Досадная случайность

Секрет, который я храню

Просыпается, когда мир спит,

Находит тебя в лунном свете.

The Rigs – Run Baby Run

Саймон мог похвастаться способностью, которой бы позавидовали многие бойцы – он забывал большинство своих снов. В Ираке его обучили технике быстрого засыпания, благодаря которой он мог отрубаться за считанные секунды и видеть во сне только приятную тьму. Эта техника помогала немногим, но он, к счастью, был в их числе. Саймон мог на пальцах пересчитать те сны, что помнил отчетливо, от начала и до конца. Все из них были кошмарами. Среди них были неприятные детские, которые и сейчас заставляли его морщиться и сжимать кулаки. В них его отец душил маму в гостиной, пока Саймон сидел перед телевизором, стеклянным взглядом уставившись в экран и боясь сделать малейшее движение, лишь бы отец не обратил свое внимание на него. Эта сцена, отпечатавшаяся в его памяти, от реальности особо не отличалась – мама часто скрывала синяки и гематомы, которые оставлял ей отец, под плотным слоем косметики, из-за чего ее лицо часто казалось восковым. Другой сон предвещал последующие за ним события. Саймон не любил возвращаться к нему, поскольку в конце сна к нему заявился Роба со своей мерзкой ухмылкой на не менее мерзком заплывшем лице. На углу их улицы, устроившись прямо между двумя неплохими, по меркам их района, кафешками, располагался бар мистера Томаса. Саймон знал его с раннего детства – мать часто наведывалась туда, чтобы вызволить отца из объятий какой-нибудь молодой красотки, к которой в пьяном припадке прилипал отец. Позже уже сам Саймон заглядывал к мистеру Томасу, но вызволял он уже мать, что на грани нервного срыва решила найти утешение в бесчисленных бутылках бренди. В этом сне Саймон был у мистера Томаса один. Они затирали что-то про погоду и хулиганов, которые оставили непристойные надписи на стеклах окон бара, выпивали и смеялись. Потом из-за двери в углу помещения вышла старшая дочь мистера Томаса, она была младше Саймона на пару лет, он помнил ее по школе. Кажется, ее звали Синди, имя ужасное, но внимание она определенно приковывала. Этому способствовали длиннющие ноги и глаза, как у ангела – огромные, лазурно-голубые, с ресницами до бровей. Она работала у отца официанткой, всегда вела себя тихо, как мышь, прошмыгивала за стойку и исчезала на кухне. Но в этот раз она села рядом с отцом и уставилась на Саймона своими огромными глазами. Синди почти не говорила, а когда Саймон обращался к ней, тупила взгляд и что-то робко бормотала. Райли не знал, почему, но кровь в жилах закипела. Хотелось потянуться через стойку бара и притянуть ее к себе за маленький подбородок. Мистер Томас начал замечать его пожирающие взгляды, направленные на его дочь, и нервно сжимал челюсти. Саймон не пытался скрывать своих побуждений, и в открытую заявил: - Неплохо ты постарался, дружище, - он окинул Синди липким взглядом с ног до головы. Девушка поежилась. - Ты перебрал, Саймон, - раздраженно ответил мистер Томас, а его дочь спряталась за плечами отца, испугавшись. - Позволь мне злоупотребить твоим радушием, - оскалился Саймон в ответ, опрокидывая в себя шот. – Я бы проверил прямо на этой стойке, так ли она хороша без одежды, как с ней. - Она моя дочь, а не уличная шлюха! – разъяренно проорал мистер Томас, в миг теряя терпение. - Даже у уличных шлюх есть отцы, - усмехнулся Саймон, вставая со своего места и намереваясь обойти барную стойку. В этот момент в тени неосвещенного входа в бар появился Роба. Он тихо смеялся приговаривая: - Что правда, то правда. Саймон сделал рывок в его сторону, в руках чудом появился «Браунинг». После оглушительного выстрела он проснулся. Он долго приходил в себя после этого сна. Перед глазами еще пару дней маячило лицо Синди, которое сменялось ухмыляющимся Робой. Смотреть на девушек Саймон не мог физически – его воротило, когда он видел поблизости светлые, как у дочери владельца бара, волосы. Он боялся, что не сдержится и набросится на любую встретившуюся ему на пути женщину, а Роба внутри его головы будет только одобрительно улыбаться, хваля его и называя «англичанином». Когда с ним связался Спаркс, Саймон в глубине души обрадовался. Приставленная к нему психиатр явно не была бы в восторге, услышав его признания в том, что его преследуют навязчивые мысли. И что он еле сдерживается, чтобы не повалить ее прямо во время сеанса. Спаркс тоже прошел через весь тот ад, который для них устроил Роба в Мексике. Он как никто