Любовь с двойным стандартом

      5 декабря 2010 года.       Вечером спортзал был почти пуст, только свет падал на зеркальный пол.       Нина знала, что Артур и Эдвард обычно приходят сюда после работы, и решила устроить им «случайное» совпадение. Для вида позвала Дашу, та нехотя согласилась, с безразличным видом натянула спортивный костюм и всё время молчала.       На беговой дорожке Нина выглядела не как спортсменка, а как модель на подиуме: спина прямая, движения отточенные, даже волосы ложились идеальной волной. Она будто чувствовала каждый взгляд, не из тщеславия, а потому, что это было её естественное состояние: быть в центре, быть осью притяжения.       Но взгляд, который ей действительно был нужен, пока не поднимался. Артур возился с гантелями у зеркала, и она ловила своё отражение рядом с его, словно проверяла, видит ли он.       «Замечает ли он, как я двигаюсь? Или всё ещё видит во мне только звезду с экрана? Хотя, если бы он посмотрел повнимательнее...»       Она поправила прядь волос, чуть сбавила скорость, будто случайно, но с безошибочной точностью выверила угол, чтобы оказаться в поле его зрения.       Сердце билось быстрее, от ритма, от жары или, может быть, от чего-то другого.       Да, она умела производить впечатление.       Она всегда его производила.       Но только сейчас, впервые, ей действительно хотелось произвести впечатление именно на него.       — Он тебе нравится? — вдруг спросила Даша.       Нина вздрогнула.       — С чего ты взяла, мелкая?       — А с того, как ты на него смотришь, — спокойно ответила Даша, не сбиваясь с ритма. — Ты улыбаешься, даже когда не замечаешь. — Она слегка повернула голову, и в её взгляде блеснуло что-то острое. — Это забавно. Ты всегда выглядишь так, будто мир тебе должен. Поэтому странно видеть, как ты... теряешь контроль, глядя на него.       Нина почувствовала, как внутри всё сжалось.       «Что она несёт? Малявка...»       — Ничего я не теряю, — раздражённо сказала Нина. — И вообще, он не в моём вкусе.       — Но ведь ты сама знаешь, что это не так, — упрямо продолжила сестра. Её голос стал чуть ниже, будто в нём появился металлический оттенок. — Он другой. И ты чувствуешь это.       Нина ускорила шаг, пытаясь уйти от разговора.       — Ты чего это вдруг взялась меня анализировать?       — Просто наблюдаю. Ты всегда всё делала ради цели. Ради образа, — Даша улыбнулась, но улыбка была странная. — А я вот не ради себя живу.       Нина фыркнула:       — Да ну? И ради кого же?       — Ради них, — шепнула Даша и посмотрела куда-то в зал, будто сквозь людей. — Ради всех. Ради мира. Ты не понимаешь. У каждого из нас есть миссия.       — Миссия? — переспросила Нина, растерявшись.       — Да, — сказала Даша серьёзно. — Мы с мамой — часть системы. Мы можем исцелять. Ты тоже часть, только забыла об этом. Когда-нибудь вспомнишь.       Нина остановилась.       — Ты о чём вообще? — спросила она, чувствуя, как по спине пробегает холодок.       Даша повернула к ней голову, глаза светились странным блеском — не фанатизмом, но чем-то непредсказуемым, будто в ней бушевал тихий ураган.       — Просто ты слишком долго жила среди ложных кумиров, а настоящие силы — внутри нас. — Она сделала шаг ближе, почти не сбиваясь с дыхания. — Ты ещё не поняла, но всё, что ты делаешь, влияет на равновесие. Если ты оступишься — пострадают многие.       — Ты это серьёзно сейчас? — Нина попыталась засмеяться, но смех прозвучал натянуто. — Может, тебе просто нужен отдых?       Даша тихо, спокойно посмотрела на неё и вдруг улыбнулась широко, как ребёнок.       — Не волнуйся, я не сумасшедшая. Просто иногда я вижу чуть больше, чем остальные.       Нина не знала, что ответить. В голове мелькнула мысль: «Что, чёрт возьми, с ней происходит?»       Даша снова побежала, как ни в чём не бывало, а у Нины внутри всё сжалось.       «Вот это да... раньше я считала её просто тихоней. А теперь даже не знаю, кто она».       — Ты понятия не имеешь, о чём говоришь. — В голосе Нины прорезался раздражённый смешок, хотя интуиция велела ей промолчать. — Восемнадцать лет, а уже философствуешь. Сначала стань хоть кем-то, прежде чем рассуждать о чувствах и о таких серьёзных вещах. А то болтать каждый может. Ничего ещё не добилась, а туда же, о миссиях рассуждаешь.       Она сама не поняла, зачем сказала это. Слова вырвались резко, как пощёчина.       Даша резко остановилась.       На секунду в воздухе что-то дрогнуло, словно вибрация, едва уловимая, как гул под кожей.       Её лицо оставалось спокойным, но взгляд...       Он изменился.       Холодный, странно глубокий, слишком взрослый для восемнадцатилетней.       — Ты не понимаешь, — тихо произнесла она. — В этом мире не всё решают деньги и известность. Иногда решает то, кто ты внутри.       Нина вдруг ощутила, как воздух словно сгустился вокруг. В груди стало тесно, дыхание сбилось.       Что за чушь? Почему вдруг так трудно вдохнуть?       Этот взгляд... Он был странный — не злой, не обиженный. Будто сквозь. Как будто она смотрела не на Нину, а в неё.       Нина поймала себя на том, что не может отвести глаз. Движения будто замедлились. Воздух стал плотным, липким. Звуки спортзала исчезли — остались только отражённые в зеркале силуэты и тихий стук её сердца.       «Отведи взгляд. Просто отвернись».       Но не могла.       В груди начало жечь, а в голове шумело, как от нехватки кислорода.       Даша стояла неподвижно, глаза чуть расширились, в них отражался неоновый свет, делая их почти нечеловеческими.       Нина попыталась сделать шаг назад, но ноги не слушались. Мир покачнулся, дыхание перехватило. Она словно ощутила на себе чужую волю, лёгкое, но неотвратимое давление.       — Перестань так смотреть... — прохрипела она.       — Я просто говорю правду, — ответила Даша, и уголки её губ дрогнули.       На миг показалось, что пол под ногами дрогнул, или это сама Нина пошатнулась. Дорожка продолжала двигаться, она не успела среагировать, споткнулась и рухнула вперёд.       Всё произошло за секунду, но по ощущениям — будто её кто-то толкнул или отпустил.       Сестра стояла неподвижно. И просто смотрела. Без испуга. Без сочувствия. С лёгким, почти незаметным триумфом в глазах.

***

      Железо лязгало, гантели ударялись о пол. В зале стоял привычный шум тренировок.       Эдвард и Артур сидели у стены, между подходами.       Эдвард бросил взгляд на друга, прищурился:       — Что-то ты сегодня в облаках. Никак не можешь приземлиться?       Артур фыркнул.       — Просто думаю.       — Конечно, — протянул Эдвард с лёгкой усмешкой. — Думаешь... или смотришь?       — Что?       — На неё, — кивнул он в сторону беговых дорожек. — На нашу звезду.       Артур, не поднимая головы, промолчал.       — Да ладно тебе, — продолжил Эдвард, поддразнивая. — Я всё вижу. Ты смотришь на неё, как будто она солнце, а ты боишься сгореть.       — Глупости, — ответил Артур. — Она просто... интересная.       — «Интересная», — передразнил Эдвард, — это слово, которым обычно прикрывают то, что действительно нравится.       Он поднялся, подошёл к зеркалу, лениво рассматривая себя в отражении.       — Считаешь, что тебе даже думать об этом не стоит? Что вы из разных миров?       — Вот именно, — сухо ответил Артур. — Я не дурак.       Эдвард бросил взгляд через плечо:       — Ты честный парень, Артур. Это иногда даже мило. Но поверь, честностью звезду не удержишь. У таких, как Нина, спутники другие — с фамилиями, звучащими как марки часов.       Он говорил с улыбкой, но в голосе скользнуло что-то уставшее.       — И всё же, — добавил он после короткой паузы, — будь осторожен. Она умеет завлекать. Потом сгорают все, кто рядом.       Артур качнул головой.       — Мне это не грозит. У меня иммунитет.       