Досадная случайность

Я вцепляюсь себе в горло И душу, разрываемый на части. Я не хочу, нет, я не хочу быть таким. Slipknot – Vermillion Pt. 2

Гоуст отряхнул ладони в отчаянной попытке избавиться от неприятного покалывания на кончиках пальцев. Хотелось вернуться на плац. Хотелось размазать сержанта по земле, слушая его хрипы. Хотелось самому приложиться головой обо что-нибудь твердое. Лишь бы перестать слушать эти мерзкие щелчки в черепной коробке. Вместо этого он идет мимо своего корпуса. Заходит в тренировочный зал, дверь за ним оглушительно захлопывается, звук эхом отражается от высокого потолка. В каморке темно. Он закрывается, оставаясь в кромешной тьме. Так лучше. Будет лучше. Гоуст заставлял себя в это верить. Башка раскалывается надвое. Он садится прямо на пол, несколько раз с силой стуча затылком о стену. Сжимает бедро холодными негнущимися пальцами, чувствуя тупую боль не до конца зажившей раны. Тело непроизвольно раскачивается из стороны в сторону – он вычитал где-то, что так он неосознанно пытается себя успокоить. Гоусту хуево. Он хочет заснуть, чтобы проснуться на окраине Манчестера. Вернуться во времени назад, в первый день своего отпуска после Ирака. В день, когда он, кажется, все еще был человеком. Но он знает, что во сне его ожидают только тела близких, залитые липкой бурой кровью. Тела мамы, племянника, Томми, о котором он думает каждый день после прибытия новобранцев в «Эхо». Тело Сэм с неестественно согнутыми локтями, серыми безжизненными волосами и стеклянным взглядом карих глаз. В голове громко щелкает, боль отзывается в висках. Гоуст жмурит глаза, резко выпрямляется, сильно прикладываясь к бетонной стене. Выдыхает. Тело мелко дрожит. Нужно просто перетерпеть. Просто перетерпеть. *** Когда они вернулись, Сэм нервно поправила футболку, непроизвольно натягивая ее выше. Кэмо с Митом, курящие за углом корпуса, поздоровались с ними. Гоуст не сдержался от ухмылки, когда они отошли от сослуживцев на несколько метров. - Прекрати, - бросил он девушке. – Ничего не видно. Она кинула ему косой прищуренный взгляд. Рано утром, когда они собирались покидать отель, Гоуст, услышав громкое «Да твою ж мать!», обнаружил Сэм у раковины, гневно сверкающую глазами. Она терла бурые отметины ниже ключиц и тихо материлась. Лейтенант, не сдержавшись, глухо засмеялся, стоя в дверном проеме. - Ничего смешного. – буркнула Сэм в ответ и кинула в его сторону белое полотенце. Саймон поймал его, не прекращая посмеиваться. – Что я скажу МакТавишу, если он заметит? Что неудачно упала? - А можно упасть удачно? – поднял бровь Гоуст. - Боже, блять, - закатила глаза Сэм. - Хорош беситься, - качнул головой лейтенант, повесил полотенце на крючок рядом с зеркалом и положил подбородок Сэм на плечо, рассматривая ее отражение в зеркале. Она выглядела отдохнувшей и свежей – на щеках появился румянец, вызванный тихим гневом, глаза-вишни блестели. – Под футболкой ничего не будет видно. А я питаю надежду, что раздеваться перед МакТавишем ты не будешь. - Ты подкинул мне хороший вариант отомстить тебе, - оставив свою кожу в покое, усмехнулась Сэм. Она выдохнула и прижалась к его лицу щекой. – В следующий раз будь осторожнее. - Не могу обещать, - улыбнулся Гоуст, оголяя белые зубы. Улетать из Лондона не хотелось. Как только они вышли из отеля, между ними словно выросла стена – больше никаких лишних прикосновений и переглядываний. Сэм впервые в жизни так яростно проклинала чертову субординацию. Сдерживаться вдруг оказалось тяжело. Вот сейчас, например, хотелось дать лейтенанту ладонью по губам. Несильно. - Какого хрена он еще тут? – вдруг холодно произнес Гоуст. Сэм непонимающе глянула на него, выныривая из мыслей. Когда она повернула голову на три часа, поняла, почему мышцы Гоуста так резко напряглись. С крыльца жилого корпуса спускался Роуч. Его рот раскрылся, когда он заметил их. Видимо, хотел поздороваться, но передумал. Сэм бы тоже не рискнула – Гоуст сейчас мог буквально убивать взглядом ледяных глаз. - Пойду отчитаюсь капитану, - только и бросил лейтенант, прежде чем уверенной быстрой походкой последовать в административный корпус. Саманта потерла переносицу, опустив взгляд. Гэри сам подошел к ней, как только Гоуст отошел на безопасное для него расстояние. - Привет. – он растянул губы в подобии улыбки. – Как прошло? - Нормально. - Слушай, я пойму, если ты не захочешь… - начал Роуч, голос его был подавленным, в глазах вновь читалась вина. Сэм перебила его, резко качнув головой. - Все хорошо. Раз капитан так решил. – твердо ответила она, сжимая плечо сержанта. – Я рада, что ты все еще с нами. - Спасибо, - глаза Гэри сверкали благодарностью. – Жаль, что Гоуст так не думает. Но я не могу его винить. - Ему просто нужно больше времени, ты его знаешь. - Сомневаюсь, - горько усмехнулся Гэри. *** - А, вернулись уже? – оторвался от своего монитора капитан, когда Гоуст вошел в кабинет, позабыв постучать. - Так точно. – коротко бросил лейтенант. – В подробности судебного процесса нас посвящать не стали, только заставили подтвердить уже сказанные слова. Будто одного раза им было недостаточно. Скользящие в голосе Гоуста раздраженные нотки МакТавиш как будто пропустил мимо ушей. - Напрасно было ожидать от них чего-то нового, - пожал плечами он. – Но я рад, что вас не стали отстранять для суда. Не хочешь чаю? - Нет, спасибо, сэр. Капитан просверлил лейтенанта изучающим взглядом. Для него наверняка не было секретом, что действительно являлось причиной его плохого настроения. Он всегда был проницательным - поэтому и пробился вверх так быстро. - Почему Сандерсон еще на базе? - Потому что я так решил. – резонно произнес МакТавиш. – Ты хочешь со мной