другой мог понять Саймона. Правда, почему-то Райли не спешил изливать ему душу. Что-то в повадках сослуживца его насторожило – он был дерганым, налегал на виски, все время нервно и прерывисто смеялся. Саймон только улыбался еле заметно, когда Спаркс неуместно шутил, и наблюдал за ним, изредка вставляя свои комментарии. - На меня так воздержание действует, или все девчонки в этом баре действительно выглядят слишком горячо? – пьяно усмехнулся Спаркс, провожая взглядом блондинку в обтягивающем коротком платье. – Не так горячо, как те мексиканки, но… Саймона передернуло. Он понял, что его опасения небеспочвенны. - Спаркс, ты как сам? – обеспокоенно спросил он, заглядывая в пьяные глаза сослуживца. - Ты спрашиваешь меня об этом после трех месяцев в персональном аду, Райли? – Спаркс опустошил стакан виски, горько улыбаясь. Саймон только поджал губы. Спаркс еще долго пьяно бормотал о всякой чуши, но Райли видел, как его похотливый взгляд возвращался к той блондинке. Саймон стиснул зубы, его кулаки непроизвольно сжались. На его расспросы он отвечал неохотно, рассказывал о психиатре и таблетках, которые помогали ему держаться на плаву. Прохлада ночного города отрезвила Саймона. Спустя пару минут их прогулки, они заметили ту самую девушку, что завладела внимаем Спаркса в баре. Он не стал мешкать – проорал что-то неприличное, заставив девушку замереть на месте. Саймон видел, как она мелко дрожит от страха. Они приблизились, и Спаркс обнял девушку, располагая свою ладонь чуть ниже ее талии. Саймон стоял в стороне. Долгих две минуты он не предпринимал попыток остановить сослуживца. - Пойдем, выпьем текилы у нас в номере, – Спаркс нагнулся к уху девушки, что стояла в ступоре, не пытаясь сбросить со своего тела руки мужчины. – Присоединяйся, детка, будет весело. Мы будем настоящими джентльменами, обещаю. - Я.. я не могу, - почти всхлипнула девушка. – Мне утром на работу… - Это был не вопрос, - прорычал ей на ухо Спаркс, прижимая к себе хрупкое тело. Девушка взвизгнула. Саймон, рассматривавший ее дрожащий от подступающих слез подбородок, вздрогнул и словно очнулся. Через мгновение Спаркс был отброшен от девушки. - Ты, блять, умеешь держать себя в руках? – пнув свалившееся на землю тело сослуживца, процедил Саймон. Девушка пошатнулась на высоких каблуках, но устояла на месте. Она быстро подняла упавшую на тротуар сумку и убежала, не оглядываясь. Спаркс выругался. - Что, Райли, обламываешь других, потому что не можешь решиться сам? – Спаркс выдохнул, руками помогая себе подняться с земли. – Неужели ты думаешь, что это ебаный смертный грех? – он тихо рассмеялся. – После всего, что мы пережили в Мексике, можем себе позволить завалить одну бабу. - Завали лучше ебало, – выплюнул Саймон. Он не помнил, как они добрались до отеля. Но все то, что происходило за закрытыми дверями, помнил до мельчайших подробностей. Саймону нравилось избивать Спаркса. Нравилось превращать его лицо в кровавое месиво, нравилось, как он стонал от боли и хриплым голосом сознавался, что сломался. Саймон упивался мольбами Спаркса оставить его в покое. Внутри Райли росло осознание, что он избивал его и за собственную слабость. Спаркс стал для него олицетворением всех своих тайных желаний, от которых он хотел избавиться. Олицетворением своей ничтожности, которую Саймон пытался скрыть. С каждым ударом становилось легче. Кажется, он забил его до смерти. Спаркс был подослан к нему Робой, вскоре подоспели другие его люди и прервали его. Проверить, дышит ли Спаркс, Саймон не успел. Как бы то ни было, это помогло Саймону избавиться от навязчивых мыслей о Синди и всех остальных девушках. До этого момента. Удар. Груша покачивалась, и звенья цепи, на которой она висела, неприятно скрипели. Костяшки пальцев отозвались секундной болью. Саймону она приносила только удовольствие. Он распалялся, с каждой секундой ускоряясь и колотя грушу так, что она билась об стену. За стеклом высоких окон тренировочного зала разлилась ночная тьма. Часы показывали половину третьего ночи, когда Саймон проснулся. Заснуть ему больше не удалось. Гоуст только убедился в том, что отсутствие работы влияет на него удручающе. С их разговора с Роучем не было ни секунды, когда бы он не думал о Сэм. Благо, вчера они виделись лишь раз – она разговаривала с парнями на плацу, когда он проходил мимо, направляясь в административный корпус. Разглядывая ее подтянутую фигуру и лицо, на котором красовалась улыбка, он думал, насколько молода она