Любовь с двойным стандартом

      8 ноября 2010 года.       Остров Виктория, город Викториавиль.       На другой день, когда Артур пришёл с утра на съёмочную площадку, Нина уже была там. И вовсю ругала робкую юную официантку, которая, видимо, только недавно начала работать. Артур замер в негодовании, наблюдая возмутительную сцену. Стало очень неприятно от происходящего       — Ты совсем глухая, что ли? Или тупая?       — Извините, пожалуйста, — краснея, отвечала девушка.       — Да как ты смеешь, тупица? Я что велела принести? — требовательно спросила актриса.       — Карамельный фраппучино, — обречённо сказала официантка.       — Вот именно! А ты, что мне дала?       — Чёрный кофе…       — Идиотка! Я не пью чёрный кофе, ненавижу его. Раз в день с утра позволяю себе любимый сладкий напиток, а ты всё перепутала. Это мой коллега заказал чёрный кофе.       — Извините, пожалуйста, сейчас всё исправлю. Принесу ваш напиток.       — И сколько его ждать?       — Сию минутку, я мигом…       — А ты, наверное, не дорожишь своей работой, девчонка? Разве не знаешь, что когда работаешь со звездой, то не можешь ошибаться? Тебя этому не учили? Что же, можешь считать, что больше не работаешь! Сейчас скажу твоему начальнику, что мне пришлось ждать фраппучино и получить другой заказ, что сильно испортило мне настроение. Угадай, где окажешься после этого? Ты знаешь, что нельзя портить настроение звезде?       Девушка зарыдала:       — Я нечаянно.       — Это тебе урок. Я не прощаю ошибок обслуживающему персоналу, и вот ещё что, — с этими словами вылила уже остывший кофе в лицо девушке. Та закричала от неожиданности и убежала. Нина удовлетворённо улыбнулась. Артур наблюдал эту сцену, не зная, как реагировать. Да, он знал о сложном характере звезды, но чтобы настолько! Как она пренебрежительно ведёт себя с теми, кто ниже её. Это уже откровенное унижение и хамство.       — Привет, Артур, не заметила тебя, — услышал он.       Нина подошла к нему, улыбаясь. Он ничего не ответил.       — А что такой мрачный? Что-то случилось? — удивилась девушка.       — Нет, ничего, всё в порядке. А на меня тоже будешь кричать или только, если совершу какую-то ошибку? — спросил Артур, с трудом скрывая эмоции.       — А ты об этой дуре? Да ладно, это же обслуживающий персонал, как с ними ещё обращаться? — Нина пренебрежительно пожала плечами. Весь её вид выражал презрение.       — Я тоже обслуживающий персонал, личный пилот, это вроде как шофёр. Значит, ты должна так же вести себя со мной, как с этой бедняжкой. Зачем делать для кого-то исключение? — стараясь говорить спокойно, ответил Артур.       — У меня съёмки, давай позже поговорим, — перевела тему Нина.       — А ты думаешь, нам есть о чём говорить? Мы люди разного круга, между нами пропасть. Я, конечно, хорошо зарабатываю, но никогда не буду таким богатым и знаменитым, как ты. Значит, нам и говорить не о чем, — в голосе всё же проскользнуло сожаление.       — Подожди, я всё поняла. Просто очень устаю от работы, и трудно держать себя в руках. Поэтому если меня кто-то доведёт, могу наорать, кто бы это ни был, — стала оправдываться Нина.       — Я так не думаю. Только на того, кто слабее тебя. Вот в чём твоя проблема. Ты обижаешь тех, кто слабее тебя, — напрямую высказал Артур мнение о ней.       — Мы можем поговорить об этом позже. Останься здесь. Я так хочу, чтобы ты меня подождал. Мне важно иметь здесь друга, именно друга, который может реально оценить мою игру и моё поведение. А не преданного фаната, который всё прощает. Именно такой друг, как ты, мне важен, — умоляюще попросила девушка, заглянув ему в глаза.       — Ну ладно, я останусь, — согласился Артур. Его удивило такое поведение. Ведь он уже составил своё мнение о ней, но с ним она вела себя необычно. Он даже подумал, что её образ для фанатов насквозь фальшивый, а настоящая она совсем другая. Хотя надежды на это всё же было мало.       — Вот и отлично.       Нина влетела в гримёрку, дверь с грохотом захлопнулась за спиной. Сердце бешено колотилось, ладони дрожали. Она бросила взгляд на вазу с цветами, стоявшую на полке, и со злостью смахнула её рукой. Та полетела вниз, разбиваясь на мелкие осколки. Лепестки рассыпались по плитке, несколько попали ей на туфли, несколько — на её платье.       — Чёрт! — выдохнула она, глядя на них. Быстро потёрла нос, а затем запястье. — Всё против меня сегодня!       Нина бросилась к столу, сбивая кисти и помады, стук каблуков отдавался эхом. Каждое движение было резким, нервным, словно тело пыталось выплеснуть всю энергию, накопившуюся за эти дни. Она хватала флакончики с косметикой, бросала их об стену.       