поспорить? - Никак нет, сэр, - сжимая челюсти до неприятного скрипа, ответил Гоуст. - Прекрасно. В таком случае, у «Эхо» начинается тренировка через десять минут… - возвращаясь взглядом к монитору, спокойно произнес капитан. - Я вас понял. Гоуст покинул кабинет, на ходу доставая пачку сигарет из нагрудного кармана. Смириться с таким решением МакТавиша было тяжело – в голове уже возникали красочные образы распада отряда из-за не задушенной вовремя змеи. Сандерсон, видимо, искусно владел способностью убеждения. Однако Гоуст сдержал свое обещание – он не стал вмешиваться. Как бы не был велик соблазн. Сержант Рой на плацу встретил его задорным: - Доброе утро, лейтенант! – он щурился от солнца и глядел на него исподлобья изучающе. Гоуст затянулся сигаретой прямо перед группой, наплевав на устав. В который раз. Томми словно стоял перед ним, воскресший и восставший из пепла. Та же прозрачная кожа, глубокие ямочки на щеках, мягкие черты лица, в которых никак не улавливалась их с Саймоном схожесть. Томми даже улыбался также, губы кривились, морщинки собирались у впалых глаз. Он вообще любил улыбаться, даже когда отец устраивал сцены прямо на улице, перед их домом, нервно растягивал губы в улыбке, пряча глаза. Такая у него была защитная реакция. Только вот Томми больше не было. А улыбки его остались в памяти только у Саймона, чтобы в такие моменты, как этот, напоминать о себе тупой болью в груди и дымкой горькой обиды в голове. - Доброе. – низко ответил Гоуст. Под черепной коробкой остро резануло болью, в глазах на мгновение потемнело. Гоуст обжег пальцы сигаретой, зажмуриваясь. Пульс стучал в ушах, сердце подскочило до горла, перекрыв воздух. Он прочистил горло, пытаясь выпрямить спину, кинул недокуренную сигарету под ноги. - Все в порядке? Гоуст поднял голову. Голос Томми отчетливо прозвучал рядом. Он моргнул в попытке согнать пелену с глаз. Несколько пар глаз напряженно разглядывали. На лице сержанта Роя читалось неприкрытое любопытство. Он ответил ему жестким взглядом. - Да. – громко ответил он хриплым голосом. – А вы сомневаетесь? Рой на явно риторический вопрос отвечать не стал. С каждой секундой на этот раз оказавшейся мучительно долгой тренировки Гоусту все тяжелее было сохранять спокойствие. Резкие щелчки пронзали мозг, отзывались в висках, словно что-то изнутри сжирало его заживо, хотело вырваться наружу, проколов кожу, разрезав скальп. Он дышал размеренно и глубоко, как советовали бойцам врачи, но это ни черта не помогало. Руки тряслись, он сложил их на груди, стараясь не смотреть на группу. Секунды тянулись неприлично долго. Высчитывая их, Гоуст с каждой минутой все больше хотел размозжить череп о бетонную поверхность земли. Когда боль стала нестерпимой, он закончил тренировку резкой командой и поспешил удалиться. Острое желание выпустить эту боль, сделать хоть что-нибудь, чтобы выплеснуть ее, заполонило сознание. Руки сжимались в кулаки, жажда почувствовать запах крови завладела им, но он сдерживался из последних сил. Темнота каморки была лучше слепящего солнца. Его отпускало долго. Кажется, он просидел на полу в одиночестве, хватаясь за голову, в которой постоянно щелкало, несколько часов. На ладонях появились кровавые полумесяцы, Гоуст не почувствовал, как ранки от ногтей начали кровоточить. Свет просочился через щель между дверью и полом. Солнце начало клониться к горизонту, когда голова загудела пустотой. Гоуст поднялся с места и вышел наружу. Наверняка его все потеряли, пока он торчал здесь. Стыд кольнул грудь. Закатное солнце освещало серые крыши казавшейся пустынной базы. Гоуст глянул на наручные часы – все на ужине. Он уже пропустил время для тренировки с Сэм. Оглянувшись, лейтенант увидел МакТавиша, раскуривающего сигару и сидящего прямо на крыльце жилого корпуса. Капитан пригласительно махнул рукой, когда увидел его. Гоуст тихо выдохнул и подошел к капитану, собираясь с мыслями. Есть только две причины тому, что он курит именно сигары - все либо очень хорошо, либо они в полной заднице. Гоуст склонялся к второму варианту. - Красиво, а? – пробормотал МакТавиш, когда он устроился рядом. Взгляд по-шотландски льдистых глаз ловил лучи заката. Гоуст посмотрел на горизонт – небо окрасилось в кроваво-алый, редкие облака над их головами полупрозрачными пурпурными разводами очертили линию, за которой небосклон становился серо-синим. Гоуст кивнул. Действительно красиво. - Паршиво выглядишь, - цокнул МакТавиш, не глядя на него. - Спасибо. Гоуст провел уставшими руками по лицу. Выудил последнюю сигарету из черной пачки, благодарно кивнул, раскуривая ее, когда капитан помог ее поджечь своей затертой по бокам зажигалкой. - Хреново что-то стало. – признался через какое-то время Гоуст, к собственному удивлению не пытаясь увильнуть от разговора. Капитан понимающе кивнул, не отрывая глаз от догорающего в красном небе солнца. - Справишься? МакТавиш знал его слишком хорошо. Пару лет назад он впервые нашел его, держащегося белыми руками за голову и вырывающего свои светлые волосы от боли. - Справлюсь. – голос не дрогнул, пусть и в сознании закрались сомнения, хватит ли ему сил сберечь те осколки себя, что остались. – Вы знаете, что другого выхода нет. - Она тебя обыскалась. Сходи к ней перед отбоем. Гоуст удивленно нахмурился, когда услышал слова капитана. Напряженно промолчал, ожидая, пока он продолжит. - Не сердись на меня за то, что я оставил Роуча. – произнес он тихо, скидывая пепел с сигары. – Парень повидал много дерьма. Ему нужны люди рядом, иначе он потонет в нем, как мы с тобой. - Я не вправе сердиться, сэр. – выдохнул сизый дым Гоуст. - Понимаю, что вы хотите лучшего для каждого из нас. Капитан прозрачно улыбнулся