была, когда над ней надругались. Это произошло еще в академии, судя по тому, как Сэм реагировала, когда вспоминала юные годы. Саймон разузнал название заведения и примерный преподавательский состав, будучи освобожденным от своих обязанностей. Пролистывая фотографии офицеров, он не мог подавить в себе тихую ярость. Удар. Звенья цепи заскрежетали особенно громко. Саймон злился на себя за свою недальновидность. Ответ был прямо перед его носом – он мог прочитать его в том, как Сэм вздрагивала, когда он касался ее, помогая занять лучшую позицию. Теперь было очевидно, почему она так сторонилась его, не подпуская к себе ни на шаг. Саймон мог догадаться обо всем раньше, но почему-то ему и в голову не приходило то, что Гэри понял по одному ее жесту. Слепец. Гоуст был окружен демонами с того момента, как сумел выбраться из-под носа Робы. Многих он прятал в себе, но одного смог придушить в самом начале. Того самого, что призывал его брать девушек силой. Это была его первая победа. С того момента, как он покинул отель по локти в крови Спаркса, он осознал, что прощать подобное поведение не способен. Ни себе, ни кому-либо еще. Удар. Саймон выдохнул, делая шаг назад. На руках появились маленькие ссадины. Если бы Сэм добивалась своего так же, не церемонясь, он был бы вне себя от ярости. Но Сэм отступила, понимая, что лучше не лезть так глубоко в его прошлое. Саймон не знал меры. Для него и сейчас было слишком мало информации, но теперь он почему-то осторожничал. Гоуст никогда не замечал за собой подобного. Занимался рассвет. Гоуст не мог понять, жалеет ли он Сэм или нет. Всю свою сознательную жизнь он старался давать своим эмоциям определения, сначала бессознательно, а потом, уже после Мексики, делал это, чтобы не сойти с ума из-за удушающего кома внутри. Отца он ненавидел, пока жил с ним, затем пришло принятие и понимание, мать он любил и принимал такой, какая она есть, для брата он всегда желал только лучшего. МакТавиша уважал и ценил, как разумного командира. Но что он чувствовал к Сэм? Сначала – щекочущее сознание любопытство и неприязнь, затем яркий интерес. Сейчас, докопавшись до правды, он не мог сказать, что жалел ее. Однако острое чувство несправедливости определенно завладело им. Гоуст провел руками по волосам и опустился прямо на пол, вслушиваясь в тишину. Мир справедлив только в очень редких случаях. Это он понял еще в детстве, когда видел, как отец поколачивал мать на кухне, а после этого в наркотическом припадке смеялся, глядя на капли ее крови на кафеле. Саймон мог откровенно признаться, он был только рад, когда узнал, что у отца обнаружили опухоль. Это было словно подарком от мироздания – узнать, что он ответил за свои поступки. В случае с Робой судьба ему такого подарка не сделала, и Саймон наказал его сам. Некоторые говорят, что месть не стоит усилий, что, отомстив за свои страдания, ты их не искупишь и не найдешь успокоения. Но Гоуст так не думал. Да, он не избавился от своего прошлого, не смог вычеркнуть все, что с ним происходило, из памяти, но ярость, владевшая им и отравляющая его жизнь, почти исчезла. Он бы хотел знать, что Сэм тоже смогла освободиться, но был уверен в том, что это не так. Сэм поселилась в его голове и не отпускала его, как навязчивая идея не отпускает шизофреника. Теперь, наверно, стоило увеличить расстояние между ними, поставить точку в бесполезных, но щекочущих сознание отношениях. Сэм спокойно могла обойтись без индивидуальных тренировок и наставника, и если бы Саймон отчитался об этом капитану, МакТавиш не стал бы спорить и только поблагодарил лейтенанта за проделанную работу. Но что-то удерживало Саймона от этого. Саймон, вопреки мнению многих, не утратил способность привязываться к людям. Да, он долго наблюдает и оценивает сослуживцев, но, как только он убеждается, что человеку можно доверять, в голове он отмечается маркером – «свой». Так вышло со Спиритом, с МакТавишем, а теперь, судя по всему, и с Сэм. Сегодня утром он занимался группой «Эхо» на полигоне. Парни за последнее время расслабились – командование предпочитало «Браво» для выполнения задач. По ближневосточному направлению новостей не поступало уже довольно продолжительное время, а для «Эхо» оно было приоритетным. Ундина, вторая девушка в рядах 141-го работала очень хорошо – чувствовала своего напарника, метко стреляла и почти не допускала ошибок. Саймон непроизвольно сравнивал ее с Сэм, и не без удовольствия понимал, что его подопечная обходит американку