Досадная случайность

Кворум трагедии Почему ты остаешься со мной сейчас? Волна наивности влечет за собой мое поражение Какую любовь может допустить разбитое сердце? Ben Caplan - What Love Can Heartbreak Allow?

- Ты в норме? Пять пуль врезались в мишень, радиус попадания меньше дюйма. Сэм бы с радостью дала по морде тому, кто говорит ей под руку, но вместо этого она совершенно спокойно перевела взгляд на Кэмо. Он возвышался над ней, прижав к груди перевязанную руку. - Да. – повела плечами девушка и вернула взгляд на прицел. – Такие вопросы уместнее задавать тебе. - А, это? – кивнул мужчина на руку. – Да ничего серьезного, задело во время штурма. Сам виноват. Док сказал, на восстановление уйдет максимум месяц. - Хорошо, - равнодушно бросила Сэм, мечтая, чтобы ее оставили одну. Она именно поэтому и пришла сегодня утром на стрельбище. Надеялась, что ее не будут отвлекать. - Роуч рассказал мне о той заварушке, в которую ты вляпалась. – проговорил Кэмо, опираясь на ограждение. – Паршиво. - Ага. – кивнула Сэм и нажала на спусковой крючок. - Кто бы мог подумать, что Маркес окажется крысой, а? – поцокал он, выдыхая. – Хорошо, что все обошлось. Боюсь представить, что случилось бы если… - Да, я везучая, - перебила Сэм, перезаряжая винтовку. Кэмо, наконец, замолчал. Он несколько минут стоял рядом, наблюдая, как Сэм поражает движущиеся мишени, и, наконец, оторвался от ограждения. - Ладно… - проговорил он тише. – Я пойду, наверное. Кстати, тебя Гоуст обыскался. - Что-то серьезное? – нахмурилась Сэм. Она уже знала, что нет, поскольку в противном случае лейтенант бы стоял прямо сейчас перед ней. - Да нет, вроде просто хотел поговорить. – пожал плечами Кэмо. – И напомнить, что ждет тебя на тренировке вечером. - Поняла. Сэм спокойно стреляла, чувствуя приятную отдачу, пока Кэмо не скрылся из виду. Оставшись наедине с собой, она опустила голову и прикрыла глаза. Пиздец. У них с Гоустом не было индивидуальных тренировок вот уже три дня. Три дня она буквально бегала от него, не давая ему шанса сказать и слова. Внутри росло отчаяние – она повела себя как неразумная, когда позволила поцелую случиться, а сейчас трусливо бегала от неприятностей. Ей давно дали понять – если совершила ошибку, признай ее и обяжись исправиться. Никогда трудностей с этим не возникало, но сейчас хотелось спрятаться, забиться в угол и вооружиться короткостволом, чтобы отстреливаться ото всех, кто захочет к ней приблизиться. Если бы Сэм сейчас дали шанс вернуться в прошлое и все исправить, она бы с уверенностью воспользовалась этим шансом и оставила бы лейтенанта одного сразу же после тренировки. Сэм не могла понять мотивы Гоуста – он нарушил устав тем вечером, но, кажется, виновным себя не считал. Не стал догонять ее, когда она пулей вылетела из зала, никак не отреагировал, когда она пропустила следующую тренировку. Если быть честной, девушка не хотела знать, что творится у лейтенанта внутри. Хватало и своего океана противоречивых эмоций. Она желала только вернуть все на круги своя, словно ничего между ними и не было. Но прекрасно понимала, что это невозможно. Они уже переступили черту. Сэм отнесла винтовку в арсенальную и направилась к себе в комнату. У нее еще оставалось время до общей тренировки. Девушка рухнула на кровать и закрыла глаза. Она соврет, если скажет, что не замечала, как все катится к чертям. Об этом кричало все – долгие, неотрывные взгляды Гоуста на построениях, их разговоры, постоянные препирательства. Он ради нее убил человека. Сразу же после этого стоило подавать рапорт и бежать из отряда к чертям собачьим. Но Сэм продолжала работать. Продолжала сутками напролет думать о нем, размышлять над его словами и поступками, желать прикосновений. Она не совладала с собой. Обняла его при встрече так, как не обнимала никого много лет – крепко, отчаянно, не сомневаясь в нем ни секунды. Но даже тогда она успокаивала себя глупыми отговорками. Ведь он так много сделал для нее, неужели им нельзя и прикоснуться друг к другу? Они ведь сослуживцы. Напарники. Наверное, друзья. Нельзя было. Не стоило и приближаться к Саймону, потому что внутри девушки при взгляде на него еще два месяца назад росла тревога – сознание кричало об опасности, пыталось предостеречь. А Сэм просто пропустила все это мимо. Просто поцеловала своего наставника. Девушка приложила ладони к лицу. Теперь придется все это расхлебывать. Будто у нее других проблем мало. Хотя, эта, пожалуй, самая катастрофичная из всех. Даже от угрозы просидеть всю жизнь за решеткой так не бросало в дрожь, как от мысли о Гоусте. Сэм потянулась к тумбочке. На ней, поблескивая под солнечными лучами, лежал жетон отца. Пожалуй, самый дорогой подарок в ее жизни. Он был прямым доказательством того, что вина лежала не только на ее плечах. Гоуст тоже думал о ней. Наверняка также часто. По крайней мере, хотелось так думать. Потому что даже сейчас вспоминая ярко-голубые глаза в прорези балаклавы дыхание сбивалось и хотелось закричать во всю глотку от переизбытка чувств. После мучительного кардио в тренировочный зал явился лейтенант и разбил их по парам для спарринга. Сэм достался Озон – они подходили друг другу по комплектации. Саманта впервые в жизни обрадовалась ему в качестве противника. После последней пьянки они почти не разговаривали друг с другом, и он точно в душу лезть не станет, в отличие от остальных парней. Девушка мечтала, чтобы ее хорошенько измотали – может, хоть это поможет отвлечься от неприятных спазмов в животе вызванных присутствием Гоуста в зале. И это действительно сработало – пара отточенных ударов от Озона ее взбодрили и заставили сознание переключиться на физические ощущения. На теле Сэм появилось, наверное, с десяток синяков за их короткий бой, и она боролась с желанием попросить Озона отвесить ей хорошую пощечину, когда Гоуст дал команду заканчивать. Сэм не нужно было два раза повторять – она вылетела из зала, как только услышала соответствующий приказ. Сигаретный дым горчил в горле. Саманта хмуро оглядывала группу «Эхо», построившуюся на плацу. Если бы ее тогда, после Финляндии, все же решили перевести к ним, все было бы намного лучше. Да, это стало бы, фактически, доказательством ее непрофессионализма, но хоть Гоуста она видела бы реже. И не чувствовала бы себя так паршиво. Вечер неумолимо приближался. Когда стрелка часов указала на шесть вечера, Сэм собрала волю в кулак и направилась в тренировочный зал, не давая себе времени на размышления. В зале было пусто