Наконец, остановилась. Шмыгнула носом, глубоко вдохнула, будто пытаясь вернуть контроль.       — Почему?! Почему ничего не получается?! — крикнула она в пустоту. — Даже Эдвард… чёрт, он только о своей невесте!       Она села на край кресла, закрыла лицо руками, дыхание сбивалось. Внутри кипело всё: раздражение, усталость, бессилие. Но мысли сами собой потянулись к Артуру. Он был простым человеком. Он не часть её мира, не знаменитость, не элита. А всё же… почему-то ей стало больно. Его слова о людях, о том, что не стоит презирать никого, всё ещё звенели в голове. Боль и удивление смешались в груди, как лёд с огнём.       — Почему я делаю для него исключение? — прошептала она, сжимая кулаки. — Я должна проходить мимо, не замечать его… но нет. Я утонула в его взгляде. Это абсурд. Двойной стандарт.       Она встала, шагнула к зеркалу и уставилась в своё отражение. Лицо было бледным, глаза — слишком яркими. Руки ещё дрожали, дыхание рвалось. Она снова шмыгнула носом, с силой сжала пальцы, чтобы хоть как-то остановить дрожь.       Ноздри защипало. Нина поспешно провела пальцем по кончику носа. Вздохнула с облегчением, не увидев крови. — Хоть это хорошо… — выдохнула она, чуть хрипло.       Гримёрка сжимала её, становилась маленькой клеткой, где слышно было только собственный стук сердца. Взгляд прыгал по комнате, ловя отблески зеркал, свет отражался на плитке, на краях кистей, на блестках помады. Пальцы бессознательно терли край блузки, словно проверяя себя, как будто тело искало привычные сигналы безопасности.       Внутри что-то рвалось наружу: усталость, раздражение, боль, слабость. Но Нина понимала: важно удержаться. Нужно найти опору в себе, хоть на мгновение.       — Зачем ты сделал это со мной? — пробормотала она, обхватив голову руками. — Почему выбрал именно меня…?       Она застонала, слёзы подступили к глазам.       — Ненавижу… ненавижу тебя, сволочь! — вырвалось у неё. И вдруг истерический смех, дрожащий, прерывающийся. — Тебя нет, что бы не говорили. Я убедила себя, что тебя нет. Что ты остался в том доме, а я здесь… одна. Только выжила ли? Разве это можно назвать жизнью?       Она всхлипнула, грудь поднималась и опускалась неровно.       — Но ты меня не сломал… Я выбралась. Хотя… если бы не Эдвард… Ах, Эдвард, ты же вытащил меня из тьмы. Неужели забыл? Как можешь жениться на другой после этого?       Нина откинулась в кресле, плечи медленно распрямлялись, дрожь постепенно уходила. Гримёрка всё ещё сжимала её, но дыхание стало ровнее. Пальцы бессознательно цеплялись за край блузки. Сердце стучало быстрее, но уже не в панике, скорее от напряжения, которое не отпускало.       И тут в памяти всплыло то, что она делала прошлой ночью. Она лежала в темноте, не в силах заснуть, и ноутбук словно сам подтянулся к рукам. Экран озарил комнату холодным светом, пальцы начали печатать его имя…       Она убеждала себя не делать это, забыть о нём, но сознание не слушало.       Фотографии, статьи, новости. Герой войны в юности, лучший пилот нации. Его лицо в репортажах, награды, титулы, интервью — всё это было реальнее любых сказок. И с каждой строкой в груди что-то сжималось: восхищение и тревога, неизвестная до этих пор смесь эмоций.       Нина сжала кулаки, стараясь вернуть холодный расчёт. Ей нельзя было думать о нём. Он простой человек, пусть и герой, но она — звезда, мир у её ног. Не по пути. Принципы, правила, статус — всё это требовало держаться от него в стороне. Но мысли не слушались, глаза сами возвращались к его образу, который теперь горел в памяти ярче, чем любой свет в гримёрке.       «Почему мне так тяжело соблюдать собственные правила?» — пробежало в голове, но это не было вопросом, на который можно дать ответ. Это ощущение в груди, холодящее и одновременно жгучее, говорило за себя.       Руки сами сжали край стола, пальцы дергались, дыхание сбивалось. Каждый раз, когда она пыталась вспомнить, что правила — это законы её мира, взгляд снова натыкался на его лицо, его достижения, его стойкость… И понимание, что она уже не может пройти мимо.       Она закрыла глаза на мгновение, глубоко вздохнула. Сердце билось неровно, тело ещё дрожало, но мысли вернулись к простому и болезненному: он стал важен для неё, даже если это невозможно, даже если нельзя. И уже в этот момент она знала, что прошлой ночью, когда искала информацию о нём, она открыла дверь, за которой больше не будет возврата к прошлому.

