Досадная случайность

Я безумие в твоей голове, Я безумие в твоем ложе, Я призрак в твоей голове. Foals - Spanish Sahara

Гэри с самого детства знал, что такое дерьмовая жизнь. Он вырос на окраине Брайтона, в неблагополучном районе столь же неблагополучного города. Соседями через улицу была семья Райан, они, кажется, снимали свой одноэтажный дом с облупившимся фасадом у старушки, которая переехала на север к сыну доживать свои года. Окна в комнате Гэри выходили на узкую улицу, и он видел, как к Райанам по вечерам в двери долбились тощие мужики с синяками на сгибе локтя и огромными кругами под глазами. Отец семейства поколачивал жену и единственную дочь, у миссис Райан, вроде бы, как раз после того, как муж приложил ее черепом к холодильнику, съехала крыша. Мама и сестры Гэри привыкли к ее громким визгам по ночам, а у самого Сандерсона всегда волосы на затылке вставали дыбом, когда он просыпался в ночи из-за женских криков. И такие семьи были повсеместно – на углу улицы алкаш с периодичностью в пару дней устраивал «досуговые вечера» со своими приятелями, после которых к дому подъезжала полицейская машина, у соседей слева оба сына отбывали срок, один за разбой, другой за убийство. Гэри жил в этом дерьме и был уверен, что ему повезло. Отец, правда, ушел из семьи, но это нормальное явление в их районе. Гэри с горечью осознавал, что его уход – это самое лучшее, что он мог сделать для своей семьи. Маму, правда, подкосила его измена и новая жена в виде его молодой коллеги, но она, кажется, не осознавала, что если бы он остался, ее бы настигла судьба миссис Райан. Гэри любил свою мать, он помнил, как она носилась с ним в детстве по клиникам, потому что он был слабым ребенком, у которого стабильно раз в пару месяцев выявляли очередное заболевание. К его счастью, они были не хроническими, и перестали напоминать о себе уже в старшей школе. Мама заботилась о Гэри как могла, пусть и мысли ее чаще всего были заняты сложными отношениями с отцом. Еще у Гэри были младшие сестры – Пейдж и Китти. Между ними была большая разница в возрасте, и с уходом отца из семьи Сандерсон ощутил на своих плечах весь груз ответственности. Она его не тяготила. Ну, или, по крайней мере, он себя в этом убедил. Спустя шесть месяцев после рождения Китти отец ушел из семьи. Гэри винил себя в том, что младшая сестра выросла замкнутой. Мама ночами не спала из-за скандалов с папой, Пейдж запиралась в комнате, чтобы не слышать их криков, а Гэри дежурил у кроватки младшей сестры, о которой, как ему казалось, все забыли. Он изо всех сил старался дать ей ту заботу и внимание, в котором нуждаются все дети, но кажется, у него это не получилось. В первые годы службы он старался это возместить. Возил ее по детским центрам раннего развития, к логопедам и психотерапевтам, они объясняли ему, что такое расстройство аутистического спектра и как с этим жить. Гэри внимательно слушал специалистов, но взгляд немигающих глаз останавливался на медицинских бумагах, а в голове крутился один вопрос «Как он мог это допустить?». Деньги решали многие проблемы. Когда он поступил в САС, первые выплаты, поступившие ему на счет, помогли его матери выкупить дом, который отец грозился отсудить у них. Дом достался отцу по наследству, у них была еще одна квартира неподалеку, но она ничтожно мала для жизни мамы и девочек. Гэри сам договорился со своим отцом о продаже дома. У них и без того была куча проблем, и судебные разбирательства все бы только усугубили. Он оплачивал лечение Китти, няню, поскольку мама не захотела уходить со своей работы, пусть его доход позволил бы им жить пусть и скованно, но безбедно. Китти нужен был постоянный уход и посещение центров развития, Пейдж перевелась из их ужасной школы в частную. Гэри звонил им каждую неделю, если позволяло командование, но брал отпуск редко – компенсация за него была неплохой, и часто она была более полезна для семьи, чем его визиты. В САС он привлек внимание генерала из штаба. Его командир, капитан Мейерс, рассказал Сандерсону, что руководство заметило его высокие показатели и отличную работоспособность. Гэри тогда на следующий же день ухудшил свои показатели на полосе препятствий – перевозбудился, видимо. Однако генерал Лоуренс все же вызвал его к себе. И рассказал ему о выгодном предложении. Своего командира Сандерсон недолюбливал – тот был резок, малословен и думал больше не о своих бойцах, а о себе. Но все же, получив от генерала предложение стать крысой, Гэри сначала пошел в отказ. Тогда в нем еще оставалось что-то, похожее на нравственность. Он хотел отказаться, но только потом понял, что выбора-то ему и не дают. Зато давали нехилую надбавку, которая формально считалась премиальными. Мейерса отстранили через полтора месяца, командование узнало о его превышении полномочий. Узнало благодаря Гэри. И пусть капитан этого заслуживал, Гэри съедал стыд. Теперь он мог проводить больше времени с семьей – повышенные выплаты это позволяли. Но каждую ночь Сандерсон думал только об одном – ему хотелось, чтобы его перевели в другую часть. Правда, проблему это не решило. После формирования ОТГ-141 не прошло и месяца, как Шепард вызвал его с таким же выгодным предложением. - Я не оправдываюсь. Но хочу все объяснить. Ты не обязана слушать это и можешь уйти, как Гоуст. Но я буду благодарен, если ты постараешься меня понять. Когда мы договаривались с Шепардом, я не знал МакТавиша так хорошо, как сейчас. За это время я ни разу не передавал Шепарду ничего, кроме мелких деталей. – Гэри не смотрел в глаза Сэм. Он сжал челюсти и сцепил руки так сильно, что костяшки на пальцах с мелкими шрамами побелели. Сэм выдохнула дым, оглядывая сидящего напротив сослуживца. Хотелось послать его подальше, но она сдерживалась. Как бы она не хотела этого, но лжи в его рассказе она не услышала. Либо он искренен, либо столько лет ведения двойной игры научили его виртуозно врать. - Пиздец, - едко и насмешливо покачала головой она. – То