по ряду параметров. Кто бы что ни говорил, - и сам Саймон в том числе, - в «Браво» ее зачислили не просто так. И на собрании офицерского состава Гоуст неосознанно приподнял уголки губ в улыбке, когда МакТавиш выделил Сэм. В последний раз он чувствовал что-то похожее, когда ему объявили, что Спирита ждет повышение. Сэм ждала его поздним вечером в тренировочном зале. МакТавиш объявил о долгожданной попойке в арсенальной – им было что отметить. Но тренировку Гоуст отменять не стал, еще первый его командир вдолбил в его голову, что регулярность – это половина успеха. Девушка определенно была в приподнятом настроении. Даже улыбнулась, кивая ему в приветствии. - Чего такая довольная? – не удержался от вопроса Гоуст, разминаясь. - Предвкушаю, как надеру тебе зад. Саймон усмехнулся. - Надейся, сержант. Саймон не ожидал этого. Не думал, что теперь будет чувствовать внутренний холодок, касаясь ее. Он замешкался. Кажется, впервые за несколько лет. Саманта воспользовалась ситуацией, сделала выпад, удар ближней рукой. Лейтенант отшатнулся. - Все в порядке? – в голосе Сэм прозвучали удивленные нотки. Гоуст непроизвольно нахмурился, но тут же вернул себе прежнее скучающее выражение лица. Оглядел ее с ног до головы. Мешковатая мужская футболка, штаны цвета хаки, на крепких руках кумпур, волосы привычно стянуты на затылке. Во взгляде, на удивление, не холодная отстраненность, а искреннее беспокойство. Саймон вдруг вспомнил Синди и ту девушку в баре. Их испуганные, полные слез, глаза, на дне которых плескалась паника. Яркий образ тут же предстал перед ней – напуганная, растрепанная Сэм в объятьях такого же ублюдка, как Спаркс. Как он сам. Твою мать. - Чего застыла? – с напускным раздражением произнес Саймон. – Нападай. Саманта поморщилась, кинув ему непонимающий взгляд. Зад она ему все-таки надрала. На теле у Саймона за этот час прибавилось синяков, однако Сэм довольной не выглядела – поняла, что что-то не так. Тяжело дыша, она отпила воды из бутылки, что принесла с собой, и украдкой наблюдала за ним. Саймон стягивал с рук повязки порывистыми движениями. Что с ним, блять, происходит? - Гоуст… - произнесла Сэм, когда лейтенант уже направился в сторону выхода. – Мне, конечно, приятно, что удалось тебя поколотить, но ты ничего не хочешь мне рассказать? - Я не привык изливать душу всем подряд, - усмехнувшись, припомнил Сэм ее слова Саймон. - Ладно, не буду допытываться, - пожала плечами девушка. - Единственное, чего я сейчас хочу – это надраться, - выдохнул лейтенант, пытаясь отогнать от себя все лишние мысли. – Парни наверняка уже начали. Ты присоединишься? - Еще бы, - улыбнулась девушка. *** Сэм чувствовала себя странно. Впервые в жизни она увидела Гоуста растерянным. Казалось, эти понятия несопоставимы, но, заметив потерянный взгляд Райли в тренировочном зале, девушка еле сдержалась, чтобы не вскинуть удивленно брови. Мир не казался таким нестабильным, даже когда земля под ногами дрожала от прилетов ракет. Парни отмечали помолвку Мита – он сделал предложение своей девушке уже пару недель назад, молодые решили не устраивать пышную свадьбу и расписаться, когда он прибудет домой в отпуск. Бывшее арсенальное помещение было тесным – Сэм могла видеть выражения лиц капитана и Роуча, хотя те устроились за столом в другом углу комнаты. Все уже изрядно напились – Скэркроу, отличавшийся своей немногословностью, громко рассказывал Арчеру какую-то байку в который раз за вечер, то и дело прерываясь на громкий хохот. Арчер только кивал, улыбаясь, и каждый раз уточнял у сослуживца одни и те же детали. Озон, неделю назад заявивший, что завязывает с курением, блаженно затягивался сигаретой, которой Сэм его угостила, и все приговаривал: - Блять, ну ты и змея-искусительница. Саманта только улыбалась и отвечала: - Сам ведь попросил. Как я могу отказать? - А как тут не попросишь, когда все поголовно дымят? – почти отчаянно восклицал Озон. – Все мозги себе скурите такими темпами. Сэм спорить не стала. Озон, устроившийся у нее под боком, провел руками по черным волосам, прикладываясь к бутылке. - Вот Сандерсон чертяка, а? – кивнув подбородком в сторону Роуча, усмехнулся он. – Знает ведь, к кому липнуть. Девушка посмотрела на Гэри, который, опрокинув в себя стаканчик с алкоголем, уткнулся носом в плечо капитана. МакТавиш явно ничего не имел против – протянул руку, притягивая к себе сержанта и хлопая по его плечу. Роуч запально заговорил, прижимая руку к груди, на что капитан кивнул