и темно, звуки ее шагов эхом отражались от высоких стен. Сэм осторожно направилась в сторону подсобки, из которой лился белый свет. Распахнув незакрытую дверь полностью, она увидела Гоуста, развалившегося на стуле. - Я думал, это не в твоем стиле. – низко проговорил он. По рукам Сэм пробежали мурашки. - Что? – смогла выдавить она, не решаясь сделать шаг вперед. - Бегать от проблем. - Кто сказал, что я от них бегаю? – пробурчала Сэм. Именно это она и делала, но позволить Саймону попрекать себя не могла. - А кто боится на меня посмотреть третий день? – иронично протянул Гоуст, складывая руки на груди. – И пропускает тренировки? - От них уже нет толка. – спокойно ответила Сэм. – Ты и сам это понял. - Позволь мне решать самому. И не смей больше бегать от меня. Нам нужно поговорить, а ты ведешь себя как ребенок. -Понятно, - Сэм кольнул строгий тон лейтенанта, она сделала шаг по направлению к выходу. Ее руку быстро перехватили – Гоуст в секунду оказался рядом и буквально затащил ее в подсобное помещение, полное дисков для штанг, бесхозных мат и снятых с цепей груш. Совершенно спокойно отреагировал на ее полный укора взгляд и закрыл за ними дверь. - Извини. – произнес он, опираясь на стену. – Но мы столкнулись с проблемой, и должны решить, как с ней справиться. - Я уже решила, - уверенно ответила Сэм. Гоуст вопросительно глянул на нее. – Я подам МакТавишу рапорт на днях. - Черта с два, - усмехнулся лейтенант. – Думаешь, я тебе позволю? Сэм сжала челюсти. Она все еще не понимала, чего Гоуст хочет. - Думаешь, я нуждаюсь в твоем разрешении? – передразнила она его. - Я же говорил – ты бегаешь от проблем. – покачал головой Саймон, не отрывая взгляда от ее лица. – Их нужно решать, Сэм. - А что нам еще остается делать? – потеряла терпение девушка и повысила голос. – Мы нарушили устав, я предлагаю оптимальный вариант. Меня переводят в другое подразделение, и мы обо всем забываем. - Но тебе это не поможет. – спокойно ответил Гоуст. Сэм выдохнула, пытаясь вернуть привычное хладнокровие. Получалось паршиво – эмоции внутри кипели, заставляя щеки пылать огнем. Ее уже начало раздражать то, как ее организм реагировал на присутствие Гоуста. - Мы не сможем работать так, как раньше. - Как будто до этого между нами была идиллия, - иронично проговорил Саймон. – Пойми, Сэм, мы не единственные, кто нарушает устав. Думаешь, МакТавиш работает строго по регламенту? Да ничего подобного. - Что-то я не видела, чтобы он целовал своего подчиненного, - хмуро ответила Сэм и устало опустилась на стул. - Если не видела, это не значит, что этого не было, - весело ответил Гоуст. - Давай без шуток, пожалуйста. – взмолилась Сэм. Ее откровенно бесило напускное равнодушие лейтенанта. - Хорошо. – согласился Гоуст и приблизился к ней. Сэм напряглась и выставила вперед руку. Тревога в голове завопила об опасности. - Лучше не стоит. – предупредительно произнесла она, не осмеливаясь поднимать взгляд на глаза Саймона. Саймон понимающе кивнул и сделал шаг назад. - Это не конец света, Сэм. Не стоит так переживать, мы не совершили ничего противозаконного. – успокаивающе начал Гоуст и, поразмыслив, произнес: - По крайней мере, в тот вечер. - Для тебя это ничего не значит? – не смогла сдержаться от вопроса Сэм, сама не понимая, какой ответ хочет услышать. Гоуст молчал пару мгновений. - Я в таком же ужасе, что и ты. - Хорошо. Спасибо. Сэм облегченно выдохнула. Этот ответ вселил в нее каплю уверенности. Она уперлась локтями в колени и прижала ко лбу ладони. Если бы ей год назад сказали, что она будет выяснять отношения с Гоустом в подобных обстоятельствах, она бы совершенно искренне рассмеялась и не поверила бы ни слову. - Господи, какой же пиздец, - истерично усмехнулась она. - Отставить панику, - приказал Гоуст и удивленно спросил: – С каких пор ты такая эмоциональная? - С этих самых. – взлохматив выбившиеся из пучка волосы, ответила Сэм. – Это все ты виноват. - Да, наверное, стоит добавить в процедуры отбора испытание поцелуем. Думаю, многие его провалят. – задумчиво произнес Гоуст. Сэм тихо рассмеялась. Смех ее начал бы граничить с полноценной истерикой, если бы она не подняла взгляд на внезапно посерьезневшего лейтенанта. - Я знаю, чем это закончилось для тебя в прошлый раз. – низкий голос Гоуста заставил Сэм поежиться. Она непроизвольно вздрогнула, вспоминая холодные глаза Шелтера. – И я не прощу себя, если ты вновь будешь жить в страхе. Поэтому, если хочешь подать рапорт – подавай. Я смогу убедить МакТавиша отпустить тебя, напишу тебе отличную рекомендацию и не посмею осудить. Саманта на секунду перестала дышать. Из голоса Гоуста пропали веселые нотки. Было ясно, что это шелуха, которая в мгновение слетела, обнажив его настоящие страхи. - Просто, - продолжил он осторожно, – я сам меньше всего хочу отпускать тебя. Особенно после всего, через что нам пришлось пройти. Звучит ужасно, но единственное, чего я хочу сейчас – это чтобы ты осталась. Сэм не могла вымолвить ни слова. Наверное, это были самые откровенные слова из всех, что она когда-либо слышала от него. - Я тоже не хочу уходить. – искренне ответила девушка. – Но я не вижу других вариантов, Гоуст. Саймон, наконец, посмотрел на нее. В глубине всегда холодных и отстраненных глаз плескалось искреннее сожаление. - Извини, что позволил этому случиться. - Мы оба виноваты. – покачала головой Сэм. – Не смей брать всю ответственность на себя. У меня тоже есть голова на плечах. - Мы можем сделать вид, будто ничего не произошло. Только скажи, и я больше никогда не затрону эту тему. Отчитаюсь капитану, что тренировки дали результат, и мы сведем общение до минимума, чтобы все вернулось на круги своя. - Так будет только хуже, ты же понимаешь, - поджала губы девушка. – Не знаю, как ты, но я не смогу просто забыть обо всем. К тому же, мне бы тоже не хотелось тебя терять. Произнеся последние слова, Сэм робко посмотрела в лицо Гоусту. Он привычно поднял уголки губ в подобии улыбки. Сердце девушки болезненно сжалось. - Но не всегда мы получаем то, чего желаем, верно? – продолжила Сэм. Гоуст горько усмехнулся. - Мы потеряли так много, Сэм. – тихо произнес он. – Неужели мы не можем себе позволить хоть раз поступить так, как мы сами хотим, а не как должно? Девушка глубоко вдохнула и выдохнула, как перед выстрелом, чтобы унять бешеное биение сердца. - Боюсь, что мы об этом пожалеем. - Кто рискует – побеждает. – прозрачно улыбнулся лейтенант. Сэм отзеркалила его улыбку. В груди натянулась струна