есть ты не верен полностью ни нам, ни Шепарду. Лучше бы сразу определился со стороной. Теперь тебе в любом случае достанется сполна. Роуч поднял на нее взгляд своих буро-зеленых глаз. Он провел рукой по волосам, тяжело выдыхая. - Я знаю, Сэм. Я уже смирился. Мне нужно было в самом начале подать рапорт, но я просто не мог. Я бы не дослужился до сержанта, а без звания не было бы ничего, у меня ведь дома… Гэри прервался, вновь отводя взгляд. Грудь Сэм кольнуло чувство стыда. - В любом случае, - стряхивая с сигареты пепел, спокойно произнесла Сэм, - ничего уже не сделаешь. Гоуст доложит МакТавишу, и тут я не смогу его переубедить. Даже если захочу. Гэри склонил голову и сухо кивнул. Он, как показалось Сэм, потух. Искры, всегда горящие в его глазах, пропали, на смену урагану из улыбок, шуток и подколов пришло горькое смирение. - Почему Шепард недавно спрашивал у Гоуста о нашей ссоре? – поджав губы, произнесла Сэм. – Ты доложил ему о ней? - Чт… - нахмурился Гэри, а потом понимающе кивнул. – Да. Он начал подозревать вас в неуставных во время той заварушки в Колумбии. Приказал понаблюдать, я отчитался, что между вами ничего нет, вы как раз пособачились тогда. Девушка промолчала, кинула окурок на землю и затоптала его берцем. Спустя секунду подожгла новую сигарету и опустилась на лавку рядом с сержантом. Кажется, он не врал. В глубине души Сэм до сих пор не хотела признавать горькую правду, уж слишком она привязалась к Роучу. Думала, что знает его хорошо. Если бы все было так просто. - Расскажи МакТавишу все, как есть. Не буду давать тебе надежду, скорее всего он решит тебя отстранить. Но даже если так, он должен знать всю правду. – проговорила Сэм глухо и спустя несколько секунд робко добавила: - Все мы совершаем ошибки. Дым окутал ее легкие после глубокой затяжки. Сэм украдкой наблюдала за молчащим Роучем. Это выглядело настолько неестественно и непривычно, что ей стало не по себе. - Сигаретой не угостишь? – несколько минут спустя попросил Гэри. - Нет. – покачала головой Сэм, выдыхая дым. – Сейчас не стоит, Роуч, иначе не вылезешь потом из этого, как мы с Гоустом. Лучше иди спать. Завтра у тебя будет тяжелый день. Она провела рукой по его спине в попытке приободрить. Это вряд ли чем-то помогло, но Гэри поднял голову и слабо, но благодарно улыбнулся. - Спасибо, что выслушала. Правда. Сэм только кивнула. Это было единственным, что она могла сделать в нынешней ситуации. Отбой должны были объявить через пять минут, девушка направилась к себе в комнату. На кровати, в абсолютной темноте, откинувшись на подушки, сидел Гоуст. - Что он тебе рассказал? – глухо произнес он. Объяснения Роуча он не пожелал слушать. Как только Сандерсон отчаянно начал просить их выслушать его, Гоуст отпустил его, напоследок хорошенько приложив затылком об стену, и быстро удалился. Сэм устало вздохнула, посмотрев в спину удаляющемуся лейтенанту, но осталась. - Ему нужны были деньги. Он уже занимался подобным в САС, и Шепард об этом узнал. – прикрыв глаза и потерев переносицу, объяснила Сэм. – Он передавал ему только детали, о нас Шепард ничего не знает. - Это его не оправдывает, - отрезал Гоуст. – Не рассказал сейчас, рассказал бы позже, когда бабла стало бы мало. - Я и не оправдываю его. – Сэм села рядом с Гоустом. Его злость была ей понятна. – Но он, кажется, не врал. - Я бы не был в нем так уверен, этот ублюдок несколько месяцев водил нас всех за нос. Сэм щелкнула выключателем светильника и посмотрела на Гоуста – брови сведены на переносице, голубые глаза подернуты темной дымкой злости, перемешанной с горькой обидой. Сэм взяла в руки его напряженные кулаки и раскрыла их, бережно водя по жестким ладоням пальцами. - Я злюсь не на него, - спустя несколько минут напряженной тишины проговорил Гоуст. – Только на себя, что не понял этого раньше. Это могло бы навредить тебе, МакТавишу, нам всем, а я не хотел замечать очевидного. Сэм поджала губы. Переубеждать Гоуста сейчас не имело смысла, в глубине души, несмотря на любые ее слова, он всегда будет винить себя. - Как ты понял, что это он? - Шепард обратился к нему по фамилии. К сержантскому составу он всегда был равнодушен, хорошо знал тебя только благодаря Финляндии и Колумбии. – Гоуст непроизвольно поморщился. – И Роуча. И, поскольку он никогда так сильно не проебывался, это меня насторожило. А потом сложился пазл. Он ведь сует нос во все дела капитана, дружбу с ним водит, постоянно лезет ко всем со своей болтовней... Голос лейтенанта сквозил липким презрением. - Когда ты расскажешь МакТавишу? - Завтра. – твердо ответил Гоуст. – Он только начал оправляться после потерь среди «Эхо», но ничего не поделаешь. Он должен об этом узнать. - Не дави на него. – попросила Сэм, продолжая сжимать руки лейтенанта. – Роуч все еще уважает МакТавиша, всегда уважал, это невозможно сыграть. Пусть они разберутся в этом сами. Гоуст прищурился, освободил свою ладонь и положил ее сверху, на тонкую руку девушки. - Ты все еще веришь ему, да? - Он уже сам понял, что натворил. – объяснилась Сэм. – Конечно, он должен получить по заслугам, но ведь никто из нас не идеален. Гоуст сжал челюсти, по его глазам можно было прочитать, что он не согласен с Сэм, однако он поднес ее ладонь к лицу и, оставив на нем невесомый поцелуй, произнес: - Хорошо. Я постараюсь. *** -Охренеть! Какие люди! – на плацу послышалось улюлюканье парней. Сэм непроизвольно нахмурилась, освобождаясь от разгрузки в арсенальной. Тело чувствовало себя отлично после получасового марш-броска по полосе препятствий. Мышцы приятно ныли, но в них еще теплилась разгоряченная энергия. Она блаженно выдохнула, приводя растрепанные волосы в относительный порядок. На душе, правда, еще со вчерашнего вечера было паршиво. Гоуст рассказал ей, что Шепард вчера еще раз обговаривал с офицерами 141-го пополнение состава группы «Эхо» - после Ливии у них образовался недобор, и сегодня к ним присоединись еще четверо человек. Но вряд ли парни так обрадовались