Досадная случайность

Отец, скажи мне, Правда ли, что мы получаем по заслугам? Kaleo – Way Down We Go

- Ускоряйся! – Гоуст поставил блок. Сэм его не послушала – не успела среагировать и позволила лейтенанту схватить ее за плечо. Но в этот раз инстинкты не подвели – она удержала его за запястье, вывернула руку и попробовала уложить лицом вниз. Почти получилось. - Ужасно, сержант. – процедил Гоуст после того как освободился и заставил Сэм на мгновение впасть в ступор от боли после удара локтем по животу. Он отошел на пару шагов. Сэм выпустила воздух сквозь сжатые зубы и выпрямилась, не обращая внимания на темные пятна перед глазами. - Мог бы и полегче. – она улыбается, превозмогая боль. Ему она никогда не покажет, что ей действительно плохо. Да и никому на базе не показала бы. Слишком гордая – то ли семейная черта по наследству передалась, то ли военная академия с постоянным эмоциональным насилием поспособствовала. – Или ты только перед МакТавишем сдерживаешься? - Заговариваешься, Сэм, - предупредительно произнес Саймон. Но ей было плевать. Они тренировались уже больше двух часов. Двадцать минут назад Сэм чуть не разбила губу, когда свалилась от чертовой вертухи лейтенанта. Как итог – пара саднящих царапин на лице и круглая ссадина на скуле. Здоровый румянец. Они работали вместе, - а Гоуст называл это именно работой, а не тренировками, - уже почти две недели. Во всякие тонкие аспекты тактики, которые приходят только с опытом, Саймон посвящал ее интересно – Сэм узнала за эти три недели больше, чем за годы в военной академии. Но рукопашный бой был сущим адом, торжеством упреков и бесчисленных замечаний. Сэм не знала, кого корит больше – себя за то, что не может чисто физически усвоить уроки, вдалбливаемые лейтенантом, или его за то, что уроки эти он преподносил исключительно в язвительно-снисходительной форме. Словно она какая-то курсантка зеленая. За эти несколько недель лейтенант основательно изучил ее тактику ведения боя. Вернее, ее недостатки. И теперь, на каждом таком учебном спарринге с садистским удовольствием тыкал ее лицом в свои ошибки. В глубине души Сэм понимала, что сама виновата – недостаточно хороша, не способна улучшить свои навыки, по крайней мере, так быстро. Но от этого осознания становилось только паршивее. - Ты сегодня медлительнее. Если раньше на скорости вывозила – теперь сплошные заминки. Не выспалась, что ли? – спокойно проговорил Гоуст. У него за время спарринга, по наблюдениям Сэм, даже дыхание ни разу не сбилось. Чертова машина. - Ага, всю ночь о тебе мечтала, - язвительно произнесла Сэм, закидывая косу за плечо и выдыхая. Гоуст лишь усмехнулся беззлобно. Сэм приспособилась за время совместной работы, даже шутить чаще начала – правда, колко и зло, но все же. - Ладно, перекур. – он стянул с рук повязки. – Можешь отдохнуть часок. Встретимся на стрельбище. Сэм на прощание кивнула своему наставнику и вышла из зала. Саймона можно было поблагодарить хотя бы за то, что тренировки у них проходили уединенно. Она уже поняла, что он будет ее по полу возить, пока она не удовлетворит все его запросы. И ей не особо хотелось, чтобы весь отряд за ними наблюдал. Уже в своей комнате за закрытой дверью она поморщилась и подняла подол футболки, с поджатыми губами оглядывая синяк размером с ее кулак чуть выше очертаний пресса. Саймон прав – она сегодня совсем не в форме. Ее по вечерам мучили мигрени, последние три дня она полночи ворочалась в постели, пытаясь заснуть, превозмогая боль. Пора бы, наверное, наведаться в медсанчасть, но Сэм знала, что за этим последует заключение с рекомендациями покоя и стандартный набор медикаментов, и, что еще хуже – несколько выходных дней. А на такое она пойти не могла. Саймон еще подумает, что она не выдерживает нагрузок и окончательно в ней разочаруется. Нет уж. Она прошла в ванную и обработала ссадину на лице. Не хотелось признавать свою усталость. Да и утомилась она скорее не от постоянных изнуряющих тренировок, - таких в ее жизни было больше, чем достаточно, - а от постоянного общения. Она привыкла работать одна, изредка болтая на построениях с парнями или ведя отстраненные диалоги с МакТавишем после пьянок или перед заданиями, но теперь у нее отняли даже свободные часы на утренних пробежках. Райли каждый день составлял ей компанию, проводя мини-лекции по тактике, как он выразился – «Совмещая полезное с полезным». Теперь провести время наедине с собой можно было только ночью – но отказывать себе во сне она была не готова. За свою жизнь Саманта, как ей казалось, ничтожно мало спала. Поэтому сейчас, вместо того, чтобы сходить в медсанчасть по поводу ее постоянных мигреней, Саманта схватила первый попавшийся под руку потрепанный томик, купленный в книжном магазине в Креденхилле тысячу лет назад, и завалилась на кровать. Чтение Кронина шло медленно и туго, но ей нравилось – приходилось максимально концентрироваться на тексте, и все лишние мысли переходили на второй план. За окном