и усмехнулся. Взгляды у обоих были пьяно поплывшими. Полная идиллия. - Зуб даю, он так дослужится до второго лейтенанта, - беззлобно прокомментировал Озон. Саманта перевела взгляд на лейтенанта, который пока был единственным в их отряде. Она не боялась проявлять открытого интереса – виски уже ударил ей в голову. Саймон стоял у стены, что-то лениво обсуждая с Ройсом. Почему он так растерялся на спарринге? До сих пор не мог выкинуть из головы последнюю операцию? Вряд ли он чувствовал особую благодарность. Скорее не мог простить себе свою ошибку. Неужели он не мог смириться с тем, что именно Сэм спасла его от пули? Вопросы заполонили мысли. Гоуст поймал ее взгляд и сощурился, приподнимая уголки губ. Сэм не стала отворачиваться, она еле заметно повела рукой со стаканчиком в сторону лейтенанта и отпила виски. Саймон повторил ее жест. Нет, дело явно не в последней операции. Но в чем тогда? Размышления прервал Гэри со своим громким: - За твои последние холостяцкие дни, мужик! – Роуч вскинул руку со стаканом в сторону Мита, расплескивая капли янтарной жидкости. - И за то, чтобы мы продержались дольше, - добавил Арчер. Скэркроу, который был примерным мужем уже несколько лет, пошутил, что еще не поздно одуматься. Сэм чокнулась с Озоном и осушила стаканчик. Щеки уже горели огнем, но она позволила сослуживцу повторно наполнить ее стакан. - Вот так и теряют друзей. – поцокал Озон. Сэм кинула ему непонимающий взгляд. - Миту еще год до конца контракта, что-то мне подсказывает, что продлевать его он не будет, слишком уж довольный помолвкой. - Ну, не до старости же нам в этом дерьме вертеться. – Сэм пожимает плечами и добавляет, сама от себя не ожидая: - Хорошо, что ему вообще есть к кому возвращаться. - А у тебя…? – машинально спрашивает Озон, но осекается. - Сирота, - только и бросает девушка. Озон вздыхает и глотает виски. Зеленые глаза выражают, кажется, искреннее сожаление. Пару минут они сидят молча, слушая рассказы капитана, язык которого окончательно развязался. Когда капитан был пьяным, его шотландский акцент всегда особенно выделялся. Сегодня он точно не останется убирать последствия пьянки. - А сама не планируешь семью строить? – Озон заглянул ей в глаза, возвращаясь к их разговору. Сэм усмехнулась. - С нашей работой? – она покачала головой. – Да и вообще, такая жизнь не для меня. - Только не говори, что не задумывалась об этом, - демонстративно закатил глаза мужчина. - Задумывалась, - не стала скрывать Сэм. – Когда еще курсанткой была. Тогда и поняла, что отношения – это не мое. - У тебя же всю жизнь вокруг одни мужики, - Озон уперся локтем в колено и обхватил ладонью щеку, разглядывая лицо девушки. – Неужели ты никогда не думала о них в таком ключе? - Я как-то увидела Ройса голым, он из душа выходил. Поверь, с тех пор у меня психологическая травма. – отшутилась девушка и отпила виски. Озон тихо рассмеялся. - А если без шуток, - все не унимался он. Сэм сдержалась, чтобы не выдохнуть устало. Такие разговоры за годы службы ей порядком надоели. – Взять хотя бы Арчера, он у нас местная супермодель. И ты на него не заглядывалась? Сэм кинула взгляд в его сторону. Арчера действительно можно было назвать красивым – широкие плечи, идеальной формы нос и густые каштановые волосы приковывали к себе взгляды. Она только покачала головой, устало улыбаясь Озону. - Пиздец, - резюмировал он. – Получается, у меня шансов – ноль. - Прости, приятель. Озон придвинулся, пьяно улыбаясь. - Может, ты все-таки пересмотришь свои взгляды, м? – он выдохнул ей в лицо, Сэм поморщилась от запаха алкоголя. Она только сейчас увидела, насколько Озон пьян – его глаза блестели, а движения были слишком резкими. Его мозолистая рука внезапно оказывается у нее на бедре. - Напряжение нужно снимать всем… - наклонившись к ее уху, низко проговорил он. Сэм попыталась отодвинуться, но мужчина удерживал ее за локоть. Она медленно выдохнула, чувствуя, как внутри разрастается паника. Дрожащие ладони сжались в кулаки. - Отпусти меня, - четко произнесла она. – Чтобы завтра не жалеть об этом со сломанным носом. - Да брось, Сэм, я не причиню тебе вреда. Оттолкнуть от себя тяжелое тело Сэм не успела – чья-то ладонь припечатала плечо мужчины к стене. Руки Озона отпустили ее, Сэм поспешно отодвинулась и подняла взгляд – над ними возвышался улыбающийся Гоуст. - Я вижу, у вас какие-то проблемы? – лениво поинтересовался он, все еще прижимая Озона к стене. - Все в порядке, - ответила Сэм, пытаясь утихомирить