новеньким. Сэм поспешно оправила форму и вышла из арсенальной на улицу, под лучи только выглянувшего из-за серых низких туч солнца. - Ты как? Что-то слишком довольным выглядишь, - подтрунивающе произнес Арчер. - Еще бы, считай в полугодовом отпуске был. – Сэм распознала знакомый голос и непроизвольно улыбнулась. – Вас, парни, я вижу, помотало знатно. - Ну, мы-то, в отличие от тебя, штаны не просиживали. – Мит похлопал Уорма по плечу. Тот обиженным его словами не выглядел – и правда был вполне довольным. - Ничего, еще успеешь наверстать. – усмехнулся Рокет. Сэм подошла к прибывшему сослуживцу и искренне улыбнулась, протягивая ему тонкую ладонь. - Рада видеть, - она крепко пожала его руку. – Как нога? - Как новенькая, - подмигнул ей Уорм. Сэм остановилась на мгновение, слушая рассказы Уорма про госпитали и длительное лечение, но затем, заметив, что ей будто чего-то не достает, оглядела плац. Гэри нигде не было. - Арчер, а где Роуч? – обеспокоенно, но тихо спросила она. - Без понятия, - пожал плечами он. – Я его в последний раз видел в корпусе. С ним Гоуст разговаривал. Сэм кивнула. Видимо, лейтенант уже выполнил свое обещание. Головой она понимала, что они поступали правильно, но кошек, скребущихся в душе, это не останавливало. Ей бы тоже стоило держать разум холодным, стать такой же расчетливой, как лейтенант, но унизительная мягкотелость все еще оставалась с ней. Как бороться с этим и стоит ли ей вообще это делать, Сэм не знала. Приходилось терпеть и мириться. Ночью, когда Саймон ушел к себе, она долго не могла уснуть. Ее посетила мысль, что не стоило им с Гоустом вообще в это лезть. С каждой минутой она верила Роучу все больше и больше и уже была почти уверена в том, что он за все время своей службы не подставлял ни МакТавиша, ни любого другого бойца из 141-го. Им с Гоустом нужно было просто продолжать работать, постоянно держа у себя в голове мысль, что следует быть осторожными. У Роуча было то, чего они оба были лишены – семья, о которой нужно было заботиться. И какая судьба будет ждать их, когда Роуч потеряет работу? И работа для него значила то же, что для Сэм или Гоуста, она была для него всем. Гэри не мог просто сыграть такую вовлеченность. Не могут предатели так безрассудно подставляться, лишь бы спасти сослуживцев. Не могут так расстраиваться из-за чужих неудач. Сэм постучалась в архив. Вероятно, Гоуст был там один, но перестраховаться стоило. - Да, - прозвучало глухо. Сэм зашла в помещение и плотно закрыла за собой дверь. Гоуст поднял взгляд с папок, нагромоздивших весь стол, и удивленно поднял брови. – Что-то случилось? - Нет, с чего ты взял? – Сэм постаралась придать тону бодрости. Гоуста, однако, так легко не проведешь. Он прищурился, разглядывая ее с ног до головы, а затем вернулся взглядом к документам. - Уорм уже приехал? - Да. С парнями на плацу застрял. - Ему бы сразу МакТавишу отчитаться, - поцокал лейтенант, задумчиво хмурясь. - Думаю, он его простит. Все-таки шесть месяцев мужик не травил байки. – Сэм улыбнулась и опустилась на стул рядом с Гоустом. Он был увлечен работой, девушка кинула быстрый взгляд на бумаги – ничего интересного, досье новых бойцов из «Эхо». Он оперся крепкими руками о стол, голубые глаза оказались в тени, такой свет делал их невероятно глубокими. Брови сошлись на переносице, образуя небольшую морщинку. Оливкового цвета футболка облепляла мышцы, как вторая кожа, они были напряжены, и Сэм не смогла сдержаться – провела ладонью по теплой коже загорелого предплечья в жесте, полном непозволительной нежности. Гоуст тут же повернул к ней голову, снисходительно улыбаясь. - Тебя что-то расстроило, - утвердительно произнес он, заглядывая ей в глаза. Сэм опустила взгляд, словно не желая, чтобы Гоуст видел ее эмоций и прикрыла глаза на секунду. - Я все думаю про Роуча. – призналась она, вызывая тяжелый выдох Гоуста. - Я знал, что ты не сможешь просто смириться. Что такое? – в голосе лейтенанта проскользнули раздраженные нотки. - На нем мать и две сестры. – Сэм ненавидела оправдываться, но, кажется, сейчас она именно это и делала. – Шепард ведь действительно ничего от него не узнал. Может, нам лучше… - Тебе его жаль? – сморщился Гоуст, смотря на нее сверху вниз. – А ты не подумала о МакТавише, которого он водит за нос? Он ведь готов этому ублюдку жизнь доверить, Сэм. Чем все обернется, если мы спустим ему это? Подумай о том, кого действительно стоит жалеть. - Ты бы предал нас ради своего брата, Гоуст? Глаза девушки горели решительностью. Гоуст сжал челюсти, кинув ей полный горечи взгляд. На его лице играли желваки, девушка непроизвольно вжалась в спинку стула так, что она больно впилась под лопатки. - Не упоминай его. – глухо ответил лейтенант спустя минуту. – Я делал для него все, что мог, не опускаясь до гребаного предательства. - Если бы тебе пришлось, ты бы пошел на это. Не пытайся отрицать. - Не нужно на меня давить. - Я и не пытаюсь. – Сэм старалась вернуть тону спокойствие. Ссора – это последнее, чего она хотела. – Просто хочу, чтобы ты понял, почему я так к этому отношусь. Ты ведь тоже сомневаешься. - С чего ты взяла? – едко произнес Гоуст, складывая руки на груди, словно пытаясь отгородиться от нее. - С того, что ты все еще не у МакТавиша. Ты же хотел рассказать ему обо всем утром. - На мне сейчас четверо новых бойцов. Капитану явно сейчас не до этого. Нужно провести инструктажи и… - Прекрати эти оправдания. – Сэм перебила его. - Ладно. – согласился Гоуст. В его глазах была только злая решимость, ни намека на сострадание. – Я решил не лишать его шанса на прощание. МакТавиш хочет расслабиться сегодня вечером, отпраздновать возвращение Уорма. Эта крыса заслуживает провести свой последний день на базе спокойно. Мой ему подарок за службу. Большего он не заслуживает. В груди Сэм затянулся горький узел. Она не сможет его переубедить. Девушка поднялась, проводя рукой по лицу, словно пытаясь смахнуть с него признаки разочарования. - Я поняла