на плацу парни о чем-то громко болтали и смеялись. Они только сегодня приехали из города, в который отлучались на увольнительные, и, видимо, делились впечатлениями. Не совсем цензурно, что могла отметить Сэм благодаря тонкому стеклу окна. Горестно выдохнув, Саманта решила найти место потише. В тренировочном зале наверняка пусто – парни знали, что они с Саймоном занимались там и предусмотрительно старались лишний раз их не тревожить. Саманта, долго не размышляя, захватила книгу с собой и отправилась в зал. Лучи солнца сквозь высокие окна проникали внутрь, в зале было светло и прохладно. Она положила раскрытую книгу прямо на пол и устроила руки по обеим сторонам от нее. Она читала, выполняя планку, еще в академии, с тех пор, как ее подобным образом решил наказать один из преподавателей, когда она завалила экзамен по теории. Полезно, мол, и для ума, и для тела. Но Сэм даже понравилось – она считала время по количеству прочитанных страниц и старалась прочесть хотя бы одну главу в такой позе. С Крониным это вряд ли бы получилось, даже не смотря на ее неплохую физическую подготовку. Количество страниц перевалило за десяток, когда дверь тихонько скрипнула. Саманта была погружена в чтение настолько, что не заметила вошедшего лейтенанта. Только тихий смех заставил ее нахмуриться и сесть, раздраженно цокнув. - Вижу, вы очень продуктивно проводите время, сержант. – посмеиваясь, подошел к ней Райли. – Это похвально. - Не верю, что удостоилась вашей похвалы, сэр. – язвительно ответила Сэм. - Сказал же, отдохни немного перед стрельбищем. Когда ты уже научишься не ослушиваться приказов? - Так я и отдыхала. – Саманта встала на ноги, устав от лицезрения Саймона снизу вверх. – Пока ты не заявился. - Почему не в своей комнате? – лейтенант сложил руки на груди. - Роуч так громко ржет, что его с улицы слышно даже в корпусе. – раздраженно проговорила Сэм, захлопывая книгу. Гоуст понимающе кивнул. Если хорошенько напрячь слух, хохот сержанта Сандерсона можно было бы услышать и тут. - Ну, раз уж ты тут, можем продолжить нашу увлекательную беседу по тактике… - воодушевленно начал Саймон, устраиваясь на лавочке. - У меня еще полчаса, Гоуст, - возмущенно ответила Сэм, - ты же сам сказал. И вообще, тебя-то сюда что привело? - Любопытство людей губит, слышала? – усмехнулся лейтенант. Саманта только прищурилась, ожидая ответа. - Тебя искал. - Что-то серьезное? – вопросительно изогнула бровь Сэм. Саймон улыбнулся в привычной манере – только уголки губ поднялись, прищуренные глаза смотрели изучающе исподлобья. Когда на тебя смотрят так – чувствуешь себя неспособным ребенком или клоуном. Хотя, может, в Сэм отзывались ее комплексы. - Что, опять поболтать пришел? – горестно произнесла она, но Гоуст только продолжил улыбаться. - Угадала. – кивнул он. – Пришел сказать, что стрельбище сегодня отменяется. И завтра тоже. - Куда направили? - В Беларусь. Получили разрешение на ликвидацию одного чересчур активного генерала. Вылетаем в шесть утра. Сэм промолчала. Ей уже порядком надоело просиживаться здесь без дела, но свои претензии она держала при себе. - МакТавиш приказал отоспаться, но ты не смей филонить, как только приеду, возобновим тренировки. И если я смогу повалить тебя за две минуты, вылетишь отсюда, как пробка. - Вас поняла, лейтенант, - Сэм поднялась, захватив с собой книгу. – Удачи желать не буду, ты и без нее прекрасно справляешься. - Мне будет не хватать твоего писка в рации, - насмешливо ответил Гоуст. - Ох, в самом деле? – притворно удивилась Сэм. – Не могу ответить тем же. Саманта уже почти скрылась за дверью, когда Гоуст вновь обратился к ней: - Сэм! – она обернулась и выжидающе смотрела, как лейтенант подошел ближе. – Пока нас не будет, наведайся в медсанчасть. У тебя руки трясутся, как у торчка. Черт. Все-таки заметил. Она только сдержанно кивнула и вышла из зала. На стрельбище Саманта все же пошла, пусть и одна – она давно хотела приноровиться к рычажной винтовке. Стрелять в тишине было непривычно. *** В эту ночь, как и в предыдущие, Сэм спала беспокойно. Как только голова опустилась на подушку, виски начала сдавливать пульсирующая боль. Сон прерывался каждые двадцать минут, и на девушку опускалась удушливая реальность, прибивая ее к кровати гвоздями. Лихорадочные образы сменяли друг друга, пока она не зацепилась за один из них – тот, который с удовольствием бы забыла. Капитану Шелтеру в год поступления Сэм в военную академию исполнилось сорок пять. Выглядел он для этого возраста замечательно – ни одного седого волоска в черных, как смоль, волосах, ни одной морщинки на узком лбу, а живая мимика вкупе с не напускным радушием располагали к нему всех окружающих поголовно. Сокурсница Сэм шутила, что в капитана были влюблены не только все девчонки с их потока, но и их кураторы. В самом деле, в такого было сложно не влюбиться. Но Саманту в Шелтере привлекала не внешность и мягкий характер. Капитан служил с ее отцом в Афганистане, по словам друзей