отчаяния. – Я приму любое твое решение, Сэм. И буду тебе благодарен за то, что ты для меня сделала. - Не за что благодарить, - девушка поднялась с места. - А это не тебе решать. – в привычном приказном тоне ответил лейтенант и открыл перед ней дверь. – Можешь идти к себе, ты была права, от тренировки сегодня не будет толка. Саманта вышла из подсобки, сдерживая себя, чтобы не обернуться и посмотреть лейтенанту в глаза. Потому что знала – стоит ей задержать взгляд, решение тут же к ней придет. Правда, абсолютно неправильное. *** Саймон любил по-настоящему всего раз в жизни. До поступления на службу нельзя было сказать, что ему действительно было дело до своей семьи. Все дело в детских травмах – главном рычаге в механизме поломанной психики. Он ненавидел отца, ненависть кипела в жилах, когда он видел его на кухне, в гостиной их дома или валяющимся на пороге после очередного прихода. Отец не знал, что такое забота, дети для него были ошибками в и без того неудачном браке. Не было ни одного момента, который бы Гоуст мог выкроить из темной пелены воспоминаний, когда отец относился бы к нему не как к постороннему в своем доме. Саймон ненавидел его не за свои травмы – он за жизнь испил достаточно крови и боли и не жалел себя. Но за брата и мать было до красноты в глазах обидно. После возвращения с Ирака, когда он увидел, во что превратилась жизнь его семьи, когда он оставил их, Саймон всерьез задумывался об убийстве собственного отца. Но быстро подавил эти желания – оно того не стоило. И действительно, отец заплатил за свои грехи сполна и без его участия. Однако пережив столько потерь на поле боя, Гоуст понял – слишком поздно – почему нужно ценить, что ему все еще есть к кому возвращаться. Мама пересилила себя и свои страхи, прекратила топить боль в бренди и начала работать, понемногу восстанавливая в себе то, что почти смертельно ранил его отец. Она вставала на ноги медленно и мучительно, но делала это, чтобы спасти Томми, погрязшего в наркотических припадках. Саймон меньше всего хотел, чтобы младший брат повторил судьбу отца. Вернувшись домой, он решил, что приложит все усилия, чтобы у его родных было что-то, хотя бы отдаленно походящее на нормальную жизнь. В глубине души Гоуст понимал, что спасти себя он уже не сможет, но никто не был в силах отговорить его от помощи маме и Томми. Достучаться до брата было тяжело. Понадобилось длительное лечение в дорогостоящем рехабе, на оплату которого Саймон тратил больше половины своего заработка, но оно того определенно стоило. После шестимесячной командировки Саймон уже мог узнать в бледном и костлявом парне своего младшего брата. - Твой терапевт сказал, что дела у тебя идут отлично. – с напускной бодростью произнес Гоуст, когда они с братом прогуливались по внутреннему дворику рехаба. - Явно лучше, чем у тебя, - пожал плечами Томми, красноречиво оглядев свежий шрам у брата на предплечье. - В Ираке таких парков нет, - усмехнулся Саймон, подняв голову к кроне раскидистого дуба. – Пришлось искать другие развлечения. Томми хмуро промолчал, присаживаясь на скамейку под деревом. - Скажи, тебе это нравится? – спустя пару минут спросил он. – Твоя работа? Саймон отвел взгляд, поджав губы. - Не жалуюсь. - Я спросил, нравится ли тебе это, Саймон? – с нажимом повторил Томми. Гоуст выдохнул, складывая руки на груди. Томми всегда любил прикапываться к старшему брату по поводу и без. И с каждым годом их препирательства все меньше нравились Саймону. - Что ты хочешь услышать? – раздраженно ответил он. – Что мне нравится убивать? Да, нравится. В этом я даже преуспеваю. Томми отвел глаза, совсем как в детстве, когда Саймон мог без угрызений совести жестко его осадить. - Просто не хочу, чтобы ты превращался в отца, - тихо произнес он. – Я уважаю твой выбор, но, пожалуйста, помни, что ты выше его. Гоуст пару мгновений молчал, а затем сел рядом с братом. - Хорошо. – кивнул он. – Тебе бы тоже следовало напоминать себе об этом. - Мне уже вправили мозги. – усмехнулся Томми. – Все благодаря тебе. Саймон услышал в голосе брата насмешку, но глаза твердили обратное – кажется, Томми действительно был благодарен ему за то, что он упек его в рехаб. Мама во время редких созвонов со старшим сыном говорила, что Томми становится лучше с каждым днем. Теперь оставалось только уповать на то, что рецидивов его зависимости больше не предвидится. А если и предвидятся, Саймон сможет привести брата в чувство. Он будет делать это снова и снова, если потребуется. Лишь бы брат жил хорошо. Лишь бы просто жил. - Я от тебя теперь не отстану, так и знай, - улыбнувшись и закинув руку Томми на плечи, произнес Саймон. - Да я уже смирился, - фыркнул он в ответ, похлопывая своей тонкой рукой по огромной ладони брата. – Если честно, я не против. - Вот и славно. Пару минут они просидели в тишине, прерываемой пением птиц и шелестом листвы высокого дерева. Робкое солнце проникало через плотную крону и сотнями золотистых пятен застревало в ярко-зеленой траве. Саймон смог, наконец, выдохнуть. Тут, как ему показалось, даже природа лечила. Он определенно не ошибся в выборе клиники. - Просто знай, что я тоже всегда буду на твоей стороне, ладно? – произнес Томми, не глядя брату в глаза. – Что бы ни случилось, ты можешь прийти ко мне. Я сделаю для тебя все возможное и невозможное. Саймон повернулся к Томми. Он разглядывал белок, прыгающих по газону в паре метров от них. Его худоба, впалые щеки и синие, почти прозрачные веки заставляли что-то внутри болезненно сжиматься – где он был, когда его родной брат терял себя? Он был чертовым эгоистом, уехавшим за тысячи миль только потому, что он сам этого захотел. Ему было плевать, что случится с его родными – и вот цена не приобретенной с годами рассудительности. Но Гоуст планировал все исправить. Он уже понял все свои ошибки и то, что лучшим решением сейчас будет отбросить терзания и просто делать все для семьи. Чтобы в их жизнях было хотя бы чуточку больше счастья, чем в его. - Знаю. – он сжал плечо брата. Воспоминания об этом разговоре прочно отпечатались в памяти Саймона. Больше они с Томми так не откровенничали. Не успели. Гоуст пропадал на службе, иногда приезжая к семье во время коротких отпусков. Томми через некоторое время закончил лечение и устроился на неплохую работу. Мама начала жить для себя – возобновила общение с давними подругами, хотела открыть цветочный, но свадьба Томми, а затем рождение внука завладели всем ее вниманием. Все действительно наладилось. Гоусту