тебя. – она кивнула по-солдатски вежливо и отстраненно. – Увидимся вечером. *** Гоуст поправил балаклаву, настороженно оглядывая новые лица. Четверо бойцов стояли перед ним по стойке смирно, смотря прямо перед собой и ожидая его приказа. Настроение у Саймона было паршивым – одному из новеньких уже досталось за чрезмерно громкую болтовню по прибытии. Показатели у всех были отличными, послужные списки приличными – они прибыли к ним прямиком из канадских и австралийский спецслужб. Видимо, после инцидента в Колумбии, доверие Шепарда к САС значительно уменьшилось. К великому сожалению Гоуста, который терпеть не мог австралийский акцент – различать его в помехах рации то еще удовольствие. Гоуст прочистил горло и начал инструктаж. Говорил монотонно и без особого энтузиазма. МакТавиш поручил ему чистые формальности, но лейтенант был настроен продолжить знакомство в ближайшее время на тренировках. Среди новобранцев была одна девушка – у руководства, видимо, было распоряжение на определенный процент военнослужащих женского пола, которые должны были служить в рядах 141-го. Девушке на вид было лет двадцать пять, хотя Гоуст знал по досье, что в этом году сержанту Натали Тейлор исполнилось тридцать. Видок у нее был потрепанный – насколько Гоусту было известно, она прибыла на базу прямиком из Сирии. Свежие шрамы на открытых предплечьях красноречиво намекали на то, что там ей было несладко. Канадец, стоящий по правую руку Тейлор, стрельнул в сторону лейтенанта быстрым недовольным взглядом. Гоуст сдержался, чтобы самодовольно не усмехнуться. Сержант Рой, сегодня утром отличившийся своей любовью к громким обсуждениям, быстро усмирил свой пыл. Он командовал штурмовым отрядом два года и, видимо, привык не отвечать за подобные вольности. Не сказать, что в 141-ом царила строгость и жесткая дисциплина – ребята и без них знали свое дело, многолетний опыт был подспорьем для слаженной работы, но для новобранцев всегда существовали отдельные правила. Гоуст принимал новых бойцов в свои ряды с хищной настороженностью и даже пренебрежением. Сержант Рой, заметив, что взгляд лейтенанта остановился на нем, дернул губами в красноречивом жесте недовольства. Гоуст продолжил инструктаж, оглядывая следующих двух бойцов. Глазами он непроизвольно всегда возвращался к канадцу – или слова Сэм так глубоко задели его, что он начал замечать в лице новобранца знакомые черты, или парень действительно был поразительно похож на Томми. Гоуст на секунду остановился, по рукам прошлась мелкая дрожь, в голове неприятно, болезненно-остро стрельнуло. Твою мать. Только не сейчас. «Если бы тебе пришлось, ты бы сделал это» - набатом звучало в мыслях. Сэм была последним человеком, который бы мог желать Гоусту зла, но эта фраза кольнула его лучше любого ножа. Быстро и скользко, как скальпель, проникла до самых легких и сбила дыхание, вызвала в голове образы в алом мареве. Что бы Саманта ни говорила, Гоуст не сделал ничего для того, чтобы уберечь Томми и его семью. Он успокаивал себя мыслью, что у него не было вариантов, Роба спланировал все тщательно, у него было огромное количество власти и ресурсов для того, чтобы провернуть все так, что Гоуст не смог этому противостоять. Но Саймон знал – это все ничтожные отговорки. Если бы его глаза были раскрыты, если бы он не погряз в своих засасывающих видениях и бреде, он бы смог все предотвратить. Сделал бы ради Томми все возможное, как когда-то ему обещал. Но он опоздал. Все, что ему осталось – молчать и смотреть на трупы брата, племянника и матери. Молчать и смотреть. Гоуст продолжил инструктаж, сжимая ладони в кулаки в попытке унять дрожь. Когда все формальности остались позади, он распустил новеньких отрывистым «Вольно» и резким жестом в сторону жилых корпусов. Проходя мимо тренировочной площадки, он заметил Сэм. Она стояла в стойке напротив Ройса и скользнула по нему отстраненным взглядом, в котором Гоуст прочитал разочарование. Он отвернулся и поднялся по крыльцу административного корпуса. Саймон не думал, что Саманта, всегда старающаяся казаться рассудительной, смогла бы поверить Роучу. Ему хватило только своей скорбной повести, рассказанной печальным голосом, чтобы она осталась на его стороне. Гоуст старался держать себя в руках, но все время возвращался к этой ситуации, и глухо и обозленно шептал в пустоту своей комнаты «Какого, блять, черта?». Сегодня утром, еще перед завтраком, Роуч сбивался, горестно вздыхал и поджимал губы, рассказывая о семье и пытаясь оправдаться. Гоуст смотрел на него сверху вниз и молчал весь рассказ, чтобы потом сказать только: - МакТавиш узнает обо всем завтра. Пакуй вещи. Сэм, которая готова была оставить его и подать рапорт МакТавишу, несмотря на свои чувства, которая хотела пустить псу под хвост их отношения, что они строили сквозь боль и ярость несколько месяцев, Сэм, которая хотела поставить устав выше Гоуста, так просто смогла простить гребаную крысу. Гоуст правда пытался понять ее, списывал все на глупую привязанность, она и ему самому царапала душу изнутри – Роуч множество раз стоял плечом к его плечу, зашивал его раны на пару с Сэм, пытался поддержать в дерьмовых ситуациях. Было трудно принять факт, что все это было всего лишь фарсом. Но Гоуст понимал, что оставлять его в рядах отряда нельзя, его увольнение – самое рациональное решение, и он не мог предположить, почему Сэм так старалась его отговорить. Почему она смогла понять Роуча так просто? Лейтенант плеснул в лицо холодной воды, нагнувшись над раковиной. Он не оставлял попыток успокоиться, но на задворках сознания понимал всю их тщетность. Почему она не могла так же просто понять его самого когда-то? Ноги Саймона сами привели его в тренировочный зал к груше. Бедро еще отзывалось ноющей болью при резких движениях. Гоусту эта боль нравилась – она отрезвляла, и вкупе с разбитыми костяшками пальцев была маяком, возвращающим его из мрачных раздумий в реальную жизнь. Он не мог остановиться – боль