семьи, он был чуть ли не на попечении у майора Китинга, а последний, в свою очередь, очень ценил молодого сослуживца. Отца Сэм помнила хорошо, пусть и лишилась его слишком рано. Ее тетя вспоминала о нем редко, и на все вопросы Сэм об отце отвечали иногда навещавшие их с тетей друзья отца. Впрочем, тетя симпатий к ним не питала и подобные визиты случались от силы раз в полгода. Поэтому, когда капитан Шелтер заговорил об ее отце, Сэм только оживилась. Это было на первом курсе обучения, они проходили полосу препятствий, и Сэм тогда отличилась рекордными тремя минутами. - Майор Китинг всегда хотел сына, - невзначай проговорил капитан, когда они возвращались в учебные корпуса, - но, все-таки, пол не имеет значения, когда есть действительно хорошие навыки. Молодец, Китинг. Сэм тогда просияла. Услышать добрые слова от командования было редкостью, а тут сам капитан Шелтер похвалил ее. Когда через пару дней Сэм побила свой же рекорд, стало ясно, что похвала для нее, оказывается, лучший стимул из всех возможных. Она была лучшей по стрельбе среди ее сокурсниц, но после того, как ее заметил капитан, быстро нагнала всех по тактике и ближнему бою. Девочки в казармах язвительно шутили, что Сэм скоро из кожи вон вылезет, только бы ее заметил капитан. Сэм только огрызалась в ответ, но сама ждала момента, когда Шелтер снова заговорит об ее отце. И он говорил. Рассказывал при случае разные байки, как майор Китинг гонял его, тогда еще сержанта Шелтера, по разным пустячным поручениям, как наставлял его и приучил курить хорошие сигареты, а не дешевые папироски. Говорил, что лучше человека он не знал. За первый год Сэм, по своей природе нелюдимая, сблизилась с капитаном. Когда она проснулась, за окном светало, серый рассвет застал ее в холодном поту. Она дышала прерывисто, глаза слезились от удушающего жара. Горло сдавливало. Она поднялась и стремглав направилась в ванную. Спазмы в желудке не прекращались, даже когда все его содержимое покинуло его. Сэм сидела на холодном кафеле и прижималась горячим лбом к шершавой стене до боли. Не помог ни холодный душ, ни утренний мороз, в который она вышла спустя двадцать минут. Арчер разминался перед пробежкой, Сэм хотелось, чтобы он исчез, но она лишь сухо поздоровалась и в темпе побежала, надеясь, что он не изменит себе и не начнет с ней разговаривать. Пробежка тоже не помогла. Щеки горели пламенем, когда она нарезала свои привычные десять кругов. Сэм остановилась и прижала к лицу холодные ладони. Ее снова начинало мутить. - Ты как? – тяжело дыша, Арчер остановился рядом. – Выглядишь хреново. - В порядке, - махнула рукой Сэм. Арчер, пожав плечами, побежал дальше, а Сэм направилась обратно в корпус. День был от начала до конца паршивым. Сэм все думала, что будь она сейчас занята отстреливанием афганских террористов, чувствовала бы себя получше. Парни не вернулись к заявленному времени, что только прибавляло навязчивых мыслей. Сегодня ее партнером по спаррингу был Озон. Вся злость и горечь от сна вылилась в яростные атаки и победу спустя четыре минуты. - А Гоуст тебя натаскал, - улыбнулся сержант, поднявшись с пола. - Ага, - Сэм откинула пряди с лица и перевязала бинты на руках. – Давай еще разок. В этот раз она справилась за пару минут. Уложила Озона на лопатки и, навалившись всем телом ждала, пока он не перестанет пытаться сделать рывок. В последний момент ему удалось освободить руку, но всего на секунду, поскольку Сэм в то же мгновение ее заломила. - Эй! – прошипел сержант. – Не усердствуй так! - Извини. Задумалась. Озон только смерил ее взглядом исподлобья и отстранился. Сэм заметила на его запястье капли крови – она оставила на нем лунки от своих ногтей. Черт. Вечером она сидела у вертолетной площадки, стараясь отвлечься от одних мрачных мыслей другими, не менее мрачными. Парни должны были вернуться три часа назад, и новостей от них не поступало. Небо было предательски чистым, Сэм оглядывала его, надеясь увидеть черную точку вертолета. Было холодно – ветер пронизывал ткань пиджака. Сэм думала, кого они, возможно, лишились за эти сутки. Наверняка пуля или осколок вонзились в тело того, с кем она еще вчера здоровалась и делила стол за обедом. Это мог быть МакТавиш, Скэркроу или Роуч – кто угодно. Если они лишатся капитана, отряд никогда не будет таким, как прежде. Никто больше не будет курить сигары, устраивать попойки в арсенальной и гонять их задницы на утренней тренировке с таким же энтузиазмом, как МакТавиш. Им наверняка подсунут скользкого типа от Шепарда, которому дела не будет до их жизней. Перед выполнением боевой задачи командиры в САС и в «Парас» обычно толкали речь, которая начиналась с пресловутого «Посмотрите вокруг – эти люди теперь ваши братья и сестры. Осознайте, что некоторые из вас из боя не вернутся». Сэм никогда вокруг не смотрела, не хотела запоминать лица, не хотела потом, снимая жетоны, вспоминать, каким был ее сослуживец, когда дышал. Не хотела, чтобы внутри все переворачивалось, как