Любовь с двойным стандартом

      2008 год.       Остров Виктория.       Иногда он вспоминал тот день — свой триумф. Самый счастливый день жизни, когда его назначили новым президентом и владельцем Виктории. Тогда всё казалось началом новой эпохи.       Он стоял под куполом храма, где эхом раздавались крики:       — Да здравствует правитель Острова Виктория!       Толпа радовалась, колокола звонили, небо было залито золотом.       Эдвард улыбался, безупречно, как всегда. В этот миг ему казалось, что он чувствует силу самого неба.       Он знал: теперь всё в его руках.       Страна. Будущее. Власть.       И эта власть пьянит, как вино.       Жалел только об одном: Даши не было рядом. Он был уверен, что она где-то в Бразилии, на стажировке.       Если бы она видела, как всё получилось…       Он даже не догадывался, что в тот момент для неё наступал самый страшный день.       А в это время — белый потолок. Запах антисептика. Капельница.       Холодные ремни сдавливали запястья. Тело казалось чужим, она его почти не ощущала.       Даша открыла глаза и не сразу поняла, где находится. Сознание плавало, голоса вокруг звучали глухо, будто из-под воды.       «Я всё-таки здесь… — мелькнуло в голове. — В том месте, которого боялась больше всего».       Доктор говорил что-то мягко, уверенно, но слова не имели смысла. Она чувствовала только тяжесть в груди, будто сверху положили камни.       Каждый вдох был через боль.       И страшно было не от боли, а от того, что она всё ещё дышит.       «Зачем меня спасли?»       «Кому это нужно?»       Ей хотелось закрыть глаза и не открывать больше никогда. Но веки подрагивали сами, как от усталости, и жизнь всё равно упрямо возвращала её обратно — к свету, к боли, к пустоте.       Где-то далеко, за пределами этого стерильного ада, звонили колокола. Она точно не знала, но предполагала, что Эдвард, её любовь, стоит под куполом храма и принимает присягу под вспышками камер.       Для него это был день победы.       Для неё — напоминание, что побед не бывает без потерь.       Она не ненавидела его. Не винила.       Просто не чувствовала ничего.       Боль вытеснила всё остальное.       Белый потолок. Шелест лекарства в капельнице.       И холодная мысль: он живёт, а я просто существую.       Прошло несколько месяцев.       Тело медленно заживало, порезы стянулись, оставив тонкие шрамы, слабость уходила, дыхание стало ровнее.       Организм, упрямо, против её воли, возвращал её к жизни.       Иногда ей казалось, что это не выздоровление, а просто биология. Сердце бьётся, потому что должно. Тело живёт, потому что запрограммировано выживать.       Она почти не плакала. Не спорила. Не сопротивлялась. Создавалось впечатление, будто смирилась.       Она больше не хотела умереть. Но и жить — тоже. Просто плыла по течению: университет, стажировка у родителей, какие-то занятия. Всё это казалось чужим, не про неё.       Хотя бы так, хоть немного пользы от её существования.