и похлопал Гоуста по плечу в благодарном жесте. - И для вас с Сэм тоже. Гоуст склонил голову, отряхивая пепел с сигареты. Глупо было надеяться, что от капитана скроются их отношения. - Если вы пожелаете отстранить меня, сэр, я не буду возражать. Только позвольте Сэм остаться в отряде. Ей тоже нужны люди рядом. Капитан покачал головой, поджимая губы. - Вы оба останетесь на своих местах. По той же причине, по которой Роуч все еще здесь. Все мы люди, Гоуст, как бы ни старались строить из себя чертовых машин. И все мы имеем право прожить свою жизнь так, как мы сами этого хотим. - Спасибо. Благодарность растворилась в прохладном воздухе сумеречного вечера. Капитан вертел сигару в руках, погруженный в размышления. - Я знаю о твоей благоразумности. – глубокий голос МакТавиша нарушил тишину спустя пару минут. – Но прошу тебя не позволять чувствам брать над тобой верх. Не лезь на рожон, не пытайся встать у нее на пути, когда она будет выполнять задачи. Сэм хороший боец, она сможет сохранить себя в целости. - Хорошо. – согласился Гоуст, рассматривая оранжевый огонек на конце сигареты. – Я постараюсь, сэр. - Береги ее. – добавил МакТавиш. – Но не забывай о себе. Нам предстоит еще многое пройти. От Гоуста не скрылось напряжение, звенящее в низком голосе капитана. - Как обстановка в штабе? - Напряженная. Макаров зашевелился. – мрачно ответил он. – У разведки пока мало информации, но она не обнадеживающая. Гоуст свел брови на переносице. Они ждали этого момента слишком долго, но сейчас, услышав слова капитана, внутри возрастала гнетущая тревога и нехорошие предчувствия. - Обсудим это завтра. - произнес капитан. Прохладный вечерний ветер задул им в спины. Лейтенант нервно сглотнул и поднялся, потушив сигарету. Нужно было найти Сэм. Он молча подал руку МакТавишу, теплая ладонь крепко ее пожала. - Эй, - капитан заставил его взглянуть в свои глаза. Они смотрели на Гоуста с решимостью и твердой верой. – Все будет нормально. Саймон молчал пару секунд, слушая стихающие звуки птиц. - Конечно, сэр. Гоуст поймал девушку на выходе из корпуса. Парни уже отужинали – выглядели все не хуже довольных сытых котов, громко ржали и бранились. Даже Роуч оживился – Гоуст мазнул по нему холодным взглядом, заставив его растерянно замолчать. Сэм ураганом пронеслась по ступенькам и оказалась рядом, несильно хлестанув его своими волосами, стянутыми в хвост, по шее, и весело улыбаясь. - Лейтенант, окажите честь, улыбнитесь! – послышался голос Мита из общей толпы. Непроизвольно хмуро потемнев лицом – сказался многолетний опыт усмирения пыла этих оболтусов – Гоуст глянул в сторону говорящего и нашел причину их оживленности. Уорм поднес к лицу полароидный фотик, ослепительно улыбаясь. Сверкнула короткая вспышка. - Ты в курсе, что это незаконно? – Гоуст сложил руки на груди и вопросительно поднял бровь. Сэм рядом пропыхтела что-то неразборчивое и ощутимо ткнула его локтем в бок. - Так точно, сэр! – Уорм, и не подумав перестать тянуть лыбу, вынудил карточку из фотоаппарата и начал ей размахивать. - Как дети малые, - цокнул лейтенант, сделал пару шагов к сослуживцам и забрал фото у него из рук. Оглядел проступавшие размытые линии на белом фоне и выразительно, с напускной строгостью, посмотрел на лица Уорма и Мита. Поразмыслил пару секунд и махнул рукой, потирая переносицу. - Чтобы больше его не видел. Щелкайте свои морды, не более. - Есть, - усмехнулся Уорм и пошел к корпусам вслед за остальными. Гоуст выдохнул – кажется, их ждет серьезная заварушка. Сейчас он не может отчитывать их за такие незначительные поводы для веселья. - Неплохо получились, - подала голос Сэм, заглядывая через плечо Саймона. Фото почти проявилось. Оранжевый закатный свет освещал их с Сэм, девушка прозрачно улыбалась, блестящие глаза искрились лукавством, выбившиеся белые пряди лезли на лицо. Гоуст вышел хуже – две глубокие морщины пролегли между бровями, губы сжаты в тонкую полоску. - Я его конфискую. – решительно проговорила Сэм, забирая фото. – Буду хранить вот тут. – она еще раз осмотрела фото, улыбнулась и положила его в нагрудный карман. Улыбка сама собой появилась на лице Гоуста. Он не сдержался и сжал холодную ладонь девушки. - Ты где пропадал? Мне Скэркроу навязался на тренировке, когда увидел, что я одна. - Ты его поколотила, надеюсь? – усмехнулся лейтенант, чувствуя, как боль в голове понемногу утихает. - А как же? – кивнула девушка. – Но было бы приятнее, если бы ты был на его месте. - Пришлось разобраться кое с чем. – неопределенно покачал головой Гоуст. – Теперь я весь твой. Есть одна новость. Пойдем. – он кивнул в сторону своего корпуса. Как только щелкнул замок двери в комнате, лицо лейтенанта было обхвачено ладонями с тонкими пальцами и притянуто к Сэм. Гоуст улыбнулся в поцелуй, обнимая ее за талию. Она, по-видимому, соскучилась – прижалась к Гоусту всем телом и углубила поцелуй, несильно кусая его нижнюю губу. Лейтенант совсем не был против – его руки проворно расстегнули пиджак, достали футболку из-под ремня и прошлись по ребрам девушки. Сэм оторвалась от губ лейтенанта и посмотрела ему в глаза из-под длинных светлых ресниц, тяжело дыша. Положила ладони на его грудь и несильно толкнула, отстранившись. Она упорхнула к кровати и села на нее с ногами, стягивая берцы. - Ну, теперь можем и поговорить. Что за новость? Саймон растерянно посмотрел на довольную девушку и упер руки в боки, недобро прищурившись. - Ты так мне мстишь за мое отсутствие? - Ох, такого ты мнения обо мне? – притворно возмутилась Сэм, но от Гоуста не скрылось, как победно засверкали ее глаза. - МакТавиш все о нас знает. Значит, разделась все-таки, да? – вкрадчиво произнес лейтенант. Саманта непонимающе