногда они и вовсе оставались на базе, и Сэм не хотела оказаться в их рядах. Она знала всех ребят из группы и не имела ничего против них лично, но из родного отряда уходить не хотелось. Она уже успела привязаться к «Браво», несмотря на то, что прошло не так много времени с ее распределения. За утренней тренировкой наблюдал Гоуст. Обычно на его месте был МакТавиш, но сегодня он, пожелав им удачного дня на построении, ушел в неизвестном направлении. Гоуст стоял в центре площадки и, скрестив руки на груди, иногда подгонял их. После тренировки и он, вслед за капитаном, исчез. За завтраком и на стрельбище компанию ей составлял Роуч. Он ничего не знал о переформировании их отряда, что не могло не радовать. Устав это не поощряет, но о новостях раньше всех всегда узнавал Гэри – сказывалась близость с капитаном. Поэтому, когда тот ответил, что ничего о переводах в другую группу не слышал, Сэм немного успокоилась. Во второй половине дня к ней в комнату без стука ворвался Арчер и объявил, что ее ждет у себя МакТавиш. Направляясь к кабинету капитана, Сэм чувствовала себя нашкодившим подростком. Словно она снова в военной академии, и ее вызвали к директору для выговора. Раз Гоуст сказал, что спорить с капитаном нет смысла – значит ее перевод в «Эхо» неизбежен. Возможно, командование узнало о ее поступке из отчета о последней операции и потребовало от капитана ее перевода в резервный отряд. Черт… Не оставляя себе времени на размышления, Сэм быстро открыла дверь. - Вызывали, сэр? МакТавиш сидел за своим рабочим столом. Его лицо было на удивление спокойным, а поза расслабленной. Появление Сэм прервало разговор офицеров. Напротив капитана, в маленьком кресле возле чайного столика, расположился лейтенант. В руках он держал дымящуюся чашку чая со сливками и даже не повернулся в ее сторону, когда Сэм вошла в кабинет. - Сержант Китинг, - МакТавиш кивнул Сэм в приветствии, - проходи. Девушка остановилась в паре шагов от Гоуста и выжидающе смотрела на капитана. Однако он не спешил: - Чаю? – любезно поинтересовался МакТавиш. - Нет, спасибо, сэр, - отстраненно произнесла Сэм, чувствуя напряжение со стороны лейтенанта. Краем глаза она заметила, как он отставил чашку и скрестил руки на груди. На нее он все так же не смотрел. - Ладно, к делу, - наконец произнес капитан и, сцепив руки, оперся локтями о стол. – Ты в нашем отряде не так давно, и, признаюсь, когда мне объявили, что к нам направляют именно тебя, у меня возникли некоторые сомнения, которые ты благополучно развеяла. «За этим определенно последует «но» - подумала Сэм и была права. - Но инцидент во время штурма больницы заставил командование усомниться в твоей компетентности. – МакТавиш все тянул, и Сэм не сдержалась и перебила его. - Меня переводят, сэр? - Разве тебя не учили не перебивать офицеров, сержант Китинг? – раздраженно произнес Гоуст, наконец, повернувшись к ней лицом. Взгляд лейтенанта не сулил ничего хорошего. - Простите, сэр, - сказала Сэм капитану, сжимая челюсти. - Ничего, - мягко произнес МакТавиш. – Мы не переводим тебя, Сэм. Но твои навыки в ближнем бою не так высоки, как у остальных парней. Поэтому мною принято решение о твоих индивидуальных тренировках. Командование настояло на том, чтобы временно отстранить тебя от операций, за это время ты сможешь улучшить свою форму. - На какой срок я отстранена, сэр? - Полтора месяца. Сэм выдохнула. Это не самый худший исход событий. По крайней мере, во всем этом она была виновата сама и была готова принять все наказания смиренно. - С этого момента лейтенант Райли – твой боевой наставник. Он будет курировать и тренировать тебя индивидуально, заниматься твоей физической подготовкой, обучать тактике и планированию. По всем вопросам можешь смело обращаться к нему. Сэм посмотрела на Гоуста, тот только медленно кивнул, приподняв уголки губ в улыбке. Это было последнее, о чем можно было бы подумать, когда Гоуст говорил о «новости, которая не приведет ее в восторг». Хотя, он