отрезвляла, переключала внимание, как бы парадоксально это ни звучало, но боль лечила его. Восстанавливала по крупицам поплывшее сознание. Дверь скрипнула, Гоуст кинул разъяренный взгляд в ее сторону и поджал сухие губы, когда увидел белобрысую макушку и блестящие черные глаза. Сэм закрыла за собой дверь. Саймон на секунду прижался горячим лбом к груше, выдыхая, и выпрямился. Молчание давило на его голову, он отвел взгляд, лишь бы не смотреть в потерянные глаза Сэм. Она все поняла – всегда читала его как раскрытую книгу. Из них двоих только один он был слепцом. - Ты чего тут? – смог выдавить из себя Гоуст, когда тишина уже начала бить по вискам. Он оттер пот со лба, стараясь вернуть себе сосредоточенную спокойность. - Пришла на тренировку. – повела плечами Сэм, не сводя с него своих пронзительных глаз. Гоуст кинул взгляд на наручные часы – он совсем о ней забыл. Да и настроение точно было неподходящее. - Сама справишься? – сухо бросил он, отходя от груши в сторону выхода. – На мне… - Новобранцы. – закончила за него Сэм. Гоуст нахмурился, кивнув. – Я знаю. - Отлично. – лейтенант отвернулся к двери, тихо выдыхая. Он не был готов к встрече с ней. Его демоны ее задушат. - Поговорить не хочешь? – прозвучало робко за спиной. Гоуст не сдержался – обернулся. Сэм стояла, спокойная и уязвимая, нервно сжимая в руках кумпур и прожигая его своим глубоким взглядом. Саймон не устоял – засмотрелся на ее глаза, твердое «Нет» застряло где-то в горле. - О чем? – мягко спросил он. – Мы же все обсудили. - Ты действительно так думаешь? – Сэм горько усмехнулась. – Или просто избегаешь меня? Гоуст опустил взгляд, устало проводя рукой по лицу. Он быстро преодолел расстояние между ними и аккуратно притянул к себе девушку за плечи. Лицо ее сохраняло спокойствие – ни один мускул не дрогнул, тело было расслаблено, но в глубинах черных озер глаз плескалась тревога. Он нагнулся к ее лицу и оставил невесомый поцелуй на кончике носа. Ее черты лица, манеры, тонкий голос всегда вызывали в нем странные приливы нежности. Гоуст осторожно коснулся ее губ своими, ожидая, что она его оттолкнет, но мягкие губы податливо раскрылись. Он скучал по этому. Прошло меньше суток, но уже соскучился по их поцелуям. Она не противилась, но когда он оторвался от ее губ, окольцовывая ее руками, требовательно попросила: - А теперь ответь на мой вопрос, пожалуйста. - Мы обязательно поговорим, Сэм. – выдохнул Саймон. – Но не сейчас. Дай мне немного времени, хорошо? Прости, но я не могу по-другому. - Ты чертов манипулятор, знаешь? – лукаво сверкнула глазами девушка. Гоуст облегченно расслабился. – Ладно. Просто скажи мне, когда будешь готов. Саймон не знал, будет ли вообще когда-либо готов, но ответил, убеждая и себя самого: - Хорошо. *** Уорма чуть ли не носили на руках. Даже МакТавиш заслушивался его рассказами и смеялся с шуток, пусть и старался выглядеть собранным. После двух бутылок виски, распитых на пару с Ройсом, ему это плохо удавалось. Гоуст наблюдал за сослуживцами, хмурясь и задумчиво крутя в руках стакан. Ему выглядеть собранным тоже было проблематично. Напиваться он не хотел, в таком состоянии это может только все усугубить. За вторым столом в углу арсенальной расположились Мит, Арчер, Роуч и Кэмо. С последним переговаривалась Сэм, оглядывая карты для покера в руках. Сандерсон сидел в стороне – взгляд у него был поникший, он даже не старался скрыть свое состояние – только натягивал наигранную улыбку, если к нему обращались. Гоуст ничего не мог с собой поделать, в груди росло мерзкое отторжение каждый раз, когда взгляд натыкался на Роуча. Он сам не понимал, почему не выложил МакТавишу все сразу же, как только узнал. Лейтенант опрокинул в себя ликер из стакана, выдохнул и заставил себя сконцентрировать внимание на Уорме. Но рассказы о многочисленных подружках сержанта его не совсем увлекали. Скорее наоборот – уже начали утомлять. Гоуст, нервно постукивая по стеклу стакана, наполнил его темной жидкостью, а затем выудил из черной пачки сигарету. - Все нормально? – внезапно обратился к Гоусту Уорм. Лейтенант перевел на него свой взгляд и пожал плечами: - Вполне, - зажав сигарету в губах, пропыхтел Гоуст. – А что, не похоже? - Да ты смурной какой-то весь день, - объяснился Уорм, кривя губы. – Я все жду, когда ты меня заткнешь силовыми методами. Гоуст усмехнулся, поджигая сигарету зажигалкой. - Да болтай пока. У меня терпения за время твоего отсутствия прибавилось. Уорм оживился. Приподнялся на месте и уперся ладонями о стол, перегибаясь ближе к Гоусту. Лейтенант, почувствовав, как от Уорма повеяло резким алкогольным запахом, выдохнул клуб дыма. - Обзавелся ученицей? - А ты как будто не в курсе, - иронично протянул Гоуст. – Тебе в разведчики надо было идти. Все за день пронюхал. - А вот и не все. – покачал головой Уорм. – Про Колумбию мне почему-то никто не может внятно все объяснить… Гоуст раздраженно тряхнул рукой, сбрасывая пепел над стеклянной пепельницей. - А ты у Роуча не спрашивал? – едко протянул он. – Этот-то тебе все может рассказать. Во всех, блять, подробностях. Тебе же они нужны? Уорм, услышав в тоне Гоуста агрессивные ноты, откинулся на спинку стула, отстраняясь. Лейтенант только изогнул губы в острой ироничной улыбке и глубоко затянулся. - Не обращай внимания, - махнув рукой в сторону Гоуста, тише произнес МакТавиш. – Его после ранения бесоебит – перепады настроения. Лейтенант кинул капитану красноречивый хмурый взгляд исподлобья и поднял голову к потолку, выдыхая дым и наблюдая, как он растворяется среди лучей тусклых ламп. А затем, когда он опустил взгляд, чтобы сгладить прошлые слова шуткой, выцепил в углу белобрысую макушку. Сэм, оставив покер, наклонилась к Роучу и внимательно слушала его, расположив свою ладонь на его предплечье в жесте поддержки. Глаза Сандерсона блестели – то ли выпил лишнего, то ли расчувствовался. Ну, пиздец. Тяжелый выдох непроизвольно вырвался из Гоуста. Он оглядел парней за столом – они, если и