сейчас. МакТавиш никогда ничего такого не говорил. Бросал только что-то вроде «Давайте сделаем это, ребята. Я в вас верю». Отряд отвечал одобрительным гулом, и Сэм никогда не чувствовала такого единения с людьми вокруг, как в такие моменты. Если бы ей дали выбор, она бы словила пулю за любого из парней в отряде, даже не задумываясь. Но что важнее – она была уверена в том, что все они поступят также. Она вглядывалась в небо еще полчаса, пока не продрогла. Здоровый сон без сновидений стал огорчающе редко ее навещать. Сэм снова снилась академия. Снились голубые глаза с веселыми искрами, сильные руки и черные волосы капитана Шелтера. То, как он похлопывал ее по плечу после тренировок на стрельбище. Она слышала его глубокий голос, рассказывающий, как они остались без электричества в штабе с ее отцом, но это не помешало майору Китингу блестяще скоординировать операцию. Голос, говорящий Сэм, что ей по наследству передалась честь отца. В конце первого года, перед коротким отпуском, в который отправлялись все обучающиеся в академии, капитан Шелтер похвалил ее перед всем офицерским составом. - Особенно хотелось бы выделить курсанта Китинг, которая добилась прекрасных результатов за прошедший год, показав себя как подающего большие надежды бойца. Так держать, Китинг. Сэм до мельчайших подробностей помнила этот момент. Большей гордости за себя она не испытывала в жизни. Капитан улыбался – он всегда делал это очень заразительно, широко. Он не был похож на среднестатистического военного, не отличался соответствующей выправкой, но было в его образе нечто такое, незримый внутренний стержень, который заставлял буквально трепетать перед ним. К горлу подступала тошнота, когда она проснулась. На пробежку она не успевала – до построения оставалось всего двадцать минут. В холле Сэм столкнулась с Роучем – сонным и держащим в руке стакан с водой. - Вернулись! – воскликнула она, наверное, слишком эмоционально. - В полном составе, мэм. – устало произнес Гэри. – В два ночи прилетели. Капитан разрешил поспать и пропустить тренировки, так что я обратно в кровать. - Заслужил, - Сэм похлопала сержанта по плечу. - Поторопись! Не опоздай на построение, Гоуст не выспался и не в духе. – уже перед дверью в свою комнату предупредил Роуч. Сэм успела. Гоуст действительно был не в духе. Под глазами залегли тени, губы потрескались, а охрипший голос выкрикивал команды отрывисто и раздраженно. На Сэм почти не смотрел – только скользнул взглядом, когда оглядывал стройный ряд их отряда. Встретились снова они уже на индивидуальной тренировке. Сэм поколачивала боксерскую грушу в ожидании. Гоуст приходил в зал всегда минута в минуту, она немного раньше – не любила, когда ее ждут. - Разогрелась уже? – скрип дверей оповестил о приходе лейтенанта. - Ага. – Сэм остановилась и прижалась лбом к груше. В ушах бил пульс – слишком громко. Перед глазами то и дело всплывали белые пятна, это было явно не добрым знаком. Мышцы ныли, будто она весь день бегала по лесам в полной разгрузке, как на тренировках в САС. Гоуст выглядел бодрее, болезненная бледность почти пропала. Он жестом подозвал ее на маты. Сегодня Сэм продержалась пять минут – неплохой результат. После того, как лейтенант опрокинул ее через колено, а ее череп встретился с поверхностью пола, мир на мгновение перестал казаться реальным. Сэм дышала глубоко и размеренно, откинувшись на маты и устремив расфокусированный взгляд в потолок. - Вы задержались, - невзначай заметила она, увидев, с каким недоверием Гоуст ее рассматривает. - Уйти незамеченными не получилось. Роуча ударной волной опрокинуло с лестницы, к счастью, все кости целы. Кэмо чуть не словил пулю в голову, МакТавиш рвал и метал. – поправляя бинты, произнес Гоуст. – Обошлось без потерь, но удачной эту вылазку назвать трудно. - Рада, что обошлось. – кивнула Сэм, не торопясь подниматься. – Хотела спросить… - выдохнула она. – Про позывной Спирита. Это такая преемственность? Ты его им наградил? - Я, - подтвердил Гоуст. – Но не в преемственности дело. Морда у него была, как у лошади, вытянутая, вот я и подкинул вариант. Саманта хохотнула. - Тогда почему я Берд? Не поделишься секретом? – Сэм откинула от лица прядь волос, лезшую в глаза. - А ты не догадываешься? – удивился он. Сэм только отрицательно помотала головой. – Голос у тебя ни разу не воинственный, когда в рацию орешь – на обратной стороне сплошные писки, имей в виду. Я предлагал Скуики, но капитан сказал, мол, не звучит. Тогда остановились на Берд. - Да уж, спасибо, - усмехнулась Сэм. - Вставай, щебетунья, хорош время тянуть, - выдохнул лейтенант. – Опять замешкалась в конце, будем отрабатывать. Через час кровь в жилах кипела и приливала к разгоряченным щекам. Она успешно выполнила подсечку и сейчас смотрела в голубые глаза Гоуста, прижимая его запястья к матам над головой. Воздуха не хватало. Пару секунд они молчали, тишину нарушало только их шумное дыхание. Сэм не двигалась с места, Гоуст любил вырываться