***

      2009 год.       Остров Виктория.       Прошёл год. Даша училась в университете. У неё была стажировка в лаборатории. Родители не рассказывали ей, над чем они работали, говорили, что над невероятно важным изобретением, которое держали в глубочайшем секрете. Она помогала им, не зная в точности, над чем работает. Подозревала только, что опыты не совсем законные и держатся в секрете даже от властей. Ей было всё равно.       Отец ничего не сказал про Эдварда. Да и сама Даша давно перестала интересоваться политикой. Про бал она не вспоминала, старалась вычеркнуть его из памяти, как и несбывшиеся детские мечты. Это не значило, что любовь ушла. Скорее наоборот, она только крепла. Но без надежды. Без света.       С тех пор внутри будто что-то выключилось. Не было слёз, не было истерик. Только ровная, тихая пустота. Не та, от которой хочется вскрыть вены, а другая, холодная, привычная. Притуплённая боль, в которой уже можно жить. Даша больше не пыталась себе навредить. Она следила за собой: режим, питание, спорт, дыхание. Училась. Работала. Заставляла себя. Новая цель — не сойти с ума. Победить болезнь. Или хотя бы убедить себя, что победила.       Да, она знала, что биполярное расстройство не лечится. Но верила: дисциплина и воля — это щит. Главное, не позволить себе упасть. Ни в один из краёв. Никаких эмоций, никаких срывов. Учёба и работа спасали. Пока сознание занято, оно молчит.       Вот только были вещи, которые она списывала на болезнь, не задавая лишних вопросов: как менялся цвет её глаз, когда менялось настроение. Или как иногда слышался в голове чужой голос. Уговаривала себя — это просто симптомы. Просто биполярка. А правда… ей в голову даже не приходила.       Внешность Даши изменилась неожиданно. Она почти не прилагала усилий, не красилась, не следила за модой, но каждый, кто её видел, замирал от восхищения.       Она стала высокой и необычайно худой, тоньше Нины и, пожалуй, грациознее. В её лице всё ещё сохранялось то же детское, прозрачное выражение, а серые глаза светились холодным серебром. В них было что-то затягивающее, будто взгляд феи из сказки. Длинные, густые волосы — пепельно-золотистые, до самой талии, привлекали внимание не хуже, чем любое платье.       Даша не могла не радоваться такой перемене. Иногда даже ловила себя на мысли, что теперь красивее сестры. Люди говорили об этом вслух. Говорили, что ей прямая дорога на конкурс красоты, вплоть до титула Мисс Вселенная. И она не спорила. Почему бы и нет? Шансы у неё были.       Родители не удивлялись. Лишь переглядывались со значением, будто знали нечто, о чём ей не рассказывали. Возможно, так и было. Со временем они стали давать ей чуть больше свободы. Иногда даже позволяли выходить с Лизой, в спортзал, на прогулку. Впервые за долгое время Даша чувствовала, что ей начинают доверять.       В тот день Даша ушла с занятий пораньше, они с Лизой договорились сходить в кино. Вышел новый фильм с Ниной в главной роли, и Даша мечтала увидеть сестру хотя бы на экране.       Они давно не общались, расстались не лучшим образом, но Даша всё равно скучала. Всё надеялась, что когда-нибудь это недоразумение закончится, и Нина снова станет прежней, той, с кем можно смеяться до слёз.       Фильм назывался «Ангел милосердия». Нина играла медсестру, уехавшую в Африку во время эпидемии Эболы. Она спасала детей и сама заболела, и Даша, читая аннотацию, уже заранее плакала.       Она спешила домой, чтобы переодеться и дождаться Лизу, которая должна была за ней зайти. Душа странно щемила: сегодня она снова увидит Нину, пусть и не вживую, а на экране.       Ключ застрял в замке.       Даша потянула сильнее, и в тот же миг что-то холодное сомкнулось у неё на шее.       Рывок. Дыхание перехватило, воздух перестал поступать в лёгкие.       — Что… — выдохнуть не успела.       Дверь хлопнула за спиной. Тяжело. Глухо.       Чужие руки. Слишком сильные. Запах кожи и металла.       К лицу прижали тряпку. Резкий, сладкий, тошнотворный запах обжёг нос.       «Хлороформ,» — мелькнуло где-то на дне сознания.       Она попыталась закричать, вместо звука вырвался хрип.       Мир поплыл, как под водой.       Пол качнулся. Потолок растянулся.       — Как же нам повезло, это ведь его дочка… Ради неё профессор пойдёт на всё. Теперь… Прозрачная смерть наша, — услышала Даша сквозь туман сознания.       Кто-то удерживал её, не давая упасть, и она поняла — теряет силы. Пальцы больше не слушались, веки тяжелели. Запах въедался в кожу, в горло, в лёгкие.       «Нельзя… уснуть…» — подумала она. Но тело уже не подчинялось.       Последнее, что успела увидеть — серый пол, близко, слишком близко.       А потом всё утонуло в чёрной тишине.