захлопала глазами, с лица вмиг пропала улыбка. Саймон не сдержался от усмешки. - Подожди, чт… - замотала головой девушка, а затем, заметив его выражение лица, сурово глянула на него исподлобья. – Издеваешься? - Нет. – из Гоуста вырвался смешок. – Он сам догадался, видимо. Новость в том, что кэп оставляет нас в отряде. Совсем мягкотелым стал в последнее время. Волосы Сэм солнечными лучами исполосовали его подушку. Она рухнула на постель, прикрывая лицо руками и устало выдыхая. Пару секунд молчала, а затем весело засмеялась. - Представляешь, какие хуевые из нас бы получились двойные агенты? – она опустила одну ладонь и посмотрела на лейтенанта карим глазом. Гоуст улыбнулся и сел рядом, провел ладонью по женскому бедру в тактических штанах и устроил голову на животе, блаженно вдыхая родной запах тела и прикрывая веки. Сэм зарылась рукой в его волосы, массируя кожу головы. Лейтенант мог поклясться, что начал плавиться. - Так даже лучше. Не переживай, он доверяет нам. – глухо прозвучал ленивый голос Гоуста. - Как скажешь, - прошептала Сэм. – Все хорошо? Ты кажешься уставшим. Гоуст разлепил глаза и приподнялся на локтях. - Мне доказать тебе обратное? – оскалился он. Он в мгновение сел на кровати и притянул к себе Сэм, вызвав у нее короткий звонкий хохот. Она устроилась у него на коленях. Гоуст стянул резинку с ее волос и заправил длинные пряди за уши. Он бы отдал все, чтобы иметь возможность каждый день до конца жизни видеть глубокий взгляд карих глаз. - Хорошо-хорошо, я поняла, - часто закивала головой девушка, когда ловкие руки вновь забрались под ее футболку. – Ты еще полон сил… Она задохнулась в беззвучном смехе, лейтенант с озорным мальчишеским энтузиазмом защекотал ее. - Прекра… - сбивчиво произнесла она, извиваясь. Локоть Сэм нечаянно проехался по носу Гоуста, и его руки тут же перестали ее мучить. - Прости-прости-прости. – улыбаясь, повторяла она, заметив, как Гоуст забавно сморщился. Аккуратный поцелуй коснулся кончика его носа. - Ради этого я готов терпеть любые побои. Сэм улыбнулась. Он притянул ее ближе, сцепляя ладони на ее пояснице и коснулся женских губ своими. Дыхание девушки успокоилось, волосы шелком коснулись лица лейтенанта. Он углубил поцелуй, добившись тихого стона. Довольно улыбнувшись, Гоуст отстранился. - Есть одно дельце, - подмигнул он и встал с места, осторожно укладывая ее на кровать. Сэм нахмурилась, прожигая дыры у него во лбу, и поджала опухшие губы. - Око за око, да? - Ты сама это сказала, пташка, - кивнул самодовольно Гоуст и достал из тумбы черную балаклаву, кисть и краску для ткани. Саймон устроился на полу прямо у кровати, включая светильник – солнце уже скрылось за горизонтом, комнату окутал серовато-голубой сумеречный свет. Сэм устроила подбородок на его плече, заглядывая на балаклаву. - У меня на одной из моих уже краска облупилась, - объяснился лейтенант. – Надо бы обновить. - Так ты их сам рисуешь? – удивленно сказала Сэм. - Каждую. Не хочешь попробовать? - Нет, - мотнула головой девушка. – Рисовала я всегда паршиво. Гоуст понимающе кивнул и, обмакнув кисть в краску, начал вырисовывать привычные линии, ставшие продолжением его лица. Этот рисунок въелся в его кожу за эти годы. Помогал ему выживать. Даже без маски на лице он знал, что его черты значительно изменились за пять лет. Кожа огрубела, появилось несколько глубоких шрамов, морщины исполосовали лоб, губы сжались в тонкую сухую полоску. Неизменными остались только глаза. Однажды, после кошмара, в котором он в очередной раз не успевал начинить свинцом заплывшее от жира тело Робы, он оперся на раковину в ванной и посмотрел в свое отражение. Ему хотелось выколоть чертовы глазные яблоки, радужки которых сохранили прежний цвет. Мама всегда говорила, что ему с ними повезло – достались от деда яркие оттенки ранней весны: молодой зелени и лазурного неба. Он помнил, с какой любовью она смотрела в них. Он ненавидел себя за то, что помнит. Позади зашелестели ткани – Сэм улеглась на постель, сняв с себя пиджак. Тонкие пальцы коснулись его макушки. Она, как кошка, будто чувствовала его боль, отголоски которой еще сверлили мозг. Саймон тихо выпустил воздух из легких, выныривая из размышлений. Не нужно думать. Гоуст откинул голову, позволяя Сэм продолжать перебирать его короткие волосы. Ее тихое дыхание успокаивало, запах окутал его со всех сторон. Руки продолжали делать свою работу – водили по черной маске кистью. Он научился справляться быстро за столько лет. Готовый череп смотрел на него спустя некоторое время – графичный, оскаливший белые зубы. Вышло очень даже неплохо, лучше, чем во все предыдущие разы. Он положил маску черепом верх на широкий подоконник, завтра краска должна была уже засохнуть. Прошел до ванной, где вымыл кисть в раковине. Вернувшись, застал щемящую сердце картину – Сэм тихо спала, поджав колени к груди. Гоуст разделся и устроился рядом, стараясь не потревожить ее. Однако Сэм, почувствовав шевеление, распахнула сонные глаза и растерянно осмотрелась. - Спи. – прошептал Гоуст. – Вернешься утром к себе. Девушка кивнула слабо и уткнулась носом в грудь, вновь закрывая глаза. Гоуст прижал ее ближе и накрыл их одеялом. Он должен был справиться с самим собой. У него действительно не было выбора. Теперь не было. Убаюканное ровным дыханием тело расслабилось. Голова все еще болела. В ней громко щелкнуло. *** Она не успела проснуться. Не успела разлепить глаза, когда локти непроизвольно выставились вперед. Страх засел глубоко в животе, под черепом сиреной разразилась паника. Это ощущалось, как ночной обстрел в тихой и холодной афганской степи. Тело защищало ее само, пока Сэм пыталась понять, что происходит. Серые рассветные