и продолжать бой, но пока лежал спокойно, скорее всего, выжидая удачный момент. Если он сейчас освободит руки, она не найдет в себе сил продолжить. - Так держать, Китинг, - только и сказал он, принимая ее победу. Виски Сэм сдавило. «Молодец, курсант, так держать» - прозвучало эхом в голове. Голубые глаза, такие же, как напротив, смотрели на нее с одобрением, а крупная рука касалась плеча и притягивала к крепко сбитому телу. Сэм пробило дрожью. Она до боли сжимала запястья лейтенанта, хотя тот жестом пальцев приказал ей встать. Ее вторая рука, расположившаяся на груди лейтенанта, сжала в ладони жесткую ткань военной формы. - Сэм! Хочешь меня без рук оставить? – прорычал Гоуст. Но она его не слышала. Ее колено упиралось в твердый живот лейтенанта с каждой секундой все сильнее. Она кожей чувствовала все то, что долгие годы стирала из памяти, к чему не была готова возвращаться. Лейтенант освободился в одно мгновение и тут же скинул ее с себя, девушка больно приложилась виском об пол и вышла из транса. - Ты, блять, оглохла? – Гоуст повысил голос. Он возвышался над ней, потирая посиневшие ладони. Его глаза горели яростью, а на шее проступали венки. Сэм поднялась, чувствуя, как ладони холодеют. Во рту стало солоно. - Никак нет, сэр. Прошу прошения, - сухо произнесла она. - Свободна! – рявкнул лейтенант, явно сдерживаясь, чтобы не обрушить на нее весь свой гнев. Сэм вылетела из зала. Пелена перед глазами не помешала ей найти путь к своей комнате. В ванной она хватала ртом воздух, как выброшенная на берег рыба и держалась за горло. Тело ломило, белые руки крупно тряслись. Военные психологи, которые не раз проверяли Сэм на профессиональную пригодность, раздавали бойцам рекомендации, что делать в стрессовых ситуациях. Ни один из их советов не помогал Сэм. Мышцы все также сжимались, как перед выброской высоко в небе. Только вместо трепещущего предвкушения – поглощающий страх и желание забиться в угол. С того самого инцидента Сэм жила в постоянном напряжении, но иногда оно обострялось до крайности. Из зеркала на нее смотрела не она – в той девушке не было ничего, что могло бы напоминать Саманту Китинг. Раскрасневшиеся щеки, горящие страхом черные глаза и выбившиеся светлые волосы, а за ними горячая и густая паника, наполнившая сосуды вместо крови. Вдох. Она видела, как было тяжело ее отцу, когда он возвращался с командировок. В редкие моменты она замечала, как отец дает слабину – тогда его осанка подрывалась, а лицо уходило в тень. Но он держался. Он замечал дочь и старался не пугать ее. Поднимал на руки, спрашивал, как проходит ее день и смазано целовал в белокурую макушку. Капитан Шелтер был прав только в одном – она дочь своего отца, чтобы с ней ни происходило. Она не может позволить себе быть слабой. Выдох. Пружина внутри ослаблялась. *** Когда Сэм исполнилось пятнадцать, она втайне от тети записалась на кружок по стрельбе. Сэм тянуло к оружию с раннего детства – с того момента, как она увидела пистолет отца. Он не разрешил ей и притрагиваться к нему, но для Сэм этот пистолет был интереснее и желаннее всех рождественских подарков. Быть может, если бы майор Китинг знал, что запреты только подстегивают детей на необдуманные поступки, он бы положил в носок над камином игрушечный револьвер, а Сэм бы удовлетворила свое любопытство. Но любящий отец всеми способами пытался отгородить дочь от этой части своей жизни. Тетя Сэм, после гибели отца заменившая ей обе родительские фигуры, вовсе не одобряла то, что вместо изучения истории или английской литературы по вечерам она стреляла из пневматических винтовок и пистолетов. Но по большей части ей было все равно, и Сэм она препятствовала скорее для того, чтобы поддерживать мнимую строгость. «Стреляйте только ради спортивного интереса» - гласила растяжка над мишенями в тире. Впрочем, эта надпись пацифисткой Сэм не сделала. Ей нравилось чувствовать отдачу оружия, нравилось, как иногда ей позволяли стрелять не из пневматики, и после выстрела где-то под грудью она ощущала тугой толчок. Было в этом что-то противоестественное и вместе с тем завораживающее. Отец точно не одобрил бы ее решение идти в армию. Не одобрил бы, но, в конце концов, смирился. Он не был строг с дочерью, скорее наоборот – баловал ее, стараясь компенсировать то время, что отнимала у него служба. Сэм часто размышляла – гордился бы ей отец, будь он жив? И понимала, что он был бы горд ей в любом случае – если бы она продолжила его дело или же решила посвятить себя флористике. К выпуску из школы Сэм с ужасом осознала, что почти ничего не умеет. Ее знания по всем предметам были поверхностны, экзамены она сдала, но результаты не прельщали. С ними были закрыты двери во все приличные колледжи, а подаваться куда попало Сэм не хотела. Решение пришло спонтанно. Неплохая физическая подготовка и умение стрелять вкупе с хорошими перспективами для роста заставили Сэм выбрать армию. И вот где она сейчас. Они с Ройсом отрабатывали боевую