был чертовски прав. - Все ясно? – произнес МакТавиш выжидающе. - Так точно, сэр, - вспомнив наставления Гоуста, выговорила Сэм. - Тогда можешь быть свободна, сержант. Лейтенант позже обговорит с тобой все нюансы. Когда дверь за Сэм закрылась, капитан усмехнулся. - Она подозрительно спокойная, - МакТавиш встал из-за стола и подошел к чайному столику. – Признаться честно, не ожидал такого безоговорочного послушания. - Вам не кажется, что это как раз то, что она должна проявлять, сэр? – Гоуст отпил чаю. Девушка ушла, но он до сих пор чувствовал на своем затылке ее прожигающий взгляд. - Ну, теперь об этом ты будешь заботиться. – МакТавиш налил себе чаю и принялся размешивать сахар, тихо звеня ложкой. – Если бы на ее месте оказался, допустим, Роуч, от бедняги бы спустя неделю живого места не осталось. - Это почему же? – полюбопытствовал Гоуст. - Он своим рвением прыгнуть в самое пекло и навыками находить себе приключения исчерпал бы твое немногочисленное терпение, дружище, - капитан улыбнулся. – А Берд не настолько взбалмошна. - Я бы поспорил, - хмуро произнес Гоуст, отставляя чашку на столик. – Тем более, Роучем вы наверняка занялись бы сами. Ну и работенки же вы мне подкинули, сэр, - выдохнув, натянуто улыбнулся он. - Давно было пора. Это не только ей на пользу, но и тебе. Ты после смерти Спирита сам не свой, - МакТавиш проговорил последнюю фразу осторожно, словно боясь, что Гоуст может отреагировать слишком резко. В голову, после вслух произнесенного имени погибшего товарища, полезли непрошенные воспоминания. О засаде, минометном обстреле и теле мужчины, которое лейтенант тащил на себе почти милю, чтобы потом на руках проводить его в последний путь. Спирит бился в конвульсиях, осколок размером с ладонь взрослого мужчины впился ему прямо посередине бедра, пуля пробила пластину бронежилета. Они оставляли за собой длинный след из крови, Гоуст наложил жгут, но сделал это поспешно, по ним вели плотный огонь. Спирит дышал тяжело и отрывисто, и лейтенант понимал, что его смерть была близка, но не мог оставить его там. Он был молод - накануне этой операции ему исполнилось двадцать четыре, но Гоуст уже не видел в бледном лице того паренька, который запомнился ему своей скоростью и постоянными шуточками. Спирит был первым, кто осмелился заговорить с ним на новой базе. Выкинул что-то про его маску, а потом, когда лейтенант наградил его тремя десятками штрафных отжиманий, рассмеялся и выполнил приказ. Гоуст бормотал что-то нелепое о том, как они выпьют хорошего виски в Глазго, когда все это закончится, и тащил его в сторону вертолета. Спирит только слабо улыбался и говорил о своей девушке, блондинке, которая ждала его в Вашингтоне. Когда они добрались до зоны посадки, Спирит уже не дышал. Теперь Гоуст знал только то, что не сможет простить себя, если это повторится с его нынешней подопечной. - Разрешите удалиться, сэр? – Гоуст, отгоняя прочь мрачные мысли, поднялся с места. - Разрешаю, - произнес капитан, уже углубившийся в заполнение кучи документаций. Разговор предстоял тяжелый, Сэм явно не в восторге от своего нынешнего положения. Да и он, честно говоря, тоже. Но они имели то, что имели, и приходилось мириться с судьбой. Может, что-то из этого и выйдет. Гоусту, конечно, мало в это верилось. Но если они хотя бы не переубивают друг друга в ближайшие месяцы, это уже можно было бы назвать успехом. Коротко постучав в дверь Саманты, он ждал ответа несколько секунд и в звенящей тишине распахнул дверь. - Может, поговорим на нейтральной территории? – Гоуст вопросительно изогнул бровь. Саманта даже не оторвала взгляда от книги. - Что такое, лейтенант? Чувствуете себя неуютно? – насмешливо произнесла она, демонстративно переворачивая страницу. Признаться честно, Саймону действительно было неловко в ее комнате. В четырех стенах небольшого помещения ее недовольство и даже в некоторой степени презрение к его персоне чувствовалось особенно остро. Он тихо выдохнул, пытаясь