лучи дымкой проникали в комнату лейтенанта и освещали его, сжимавшего до боли челюсти и рычащего что-то неразборчивое. Он проклинал мир. Он стонал, сжимая ладони в кулаки и размахивая ими, плечом больно ударившись ей в грудь. Глаза Саймона были раскрыты, но он не смотрел на нее. Он схватился за голову, вырываясь из ее слабых рук. - Саймон, - прерывисто дыша, громко позвала его она. – Саймон, послушай меня. Реакции не было. Лейтенант продолжал вырываться, пока Сэм не навалилась всем телом на него, укладывая ладонь на напряженной скуле. - Ты слышишь? Все хорошо. – продолжала Сэм сбившимся голосом. – Проснись. Я здесь. Все хорошо. Гоуст вырвался, сомкнул веки, словно боль пронзала его до костей. Сэм взяла его за руку, дрожащую от напряжения. - Пожалуйста, Саймон, дыши. Все хорошо. Грудь Сэм вздымалась, голос срывался, страх пожирал ее изнутри, пробирался из живота вверх, до самого горла, она глотала горький ком. Пыталась вернуть голосу спокойствие, повторяя бессмысленное «Все хорошо». Пыталась убедить себя, что все в порядке – ему приснился кошмар, он путает сон с реальностью. Но Гоуст был в сознании. Он не смотрел на нее. Голубые глаза прожигали кого-то за ее спиной. - Саймон… Широкая ладонь схватила ее за горло, перекрывая дыхательные пути. Он дернул ее, как куклу, в сторону. Сэм сжала его напряженные мышцы предплечий, но Гоуст смахнул ее руки в секунду, продолжая держать шею в стальной хватке, и с ужасающей силой приложил ее лбом о тумбу, сбрасывая с кровати. Дерево громко треснуло. Сэм кулем рухнула на пол. В глазах потемнело, пульс стучал в ушах. Усилием воли она сохраняла себя в сознании, чувствуя теплую густую жидкость, стекающую по волосам. Дыхание возвращалось с хриплым громким кашлем. Горло саднило. Вдох. Она отползла дальше, поднимая взгляд, бурые влажные волосы лезли на глаза. Гоуст сидел на кровати, опустив голову. Тишина звенела в ушах, дыхание девушки было почти беззвучным. - Я не смогу. – его голос изменился. Боль Гоуста можно было почувствовать кожей. – Не смогу. Сэм молчала. Давящий ком застрял в горле. Голубые глаза смотрели на нее – совершенно пустые. - Господи… - выдох Гоуста сиплый, словно его тоже душили несколько минут назад. – Прости. Прости меня, Сэм. Прости. Девушка встала на негнущихся ногах, мир вокруг расплывался, но Гоуст сохранялся четкой, фокусной точкой. Она сжала его в объятиях, наплевав на страх, добравшийся уже до головы. Прервала поток отчаянных «прости» и прижалась лицом к его лицу. Шрам к шраму. Боль к боли. - Все хорошо. – убеждала она их обоих. – С тобой все хорошо. - Нет. – закачал головой Саймон. – Я не могу, Сэм. Уйди. Пожалуйста. Она посмотрела на него, он опустил измученный взгляд в пол. Это был не Гоуст. Кажется, она впервые в жизни столкнулась лицом к лицу с Саймоном Райли. И он не хотел ее видеть. - Хорошо. – спустя несколько мгновений тишины проговорила она. Поцелуй, который она оставила на его щеке, невесомый. Глухие шаги до двери вторят секундной стрелке часов. Она не посмотрела на него. Закрыла дверь, тихо щелкнув замком. Колени подкашивались. Она оперлась о стену, с губ сорвался едва слышимый стон. Сознание привычно концентрировалось на теле – выискивало травмированные участки, просчитывало риски. Однако главным риском было то, что сейчас пули не свистят у нее за затылком, она не посреди поля боя, не слышит взрывов и криков. Было тихо. Пугающе тихо. Адреналин, питавший ее кровь и держащий в напряженной готовности, испарился. Сэм подняла голову – шея сгибалась с трудом, словно на нее натянули петлю и утягивали вниз, к земле. Сэм сжала челюсти и раскрыла глаза. Белые пятна заполонили пространство. На негнущихся ногах она дошла до своей комнаты, громко распахивая все двери на своем пути. Белые пальцы окрасились багряным, когда она коснулась лба. Зеркало в ванной отразило реальность во всем ее тихом отчаянии. Вязкая кровь затекла в правый глаз, Сэм часто заморгала. Это произошло снова. Она снова в крови. Это снова были руки того, кому она доверила бы свою жизнь. Ноги тряслись – желание сбежать, спрятаться где-нибудь за сотни миль от базы, забиться в угол завладело ей. Но она стояла на месте. Дышала хрипло, сжимая белую раковину до боли, чувствовала, как глаза щиплет от крови. Симптомов сотрясения нет – ее не тошнило, голова не кружилась, в ушах не звенело. Это просто травма. Царапина. Через такое ей не раз пришлось проходить. Она нашла в себе силы посмотреть прямо. Животный страх поселился в темных глазах, передние пряди впитали в себя кровь, лицо посерело. Яркой обрывистой линией выделялась рана на лбу, темными бурыми отметинами следы его поцелуев на ключицах. Нужно умыться. Дрожащие крупно руки включили холодную воду, смыли кровь, розовым окрасившую раковину. Швов не требовалось. Сэм обработала рану сама. движения были механическими, глаза то и дело отстраненно смотрели в сторону. Страх никуда не исчез – только забрался глубже в голову. Саманта прогоняла его, как могла, напряженно вдыхала и выдыхала. Ее состояние сейчас – вещь второстепенная. Все, чего она хотела – это помочь Саймону. Сэм эгоистично желала вернуть все на прежние места, отмотать пленку времени назад, чтобы отследить ту грань, которую он перешел. Правда она не знала, сколько сил ей понадобится, чтобы снова осмелиться посмотреть на него. *** Пустота. Звенящая и серая. Пожирающая изнутри и окутывающая снаружи пустота завладела им. Бессилие хуже ярости. Когда сознание кричит, а внутренние демоны срываются с цепей наружу, ты не осознаешь, в каком ты ебаном кошмаре. Ярость – это всплеск, алое марево, первобытные инстинкты, которые подкреплены одним желанием – защитить себя. Обрушить гнев на мир