двойку на полигоне под надзором МакТавиша. Работать с Ройсом было комфортно – на заданиях они часто выполняли задачи в паре, а Ройс, у которого за плечами были Ирак, Афганистан и Сирия, передавал Сэм свой опыт. Тренировка прошла гладко – у МакТавиша она не вызвала ни одного замечания. С полигона же Сэм уходить не торопилась. - Ты идешь? – окликнул ее Ройс. - Нет, хочу еще пострелять. Сэм взяла из арсенальной винтовку L96 и прошла вдоль высокого забора в противоположную от корпусов сторону – к стрельбищу. Уже темнело, но так было даже лучше – испытает свои навыки без прибора ночного видения. Она установила сошку, заняла позицию и настроила прицел – кучность стрельбы у этой винтовки была маленькая. Сэм на выдохе сделала три контрольных выстрела. Оглядев мишень, она недовольно поджала губы – круг выстрелов был чуть меньше дюйма. Сэм настроила барабанчики и вновь выстрелила – результат не порадовал. - Не в угловых минутах дело, - внезапно прозвучало рядом. Сэм тут же напряглась и развернулась всем корпусом к лейтенанту, который держал у глаз бинокль и разглядывал мишень. Он пришел беззвучно, полностью оправдывая свой позывной. - А в чем тогда? – вновь прильнув к прицелу, спросила Сэм. - В тебе, конечно, - выдохнул Саймон раздраженно. – Напряглась слишком, руки опять трясутся. - Все со мной в порядке, - она огрызнулась в ответ, но руки встряхнула, пытаясь унять еле заметную дрожь. - Конечно, - произнес Саймон, рукой приказав ей подвинуться. – Было бы все в порядке, давно бы сходила в медсанчасть по моему совету. И к мозгоправу заодно. Он пристроился на позиции и, не касаясь барабанчиков ввода поправок, тут же выстрелил. Сэм взглянула на мишень через бинокль – Гоуст попал точно в цель. Сэм сегодня явно была не в форме. А что ужаснее, ей сложно было вспомнить, когда в последний раз она в ней была. - Как насчет групповой терапии? Тебе бы тоже не помешало. Саманта устроилась на позиции, выдохнула и нажала на спусковой крючок. - Прости, Сэм, тебя и без этого слишком много в моей жизни. – Саймон поднял бинокль к глазам. – Уже лучше. Или мне теперь тебя не хвалить? Учитывая твою реакцию в зале, я рискую получить промеж ног. - Кто рискует – побеждает. Забыл? – Сэм сменила позицию. - Ну-ну. – усмехнулся Райли. – Просто признайся, что тебе понравилось быть сверху. Сэм не сдержалась от улыбки. - Ты меня раскусил. – две пули попали в центр мишени, выстрелы эхом прокатились по тихой округе. - Хорошо, - прокомментировал Саймон, убрал бинокль и повернул свое лицо к Сэм. – Но к доктору Дэвису наведайся завтра утром. Это приказ. - Есть, сэр. – Сэм вернулась к мишеням, недовольно хмуря брови. – МакТавиш точно меня выпрет к чертям собачьим. - Вот видишь, одни плюсы. Подправишь свое физическое и мое ментальное здоровье. Саманта пропустила колкость мимо ушей. - Ставлю на то, что мне порекомендуют взять пару выходных. А командование получит еще один повод засомневаться в моей компетентности. - Настоящий повод для таких сомнений – это твое нежелание признавать свою слабость. – Гоуст склонил голову к плечу, наблюдая за ее реакцией. Сэм только угрюмо выдохнула и перезарядила винтовку, молчанием признавая правоту лейтенанта. Гоуст самодовольно усмехнулся. - Ты про девочку вспомнила? Из-за этого тебя так замкнуло в зале? – спустя пару минут тишины, прерывающейся выстрелами, спросил лейтенант. - Гоуст, давай забудем, ладно? – неестественно спокойно ответила Сэм. – Хватило и одного психологического сеанса, спасибо. Я же тебя не расспрашиваю, почему ты меня чуть не придушил тогда, на плацу. Сэм понимала, что Гоуст ее в покое не оставит. Лейтенант Райли славился своей работоспособностью и прекрасными навыками разведчика. Он мог выбить информацию из любого, не гнушаясь при этом использовать не совсем чистые методы. - Неужели ты настолько утомился меня наставлять, что хочешь сплавить на корм врачам? – Сэм перевела тему, надеясь, что к разговору об ее эмоциональном состоянии они вернутся еще не скоро. В том, что вернутся, она не сомневалась. Гоуст молчал пару минут, и Сэм уже подумала, что тот не собирается отвечать, как лейтенант тяжело выдохнул, пропуская воздух сквозь плотно сжатые зубы, чем заставил ее отвернуться от мишеней. - Я же сказал, что эту операцию нельзя назвать успешной. Когда Роуч свалился с лестницы, он был там не один. – Гоуст достал подол футболки из под ремня и задрал его. Сэм непроизвольно приоткрыла рот – с левого бока на правый тянулась огромная черная в вечернем свете гематома. – Меня припечатало к перилам, еще легко обошлось. Тебе все-таки стоило пожелать мне удачи перед вылетом, не помешало бы. - Черт… - разглядывая живот лейтенанта, произнесла Сэм. Ровно в это место она давила своим коленом на тренировке. – Прости, что… - Ты уже извинялась, - отрезал Гоуст, отпуская ткань футболки. – Если бы не это, - он кивнул на рану, - я бы в секунду тебя опрокинул. Мне не так легко причинить боль, как ты думаешь. - Я это учту, - кивнула Сэм. Червь