***

      Сегодня на съёмках всё шло не так.       Свет бил в глаза, актёр-партнёр сбивался с текста, операторы суетились. Нина чувствовала, как раздражение растёт с каждой минутой. Её интонация была идеальна, мимика выверена, но внутри копилось странное, липкое раздражение.       — Стоп. — Голос прозвучал холодно. — Переснимем завтра.       Никто не возразил. Персонал сбился с ног, чтобы ей угодить, но она уже не слушала. Просто хотела уйти.       В гримёрке она сдёрнула парик, бросила на стул, выдохнула.       Звезда должна быть безупречной. Даже когда хочется исчезнуть.       Она поспешно смыла грим, нанесла естественный макияж. Переоделась, надела солнцезащитные очки и вышла на улицу. Воздух был немного влажный от жары, с запахом моря и лилий. Люди проходили мимо, кто-то щёлкал камерой. Она искала знакомое лицо, не признаваясь в этом даже самой себе.       Артур.       Он стоял чуть поодаль, облокотившись на перила. Свет падал на него с боков, подчеркивая идеальные черты лица. На секунду у Нины внутри будто всё оборвалось. Сердце предательски ударило где-то под горлом.       Он так и не ушёл. Остался ждать       — Не слишком рано для прогулок после съёмок? — спросил он, когда она подошла ближе.       — Для прогулок — нет, для допросов — да, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.       Артур усмехнулся, коротко, без издёвки.       — Тогда просто пройдёмся. Без допроса.       Она хотела отказаться, но почему-то не смогла. Тело словно само двинулось в его сторону.       Они шли по парковой дорожке. Тень от деревьев ложилась на асфальт, пахло жасмином и кофе из ближайшей лавки. Он говорил спокойно, с какой-то уверенной простотой, а она ловила себя на том, что впервые за день ей не хочется ни командовать, ни спорить.       «Странно. Совсем не тот типаж мужчины, к которому обычно тянет. Не по статусу».       Не из её мира.       И всё же рядом с ним было… легко.       Она старалась не смотреть прямо, но краем глаза замечала, как он смотрит на неё. От этого внутри странно щемило, будто от мыслей, которые нельзя трогать.       «Глупости. Не начинай. У тебя есть цель. Эдвард. Деньги. Карьера. Безопасность.»       Она тихо выдохнула, чтобы не выдать дрожь.       Артур что-то рассказывал о работе, о прошлом в армии, а она слушала и ловила ритм его голоса. С каждым шагом ей становилось всё труднее сохранять ту холодную отстранённость, которую она строила годами.       Когда они остановились у фонтана, она заметила, как свет отражается в его глазах. Он был… другой. Не из тех, кто старается понравиться. Не лицемер, не подхалим. Слишком живой. Слишком настоящий.       Она быстро отвела взгляд, сделала вид, что ищет телефон в сумке.       «Только не сейчас. Не придавай этому значения.»       Но пальцы слегка дрожали.       — Спасибо, что поддерживаешь, — сказала она, не поднимая глаз. — Завтра у меня тяжёлый день.       — Я знаю, — ответил он просто. — Ты справишься.       Она подняла голову и поймала его взгляд. Прямой, спокойный, но с каким-то тихим теплом.       Всё внутри будто сжалось. На миг ей захотелось рассказать о себе: правду, без прикрас, без фильтров. О том, как одна ошибка разрушила всё. Но страх опередил желание.       Нет. Нельзя. Он не должен знать.       «Не подходящий. Не думай о нём.»       Нина заставила себя отвернуться, но ощущение не исчезло. Слишком близко, слишком живо.       Она вспомнила, как он рассказал, что подрался из-за бывшей невесты. Сейчас почему-то подумалось: «наверное, приятно, когда кто-то так заступается за честь девушки. Интересно, за меня бы он подрался?»       «Вряд ли. Глупости.»       Она опустила глаза, будто отмахиваясь от собственных мыслей.       «Не забывай. У тебя другие задачи. Другие цели.»       