вокруг, чтобы он перестал есть тебя изнутри, вырывая своими острыми зубами остатки живого. Саймон не осознавал себя во время вспышек. Он не знал, как этому противостоять просто потому что руки, лишающие другого человека дыхания, будто бы и не принадлежали ему. Наверное, поэтому он сорвался так легко – приятно было на несколько мгновений перестать чувствовать себя. Но это определенно не стоило опустошения, пришедшего сразу после гнева. Бессилие хуже адской боли. Саймону не было так плохо даже когда его подвешивали на крюк под ребра. Когда над твоим телом издеваются, организм сам начинает защищаться. В голове возникает необоснованная тяга к жизни, злость пропитывает мышцы. А теперь он не ощущал ничего. Абсолютно. Часы тихо тикали. Разыгравшийся ветер бил в стекла. Его дыхание было рваным и тяжелым. Он все еще дышал. На это у него пока еще есть силы. Удивительно. Лейтенант Росс в один из вечеров незадолго до своей смерти сказал ему: - Сдаться – это еще бессмысленнее, чем жить, Райли. Он вспоминал эти слова, когда бессилие завладевало им, как сейчас. Но, кажется, впервые за столько лет он начал сомневаться. Действительно ли это так, если продолжая жить, он причиняет боль единственному близкому человеку? Глаза зацепились за капли крови на полу и треснувшее дерево тумбы. Кажется, нет. *** - Спутник был сбит пару часов назад. Система безопасности на его модуле еще жива, но держится на честном слове, если верить разведке. - Русские в таких делах могут на равных с нами посоревноваться, сэр. Успеть бы… - Сандерсон был полон опасений, судя по тону. Гоуст остановился перед дверью капитана. Не потому что хотел неприкрыто подслушать разговор командира с сержантом, нет – голову пронзило секундной болью. - Успеем. Возможности высадить нас у русских перед носом не будет, сам понимаешь. Мы остановимся здесь – в обход до базы тридцать миль, слишком много времени это займет, к тому же холод там собачий. Взберемся по скале до… Распахнувшаяся дверь заставила обоих мужчин в комнате поднять свои взгляды. Реакция у них была контрастной – рожа Роуча тут же стала постной, в то время как МакТавиш, напротив, улыбнулся уголками губ и призывно махнул рукой. - Я тебя ждал. Садись. Произносить слова стало неожиданно трудно, поэтому лейтенант молча сел за стол, на котором была расположена карта. Сандерсон непроизвольно заерзал, отодвигаясь подальше, хотя между ними уже был метр. Инстинкт самосохранения у сержанта работал отменно. - Недавно русскими был сбит наш спутник. Шепард приказал нам забрать модуль системы безопасности, пока им не воспользовались. Дело срочное, поэтому вылетаем сегодня же. На карте была запечатлена база русских, судя по всему, находившаяся у хребта Тянь-Шаня в Казахстане. И правда, холод там наверняка собачий. Гоуст поджал губы. Что-то ему подсказывало, что этот модуль сейчас – самая меньшая из их проблем. - Состав? – прохрипел он. - Только я и сержант Сандерсон. В голубых глазах МакТавиша легко читалась решительность. Спорить с ним таким – дело бесполезное и даже гиблое. Но Гоусту ничто не мешало попытаться. - Могу узнать причину такого выбора, сэр? – вежливый, но холодный голос нарушил немного напряженную тишину. Заметив брошенный лейтенантом в сторону Сандерсона недовольный взгляд, капитан сел за стол, сцепил жесткие пальцы и коротко кивнул, будто бы соглашаясь с Гоустом. - Оставь нас, Роуч. – учтиво попросил он. – Я вызову тебя и мы продолжим. - Есть, сэр. Сандерсон, явно довольный тем, что ему больше не придется терпеть острые, словно иголки, фразы и взгляды Гоуста, быстро вышел и плотно закрыл за собой дверь. МакТавиш встал из-за стола и подошел к чайнику, расположенному у подоконника на столике. От янтарного чая шел пар, который пронизывали яркие солнечные лучи. - Я никогда прежде не говорил тебе такого, но…– поставив перед лейтенантом кружку с чаем, твердо произнес МакТавиш. – Соберись. Горячий чай обжег горло. Гоуст непроизвольно поморщился, но не из-за кипятка, а из-за вины, взявшейся крепкой хваткой прямо за горло. - Знаю, что не смогу изменить твое отношение к Роучу, но прошу не выказывать его так ярко. Он и без того ходит, словно в воду опущенный. – грузно опустившись на стул, низко произнес капитан. Движения локтей МакТавиша были резкими, в них улавливалась теперь не скрытая нервозность. Гоуст поджал губы, обожженные чаем, и прочистил горло, чтобы избавиться от неприятной хрипоты. - Прошу прощения, сэр. – поразмыслив секунду, он добавил: - Тяжелая ночь выдалась. - Ничего, - потерев глаза, выдохнул МакТавиш. – У меня тоже. И не беспокойся, Роучу я готов довериться снова. По твоему мнению это наверняка ужасно, но почему-то дается мне без малейшего труда. - Я только хочу, чтобы вы не пожалели об этом. - Не пожалею. Я бы не отделался только этим чертовым шрамом, если бы не вы с Роучем. – указав на рассеченные левый глаз и бровь, произнес капитан. – Вы спасли мне жизнь. Вы оба. - Не люблю вспоминать о «Кингфише», сэр. Голова гудела и без того, а воспоминания о провальной операции только усилили боль. - Я тоже. – понимающе поджал губы капитан. – Но приходится. Он снова объявился. И строит грандиозные планы. Напряжение в мышцах сразу же возросло. Гоуст выжидающе замолчал, выпрямив спину. - Через некоторое время во всех заголовках будет только одно имя. Он готовится к чему-то, его цепные псы подняли уши. О подробностях нам неизвестно, но Шепард зол, а это о чем-то говорит. - И наша задача – ему помешать? - Нет. В том-то и дело. – устремив взгляд усталых глаз на Гоуста, покачал головой капитан. – Слишком мало информации. К тому же генерал ясно дал понять, что уже занялся этим вопросом, и наша с тобой помощь ему не