крупную дрожь, пробравшую ее. - Конечно. А трясешься ты от холода, - не отрывая взгляда от лица Озона, едко ответил Саймон. - Мы просто болтали, Гоуст, - наконец подал голос Озон, распаляясь. – Не лезь не в свое дело. - А ты не распускай руки, будь так добр, - с напускной вежливостью сказал Саймон, не обращая внимания на то, как Озон перехватил его руку, пытаясь высвободиться. - Не тебе решать, что мне делать или не делать, - процедил Озон. – Отпусти. - Как раз мне, приятель – Гоуст сжал ткань ворота его футболки. – Я все еще твой лейтенант. Так что, сержант Харрис, пройдите за мной. Это приказ. Саймон, наконец, отпустил его, напоследок хорошенько приложив головой к стене. Сэм вздрогнула. - Гоуст, - произнесла она, осторожно касаясь его предплечья. – Не надо. Все правда в порядке. Саймон посмотрел на нее – взгляд его был спокоен. Почему-то по спине девушки пробежали мурашки. Он вышел, не сказав ей ни слова. Озон последовал следом. Саманта ничего не понимала. Она поспешила в сторону выхода, но ее перехватил бормочущий что-то Роуч. Он просил ее разбить их с Ройсом рукопожатие. Сэм машинально выполнила просьбу, не вникая в суть их спора. Кажется, никто не заметил перепалки – все были слишком заняты выпивкой и разговорами. Роуч еще несколько минут не отпускал ее. Он произнес очередной неразборчивый тост, заставил ее выпить скотча, одобрительно похлопал по плечу и только после этого повернулся к капитану. Сэм вылетела из помещения. В висках громко стучал пульс из-за духоты и количества выпитого. Разум был помутнен – она еще не полностью осознала произошедшее. Сэм подпустила Озона слишком близко, опьяненный мозг не замечал его открытых намеков. Она бы без колебаний врезала ему и без помощи лейтенанта. Какого черта он вмешался? В нескольких метрах от выхода из здания она увидела две фигуры. - … посоветую капитану дать тебе еще увольнительных, раз ты не в состоянии сдерживаться. Свободен. Она услышала только конец разговора. Гоуст указал Озону в сторону жилых корпусов, тот не стал спорить и ушел. - Объяснишься? – дождавшись, пока фигура сержанта скроется за углом, произнесла Сэм. Гоуст обернулся. В темноте она не видела выражения его лица, только резкие тени от света полной луны. Поза его была расслабленной – никаких сжатых кулаков и напряженной спины. Руки он сложил на груди и немного склонил голову в сторону, разглядывая ее. - Не обязан, – низкий голос лейтенанта в ночной тьме был пугающим. - Не нужно было вмешиваться, - на удивление спокойно ответила Сэм. Выпитый алкоголь придавал ей уверенности. – У меня все было под контролем. Гоуст покачал головой, но промолчал. Только спустя некоторое время ответил: - Я бы так не сказал. - Ты прекрасно понимал, что я бы и сама справилась. Я не нуждаюсь в твоей протекции. Ни как офицера, ни как наставника. – резко ответила она и тут же пожалела. Саймон кивнул. - Хорошо. Сэм могла поклясться, что услышала горечь в его голосе. - Не говори об этом МакТавишу. Озон был пьян и не понимал, что делает. Саманта так не думала. Сослуживец действительно выпил лишнего, но явно давал себе отчет в своих действиях. Ей просто не хотелось, чтобы об этом инциденте узнали. Хватало и того, что лейтенант вмешался. - Это уже мне решать, - возразил Гоуст. – Я не буду прикрывать его зад, даже если об этом просишь ты. - Гоуст, пожалуйста. – Сэм поджала губы, чувствуя мерзость унижения. – Я не хочу, чтобы об этом болтали. Лейтенант сделал несколько шагов в ее сторону. Саманта наконец увидела его лицо. Тяжелые брови были сведены, он поднес кулак ко рту, словно тщательно взвешивая слова, прежде чем заговорить. - Сэм, это ведь не твоя вина. - Это неважно, - воскликнула она. – Я в этом замешана, и я не хочу, чтобы меня считали… «Жертвой» - чуть не вырвалось из нее. Девушка замялась и отвернулась. - Просто прекрати лезть в мою жизнь, ладно? – глухо проговорила она. - Я все знаю. Сэм сначала подняла голову, непонимающе моргая. Затем поймала его взгляд и прочитала все по нему. Можно было даже не спрашивать, что именно известно Райли. Воздух медленно покинул ее легкие в тяжелом выдохе. Гоуст молчал, в его взгляде была только спокойная уверенность. Никакой жалости. Никакого сочувствия. Именно это сподвигло ее ответить. - Я бы не позволила этому повториться. – голос ее был твердым, но в горле возникла неприятная боль. – Я больше не та несмышленая девчонка. Сэм было плевать, что подумает Саймон. Воздуха было мало, он останавливался где-то в горле