заметили их поведение, то внимания этому не придали. Оно и к лучшему. - Ты далеко? – спросил Ройс, когда лейтенант схватил со стола пачку сигарет и поднялся с места. - Нет, - покачал головой Гоуст. - Здесь дышать нечем. Хочу проветриться. Ройс кивнул коротко и вернулся к своей бутылке виски. Гоуст, как только вдохнул ночной воздух, понял, что в арсенальную этой ночью точно не вернется. Он скурил, кажется, полпачки, прежде чем позади послышалась знакомая походка. Он медленно повернулся лицом к Сэм. - Поговорить ты все еще не хочешь? – тихо произнесла она спустя несколько долгих секунд молчания. - Нет. – признался Гоуст. - Хорошо. – девушка, кажется, ожидала такого ответа, поэтому сразу же отвернулась и отошла на пару шагов, прежде чем Гоуст ухватился за ее плечо, останавливая. - Послушай, я не виню тебя ни в чем. – решительно произнес Гоуст, пытаясь в сумерках поймать ее взгляд. – Между нами все в порядке. - Мне что-то так не кажется… - Сэм, пожалуйста, не нужно. – подцепив ее за подбородок пальцами, твердо попросил Гоуст. – Только я сам могу справиться со своей головой. Тебе не стоит пытаться помочь мне с этим. - Ты хоть слышишь себя? – Сэм вырвалась из его хватки. – Как все может быть в порядке, если ты, блять, просишь меня отстать от тебя? - Я такого не гово… - Прекрати отнекиваться. – перебила его девушка. Ее зрачки потерялись в казавшейся в сумерках черной радужке, голос сочился горечью и злостью. – Когда ты уже поймешь, что мне не плевать на тебя? - Дело не в этом, Сэм. - А в чем тогда? – отчаянно выдохнула девушка. – В Гэри? Гоуст поджал губы в тонкую сухую полоску. Видит бог, ему не хотелось доводить все до ссоры. Сэм не была пьяна в стельку, но алкоголь явно ударил ей в голову – слова были четкими и резкими. Лейтенант сложил руки на груди и выпрямил спину, словно готовясь отбивать удары. - Наши мнения могут расходиться. – рационально начал он. – Ты вправе решать сама, я не буду лишать тебя этого права. - Но ты меня не понимаешь? – закончила Сэм за него, когда он замолчал. – Иначе ты не стал бы избегать меня. Гоуст смиренно опустил голову, вновь чувствуя острые неприятные покалывания под черепной коробкой. - В том числе. – признаваться было трудно, но он пересилил себя. – Я не хочу ссориться с тобой, потому что знаю, что причиню тебе боль. Все дело во мне, ты ведь знаешь, какой я человек и до чего может довести меня злость. - Я не боюсь тебя. – решительно ответила Сэм. – Не пытайся меня запугать. Гоуст сжал челюсти. - Дело не в страхе, - покачал головой он. – Рано или поздно я вновь сорвусь, сейчас я хочу только того, чтобы это произошло как можно позднее. - Тогда объясни мне все. – попросила Сэм немного тише. Она подошла к нему ближе и опустила свои ладони на его скрещенные на груди руки. – Я вспылила сегодня днем, сказала лишнего. Я не хотела. - Знаю. Гоуст сжал ее холодные ладони, выдавливая из себя это слово. В голове мельтешила сотня разных ответов, горькое признание, обвинения, но он смог произнести только одно слово, чувствуя себя чертовым слабаком. Но так было лучше. Определенно лучше. *** Сэм проснулась разбитой. Голова гудела, перед глазами плыло, во рту было омерзительно солоно. Времени хватило только на то, чтобы умыться, сдерживая тошноту, и надеть на себя форму негнущимися руками. Об утренней пробежке и речи не шло. Вчера она пила как обычно, не увлеклась и остановила себя, как только почувствовала, что ее начало значительно вести в сторону. Видимо, выяснение отношений с Гоустом отняло у нее много сил и привело в такое жалкое состояние. Сэм непроизвольно нахмурилась, вспоминая их вчерашний разговор. Гоуст по-прежнему относился к ней с теплотой, но в душе Сэм появился горький осадок непонимания и обиды. Не стоило, наверное, вообще заводить этот разговор. Утренняя тренировка прошла привычно – капитан, кажется, не мучился похмельем, в отличие от половины отряда и находился в приподнятом настроении. Сэм стало еще более паршиво. Гоуст обещал рассказать ему обо всем сегодня. Она глянула на Роуча – его лицо было серым, глаза абсолютно ничего не выражали, пугая своей отчаянной пустотой. Девушка сглотнула и сжала кулаки, чувствуя бессилие на кончиках пальцев. День был предательски солнечным. Во время завтрака она услышала, как МакТавиш сам вызвал лейтенанта к себе и нахмурилась. Роуч тоже проследил взглядом за офицерами и еще больше помрачнел. Сэм безмолвно сжала его ладонь, лежащую на столе. - Все в порядке. – Роуч вымученно улыбнулся, голос его был бесцветным. Девушка поджала губы и встала с места, пытаясь согнать с себя пелену скорбного настроения. Она ничего не могла сделать. Вчера вечером, когда она слушала, как Роуч, напившись рома, извиняется перед ней, вырастало желание самой все объяснить МакТавишу, но вид мрачного Гоуста останавливал ее. С плаца было прекрасно видно, как в административный корпус заходят капитан и лейтенант. Сэм выполняла упражнения в стороне от парней, стараясь сконцентрировать внимание на чем-то отстраненном. Но позеленевшее лицо Арчера и беззлобные насмешки парней не могли заставить ее отвлечься. Гоуст вышел спустя десять минут. Подошел к Роучу, тихо сказал ему что-то. Сержант сухо кивнул и направился к корпусу. Сэм выдохнула. Что сделано – то сделано. Неспешной походкой лейтенант подошел к ней. Закурил сигарету, громко щелкая зажигалкой. Сэм выжидающе молчала. - Нас вызывают в Лондон. – объявил ей Гоуст, выдыхая дым. - Нас? – непонимающе переспросила девушка. Лейтенант кивнул. - Для повторной дачи показаний по делу Олдридж. – объяснил он. – Надеюсь, что это не просто формальности и ее действительно планируют судить. - Хорошо. Когда вылет? - Уже сегодня. МакТавиш не хочет, чтобы все затягивалось. Будь готова через два часа. - Поняла. Вопросы о Гэри были бы неуместны – Сэм по глазам Гоуста все поняла. Он, заметив ее взгляд, положил руку ей на плечо. - Я рассказал все, как есть. И про его семью тоже. Решение он примет сам. Сэм