в радость было приезжать в родной Манчестер, пусть он иногда и чувствовал себя лишним в доме. Семья его в этом переубеждала, он звонил им часто и каждый раз слушал, как его ждут дома. Но у них уже сложился свой быт, они явно привыкли к его долгим командировкам, а Саймон не хотел нарушать их привычный уклад дел. Ему вполне хватало редких отпусков – любовь, чудесным образом появившаяся в доме, который несколько лет назад был наполнен только отчаянием и страхом, напитывала его на месяцы вперед. Сама мысль о том, что у него есть место, где ему всегда будут рады, доставляла Саймону больше радости, чем повышения и ордена. Такое долго не длится. Гоуст лишился всего, ради чего он жил, в один день. За свою семью он был готов перегрызать глотки и вырывать хребты зубами. Он это и сделал – Роба ответил за всю боль, которая обрушилась на плечи Саймона. Месть позволила ему почувствовать себя снова живым на мгновение. Ярость, съедающая его заживо, исчезла. И после ярости осталась пустота. Она хуже любых эмоций. Она засасывает тебя в свою воронку, черную дыру безысходности, а ты и сам не замечаешь, что от тебя не остается почти ничего. Только пустая оболочка, которая продолжает существовать по инерции. Тебе кажется, что ты сумел пройти через это, смог вытерпеть боль, но ничего подобного. В какие-то дни она притупляется, и ты начинаешь тешить себя мыслью, что все закончилось, но затем она снова находит тебя и терзает с двойной силой. Саймон любил по-настоящему всего раз в жизни. И тогда он понял, что любовь – это предвестник самых изнуряющих страданий. Гоуст наблюдал за закатом, докуривая, кажется, десятую сигарету за день. Когда он раньше слышал фразу «сердцу не прикажешь», он только иронично улыбался. Ему казалось, что так оправдываются слабые люди, которые не в силах держать свой разум под контролем. Он-то мог подавить в себе эмоции, если это требовалось. И если он сам этого хотел. Личная неприязнь на службе ни к чему, хватает и других проблем, поэтому для Гоуста не было трудностью приложить усилия, чтобы подавить в себе все личные мотивы и продолжать работать. Он думал, что способен проделывать такое с любыми эмоциями. А потом появилась Сэм. Словно насмешка от мироздания. Еще одно испытание в его невеселой жизни. Оглядываясь сейчас в прошлое, Гоуст с горечью осознавал, что началось все это задолго до Финляндии и их тренировок. Еще на первой встрече им овладел явно не здоровый и не свойственный ему интерес к ее личности. Где-то на периферии сознания закрепилась мысль, что они с Сэм похожи. Уже тогда Гоуст чувствовал в ней что-то родное и видел в карих глазах свою отзеркаленную боль. Конечно же, он этого не признавал. Глушил мысли, шепчущие о ней, не придавал значения своей заинтересованности – ее легко было объяснить, она же была новенькой. Но взгляд всегда предательски останавливался именно на Саманте, когда он оглядывал ряды 141-го. Глазами лейтенант управлял хуже, чем чувствами. Да и чувствами, как оказалось позже, управлять не умел. Это было похоже на погружение в горячую воду. Медленно и осторожно он налаживал с ней контакт. Саймон прекрасно понимал, к чему все это приведет, но ему было плевать на последствия. Он закрывал глаза на все – на то, что в последнее время единственным его интересом была она, на их долгие откровенные разговоры, на свою внезапно появившуюся потребность оберегать. Гоуст понимал, что не в силах этому сопротивляться. Ему и не хотелось. Он знал, что тонет. Но он не сможет себя простить, если с Сэм что-то случится, а его не будет рядом. Боль преследовала его всю жизнь и он давно смирился с ней. Но чувство собственной беспомощности добило бы его. Весь мир замкнулся до одного человека. Это было неправильно и нездорово, но когда он в последний раз был здоров в полном смысле этого слова? Его радовало, что Сэм не закрылась. Саймон бы возненавидел себя, если бы увидел в ее глазах страх или панику. Вероятнее всего, в таком случае он бы сам подал рапорт на следующий же день. Когда двери тренировочного зала захлопнулись за девушкой, Саймон пару минут простоял, не двигаясь. Судорожно придумывая пути отступления, сдерживаясь, чтобы не рвануть за ней. Он знал Сэм достаточно хорошо, чтобы понимать, когда ее нужно оставлять одну. Гоуст убеждал себя, что примет любое ее решение, но в глубине души надеялся, что она останется рядом. Он знал, что в его желании контролировать жизнь Сэм не было ничего благородного. Может, действительно будет лучше, если они больше не встретятся? Саймон любил по-настоящему всего раз в жизни. И позволил этому повториться. *** - Насколько все плохо? – Сэм не сдержалась и обеспокоенно обратилась к хмурому Роучу, что пару минут назад вышел из административного корпуса. - Они напоролись на наемников. Мы потеряли троих человек, - мрачно пробормотал Гэри, выдыхая. – Шепард думает над тем, чтобы отправить нашу группу для поддержки. - Наемники? – обескураженно переспросила Сэм. - Мигрантов провозили по территории на южной окраине Триполи. МакТавишу доложили, что разведке не было известно о каких-либо неправительственных войсках в том районе. Видимо, прибыли они за день-два до наших ребят. - Пиздец, - резюмировала Сэм, затягиваясь сигаретой. О происхождении этих наемников она спрашивать не стала – и без этого все понятно, как бы они не шифровались и не сжигали шевроны и все опознавательные знаки. Группа «Эхо» три дня назад отправилась в Ливию. Ситуация там уже шестой год была нестабильной, за «Арабской весной» последовала «Арабская жара», как красноречиво выразился однажды Гоуст. Страну разорвали на лоскуты военные ливийской национальной армии и с десяток террористических группировок, упоминание которых уже давно набило оскомину. Однако после убийства Каддафи они старались не совать туда свой нос, по крайней мере, так неприкрыто, как в начале гражданской войны. Но в последние месяцы ситуация в стране все больше усугублялась, и руководству 141-й дали волю в действиях. Причиной этому стала набирающая обороты торговля мигрантами в Ливии. Разведка доложила о постоянных маршрутах работорговцев и в пекло гражданской войны направили «Эхо» - устранить несколько крупных шишек среди нелегалов и по возможности освободить людей. Никто не думал, что они наткнутся на такие неприятности. - Ты Гоуста не видел? – спросила Сэм у Роуча, потушив недокуренную сигарету. - Он, кажется, ушел к себе. – неопределенно кивнул в сторону жилых корпусов Гэри. Сэм благодарно кивнула и ободряюще