и душил ее, не позволяя сделать вдоха полной грудью. Она коснулась шеи, прикрывая на секунду глаза. Гоуст не стал отвечать, она не смотрела на него. Наверняка в глубине души он упивался своей победой и умением разгадывать загадки. И к черту его. К черту это все. Сэм отвернулась от лейтенанта и побрела в сторону жилых корпусов. Остановилась у лавочки под фонарем и подставила лицо прохладному ветерку. Во рту было солоно, ее заметно вело в сторону. Девушка пыталась дышать, но чувствовала, как мир вокруг будто растворяется. Кто-то сел рядом. Видимо, просить Гоуста оставить ее в покое было бессмысленно. Вся эта ситуация грозилась вылиться в нервный срыв, но Сэм заклинала себя держаться. В нос ударил омерзительный запах из прошлого – ликера и крепких сигарет. Саманта помнила, какие курил Шелтер. В тот вечер они долго разговаривали на пустой тренировочной площадке – все курсантки собирали свои вещи, это был последний день перед недолгими каникулами. Сэм уезжать не хотелось – дома ее ждали только круглосуточно недовольная тетя, ее подружки, постоянно судачащие о соседях и небольшая серая комната на втором этаже, стены которой были такими тонкими, что она слышала бормотание тети во сне. Когда Саманта растерла плечи от холода, капитан Шелтер предложил ей пройти в корпус. Сэм согласилась, посчитав, что уже надоела куратору со своими глупыми расспросами и пустой болтовней и побрела к общежитию, но Шелтер окликнул ее, улыбнулся и жестом приказал идти за ним. Сэм, - наивная, - приятно удивилась тому, что куратор пригласил ее в свой кабинет. Она чувствовала себя неловко, когда тот скинул китель и достал из шкафчика ликер и стаканы. От предложения выпить с ним она мягко отказалась. - Неприятностей у тебя не будет, Китинг, - тепло улыбнулся Шелтер, закуривая. – Я позабочусь. - Я думаю, мне не стоит, сэр. – смущенно покачала головой девушка. - Черт бы побрал твою благоразумность, - в голубых глазах капитана сверкнули лукавые искорки. Саманта на секунду залюбовалась ими. Язык куратора развязывался с каждой каплей выпитого. Они смеялись, он угостил ее первой сигаретой в жизни и снисходительно улыбался, глядя, как она закашливается. В животе Сэм разрасталось незнакомое теплое чувство, когда она смотрела, как капитан, откинувшись на спинку кресла, расстегивает верхние пуговицы своей рубашки. Таким она его еще не видела и год назад не могла бы и предположить, что окончание курса будет отмечать в кабинете куратора, слушая его рассказы о службе. Спустя час она согласилась сделать пару глотков ликера. Она не пила три года и на пустой желудок делать этого определенно не стоило. Не стоило вообще соглашаться и идти за ним. Девочки были правы – она что угодно готова была сделать, лишь бы Шелтер был ей доволен. Опостылевшее «сэр» в конце каждого предложения было забыто. Шелтер расспрашивал ее о прошлом, в глазах его читался искренний, как тогда казалось Сэм, интерес. Она позволила себе еще несколько глотков ликера. Сегодня Сэм отвесила бы той себе несколько звучных пощечин. Если бы она только знала, что после этого вечера жизнь буквально расколется на «до» и «после». Сэм не осознавала, что была влюблена в Шелтера. Никогда не думала, что щенячий восторг, испытываемый ей, вызван чем-то большим, чем простым уважением к своему капитану. Да и сам куратор еще при поступлении читал длинную лекцию о том, что любые отношения, выходящие за рамки устава, между курсантами и преподавателями строго запрещены. Сэм, как прилежная курсантка, помнила об этом, стараясь даже не думать о Шелтере в таком ключе. Сэм была до крайности глупа, потому что считала, что просто заручилась поддержкой старого друга отца. Что сам Шелтер хочет поддержать ее рвение построить успешную военную карьеру. Она помнила все до тошнотворных подробностей. Как она встала, собираясь уйти. Как куратор преградил ей путь. Он стоял так близко, что она могла разглядеть еле заметные морщинки у его глаз. Как она растерянно произнесла «Капитан?» осипшим голосом. - Ты же не оставишь меня сейчас? – шептал он. – Мы не увидимся до осени. Сэм ничего не понимала. Колючий ком подкатил к горлу, в ушах звенело. Сознание орало ей «Беги!», но она стояла на месте, не в силах сделать и шага. Она не могла осознать, что капитан способен навредить ей, что у него вообще могут возникнуть такие мысли. Она помнила все – запах его пота, свои истеричные вскрики и то, как он закрыл ей рот широкой ладонью. Его пальцы пахли сигаретами. Шелтер попытался