кивнула, промолчав. *** Перелет был тяжким. Сэм, кажется, впервые почувствовала отголоски влияния своего возраста на переносимость алкоголя. Пора было бросать пить. Гоуст, глядя на нее, снисходительно улыбался и с беспокойством спрашивал о самочувствии. Лед, все таки, треснул. В самолете, когда они были освобождены от оков взглядов окружающих, Гоуст устроил ее голову на своем плече и успокаивающе гладил ее по волосам. Это помогло лучше выпитой перед посадкой таблетки аспирина. С тяжелой головой она смотрела на серый Лондон. Не думала, что вернется сюда так скоро после отпуска. Из аэропорта их сразу направили в штаб. Встретили отнюдь не гостеприимно, впрочем, их ожидания это не подпортило. Гоуста вызвали первым. Они не обговаривали свои показания перед этим, и без этого было ясно, что им нужно было только повторить все свои слова, сказанные в Боготе. Сэм это и сделала, перед входом в зал заполучив теплый взгляд выходившего Гоуста. Юристы сверлили ее холодными липкими взглядами, задавали много уточняющих вопросов, словно пытаясь уличить ее во лжи. Линнела среди них не было, и Сэм впервые не была рада его отсутствию. Когда они вышли из штаба, Лондон был окрашен персиковыми лучами закатного солнца с прояснившегося неба. Сэм, вдохнув свежего воздуха и дыма своих сигарет, почувствовала себя живой. Завтра утром они уже должны были быть на базе, и для того, чтобы перенести перелет, Сэм нужно было только выспаться. Саймон не горел желанием обсуждать очередной допрос – кажется, его эта ситуация утомила больше, чем саму Сэм. Девушка только пожала плечами. Она понимала подавленное настроение лейтенанта – у нее самой гудела голова. Наверное, сказался стресс, пережитый ей за последние дни. Признание Гэри, постоянные недомолвки с Гоустом, внезапная повторная дача показаний, что заставила ее вспомнить страх оказаться за решеткой, который она хотела бы навсегда оставить в душной Боготе. Все это словно скапливалось в клетках ее мышц и оседало, заставляя их каменеть от усталости. Сэм только кивнула Гоусту, прежде чем зайти в свой номер. Она скинула вещи на широкое серое кресло и направилась прямиком в душ. Может, и хорошо, что они сегодня в Лондоне. Смена обстановки поможет им обоим немного остыть. Сэм встала под горячие струи воды. Они пронзали тело, по рукам прошлись мурашки, но с каждой секундой напряжение в мышцах уменьшалось. Правда, расслабленной в полном смысле этого слова Сэм все равно не стала. Когда-то Гоуст поведал ей о том, что МакТавиш за глаза называл ее «кровоточащим сердцем». Как бы девушка ни пыталась это отрицать, данные слова описывали ее лучше, чем какие-либо другие. Подавление эмоций – дело гиблое. Не делай этого, если не хочешь чтобы потом эти самые эмоции сожрали тебя заживо. Сэм это понимала, знала, что рано или поздно она пожалеет о том, что давит все – жалость, обиду, страх, - внутри себя. Но по-другому никак. Эмоциональные всплески никогда ничем хорошим не заканчиваются, вчерашний разговор с Гоустом был этому примером. Алкоголь помог выпустить из себя горечь, но чего она этим добилась? Гоуст не стал с ней откровенничать. Его не стоило в этом винить. Если она сама скрывает свои чувства глубоко в душе под семью замками, то почему думает, что лейтенант не делает также? Сэм провела руками по лицу, убирая мокрые пряди за уши. Было велико желание вновь поговорить с ним. Хотелось высказать все прямо, без увиливаний, спросить что, черт возьми, не так. Но она этого не сделает. Она слишком устала. Сэм выключила воду, отжала волосы, сморгнула с ресниц крупные капли. Несколько мгновений она недвижимо стояла, уткнувшись лбом в стеклянную перегородку. В ушах громко стучал пульс. Нужно поспать. С остальным разберется позже. Она надела на себя хлопковую футболку на три размера больше, высушила волосы, стараясь не смотреть на себя в зеркало – темные круги под глазами и усталая серая кожа вызывали порывы поморщиться. Наверное, именно поэтому сегодня на даче показаний на нее смотрели с подозрением. Она открыла дверь, почувствовав на коже холодный воздух. По венам текла тягучая усталость. В номере было темно, но Сэм заметила у окна знакомый силуэт. Почему-то внутри разыгрался страх, она помедлила, прежде чем закрыть дверь ванной, погружая номер в кромешную темноту. Гоуст лишь на секунду повернул голову к ней, а затем снова устремил взгляд на небо за окном. - Тут поразительно хорошо для города видно звезды, - хрипло произнес он. – Я нашел «Близнецов». На губах Сэм невольно появилась слабая улыбка. Она ступила босыми ногами по полу, приближаясь к лейтенанту. - Подними голову чуть выше и увидишь «Рысь» - от усталости ее голос стал тише, слова перекатывались на языке, она произносила их размеренно и ленно. - Не вижу. Сэм подошла к лейтенанту вплотную и ладонью немного повернула голову. Его кожа была горячей. Или Сэм просто замерзла. - Вот. – она указала пальцем. – Восемь звезд в кривой. Гоуст кивнул, когда его взгляд зацепился за созвездие. В ночной тишине Сэм могла отчетливо слышать его сердцебиение, отчитывающее секунды. Она не сдержалась – положила подбородок на теплое плечо Гоуста. Его руки обхватили ее, придвинули ближе, прижали к телу. Сэм прикрыла глаза и вдохнула родной аромат. На подкорке сознания ютилась тревога. Сэм уже тогда понимала, что размеренное громкое биение его сердца – это обратный отчет. Она знала, что у них мало времени. Знала, но не хотела мириться с этой навязчивой мыслью. Девушка провела ладонью по крепкой спине, постукивая тонкими пальцами по мышцам таким же напряженным, как у нее. - Ложись в постель, - мягко произнес Саймон, когда она оторвалась от него и заглянула в глаза. – Ты устала. Сэм покачала головой. Гоуст отвел волосы от ее лица, Сэм почувствовала разгоревшийся теплый огонек внутри. - Хочу побыть с тобой. - Хорошо. – лейтенант улыбнулся и наклонился к ее лицу. Из головы девушки улетучились все мысли, когда горячие губы лейтенанта коснулись ее. Вот оно – единственное