сжала плечо сержанта на прощание. Над головой и в прямом и в переносном смысле сгустились тучи. Сэм за время службы здесь особо не контактировала с ребятами из «Эхо», она и в своей группе не прослыла душой компании, но терять людей всегда тяжело. Трудно было представить, каково сейчас МакТавишу. К Гоусту она шла пересилив собственные сомнения и даже страхи. С последнего их разговора в каморке тренировочного зала прошло меньше недели, и Сэм не смогла пересилить себя ни для того, чтобы снова поговорить с лейтенантом, ни для того, чтобы подать рапорт. Сегодня она хотела перенести груз ответственности со своих плеч. Почти решилась рассказать обо всей ситуации МакТавишу и позволить ему самому принять решение. Девушка чувствовала себя потерянной, и часы переживаний в бессонные ночи ничуть не помогали, а только усугубляли ее состояние. Видит бог, была бы она более стойкой, имела бы внутри хоть что-то похожее на стержень, подала бы этот чертов рапорт сразу же после их разговора. Но, как оказалось, она была унизительно слаба. Настолько, что готова была доверить свою жизнь МакТавишу и подчиниться любому его приказу. Гоуст бы не оценил подобного решения, но Сэм не хотела знать его мнения. Вернее, она уже его знала, а пререкания только выпили бы из нее энергию, которой и без того осталось ничтожно мало. Но сегодня мироздание было на стороне лейтенанта – когда Сэм пришла к кабинету капитана, ее увел оттуда мрачный Роуч, а затем объявил, что из Ливии пришли неприятные новости. Саймону наверняка было известно больше, чем Гэри. Именно поэтому Сэм решила поговорить с ним. И совсем не потому, что устала от молчания. В дверях жилого корпуса она столкнулась лбом с твердой грудью в серой футболке. И не поднимая голову, Сэм поняла, кто перед ней – она знала его запах. Терпкий, с перечными нотками. - Прошу прощения, - на автомате пролепетала девушка, делая широкий шаг назад. - Что за тон? – усмехнулся Гоуст, закрывая за собой дверь. – Ты что, меня теперь боишься? - Мечтай, - фыркнула Сэм. – Я как раз тебя искала. Гоуст кивнул и жестом приказал ей спуститься с ним с крыльца. Светлые волосы лейтенанта потемнели от влаги. Похоже, он только вышел из душа. Темные пятна от воды на широкой спине повторяли очертания крепких мышц. Сэм, осознав, что не может отвести взгляда от рельефных вен на предплечьях мужчины, подняла голову к пасмурному небу, отчаянно, но беззвучно выдыхая. - Приказ поступит. Парни попали в самое пекло, и без нас они не выберутся. – проводя пальцами по влажным волосам, произнес Гоуст, когда они зашли за угол здания. – Можешь готовиться. Кадык Саймона дергался, на крепкой белой шее остались еле заметные капельки воды. Сэм молила себя не поднимать взгляда, но, все же, сделала это. Розовые сухие губы с местами потрескавшейся кожей, были плотно поджаты. Странно, они показались ей мягкими неделю назад. - Сэм? – обеспокоенно произнес Гоуст, когда молчание затянулось. Девушка поморщилась, отводя от него взгляд. «Возьми себя в руки». - Роуч рассказал мне о наемниках. Как разведка могла так проебаться? Гоуст пару секунд смотрел на нее изучающим, пронизывающим до костей взглядом. - Я задаюсь этим вопросом уже двенадцать лет. – покачал головой он, доставая из кармана черную пачку сигарет. - Как ты думаешь, целью этих тварей были наши ребята? - Сомневаюсь, - Гоуст выдохнул дым, задумчиво нахмурившись. – «Эхо» просто оказалась не в том месте и не в то время. Псинам наверняка дали приказ вытуривать оттуда всех, кто попадется на глаза. - Мы будем в полном составе? – спросила девушка, стараясь не смотреть лейтенанту в глаза. - Нет. Но нам явно пригодятся снайперы, так что ты в деле. - Поняла. – пробормотала Сэм и спустя несколько мгновений молчания спросила: - А почему ты так уверен, что Шепард отдаст приказ? Он и без этого рисковал, когда направил в Ливию «Эхо». Гоуст глубоко затянулся, выдерживая паузу. - Потому что МакТавиш не сможет оставить это просто так. И я тоже. Девушка кивнула, вдыхая свежий аромат пасмурного вечера. Предупреждающий грозу ветер иногда тихо завывал над головами. Сэм чувствовала кожей, что Гоуст не отводит от нее взгляда, но старалась не обращать на это внимания. Понятно, чего он ждет от нее. Уходить не хотелось, прохладные дуновения воздуха приятно холодили шею и щеки, но ей не стоило оставаться рядом с ним. Все, что нужно, она уже узнала. Пора было отправиться к себе. Но Сэм продолжала стоять на месте, наблюдая за массивными тучами у линии горизонта. И Гоуст заговорил. - А что насчет нашей обстановки? – немного тише, с хрипотцой в голосе, спросил он. – Есть подвижки? Сэм на мгновение прикрыла глаза, заполняя легкие вечерним воздухом и дымом знакомых сигарет. Она прочистила горло, до последнего момента обдумывая, следует ли рассказать Гоусту о своих намерениях. - Думаю, да. – осторожно произнесла она, не решаясь вдаваться в подробности. Но, кажется, ему хватило одного ее тона. - Я понял. – спокойно ответил Гоуст, но затем затянулся так глубоко, что огонек подобрался к фильтру и наверняка обжег длинные пальцы. – Прости, что заставил тебя пожертвовать своим местом здесь. - Прекрати, - Сэм недовольно поджала губы. – Я уже говорила тебе, что виновата не меньше, чем ты. Если не больше. Гоуст только смиренно промолчал, кидая окурок под ноги. Сэм почему-то отчаянно захотелось обнять его, но она сдержалась. У нее будет подходящий момент во время прощания. - У меня только один вопрос к тебе, - Сэм нервно прикусила щеку. Гоуст поднял на нее взгляд своих ледяных глаз. – Ты же понимаешь, что у нас нет ни единого шанса. Почему тебе это так нужно? - Ты действительно хочешь это услышать? – криво и почти зло усмехнулся лейтенант. Она неуверенно кивнула. Сэм все еще не могла понять, в какой момент времени Гоуст, которого она знала, для которого были чужды любые проявления эмоций, превратился в человека, желающего, чтобы она осталась с ним. - Нет. – покачал головой он. – Это только усугубит ситуацию. Извини. - Хорошо. Я понимаю. Девушка отвернулась от лейтенанта и побрела в сторону своего корпуса. В серых сумерках начал накрапывать дождь. *** Песок неприятно скрипел на зубах. Он застревал между пальцев, оставался в уголках глаз, заставляя их слезиться, и скапливался в ушных раковинах. Обжигающий ветер резкими порывами поднимал его вверх и тяжелыми волнами обрушивал на голову Сэм. Еще немного – и она окажется под ним полностью. Оставалось только надеяться, что к этому моменту ее сердце еще будет