вины уже начал противно грызть ее изнутри. - Пару дней на восстановление нам не помешают. Тем более, я уже знаю, чем мы займемся. *** МакТавиш не стал сыпать вопросами, когда Гоуст попросил выдать допуск к архиву для Сэм. Он с момента их возвращения на базу вообще почти не разговаривал – только иногда о чем-то угрюмо перешептывался с Роучем. Проигрывать капитан не любил и считал, что задача выполнена успешно только тогда, когда все бойцы возвращались на базу в относительной целости. Да и к тому же информации в штаб-квартире ультранационалистов в Беларуси было ничтожно мало. Владимир Макаров в последнее время стал чересчур активным. Немногочисленные зацепки вели их в Санкт-Петербург, где сообщники Макарова активно вели пропагандистскую деятельность. Совать нос в Россию не хотел никто – слишком чреваты будут последствия, если их засекут. Но деваться было некуда, и Гоусту приказали покопаться в архивах, чтобы иметь хоть малейшее представление о дружках Макарова, пока командование обдумывало дальнейшие действия. - Как думаешь, когда они назреют для приказа? – поинтересовалась Сэм, подписывая кипу документов о неразглашении. - Нескоро, - неопределенно ответил лейтенант, указывая пальцем в угол документа: - И тут подпиши. Сэм подчинилась, быстро пробегая глазами по строкам. - Надеешься, что к тому моменту тебя допустят к выполнению? - Да, не буду скрывать. – Сэм поставила размашистую подпись на последнем документе и вручила бумаги Гоусту. - Даже если тогда запрет снимут, маловероятно, что ты полетишь с нами. – Гоуст сложил бумаги в папку и отставил на край стола, их надо было потом отнести к капитану. Сэм кинула ему недоумевающий взгляд и приняла из рук лейтенанта допуск. - Отряд соберут маленький – лишние люди будут привлекать внимание. – объяснил Гоуст. – Капитан выберет лучших. Ты пока к их числу не относишься. Сэм поджала губы в молчаливом смирении, а затем следом за наставником вышла из кабинета. Мэри приветливо улыбнулась лейтенанту и с сомнением оглядела допуск Сэм, поправляя очки на широкой переносице. Затем, окинув девушку прищуренным взглядом, протянула им ключ-карты. Уже за дверью Саманта недовольно проговорила: - Она меня презирает после того случая. - Стыдно? – усмехнулся Саймон, насмешливо подняв бровь. Сэм промолчала, занимая компьютер у окна. - Что мы вообще ищем? - Ищу я. – ответил Гоуст. – Информацию о возможных сообщниках Макарова. А ты сидишь тихо и наблюдаешь. Док приказал тебе отдыхать минимум два дня. - Ну и зачем тогда это все? – спросила Сэм, кивая на свою карту. - Наставничество предполагает передачу опыта одного бойца другому. Наблюдай и получай опыт. - Да уж, - Сэм вбила что-то в поисковую строку и нахмурилась. – Я все еще сомневаюсь в твоих методах обучения. Гоуст подошел к стеллажу и вынул из него пару внушительных папок, а затем громко скинул их на стол Сэм. - Сначала лучше ознакомиться с этим. Отчеты с операций САС. Почти все из них можно причислить к послужному списку МакТавиша. Саманта открыла первую папку и пробежала глазами по содержимому. - Капитан рассказывал мне о Захаеве. - Не всё. – покачал головой Гоуст и сел за компьютер. – Сейчас самое важное – детали. Встретишь имя, хоть как-то связанное с Макаровым, дай знать. - Есть, сэр, - ответила она, уже погруженная в чтение. Гоуст непроизвольно свел брови на переносице. Зацепка у них была одна – в Петербурге многим заправлял давний друг Макарова с позывным Кандидат. Информации о нем было слишком мало – Макаров всегда пекся о своих друзьях, вернее, об их недосягаемости. Командование знало только то, что этот Кандидат служил вместе с ним, из внешних характеристик – светлые волосы и спортивное телосложение. Ну и научное прошлое, судя по позывному. Хотя, учитывая то, как раздают на службе позывные, он вполне мог говорить и о полной необразованности этого типа. Саймон решил начать с истоков – школьных друзей Макарова и его одноклассников. На каждого из них было досье, а в них ни черта – только количество детей, мелкие финансовые компании, в которых те работали и изредка административные штрафы. Дальше интереснее – военная академия. Но и здесь среди близкого окружения Макарова не было того, кто мог оказаться кандидатом. Был один, некто с фамилией Вернер, он остался преподавать в академии и вполне мог оказаться Кандидатом, но Вернер не выезжал за пределы города десяток лет. Была вероятность, что он ведет свою деятельность дистанционно, но учитывая специфику пропаганды ультранационалистов, делать это было трудно. И к тому же Макаров в свой родной город не наведывался со времен Чеченской кампании. Саймон прошерстил досье почти сотни человек за час с лишним. Он размял плечи и шею и посмотрел на Сэм. Та подперла щеку кулаком и почти закончила с первой папкой. Он вполне мог справиться и без нее, но не стал отказывать себе во внезапном порыве разгадать ее. Что-то определенно произошло за время его отсутствия. Когда Сэм вчера смотрела на него сверху, уложив