действенное лекарство против тревоги и отчаянной усталости. Почему они тратят свое время на глупые обиды? Казалось, Гоуст думал о том же. Он целовал ее исступленно, ладонью обхватив затылок, поглаживая спину. Сэм казалось, что еще немного – и она расплавится. Воздуха не хватало, и она готова упасть без сознания от нехватки кислорода, но Гоуст оторвался. Голубые глаза блеснули в свете луны. Сбившееся дыхание никак не хотело восстанавливаться. - Останови меня, - хрипло попросил Гоуст. Его голос срывался, горячее дыхание обжигало щеку девушки. - Нет. – выдохнула она и потянулась за новым поцелуем. Он прижал ее к себе, подхватывая крепкими руками под ягодицы. Сэм обхватила Гоуста ногами и уложила руки на плечах. Теперь они были на одном уровне. Девушка слабо прикусила его нижнюю губу, чем вызвала тяжелый выдох лейтенанта. Он оставил в покое ее вспухшие губы и спустился поцелуями вниз. Девушка подставила ему свою шею, чувствуя, как пульс оглушающе бьет по ушам. Время ускользает. Саймон крепче сжал ее в своих объятиях и в мгновение преодолел расстояние до кровати. Он осторожно опустился на постель, бережно обхватывая ее руками. Кажется, она только сейчас осознала их разницу в габаритах – Саймону ничего не стоило переломить ее хребет, но ладони только накрыли ее лопатки. Если бы он и захотел сломать ее, она и не была бы против. Сэм доверяла Гоусту свою жизнь. Доверяла ему свою смерть. Умереть так, в его теплых руках, чувствуя его нежность и щекочущую сознание ласку было бы благословением от бога. Его язык блуждал по впадинам под ключицами, рука забралась под футболку, добралась до груди. Сэм, не сдержавшись, вздрогнула от прикосновения грубой кожи его пальцев. Гоуст поднял голову, выдохнул и оставил невесомый поцелуй в уголке ее губ. - Ты уверена? На лице Саманты заиграла прозрачная улыбка. Она обхватила его лицо ладонями и поцеловала. Тихо на ухо лейтенанта, произнесла: - Я хочу этого. – руки девушки переместились вниз, к торсу Саймона. – Я доверяю тебе. Только тебе. Гоуст накрыл ладонью ее грудь, из девушки вырвался сдавленный стон. Гоуст тихо прорычал, поднимая ткань и снимая с нее футболку. Когда он осторожно, но резко опустил ее на кровать и накрыл поцелуями грудь девушки, она мелко задрожала. Девушка нетерпеливо потянулась к ремню Гоуста. Он не стал возражать, через несколько мгновений брюки, а вместе с ними и футболка, оказались на полу. Армейские навыки напомнили о себе как нельзя кстати. Сэм перекрестила голени на его пояснице, прижимаясь плотнее, сбивчиво глотая воздух, смазано целуя его в подбородок. - Блять… - прошипел Гоуст. – Ты меня с ума сводишь. Ответить лейтенант ей не дал – она ахнула, когда его пальцы коснулись ткани ее белья. Он несильно давил ими, оставляя на животе поцелуи. Сэм откинула голову, пытаясь дышать размеренно. Получалось паршиво – низ живота скрутила томительная нега. Саймон оттянул ткань, и уже через мгновение она почувствовала его пальцы внутри. С губ слетела тихая неразборчивая ругань, она услышала, как Гоуст усмехнулся, не прекращая целовать ее. Она потянула к нему руки, Саймон понял без слов – накрыл ее тело своим и поцеловал так, что, казалось, хотел забрать ее душу. Она промычала в поцелуй, пытаясь высвободиться, когда Гоуст проник пальцами глубже, но это, кажется, только раззадорило его. Он сжал ее крепче и обездвижил, другой рукой обхватывая за плечи. Мука продлилась, по ощущениям, целую вечность. Когда Сэм заерзала, не в силах справиться с собой, Саймон прекратил, прижал ее к себе и поцеловал венку на шее. - Готова? Сэм хватило сил только кивнуть. Она стянула с его бедер последнюю преграду и невзначай коснулась его, вызвав гортанный стон. - Осторожно, - предупредительно произнес лейтенант, голубые глаза сверкали. Улыбнувшись, девушка откинулась на подушки. Гоуст оторвался от нее, Сэм почувствовала на разгоряченной коже прохладное дуновение ветерка из окна. Тихий шелест разорвавшейся бумаги заставил ее улыбнуться шире – Гоуст был как никогда предусмотрителен. Острый поцелуй пронзил внутреннюю сторону ее бедра. Девушка сглотнула и обхватила лейтенанта за плечи, впиваясь ногтями в его широкую спину. - Все хорошо? – прошептал Гоуст, Сэм чувствовала, как его мышцы под кожей перекатываются от напряжения. - Так точно, - нервно усмехнулась она. Саймон улыбнулся, провел носом по ее щеке и аккуратно поцеловал, чтобы в следующее мгновение заставить Сэм вжаться в кровать. Она оторвалась от его губ, из горла вырвался стон. Гоуст замер, наблюдая за вздымавшейся куполом грудью. - Мы можем остановиться, - тихо произнес он, поглаживая светлые пряди на ее голове. - Только попробуй, - ответила Сэм, встречаясь взглядом с его глазами. Гоуст оскалился в улыбке. - Как скажешь. Его движения были осторожными. Девушка сжимала пальцы ног, чувствуя, как болезненные ощущения только острее оттеняют теплые волны, сосредотачивающиеся внизу живота. Она прикрыла глаза, доверяясь Гоусту полностью. Он сжимает ее бедра, ускоряя темп. Глухо рычит, уткнувшись в белую шею. А затем, обхватив ее тело, садится. Сэм, почувствовав острый спазм, сжимает его плечи до боли, тихо вскрикнув. Гоуст успокаивающе проводит ладонью по ее щеке, целует нежно в плечо. Он сдерживается из последних сил, когда она кивает, разрешая продолжить. Голова идет кругом, запах его тела обволакивает легкие, ноги мелко дрожат. Сэм забывается, когда боль исчезает. Она неразборчиво бормочет бессвязные слова, слушая его глухие стоны. Мир вокруг темнеет. Практически исчезает. Сводится до одного человека рядом с ней. Когда все заканчивается – на высокой ноте почти смертельного наслаждения, она выгибается в струну, дрожит, тяжело дышит. Принимает его поцелуи, шепот – «тише-тише», задыхается, захлебывается в чувствах. Они долго восстанавливают дыхание. Гоуст укладывает ее на кровати, накрывая рукой, отгораживая от всего мира. Саманта прижимается к его груди. Сердце Гоуста бьется громко и размеренно. Сердце Гоуста бьется.