Эдвард повернулся к нему, прищурившись:       — Помнишь, я был против вашего общения в начале? Боялся, что рядом с тобой ей может быть опасно. Ну что ты поступишь с ней как с другими, а мне потом отчитываться перед Катей за разбитое сердце её дочери? Так вот, я ошибался. Ты отнёсся к Нине достойно. Уже целый месяц, а у вас ничего не было. Я удивлён, зная твою репутацию. Но ты оказался честным именно с ней. За это я готов тебе помочь. Постараюсь с ней поговорить.       Артур хотел возразить, но в этот момент что-то изменилось в атмосфере. Где-то за спиной послышался приглушённый голос Нины, потом ответ Даши, тихий, почти зловещий.       Он машинально повернул голову.       На дорожке обе девушки продолжали идти, но между ними чувствовалось напряжение — как натянутая струна.       — Что там у них? — спросил Эдвард, замечая его взгляд.       — Не знаю, — сказал Артур, — но, кажется, лучше не вмешиваться.       — Зря, — усмехнулся Эдвард. — Иногда женщины нуждаются в свидетелях. Иначе обязательно кто-то окажется неправ.       Он вернулся к тренажёру, а Артур всё же не сводил глаз с Нины. Он видел, как она презрительно засмеялась, потом резко повернулась к сестре.       Улыбка исчезла.       Потом её движения стали какими-то странными, заторможенными.       Артур не успел осознать, что происходит.       Нина шагнула назад — и в следующее мгновение, словно её что-то потянуло в сторону, она стала резко терять равновесие.       — Нина! — вскрикнул он, бросаясь вперёд. — Что с тобой, как ты?       — Что с Дашей? — не глядя на Нину, встревоженно спросил Эдвард.       — Я обидела Дашу, — с трудом сказала Нина, — верните её. Я должна извиниться.       — Почему меня это не удивляет? Ты всегда её обижаешь, — ответил Эдвард, — сейчас я её верну.       И пошёл догонять Дашу. Он остановил её у двери, слегка приобнял за плечи и что-то сказал. Девушка что-то эмоционально возразила. Нина не слышала, о чём именно они говорили. Затем Даша выбежала за дверь, а Эдвард вернулся к ним.       — Что она сказала?       — Она очень обиделась и пока не хочет с тобой разговаривать. Она поедет домой.       — Одна? На метро, что ли? Но дом родителей далеко отсюда. Я думала, мы её подвезём, — удивилась Нина.       — Конечно, я её подвезу, она не поедет домой одна, — ответил он.       — Но как же я? — удивилась Нина. — Меня не подвезёшь?       — Тебя проводит Артур, — равнодушно сказал Эдвард. — Артур, вызови машину с водителем или такси. В общем, отвези Нину домой или в больницу, если она пострадала после падения. До встречи.       И пошёл к выходу, даже не взглянув на Нину, которая ещё не пришла в себя после удара. Даша ждала его за дверью и тоже не подошла к сестре спросить, как она. Нина заметила, что она выглядела расстроенной. Они сели в машину Эдварда и уехали.       Нина вся сжалась, будто мир вот-вот раздавит её. Лицо побелело, губы дрожали. Артур редко видел её такой растерянной, беззащитной. Сердце сжалось от боли. Он осторожно присел рядом, едва коснувшись её плеча, словно боялся нарушить хрупкое равновесие. Казалось, Нина держала дистанцию не только физически, мысленно она была где-то далеко.       — Нина... — почти шёпотом, сдерживая волнение, произнёс он. — Может, всё же поедем в больницу? Ты сильно ударилась.       Она покачала головой, не поднимая взгляда.       — Нет. Не в этом дело.       — Тогда в чём? — его голос стал ещё мягче. — Пожалуйста, скажи мне. Я... волнуюсь.       Она медленно повернула голову, глаза блеснули от сдерживаемых слёз.       — Они опять меня бросили. Понимаешь?       Артур замер. Эти слова прозвучали так обречённо, что у него внутри всё оборвалось.       — В каком смысле?       — Как всегда. Всю жизнь. Даша всегда считалась хрупкой куколкой. Слабой, нежной, милой, идеальной. А я? Я была фоном. Я должна была справляться, быть сильной. Потому что я старшая. Потому что я красивая. Потому что я якобы «выдержу».       Её голос дрожал, но в нём звучала и злость, и усталость, и обида, накопившаяся за годы. Артур инстинктивно прижал её чуть крепче.       — Все вокруг ставили её в пример. Даша — ангелочек. Умница, ласковая, тихая. Даже Эдвард, который якобы был моим другом, всегда был на её стороне, когда мы ссорились. Он её жалел, оберегал. Заботился о ней, будто она была его сестрой, а не моей. Хотя он старше нас обеих. Он, кстати, так до сих пор и не понял, что она с самого детства всё чувствовала и использовала это.       Нина говорила всё быстрее, будто в ней лопнула плотина, и поток слов невозможно было остановить.       Артур смотрел на неё, затаив дыхание. Он не перебивал. Знал, что ей нужно выговориться. Это был даже не монолог, а исповедь. Впервые за время их общения Нина была так откровенна насчёт своего прошлого, словно кто-то сорвал маску. Но того, что последует, он даже в самых страшных кошмарах не мог представить.       Она резко вдохнула и с надрывом сказала:       — Думаешь, я злая? Думаешь, преувеличиваю? Тогда слушай. В шестнадцать лет я задолжала около полумиллиона. Кредитор был ужасен, но в то время я... я даже восхищалась им. Он обещал мне... многое. Потом пошли угрозы. Его люди следили за мной. Я боялась выходить из дома. Никому не сказала, ни маме, ни друзьям. Только Даша узнала и рассказала моему отцу.       Она вскинула глаза на Артура, взгляд стеклянный, словно смотрела сквозь время.       — Он заморозил мне все счета. Хотел «защитить» мои будущие деньги. Мол, на колледж. Какой, к чёрту, колледж? Я после этого бросила школу в девятом классе. Не могла вернуться после этой истории. Кредитор... он отправил меня в больницу. Пытался убить меня, Артур. И я не могу рассказать как. Не могу об этом думать. А ведь я верила ему. И ей. Считала, что сестра не предаст. Она просто сказала: «Я подумала, что твой отец должен знать». Из заботы. Якобы. А на деле выдала. Сдала. Как предательница.       Артур почувствовал, как будто по его сердцу провели острым ножом. Он не представлял, что у неё может быть что-то такое в прошлом. Его пальцы сжались в кулак. Мысль, как вспышка, промелькнула в голове:       «Полмиллиона. В шестнадцать. Это ж не на модные тряпки? Не на вечеринки? Это что-то серьёзное. Что-то страшное. Что-то, от чего её никто не защитил. Может быть? Нет, не может... это точно не наркотики? Нина не такая. Но что тогда? Какого чёрта её вообще довели до этого? Что произошло? Надо как-нибудь осторожно узнать. Так, чтобы не задеть её чувства. Но разобраться... Найти того урода...»       Он тут же одёрнул себя:       «Не сейчас. Позже».       Он с трудом дышал. Никогда бы не подумал, что за её блеском прячется такой ад. Но сейчас было не время трогать её раны. Надо поддержать, а не мучить вопросами. Но дал себе заметку на будущее: всё выяснить, найти и наказать её обидчика.       Артур тихо подался вперёд и не спеша взял её за руку. Очень осторожно.       — Ты не одна, Нина. Сейчас ты не одна.       — Она такая милая, правда? — хрипло усмехнулась Нина. — Вся из себя ангелочек, нуждающийся в защите, а я сильная, выносливая. Улыбаюсь на сцене, сияю на обложках, разруливаю проблемы. Но только я одна знаю, сколько ночей провела в слезах. Сколько раз я слышала: «Нина справится». Почему я всегда должна справляться? Почему никто не спросил, как я?       — Я спрашиваю, — тихо ответил Артур. — Я рядом. И я никогда не думал, что ты просто сильная. Видел, как ты держишься на изломе. Чувствовал это ещё тогда, на съёмках. Но не знал, как подойти.       Нина посмотрела на него. Прямо. Внимательно.       — А ты... почему ты такой? Ты же мог просто осуждать, как все. А вместо этого... ты добрее, чем те, кого я знаю с детства. Почему?       Артур не ответил. Он просто потянулся вперёд и крепко, но осторожно обнял её. Она замерла, прижавшись к его груди. Сердце билось где-то в горле. Воздуха стало мало. Всё тело словно онемело.       Ей казалось, что сейчас она упадёт, если он отпустит. Её губы дрожали, глаза затуманились. Мир стал тише. Медленнее. Их лица были слишком близко. Всего несколько сантиметров. Его глаза светились тревогой и нежностью.       Артур наклонился ближе.       И в этот момент Нина впервые в жизни почувствовала, что она не одна.