требуется. Широкий монитор компьютера был повернут в сторону лейтенанта. - Это Джозеф Аллен. Формально – новый член отряда. - Формально? – брови Гоуста сошлись на переносице. - Познакомимся мы нескоро. Он из «Рейджеров», Шепард завербовал его в Афганистане совсем недавно. Видимо, доверие к «САС» у него окончательно иссякло. - Еще бы, - криво усмехнулся Гоуст, разглядывая фото. Белобрысый парень смотрел на него с экрана. Молодой, со свежим румянцем на косточках щек, судя по данным, ему всего двадцать два года. Ушел в армию в девятнадцать, показатели прекрасные, он обходил самого Гоуста в его лучшие годы. - Совсем зеленый. – цокнул Саймон. – Зачем он генералу? - Для внедрения. Шепард переговорил с ЦРУ, насколько я понял, ему доверили выбор кандидата как наиболее осведомленному о деятельности Макарова человеку. Этот Аллен не так прост – в совершенстве владеет русским, находчив и собран. А еще у него почти чистое досье. Никому из нас не сыграть русского патриота также хорошо. - Так Шепард решил сломать механизм изнутри? – отрывая взгляд от монитора и откинувшись на спинку стула, произнес Гоуст. – Или просто перестал нам доверять? - Как ни прискорбно, но, судя по всему, и то, и другое. Кто бы сомневался. Лейтенант сдержался, чтобы не бросить реплику о возможной связи между этим решением Шепарда и Роучем. Не сейчас. - Как бы то ни было, мы все надеемся на успешное внедрение Аллена. – рассудительно произнес МакТавиш. – В противном случае, нас ждет пекло, Гоуст. - Мы этого ждали. Если Аллен не сможет выполнить свою задачу, это сделаем мы. В аду лейтенант уже побывал. Персональном. - Будь готов к худшему. – тон капитана был мрачным. – Ты – моя правая рука, поэтому на время нашего с Роучем отсутствия я вверяю отряд тебе. Если мы не вернемся, или будет слишком поздно, береги ребят. - Сделаю все возможное, но с одним условием. – ответил Гоуст. МакТавиш удивленно вскинул брови. - Не смейте прощаться, сэр. – вставая на ноги, произнес лейтенант. Капитан усмехнулся, обошел стол и похлопал Саймона по плечу. - Договорились. *** Сэм собирала себя по кусочкам. Сначала нашла концентрацию – голова остыла в утреннем холодном воздухе во время пробежки. Уверенность пришла следом за завтраком, когда вымытые волосы скрыли рану на лбу. Парни ничего не заметили. Все также шутили и щелкали полароидной вспышкой, не приняв всерьез наставления лейтенанта. Гоуста она не видела, они с МакТавишем и Роучем будто испарились. Вряд ли их отсутствие говорило о чем-то хорошем, девушка насторожилась. Именно тогда вернулась бдительность. На тренировке она выжала из себя все соки – это всегда действовало терапевтично. Дышать стало легче ближе к полудню. Она знала, что неотвратимо потеряла что-то этой ночью, неприятная опустошенность терзала ее. Но с этим следовало смириться. Никогда уже не будет так, как прежде. Сэм натянуто улыбалась, чтобы не вызывать вопросов, и будто щипцами вытаскивала из себя слова, когда к ней обращались сослуживцы. Рана саднила, боль была слабой, но каждый раз напоминала о себе, заставляя органы внутри съеживаться. На тренировку с Гоустом она шла с опущенной головой. В мыслях мелькали сотни слов, но ни одно не казалось ей уместным. Наверняка он даже не придет. - Эй, Сэм. – ее поймали за плечо и заставили поднять голову. МакТавиш ей улыбался. Почему-то она посчитала это недобрым знаком. - Слушаю, сэр, - собранно ответила девушка, выныривая из мыслей в реальность. - Ты чего такая задумчивая? Слова застряли в горле. Сэм чувствовала себя неловко, осознавая, что МакТавишу все известно об их с Гоустом неуставных. - Обдумываю тактику боя с лейтенантом, сэр. – нашла ответ она, несильно тряся головой, чтобы волосы лучше закрыли рану. - Похвально. – низко ответил капитан, так и не убирая руки с ее плеча. – Удели мне пару минут. Нужно поговорить. Все же, предчувствиям нужно верить. Девушка нахмурилась, капитан повлек ее за собой на выход. Они встали под козырьком корпуса, МакТавиш медлил, опершись руками об ограждение и рассматривая размытые далекие фигуры парней на плацу. Сэм долго не решалась спросить его, но выдохнула и подошла ближе. - Так о чем вы хотели поговорить? - Отчитывать не буду, так что выдыхай. – пробормотал капитан, закуривая. – Твой наставник уже все выслушал. - Спасибо, сэр, что позволили нам остаться. – робко ответила девушка. МакТавиш неопределенно качнул головой, словно отмахиваясь от ее благодарности. - Мы с Роучем вылетаем через полчаса в Казахстан. – затянувшись, произнес он. – Нужно забрать из лап русских модуль с нашего спутника. По расчетам вернемся уже завтра. Есть для тебя поручение. - Слушаю, сэр. - Следи за Гоустом. – повернувшись к ней лицом, сказал капитан. Он был серьезен – на лице прочертились ранние морщины, шрам на глазу попал в тень. - Ему тяжело. Он никогда не попросит о помощи сам, а если ему предложат ее, тут же откажется. Просто помоги ему. Только ты сможешь это сделать. Сэм прерывисто вздохнула, до боли загибая пальцы. - Я не знаю как, - призналась она. - Где тебя учили врать своему командиру? – покачал головой МакТавиш, стряхивая пепел с кончика сигареты. – Ты все знаешь. Он бережет тебя, как никого другого. Не давай ему повода усомниться в себе и будь рядом. Девушка сглотнула. Во рту вдруг стало ужасно сухо, рана на лбу напомнила о себе тупой болью. Она поджала губы. - Что, если он не хочет этого? - Сомневаться в этом не стоит, Сэм. – возразил МакТавиш. – Если бы перед ним стоял выбор, он бы разменял всех нас на одну тебя. Это ужасает, но в этом весь Гоуст. Пусть я знаю его не так хорошо, как ты, но это утверждать могу. Легкий кивок был ответом на, возможно, самые важные слова, которые ей когда-либо