ее поцеловать – Сэм укусила его за язык. Капитан прорычал что-то, наотмашь ударил ее по лицу и обвил своими руками ее тело, лишая ее возможности пошевелиться. Она пыталась отбиться, но тело капитана было намного массивнее, он прижимал ее к столу. На полу лежал клок ее волос – он вырвал их, пытаясь утихомирить ее брыкающееся тело. Эта картинка въелась в память Сэм, она помнила, как смотрела на свои волосы на полу, молясь, чтобы все поскорее закончилось. Помнила, как думала, что лучше бы утром на стрельбе в ее голову попала шальная пуля. Она расцарапала шею капитана, но тут же поплатилась – он приложил ее головой о дубовый стол, заставив мир перед глазами поплыть. Сэм молила Бога, желая отключиться, но этого не случилось. Прошла целая вечность, прежде чем капитан оставил ее в покое. Звон пряжки ремня вызвал у Сэм рвотный позыв. Она нашла в себе силы подняться и встала, пошатываясь и прижимая руки к порванной на груди рубашке. - Будешь болтать – поплатишься, поняла? Никто тебе не поверит, – капитан схватил ее пальцами за подбородок. Девушка кивнула, желая только, чтобы он ее отпустил. Сэм и сама это понимала. Все сокурсницы были убеждены, что Сэм влюблена в куратора и если бы она осмелилась доложить обо всем руководству, они бы посчитали, что она наговаривает на него. У нее под ногтями остались кусочки кожи и кровь капитана. Саманта в эту ночь провела в душе почти два часа. Ноги тряслись и держали ее из последних сил, но девушка судорожно терла себя мочалкой, жалея, что кипяток не может разъесть ее кожу до костей. Сэм выдохнула, наконец выныривая из воспоминаний. Унизительная жалость к себе сковала ее грудь. Она достала пачку сигарет из кармана и несколько раз чиркнула зажигалкой. Огонь обжег ее пальцы, Сэм в ярости бросила зажигалку на землю и спрятала лицо в ладонях. Саймон молчал, но она слышала его дыхание. Ее крупно трясло. - Он был другом моего отца. Я бы хотела, чтобы он сдох, как собака, моля о прощении, - зло проговорила она, не смотря на лейтенанта. Саманта не могла молчать – слишком долго это скрывалось внутри. Гоуст был вторым человеком, узнавшим об этой ситуации. Первой была Дакота. - Сукин сын… - выдохнул Саймон. - Знаешь, после такого либо борются, либо бегут. – Сэм выпрямилась, вглядываясь в ночной сумрак. – Я убежала. Трусливо. - Его отстранили? – осторожно спросил Саймон. - Нет. Об этом никто не узнал. Мне бы не поверили, слишком хорошая у него была репутация. Да даже если бы не она, никто не стал бы слушать курсантку, в таких случаях все списывают на слишком живое женское воображение. Не я первая, не я последняя. Саймон некоторое время молчал. Сэм посмотрела на него, когда он подал голос. - Он забрал у тебя то, что не должен был. И, если ты не отпустишь это, он продолжит забирать тебя. Саманта увидела в его глазах понимание. Он осторожно коснулся рукой ее плеча. Она только кивнула, судорожно сглатывая. Они просидели на улице до тех пор, пока в арсенальной не стихли звуки смеха их сослуживцев. *** Сэм сделала вид, что ничего не произошло. Утром на построении шутила над парнями, которые мучились похмельем. Днем на спарринге смогла повалить Саймона и не сдержалась от победной улыбки. Вечером отрабатывала тактику на полигоне в паре с Озоном с абсолютно равнодушным выражением лица. Саймон видел, как Озон комкано извинился перед ней, на что девушка отмахнулась. Гоусту хотелось расквасить его лицо, но он только сжимал кулаки, едко комментируя его промахи. Сэм в ответ на это кидала ему укоризненные взгляды, Саймон их игнорировал. Насчет Озона он сделал свои выводы, и уже никто не сможет переубедить его. Ночью, перед тем как заснуть, он прокручивал у себя в голове их с Сэм разговор. Мышцы рук напрягались, хотелось сделать что-нибудь, чтобы выплеснуть разбушевавшуюся ярость. Саймон знал, что Сэм всей душой ненавидит жалость, и ему стоило больших усилий скрывать ее. Девушка изо всех сил старалась казаться холодной и отстраненной, но надлом внутри скрыть тяжело. Гоусту это было прекрасно известно – сам он справлялся с этим не так хорошо, как хотелось бы. Узнать имя этого ублюдка оказалось просто. Гоуст воспользовался служебным положением, чтобы нарыть послужной список майора Китинга. Хватило получаса, и он нашел среди его сослуживцев по Афганистану того, кто предпочел преподавательскую деятельность службе. Разглядывая фото лощеного брюнета в досье, Саймон чувствовал отвращение. Капитан Уильям Шелтер. Одно имя. Все, что было нужно Гоусту.