биться. - Приближаемся к позиции. Три минуты. – прозвучал в наушнике голос капитана. – Берд, как обстановка наверху? Девушка навела прицел на полуразрушенное одноэтажное здание и за ним увидела несколько темных точек. - Пока тихо, сэр. Вижу вас. – произнесла она в коммуникатор. – Вы как на ладони, рекомендую пройти через разрушенные дворы. Гражданских здесь немного, но они есть. Могут оказаться доносчиками. - Понял, - отозвался МакТавиш. Точки взяли направление влево, к редким уцелевшим после обстрелов домам. Сэм вновь перевела прицел на дорогу, лишенную асфальта. - Мистер Майк не объявлялся? – поинтересовалась она, разминая плечи. - Нет. – прозвучал низкий голос Гоуста. – Устранили четверых Танго двумя улицами ниже. Патрульные. Сэм вдохнула горячий воздух через нос. Разговаривать сейчас себе дороже – у нее, по ощущениям, во рту было песка с чайную чашечку из любимого сервиза тети Розамунд. Основные силы террористов были устранены ими в пригороде часом ранее. Потерь среди «Эхо» за время, что они ждали поддержки, к счастью, не прибавилось. С подкреплением в виде Арчера и Мита они приближались к ее позиции с северо-запада. Если бы все пошло по плану, они бы уже были в точке эвакуации и в этот момент покидали эту чертову сковороду, блаженно предвкушая холодный душ, который ждал их по прибытию. Но главное ведь умение приспосабливаться, верно? Планы их, по-видимому, не любили. Неприязнь эта была отнюдь не обоюдной – Сэм уже осточертело лежать неподвижно на высоком холме, пока время и ветер заживо закапывали ее в горячем песке. Голова была прикрыта кепкой и низенькой тенью от буро-рыжих камней неизвестной породы, череп оставался в очень относительной, но прохладе. А вот тело горело адовым огнем. Футболка под бронежилетом насквозь промокла, ног она практически не чувствовала – только горящую, пронизывающую боль. Локти упирались в острые песчинки и пару минут назад начали кровоточить. Она лежала на позиции неподвижно около часа, всего-ничего, если сравнивать с привычными семью-восемью часами, но сегодня и без того жаркий Триполи разыгрался на рекордную сотню градусов по Фаренгейту. Сэм изредка делала короткие глотки теплой воды из фляги и протирала глаза от песка. Ничего. Ей полезно. Потренируется гореть в аду. Они недосчитались всего одного человека, если не считать троих парней, которые погибли от рук псин. Ундина была ранена и захвачена одним из работорговцев во время перестрелки. Логан, видевший ее последним, запомнил машину, которой удалось скрыться из виду, и передал информацию МакТавишу. Разведка подсуетилась – видимо, прошлый проеб заставил командование основательно так на них насесть. Уже спустя пятнадцать минут их выследили и передали группе предположительный маршрут. Грузовик должен был появиться на пустынной дороге, по расчетам, в ближайшие полчаса. Ройс устроился на крыше одноэтажного здания напротив, но угол обзора у него был не самый лучший – местный ландшафт подкачал. Поэтому Сэм оставалась в нервном напряжении. Ответственность держала уже помутненное от жары сознание в боевой готовности. - Черный седан приближается с востока. Двое в первом ряду. Оружия не видно. – доложила Сэм, поглаживая спусковой крючок. - Принято. – отозвался капитан. – Вижу. Номерные знаки есть, так что, вероятнее всего, гражданские. Пропусти. - Есть, сэр. Машина подняла пыль в воздух и спустя несколько минут скрылась среди серых зданий в паре миль от позиции. Отличать террористов от военной полиции и бойцов национальной армии было тяжело – все они отрицали какую-либо форму, на вооружении у них были примерно одинаковые автоматы, которые разнообразием не отличались, «калаши» за редким исключением в виде трофейных американских «эмок». Среди общего у них было и то, что они отрицали любые опознавательные знаки на машинах, если, конечно, таковыми не считать турели. Для Сэм, впрочем, как бы цинично это ни звучало, разницы между ними тоже не было. Разве что за убийство солдата ливийской армии она могла бы получить выговор, а за убийство мистера Танго нет. Но де-юре их группа сейчас находилась на родной базе, так что неприятностей у них возникнуть не должно. Если они сильно не постараются для этого, конечно. - Берд, ты не сварилась еще? – лейтенант, судя по голосу, усмехался. – Роуч может тебя сменить. Сэм утерла потный лоб и поджала сухие губы. - Справлюсь. Не стоит рисковать. - Хорошо. – согласился МакТавиш. – Озон, заряды. Ройс, прикрываешь. Мужская фигура вышла из серого здания и метнулась к крутому повороту на дороге. Озон управился быстро – уже спустя сорок секунд взрывчатка была установлена, и он вновь скрылся за зданием. - Как думаете, могут псины работать на нелегалов? – глухо прозвучал голос Роуча в наушнике. - Маловероятно. – цокнул капитан. – Но если это и так, я особо не удивлюсь. Их только пальцем помани и предложи побольше бабок. Называть наемников «псинами» было уже устоявшейся традицией. В интонациях сослуживцев всегда сквозила неприязнь, ее, казалось, можно было потрогать – липкая, отторгающая, презрительная. Сэм их не любила, но ровно в такой же степени, в какой и остальных противников. Такая острая ненависть была вызвана понятными причинами, у этих бойцов не было никаких принципов. Вернее, был всего один – деньги. Они знали себе цену лучше, чем кто-либо другой. На самом деле, их с наемниками мало что отличает. Они делают одну и ту же работу, вот только одни из них оправдываются чувством долга и служением государству, а другие принимают все как есть, без мишуры и напускной бравады. Девушка и сама любила оправдывать свои поступки служением, но это было лишь способом загнать совесть подальше. Однако людей, искренне верящих в свои благородные намерения, было больше. Сэм точно знала только одно – ей было наплевать на деньги. Она убивала, потому что больше ничего не умела. А осознание, что своими действиями она спасала сотни гражданских жизней, было приятным подкреплением. Торговцы людьми действительно могли заплатить нехилую сумму наемникам, так что отметать предположение Роуча не следовало. Сотни мигрантов вылавливались по всей территории Ливии для продажи в рабство уже который год. В основном женщины и дети – для понятных целей. Именно поэтому они и увезли Ундину. Если бы на ее месте оказался любой другой из группы «Эхо», его бы прикончили на месте. Но нелегалы совершили большую ошибку, похитив девушку. И теперь задача группы – заставить их об этом пожалеть. - Мы на позиции, сэр. Закрепляемся. – доложил