***

      Она очнулась на полу в своей комнате. Рядом сидел человек в маске и камуфляже, с автоматом в руках.       Страх обжёг грудь огнём.       — Где твои родители? — голос был холодным, безжалостным.       Она пыталась ответить, но горло отказывалось работать.       — Если будешь вести себя хорошо, — продолжил он, — останешься живой. Просто скажи, когда вернутся твои родители.       — Не верю… — с трудом прошептала Даша.       Она поняла. Заложница. Через неё будут давить на отца. Сердце колотилось, дыхание стало тяжёлым, воздух липким, как сироп. Тело казалось чужим. Мысли путались.       Нет. Сейчас нельзя терять себя. Сейчас она должна быть в порядке — ради себя, ради всех.       Сжала кулаки к груди. Считала: раз… два… три… четыре. Дышать. Ждать.       Похититель вышел из комнаты, о чём-то говорил с сообщниками, дежурившими у входа в дом.       Нужно было срочно действовать, пока он не вернулся.       Ящик. Ручка. Лист бумаги. Дрожащие руки. Записка написана.       Гордость проскользнула сквозь страх: несмотря на ужас, она сохраняла твёрдость. Ради родителей. Надо предупредить их.       Она уставилась в окно и, наконец, заметила Лизу на улице. Осторожно замахала ей рукой, чтобы привлечь внимание, потом прижала палец к губам — вести себя тихо. Сложив письмо самолётиком, бросила его в окно.       Лиза подобрала записку и на мгновение замерла, но лицо Даши не оставляло сомнений: всё серьёзно. Она развернулась и побежала по улице.       Даша легла на кровать, стараясь не думать о происходящем. Было трудно, но мысль о том, что родители могут понять ситуацию и не вернуться домой, придавала ей силы. Она больше не позволяла себе паниковать, просто смотрела в потолок, как когда-то в клинике.       В комнату зашёл один из бандитов.       — Когда вернётся твой отец? — спросил он, пристально глядя на неё. — Я… не знаю, — выдохнула Даша, стараясь удержать голос ровным. Бандит резко ударил её. Звук пощёчины звонко разнёсся по комнате. Даша вздрогнула, сжав кулаки, чтобы не заплакать. В комнату вошёл его сообщник. — Не переусердствуй, — буркнул он, — она нам пока нужна живая. Первый бандит хмыкнул и отошёл, поглядывая на Дашу. Когда они выходили, она услышала за спиной: — А развлечься с ней можно? — спросил он, улыбаясь. Даша почувствовала, как внутри всё сжалось. «Нет, только не это…» — Ни в коем случае, — тихо произнёс второй, держа её взгляд под контролем. — Мы не ради этого здесь. Тогда профессор не станет сговорчивым. Даша прижалась к стене, сердце колотилось, дыхание сбилось, руки дрожали. Внутри бурлила паника, но она пыталась сосредоточиться, думать о родителях, о спасении, о том, что нельзя терять контроль.       Даша лежала на кровати. Было очень тяжело и больно. От голода кружилась голова, веки не открывались. Она не знала, сколько прошло времени, может, часы, может, сутки. Апатия будто укрывала одеялом, не давая сойти с ума. Но теперь, когда вред могли причинить другие, страх появился. Он был тёмный, липкий. И, неожиданно — желание жить. Жить назло. Жить всерьёз.       «Какая же глупость — хотеть умереть», — мелькнуло. — Как я могла?       Вдруг всё казалось важным. Тёплая комната, скучные будни, запах кофе по утрам. Глупая, неприметная жизнь, но такая родная. В голове всплывали лица: мама, папа, Нина, Эдвард. Они были рядом. Или это уже галлюцинации?       «Простите меня…»       Даша мысленно разговаривала с каждым. Просила прощения, говорила, что любит. Даже у Нины за всё осуждение.       «Это был её путь, её выбор. Кто я, чтобы судить?»       Она впервые это поняла. Не в голове, а в сердце.       