говорил капитан. - Ты так же хорошо как и я знаешь каково это – терять людей. Не потеряй его. Это приказ. - Есть, сэр. МакТавиш прозрачно улыбнулся, сжимая в губах сигарету. Сэм развернулась на пятках и зашла в тренировочный корпус. Легкие терзали кошачьи когти. Замалчивать она не сможет. Не простит себе такое. Если его не будет в зале, она найдет его сама и заставит посмотреть в глаза. Ладонь на ручке двери дрогнула, прежде чем потянуть ее. Рубить следует резко и быстро, как прижигать кровавую рану. Он ждал ее. Полумрак окутал его непривычно сгорбленную фигуру, сотканную из осязаемого сожаления и боли. Сэм задушила страх, проснувшийся в подсознании. - Ты опоздала. Низкий голос прокатился по пустынному залу. Он не смотрел на нее. Голубые глаза, ставшие ей роднее отцовских зеленых, разглядывали привычные пейзажи за окном. - Прости. Она ответила тихо, но в тоне не было страха. Сэм встала напротив, позабыв о кумпуре. Руки безвольно опустились. - Готова? – бесцветно спросил он, разминая шею. Внутри все переворачивалось, она снова разбивалась на кусочки. Его подрагивающие пальцы, изменившийся голос, надлом – все было причиной этому. Не рана, не его слова – его боль. Разбавленная безумием, отчаянная, нестерпимая до воев боль, которую она чувствовала кожей. Гоуст посмотрел на нее. Наконец. Ноги сами повели ее. Сэм сорвалась с места и прижалась к груди, обхватывая руками. Раны исцелятся. Все до единой. Она не сможет продолжать жить, зная, что его разрывает на части. Крепкие руки прижали ее теснее. Она выдохнула. - Мы пройдем через это вместе. – прошептала она, прижимаясь щекой к его шее. – Не смей больше просить меня уйти. - Не буду. – глухо прозвучало над ухом. Дыхание лейтенанта было тяжелым, словно он все это время находился в толще воды и только вынырнул. Сэм заглянула в его потерянные глаза. Сердце колотилось в горле в такт бившейся на его шее венке. - Прости. – его слово громко упало на ее плечи. - Я не виню тебя ни в чем, Гоуст. – закачала головой Сэм, обхватывая его лицо ладонями. – Со мной все хорошо. - Но я виню. И никогда не смогу простить себе это. Саймон осторожно ее поцеловал. - Нам стоит прекратить тренировки. Больше я не подниму на тебя руку. Я даю обещание тебе и себе самому. – твердо произнес он. - Не стоит. - Стоит, Сэм. – Гоуст тут же возразил. – Я знал, что это произойдет, я должен был предугадать, но ничего не сделал. - Ты не мог. – спокойно произнесла девушка. – В этом виноват не ты, Гоуст, а все те люди, которые лишали тебя всего. Но они не смогли лишить тебя жизни. И пока ты жив, у тебя есть возможность все исправить. А я тебе помогу. Было солнечно. Они стояли в тишине, сжимая друг друга в объятиях долго, пока не услышали шум лопастей вертолета сквозь толстые стекла. Вечер был холодным, август дышал прохладой и свежестью. У вертолетной площадки в полной экипировке и с сорока килограммами разгрузки на себе ожидали взлета капитан и Роуч. - А говорил, что прощаться не стоит. – громко, чтобы они услышали его слова сквозь шум вертолета, произнес капитан. - Просто хотел отчитаться, что сержанту Китинг больше не требуются индивидуальные тренировки. Она впитала все знания, которые я с огромным усердием вбивал ей в голову. Жизнь возвращалась в голос Гоуста – он улыбался. - Отличное время для этого выбрал, - усмехнулся капитан. – Но я рад. Вернемся и я проверю тебя лично, Сэм. - Хорошо, сэр. – ей оставалось только согласиться и прожечь взглядом все еще улыбающегося Гоуста. - Жду вас завтра. – лейтенант пожал руку МакТавишу, но тот притянул его к себе и коротко обнял. - Скоро увидимся. Роуч, губы которого тронула легкая улыбка, стоял в стороне. - Постарайся не отморозить себе задницу, Сандерсон. – Гоуст протянул руку сержанту, тот всего на мгновение замялся, прежде чем с благодарностью пожать ее. - Не буду доставлять тебе такого удовольствия. Сэм на прощание похлопала Роуча по плечу, Гэри привычно нахально подмигнул. Когда вертолет скрылся за чистым горизонтом, Сэм оглянулась на Гоуста. Он положил руку на ее спину и притянул ближе, направляясь к корпусам. - Идем. – произнес он тепло. *** Сэм казалось, что этот день был тяжелым. Но следующий был еще тяжелее. Они возвращались с тренировки, за которой не наблюдали офицеры – МакТавиш доложил, что они с Роучем вернутся не позднее полудня, Гоуст был занят «Эхо». Он рассказал ей вчера, что новенькая девушка – сержант Тейлор, как ни странно, стала лучшей в отряде по стрельбе. Лейтенант был награжден полным укора взглядом за свое удивленное «как ни странно», а в Сэм разгорелось желание посмотреть на этих новеньких, что занимали практически все время Гоуста. Она хотела утолить свое любопытство, но не нашла лейтенанта ни в казармах, ни на плацу, ни в зале. Гоуст нашелся в комнате для отдыха, стоял недвижимый перед широким экраном телевизора. - Ты уже закончил? – спросила Сэм, приближаясь к нему. Над лейтенантом словно сгустились тучи, он сложил руки на груди, склонил голову, исподлобья наблюдая за происходящим на экране. - План Шепарда провалился. – он прибавил звук и кивнул на телевизор. – Посмотри. Сэм, ощущая, как кончики пальцев холодеют, подняла взгляд на ведущего новостей. - …Продолжаем следить за событиями в Москве. Напоминаю, около часа назад в международном аэропорту имени Имрана Захаева произошел теракт. Количество погибших выросло до двухсот человек, ни одна террористическая организация не взяла на себя ответственность, однако российские власти сообщают, что на месте трагедии было найдено тело агента ЦРУ по имени Джозеф Аллен… Девушка ошеломленно заморгала. - Он обыграл нас. – сдавленно проговорила она. – Чертов ублюдок. - Игры кончились, Сэм. Это война.