Мит. Сэм перевела прицел на здания справа. «Эхо» почти слилась с внешней обстановкой. - Отлично. – произнес МакТавиш. - Грузовик приближается с востока. – Сэм напряглась, не сводя глаз с приближающейся точки. - Вы как раз вовремя, парни. – протянул МакТавиш. – Всем приготовиться. Берд, по твоему сигналу. Сэм выдохнула, дождалась, пока грузовик доедет до воображаемой точки на пыльной дороге и выстрелила. Кровь брызнула на лобовое стекло, грузовик занесло влево. Две секунды тишины и громкий взрыв прокатился по окрестности. Облако пыли и дыма обволокло переднюю часть грузовика. Черный тент развевался на ветру, Сэм заметила руку, на секунду вытянутую наружу. Дверь у пассажирского сидения распахнулась, но мужчине с автоматом не удалось выбраться самостоятельно. Сэм нажала на спусковой крючок и тело кулем упало на землю. - Гоуст, что видно? – обеспокоенно спросила Сэм, когда воцарилась звенящая тишина. - По нулям. – глухо ответил лейтенант. - Будьте осторожны. – спокойно сказал МакТавиш. – Под тентом помимо Ундины еще с десяток гражданских. - Движение! – объявил Роуч. За тентом мелькнуло яркое пятно. Накрывшись плотной тканью, четыре или пять человек направились в сторону Саманты. Под тканью девушка увидела четкое очертание автомата, почти все из десятка ног явно были женскими. - Сука. – процедил Гоуст. - Приближаются еще две машины. Легковые, без номеров. – обеспокоенно доложил Ройс. – Тридцать секунд. - Разрешите стрелять по ногам, сэр? – Сэм перезарядила винтовку, не сводя глаз с людей под тканью. - Разрешаю. – ответил МакТавиш. – Мит, на вас машины. Выдох. Капля пота скатилась со лба девушки и ударилась о песок. Сэм сжала винтовку до побелевших костяшек пальцев и сделала выстрел. Автомат упал на землю, послышались вскрики. Ткань опала, и Сэм заметила знакомую каштановую макушку. Жива. К Ундине тут же подбежал Скэркроу и, прикрывая ее своим телом, помог добраться до группы. Сэм выстрелила в голову высунувшемуся из-под тента мужчине. Дина хромала. Видимо, задело. Черт. - Она у нас, сэр. – доложил Скэркроу. Сэм обратила взгляд в сторону парней из «Эхо». Автоматные очереди не прекращались. Девушка наградила пулей одного из террористов. Из-за колеса потрепанного автомобиля выглянула голова и устремила взгляд прямо на нее. Спустя мгновение пуля подняла в воздух столб песка в паре дюймов от Берд. Блядство. Сэм пригнулась, направляя прицел. - Берд, они тебя видят. Убирайся оттуда! – голос Гоуста заглушал свист пуль. - Ага, я заметила, - тяжело дыша, но не прекращая стрелять, ответила Сэм. Твари подобрались слишком близко к парням. Выстрел. Мужчина свалился, вопя и держась за плечо. Совсем навыки растеряла. Сэм поджала губы и перезарядила винтовку. Увидев в прицел бородатую морду, смотрящую прямо на нее, она нажала на спусковой крючок и отползла назад. Ответная пуля пролетела над ее головой. Успела. - Сваливай с позиции! – взревел Гоуст. Сэм, наконец, подчинилась. Перебросила винтовку за спину и вооружилась автоматом. Тело показалось деревянным, но она со всех ног пустилась вниз, слыша за собой звуки вонзающихся в землю пуль. Внизу прогремел взрыв. Похоже, Танго приехали с подарочками. Сэм, не позволяя себе сделать передышку, пустилась к дороге. - Ройс, прикрой! – попросила она, приготовившись совершить марш-бросок до здания, в котором укрывалась «Браво». - Есть. Судя по звукам, по парням стреляли из гранатометов. Сэм собралась с силами и кинулась к грузовику. В нем уже никого не осталось, парни управились с нелегалами и двинулись на запад к «Эхо». Десяти секунд хватило, чтобы добраться до здания. - Как она? – обеспокоенно спросила Сэм у Скэркроу, который накладывал жгут на ногу Ундины. - Отлично, - слабо улыбнулась девушка, откидывая с лица спутанные волосы. Бледные, почти синие губы говорили об обратном, Саманта ободряюще кивнула Скэркроу и поспешила к остальным. Но было уже поздно. Побитые машины пустовали, девять тел лежали в радиусе нескольких метров от них. И среди них, хвала богам, не было ни одного из 141-го. «Эхо» и «Браво» возвращались к укрытию. - Нажралась адреналина? – процедил Гоуст, когда заметил Сэм. - Не то слово, - усмехнулась девушка, наконец, выдыхая. - Все целы? МакТавиш, приблизившийся к ним, кивнул. - Да. – он похлопал ее по плечу. – Хорошо сработала. Сэм только благодарно кивнула. - Пора сваливать. Роуч, Скэркроу, на вас Ундина. Направляемся к точке эвакуации. – МакТавиш окинул взглядом отряд. Ундина со смешком произнесла: - Простите, парни, но сегодня вам придется нести меня на руках. - Поверь, я только рад, - подмигнул ей Роуч. *** Пугающая мертвенная бледность исчезла с лица Дины, когда Сэм пришла навестить ее в санчасти. Девушка села на кушетке, помогая себе руками. Врачи уже подлатали ее, пуля прошла навылет и раздробила большеберцовую кость. На восстановление уйдет куча времени, и, что хуже, Ундине вряд ли повезет вернуться к привычной работе после выздоровления. Девушка выглядела весьма бодро для той, кто несколько часов назад услышал не самую приятную новость. - Да ничего, - покачала головой она, слабо улыбаясь. – Я ведь хотела после контракта перейти в штаб. Не думала, правда, что это произойдет так быстро. Сэм в ответ поджимала губы в подобии улыбки и понимающе кивала, пусть и совершенно не разделяла ее оптимизма. Пару раз по Саманте на заданиях прилетало так, что приходилось месяцами отлеживаться на койках, и всякий раз она молилась, чтобы после выздоровления комиссия не выявила противопоказаний к службе. Сэм понимала, что рано или поздно, если она останется в живых, придется сменить род деятельности на менее опасный, но ей хотелось, чтобы этот момент настал как можно позже. - Как там парни? – перевела тему Дина, видимо, заметив, как Сэм помрачнела. - Нормально. – выдохнула в ответ Саманта. – МакТавиш, правда, расстроен, что не удалось отстрелять псин. - Ничего, им от нас тогда нехило досталось. В глазах девушки блеснул огонек сожаления. Сэм понимала, насколько ей сейчас тяжело. Лишиться троих сослуживцев в один день больно, и неважно, сколько потерь было у тебя в прошлом. К тому же мысль, что ты не сможешь вернуться к службе, какой ты всегда знала ее, наверняка удручала девушку, как бы она не скрывала этого. Вина грызла ребра Сэм. Будь она чуть более сосредоточенна, задержалась бы она на секунду перед выстрелом, может, Дина бы смогла добраться до точки эвакуации на своих двоих и продолжила бы служить в их рядах. Эта мысль не покидала ее с момента, когда