сохранить ровный тон. - Сержант Китинг, пройдите за мной. – приказным тоном сказал он. Да, Гоуст знал, что это чревато. Он не планировал обращаться к ней как к подчиненной, склоняясь больше к напарничеству и равноправным отношениям. Лейтенант понимал, что «тушить» Сэм не стоит никогда и ни при каких обстоятельствах. Ему не хотелось, чтобы она видела в нем только командира, не хотелось подавлять ее волю и загонять интенсивными тренировками, будто в военной академии. Подсознанием он понимал, что Сэм будет следовать его приказам без пререкательств, но почему-то чувствовал, что с каждым его приказом она уходит все дальше от доверительных отношений. Наставничество в понимании и технике Гоуста подразумевало не столько непосредственное командование и обучение, сколько отлаживание работы в паре, установку безупречного контакта и понимания между бойцами. Со Спиритом они добивались этого вместе, много беседуя о техниках и тактиках, советуясь друг с другом и безоговорочно доверяя как в бою, так и во время тренировок. Но в случае Сэм реализовать это было тяжко. Сэм окинула его быстрым колючим взглядом, но не сказала ни слова и, заложив книгу закладкой, встала с кровати. На улице было свежо. Сэм, последовавшая совету Гоуста и накинувшая пиджак, подставила смуглое лицо навстречу прохладному ветерку и на секунду прикрыла глаза. Это не скрылось от глаз лейтенанта, и Сэм, заметившая на себе его любопытный взгляд, на мгновение смутилась. - Честно признаюсь, такого я не ожидала. – произнесла она, глядя в сторону. – Думала, меня переводят в «Эхо». Гоуст усмехнулся. Такой расклад вызвал бы меньше проблем. - Имеем, что имеем. – выдохнул он. – Зная МакТавиша, могу предположить, что такое решение он принял неспроста. - А ты его действительно знаешь? – Сэм посмотрела на лейтенанта. Ее губы скривились в усмешке. - Хотелось бы думать. - Как по мне, он просто устал от моих выходок. – она еле заметно покачала головой и после небольшой паузы спросила: - Скажите честно, лейтенант, у вас какой-то сговор? Что-то вроде: «Попробуй ее образумить, а если не получится, отставим наконец»? Гоуст промолчал и отвел глаза, в которых заблестели лукавые искорки. Сэм приняла это за положительный ответ. – Могли бы и без этого уволить. Лейтенант знал, что она это не всерьез. Местом в ОТГ не дорожил бы только глупец. - Сэм, я тебе не враг. Как и все на этой базе. – низким голосом произнес Гоуст. – Ты ведь понимаешь это, так почему бы не закрыть глаза на все разногласия и сделать вид, что доверяешь мне? Сэм молчала пару мгновений. Похлопала себя по карманам брюк, достала помятую пачку сигарет и закурила. - У меня к тебе встречный вопрос. – выдохнув дым, тихо ответила она. – Ты же понимаешь, что без этого легче. - Иногда стоит попробовать испытать себя, чтобы добиться лучшего результата. – Гоуст оглядывал ее профиль на фоне догорающего дня. – «Легче» не значит «правильнее». - И ради чего, Гоуст? Стенать после каждой операции, на которой ты снимаешь жетоны со своего близкого человека? Можно и без этого добиться лучшего результата. Я достаточно смертей за свою жизнь повидала. Мне хватило. И если ты сейчас скажешь, что я излишне эмоциональна для этой работы, получишь промеж ног. - Помнишь, что я тебе говорил? – голос Гоуста стал мягче. – Мы все такие. И все через это проходим. Может, ты думаешь, что тебя никто не поймет, потому что ты немного отличаешься, но поверь мне, это не так. Так может, легче будет не закрываться от всего мира, а попробовать довериться и разделить эмоции? Саманта посмотрела на него. День медленно догорал. - Теперь мы команда, нравится тебе это или нет. И я настоятельно рекомендую тебе попытаться последовать моему совету. Мы работаем вдвоем, и так будет эффективнее. А если нет, готов буду признать свою неправоту. - Ты никогда не признаешь, - вырвалось у Сэм. - Ты плохо меня знаешь. - Ладно… - Сэм потушила недокуренную сигарету и смело посмотрела прямо ему в глаза. – Попробую исправить это.