Они снова пошли по парковой дорожке. Артур двигался легко, уверенно. В походке чувствовалась дисциплина, выправка, словно он только что с военного парада. Прямые плечи, ровная осанка — и в этом была какая-то внутренняя сила, тихая, но неоспоримая. Он казался человеком, к которому нельзя относиться без уважения. Нина даже почувствовала себя немного неуклюжей на его фоне.       Нина наблюдала за ним украдкой, сердце билось быстрее. Он был красив, без сомнений, но дело было не в этом. Дело было в характере. В том, как он держался, как смотрел на мир, как будто всё и все вокруг не могли пошатнуть его внутреннюю уверенность. Настоящий мужчина, таких уже не встречают. И в этом была какая-то аура, которая притягивала её, хотя она и старалась не замечать.       И тут же мелькнула мрачная мысль: «а вдруг он не такой, каким кажется? Вдруг вся эта открытость — маска, ловушка?»       Может, это план, чтобы выманить доверие, чтобы потом использовать её слабые стороны? Нина напряглась, сжала кулаки. Сердце забилось быстрее, но уже не только от восхищения.       «Нет, не могу думать об этом.»       Она глубоко вздохнула, стараясь вернуть холодный расчёт, но видела, что взгляд его всё равно цеплялся за неё. Немного растерявшись, она заметила, как он краем глаза смотрит на неё, когда думает, что она не видит. И тут же, будто почувствовала внутреннюю искру, в груди потеплело.       Они зашли в кафе. Все сразу же повернулись в их сторону. Нина была недовольна вниманию, но понадеялась, что Артура приняли за её охранника. Ей вовсе не нужны были ложные слухи о её несуществующих отношениях с простым парнем. Они выбрали самый дальний столик в уютном полумраке, куда не доставал приглушённый свет от лампы. Когда подошла официантка, Артур заказал две порции клубничного мороженого. Нина смутилась. Во-первых, она привыкла всегда оплачивать свой заказ, а во-вторых, потому что боялась потолстеть.       — Даже не думай отказываться, — засмеялся Артур, видя её колебания, — не принимаю отказа.       — Я не хочу, спасибо, — она покраснела.       — Ешь, — настойчиво повторил Артур, — а то заработаешь анорексию.       И он протянул ей ложку мороженого, заставляя съесть его. Нина рассмеялась. Ей это показалось слишком романтично, киношно, как в мелодраме, когда парень кормит девушку.       — Всё, всё, хватит, я сама буду есть, — смеясь, сказала она.       Артур отдал ей мороженое, чуть коснувшись её руки. Девушку сразу бросило в жар. Он улыбнулся.       «До чего же он обаятельный, харизматичный, уверенный в себе. Настоящая мечта любой девушки, и сам он, наверное, отлично это осознаёт. При этом Артур совершенно не похож на человека с разбитым сердцем, страдающего от несчастной любви. Интересно, правду ли он сказал, что бывшая невеста осталась в прошлом? Разве можно так просто забыть того, кого когда-то любил?»       Прошёл месяц с того момента, как они начали встречаться после съёмок. Каждое их свидание будто сжималось в мгновения: смех на набережной, холодное мороженое, которое она отказывалась есть, и его мягкое, настойчивое «не отстану, пока не съешь». Один взгляд, и сердце дрожало; одна улыбка, и на душе становилось легче.       Но с каждым днём в груди росло странное чувство тревоги. Ей было легко с ним, умиротворённо, но в то же время — страшно. Потому что правила её мира не позволяли ей допустить сближение, выйти за рамки дружбы. Они никогда не будут вместе. Она выбирает свой путь, путь славы и карьеры, путь, который не включает простого человека вроде него.       И всё же, каждый раз, когда он смеялся, шутил или касался её руки, в груди что-то тянуло и сжималось. Она ловила себя на том, что думает о будущем, о том, что он может надеяться, что он может ждать чего-то невозможного. А что станет с ним, когда узнает, что она выйдет замуж за другого? И возможно ли, что для него она так же важна, как и он для неё?       Или это только её иллюзии, а он всё ещё живёт в своём мире, где существует Марина?