она увидела Ундину в руках Скэркроу. - Хотела сказать… - осторожно начала Сэм. – Прости, если сможешь, за это, - она кивнула на раненную ногу девушки. - Китинг, ты серьезно? – усмехнулась Дина. – Ты мне жизнь спасла. За такое не просят прощения. Саманта прикусила щеку и кивнула. Девушке нужен был отдых, так что Сэм не стала задерживаться и оставила ее одну, напоследок пожелав быстрого выздоровления. Проходя по светлому просторному холлу санчасти, она заметила знакомую фигуру за неприкрытой дверью в одну из палат. Она заглянула внутрь. - Гоуст? – хмуро произнесла Сэм, когда увидела сидящего на кушетке лейтенанта, поправляющего ремень штанов. – Все в порядке? - Так точно, - ответил он, поднимая взгляд усталых глаз на девушку. Сэм ему не поверила. Покрасневшие глазные яблоки, темные круги под ними и не характерные для него опущенные плечи говорили все за Гоуста. - Тебя зацепило? – делая шаг к нему, скорее утверждающе произнесла Сэм. – Какого хрена ты не сказал? - А я должен отчитываться? – с издевкой протянул Саймон. - Должен. – тут же ответила Сэм, складывая руки на груди. Гоуст удивленно вскинул брови и окинул ее взглядом снизу вверх. Улыбнулся слабо каким-то своим мыслям и ответил: - Это пустяк. Осколок в бедре. Скэркроу сразу наложил турникет и гемостатик. Все в лучших традициях. - По тебе не скажешь, что пустяк, - покачала головой Сэм, хмуро оглядывая лицо мужчины, черты которого из-за бледности казались еще более резкими. - Я в порядке. Правда. – заверил ее лейтенант. Она несколько мгновений рассматривала его лицо, пытаясь уличить во лжи, а затем устало выдохнула и села рядом с ним. - А ты что тут делаешь? – спросил Гоуст, поправляя повязку сквозь ткань штанов. - Навещала Дину. - И как она? - Держится молодцом, - пожала плечами Сэм. – Хотя с такой раной теперь если и работать, то только в штабе. Ты был прав. Роуч должен был меня сменить. - Он бы не смог сделать это лучше. – покачал головой Саймон. – Никто из нас не смог бы, учитывая ситуацию. Эта пуля была ценой ее жизни, Сэм. Лучше она, чем то, что ожидало Дину в плену. Сэм откинулась на кушетку, опираясь на руки. Головой она понимала, что Гоуст прав. Но это мало помогало. - Когда ты собираешься подать рапорт? – спустя несколько минут молчания спросил лейтенант. - На днях. – неопределенно ответила Сэм. Ей было трудно признаться, что она оттягивала этот момент изо всех сил. *** Солнце красным боком коснулось горизонта. Было невероятно тихо. Так, что Сэм казалось, она может слышать шорох, с которым тлеет табак ее сигареты. Сизый дым устремлялся столбиком вверх, не было ни единого дуновения ветра. Иногда вдалеке, на плацу, слышался смех мужчин. Хриплый и прокуренный – Мита, раскатистый, будто лающий – Арчера и гогочущий, самый громкий и запоминающийся – Роуча. За годы в рядах 141-го Сэм сама не заметила, как успела научиться их различать. А еще походку, предпочтения в алкоголе и характерные шуточки каждого из ее отряда. Ей будет не хватать их. Не будет хватать постоянной болтовни, которая могла утомить, но без которой она уже не представляла своих будней. Не будет хватать шуточных соревнований, перепалок и споров Арчера с Роучем, баек Ройса и Скэркроу, суровой заботы МакТавиша. Будет не хватать даже раздражающего сарказма Озона. Девушка докуривала третью сигарету за вечер. О том, кого ей будет не хватать больше всех, она старалась не думать. В санчасти, когда она узнала о ранении Гоуста, внутри что-то болезненно откликнулось. Это было до ужаса похоже на чувство, которое она испытывала, когда папа задерживался в командировках. Поглощающий страх, перемешанный с щемящей жалостью. Тогда Сэм подавила эти чувства в себе, потому что так лучше. «Ничем хорошим это не закончится» - мысленно повторяла она, как мантру. МакТавиш прав – неуставные губят людей, отличный пример этого она увидела в Колумбии. Но почему-то в груди разрасталось желание обнять лейтенанта каждый раз, когда она видела его, еле заметно хромающего, на территории базы. Наверное, подобные иррациональные чувства проживают смертники, когда водружают на себя килограммы взрывчатки. Сэм была настроена использовать последний шанс для своего спасения. Потушив сигарету, она, не оставляя себе времени на раздумья, отправилась в административный корпус. Это было больно. Но если она не решится, погибнет по собственной воле. И утянет за собой Гоуста. До кабинета МакТавиша всего ничего – небольшой зал и пару недлинных коридоров. Капитан был у себя, она уже успела убедиться в этом. Это не должно было быть сложно. Она просто расскажет МакТавишу все, как есть. Зная ситуацию, он не сможет настоять на том, чтобы она осталась. По крайней мере, Сэм на это надеялась. В нескольких метрах от двери МакТавиша Сэм увидела спину в серой футболке. Услышав шаги позади, Гоуст обернулся. - Нет. – произнесла Сэм, останавливаясь на месте. - Так будет лучше. – Саймон посмотрел на нее с сожалением. В горле Сэм обжигающе загорелась ярость. Жутко хотелось ударить его. - Не смей, - отчеканила она, решительно к нему приближаясь. Она остановилась всего в нескольких сантиметрах от лейтенанта и подняла голову. – Я уже все решила. - Я тоже. Так что лучше вернись к себе. – произнес Гоуст совершенно спокойно. – Я объясню все капитану и подам рапорт. - Он его не примет. Я не позволю тебе. - Прости, но мне твое позволение не нужно. – горько усмехнулся лейтенант, припоминая девушке ее слова. - Ты не должен этого делать. – Сэм истерично замотала головой. - Я хочу, чтобы ты осталась в отряде. Тогда я точно буду знать, что рядом с тобой надежные люди. Позволь мне сделать это, Сэм. Пожалуйста. Девушка вздрогнула, когда услышала последнее слово. Никогда до этого она не видела Гоуста таким уязвимым. Ярость отступила, дав место тянущей тоске. Она прикрыла веки, не в силах видеть пронзительные голубые глаза перед собой. Сэм опустила голову, прикасаясь лбом к его теплой груди. Знакомые терпкие древесные нотки ударили в нос. Гулкое биение его сердца тянущей ноющей болью отзывалось в груди. Пальцы мужчины коснулись ее волос на затылке. Он водил по ним ладонью, в тщетной попытке утешить ее. - К черту все это. – глухо проговорила Сэм. Это ощущалось, как проигрыш. Она распяла руки и подставила грудь под горячие пули своих чувств. Пустилась с крыши вниз навстречу асфальту, прекрасно зная, что он размозжит ей череп. Но она желала этого. Она была тем самым смертником. – Останься. Останься со мной. Гоуст коснулся губами ее макушки.