его в тренировочном зале, Гоуст увидел в ее глазах отражение своего состояния. Что-то сломало Сэм. В ней была эта зияющая трещина, такая же, что заставляла Саймона идти на поводу у своего гнева. У девушки она была тщательно замаскировала – запечатана семью замками, именно поэтому она держалась отстраненно. Не хотела, чтобы ее заметили. Но Саманта допустила оплошность, позволив Саймону ее увидеть. И теперь он не успокоится, пока не узнает, что ее сломало. - Есть данные по нему? – она повернула к нему папку, подняла голову и наткнулась на изучающие глаза Саймона. Лейтенант обратил взгляд на фотографию, приложенную к отчету. На ней камерой видеонаблюдения были запечатлены Макаров и его темноволосый дружок. - Да, - Гоуст повернулся к компьютеру и открыл еще одно досье. – Это один из его цепных псов, ближайших товарищей по оружию. На них нарыли информации, но, судя по всему, это всего лишь пешки, огромного значения не имеют. - Я бы так не сказала. – покачала головой Сэм. – Да, его они постоянно сопровождают, но именно этот чаще всего рядом. Даже в неформальной обстановке. – она пролистала папку. – Вот. Они в казино в центре Москвы вдвоем. Саймон рассмотрел фотографию и усмехнулся. - Судя по всему, свидание прошло успешно. Саманта улыбнулась в ответ. - Я , пожалуй, пойду покурю. – она похлопала по карманам в поисках пачки сигарет и зажигалки. – Ты со мной? - Нет, - покачал головой Саймон. – еще покопаюсь. Сэм пожала плечами, зажала сигарету зубами и вышла. Саймон откинулся на спинку кресла и сложил руки за головой, наблюдая из окна, как она отошла дальше от административного корпуса. Сцена в тренировочном зале прочно засела в голове, как навязчивая мелодия. Спустя секунду он вбил ее имя в компьютере. Ничего, чего он не знал раньше – дочь военного и медсестры, поступила в военную академию в восемнадцать, служила в парашютном полку и САС. Далее – Афганистан, Ирак и Йемен. Все по стандарту. Что из этого ее сломало? Сэм вернулась быстро и принесла с собой въедливый запах сигарет и дуновения свежего воздуха. Саймон к этому моменту успел перечитать ее досье. Теперь оставалось только выбрать удачный путь подступления. Понаблюдав пару минут за тем, как она изучает документы, Саймон произнес: - Тебя в Афганистан распределяли? - Не делай вид, что не знаешь, - лениво ответила Сэм, не отрываясь от своего занятия. - Есть что вспомнить? – Саймон выбирал вопросы аккуратно, будто ступая по минному полю. - Хорошего мало. Я там пулю словила в плечо, - Саманта наконец посмотрела на него. – Тогда женщин туда отправляли не воевать, а налаживать контакт с населением. Местные к девушкам питали больше доверия, чем к нашим парням, пусть мы и были одинаково до зубов вооружены. - А пулю тогда тебе кто подарил? - На патрулировании наткнулись на одного бешеного. Из девушек тогда была только я. У них считается, что если тебя убьет женщина – сразу попадешь в ад. Вот он и решил перестраховаться. А я подарила ему заслуженную путевку в котел. – усмехнулась Сэм. - Нос тебе там же сломали? – обратил внимание на характерную горбинку Гоуст. Саманта непроизвольно коснулась переносицы. - Нет, еще в академии. – она поморщилась. – Переусердствовали на тренировке. - Надеюсь, ты дала сдачи, - Саймон приподнял уголки губ. - Еще бы. Нам обеим потом знатно досталось от кураторов. По сравнению с их наказаниями патрулирование в Афганистане – сказка. - Вы внимание какого-нибудь смазливого курсанта не поделили? - Я бы ударила тебя за столь стереотипное мышление. – Сэм покачала головой. – Да и к тому же, курсантов мы видели только по праздникам. На парадных построениях. - Тяжко вам приходилось, - протянул Гоуст. – Довольствоваться только усатыми офицерами. - Есть подвижки? – сменила тему Сэм, поворачиваясь к его монитору. Лейтенант заметил, как она напряглась. Что-то проглядывалось. - Ни черта, - покачал головой он. - Тогда предлагаю вернуться к делу, - Сэм раскрыла вторую папку, поставив точку в их разговоре. Однако Гоусту теперь оставалось только убедиться в верности своих предположений. Можно было и не осторожничать. - Что, неприятно муштру вспоминать? - С нашей работой вспоминать что-то – себе дороже. Предпочитаю жить сегодняшним днем, пусть и сейчас в моей жизни есть некоторые раздражающие факторы, - Сэм красноречиво уставилась на него. - Так что попрошу отстать. - Да брось, Сэм, - Гоуст прищурился, - неужели все было так плохо? - Да, - честно сказала она, поджимая сухие губы. – Закончил допрос? - Еще нет, - правдой на правду ответил Гоуст. – Из-за чего тебя так заклинило? Сокурсница жизнь портила? Или кураторы унижали? Сэм захлопнула папку. - Если ты продолжишь этот разговор, Гоуст, я выдавлю тебе глаза, - она говорила зло, с расстановками. – Я тебе клянусь. Саймон только улыбнулся. Саманта сжала челюсти и отвернулась. За этот день она не сказала ему больше ни слова. Улыбка не сходила с лица Гоуста, когда он остался один. Расколоть ее оказалось легче, чем он предполагал.