Ближе к ночи похитители, которым надоело ждать, зашли к ней в комнату. Они потребовали немедленно сказать, где родители, когда вернутся. Даша упрямо молчала.       — Говори уже, тварь, — сказал один из них, — а то узнаешь, как мы работаем на самом деле.       Она сжалась от ужаса. Но молчала. От голода и страха она уже мало что соображала. Силы понемногу оставляли, это было слишком большое напряжение.       — Ну, хватит уже, разберусь с ней по-своему, — сказал тот похититель, который до этого приходил в комнату первым, и шагнул к девушке.       Он схватил её и потянул на себя, она завизжала.       — Где твой отец? Последний раз спрашиваю, — и, достав нож, прижал к её горлу.       — Они не придут, потому что всё знают, я отправила им записку через подругу. И советую отпустить меня, если не хотите неприятностей, — она старалась, чтобы в голосе звучала уверенность.       Бандиты расхохотались.       — Посмотрите на эту храбрую крошку. Она обещает устроить неприятности вооружённым людям, во власти которых находится. Что же можешь сделать, детка?       — Я ничего, а вот отец обязательно что-нибудь придумает.       — Кто? Этот чокнутый шизик? Скоро мы его поймаем и как миленький отдаст нам все свои разработки.       Даша в ярости плюнула бандиту в лицо. Её разозлило то, как говорили о её отце.       — Стерва! — заорал бандит, вытирая лицо. И влепил очередную пощёчину.       В этот момент хлопнула входная дверь.       «Неужели родители? Получается, они всё-таки вернулись? Лиза не смогла передать записку?»       — Ну, наконец-то, уже думали, не придут, — обрадовались бандиты, — теперь их ждёт очень тёплый приём!       И, оставив её, вышли из комнаты, направляясь к входной двери. Из последних сил Даша встала и закрыла дверь в свою комнату. Она очень надеялась, что это не родители, а кто-нибудь ещё. Конечно, дверь надолго не защитит, но даёт хоть какую-то иллюзию защиты.       Тут она услышала крики бандитов и выстрелы. Даше показалось, что её бросили в ледяную прорубь. Она не могла поверить в то, что стреляют, ведь профессор нужен живым. Тут она в ужасе подумала, что в план могло входить устранение. Она не смогла сдержать истерический крик, который потонул в звуках выстрелов. На грани помешательства хотела открыть дверь, чтобы попробовать хоть как-то помочь, хотя вряд ли смогла бы что-то сделать. Как вдруг увидела за окном полицейские мигалки.       «Получается, это не родители? Значит, меня всё-таки спасут?»       Она отошла подальше от двери, сжавшись в комок в углу комнаты, чтобы стать как можно незаметнее. Чтобы было меньше шансов попасть в неё, если будут стрелять в дверь. Она не могла видеть, что происходило в гостиной и на улице, только слышала крики, выстрелы, звук бьющегося стекла, падающую мебель. Она чувствовала себя как в каком-нибудь боевике, ей казалось, что всё это происходит не по-настоящему.       Она не знала, сколько времени длился этот кошмар. Наконец услышала голос за дверью комнаты в гостиной.       — Чисто. Я больше никого не вижу, по-моему, здесь всё.       «Неужели всё закончилось? — не могла в это поверить. — Меня спасли?»       — Но всё-таки не советую вам туда идти. Мы должны ещё раз всё проверить и убедиться, что они нигде не прячутся, — сказал тот же голос, — конечно, так он меня и послушает, — прибавил он.       В дверь постучали.       — Даша, ты здесь? — услышала она. От этого голоса чуть не упала в обморок. Это было невозможно. Она не слышала его уже очень давно, но при этом прекрасно помнила. Она часто слышала этот голос в мечтах и во сне.       «Но он же не может быть здесь? Видимо, у меня от паники и голода всё-таки случилась галлюцинация».       — Даша, открой, пожалуйста. Не бойся, всё закончилось.       Девушка молчала, по-прежнему сжавшись в комок, потому что не верила в реальность происходящего.       — Даша, если ты немедленно не откроешь эту дверь, я её сломаю.       «Если это галлюцинация, то какая-то уж слишком настойчивая, может, всё-таки стоит открыть дверь, а то кто бы там ни был, он её сломает. Это же не бандит, в конце концов, сказали, что с бандитами покончено. Надо немедленно выяснить правду, ведь он не здесь, а в Париже».       С трудом двигаясь, как марионетка, она встала и открыла дверь.       И от слабости больше уже не могла удержаться на ногах и упала.       Но ей не дали упасть, кто-то поддержал. Он крепко обнял её и прижал к себе. А она больше не могла сопротивляться, не осталось сил.       — Дашенька… — услышала она родной, любимый голос.       — У меня галлюцинация, — сказала девушка, скорее себе, чем ему.       — Любимая, мне сказали, что ты не здесь. Они сказали, что в Бразилии. Я искал тебя, но не мог найти, где ты была? Почему не сказала мне, что вернулась? Как такое получилось, что хотели эти люди? — Эдвард говорил как-то бессвязно, видимо, тоже от шока, а она не вслушивалась, не могла понять, что он говорит, только слушала любимый голос.       — Я не верю тебе, ты галлюцинация, — сказала Даша, — сейчас ты исчезнешь, как многие другие до этого.       — Любимая, это правда я.       Но она не могла поверить.       И всё же почувствовала сомнение. Если всё происходит только в больном воображении, то как объяснить, что он так крепко обнимает её и прижимает к себе? В видении она не могла бы это чувствовать. А как объяснить те эмоции, которые она испытывает от его прикосновений? Она же никогда раньше такого не чувствовала. Как будто у неё внутри разожгли огонь, от которого она впала в эйфорию. Нет, это не галлюцинация. Но она не могла поверить в такую реальность после всего, что произошло.       Когда он осторожно прикоснулся к её губам, она уже не могла ни о чём думать. Потому что в тот момент у неё внутри как будто что-то взорвалось, и она поняла, что улетает на небо, за облака, в космос. Но то, что она сама уже не на земле, это было понятно. Она сама не подозревала, что способна испытывать такое. Она летела навстречу звёздам со скоростью света и была абсолютно счастлива. Она уже не помнила о том, что произошло, не помнила о своих сомнениях за последний год, о диагнозе. Не помнила ни о чём. Даже своё имя забыла. В этом мире, в космосе, среди звёзд были только они вдвоём, равные друг другу, не разделённые никакими предубеждениями и общественным мнением. Кроме них и их любви не существовало больше ничего. Острое желание захлестнуло обоих. И бороться с этим желанием было невозможно.       Даша привыкла, что Эдвард всегда выглядел холодно-отстранённым. Но она никогда не видела его таким, как сейчас. Таким взглядом не смотрели на девушек даже парни в кино. Его взгляд сжигал её на медленном огне, заставлял испытывать неизвестные до этого эмоции. Он смотрел на неё, как человек, впервые увидевший солнце.       Даша больше не могла сдерживаться и тоже поцеловала его. Он осторожно опустил её на кровать и лёг сверху, опираясь на локти и не переставая целовать её. Где-то на грани сознания, чуть вытесняя эйфорию, вспыхнула тревожная мысль.       «Не может быть, это происходит не со мной. В моей жизни никогда бы не было такой ситуации».       Но Даша не дала шанса этой мысли.       «Не сегодня», — велела она подсознанию.       Она взлетала всё выше и дальше, звёзды были совсем близко, рядом. Она тонула в своих ощущениях, растворялась в любви. Она не соображала, что делает, понимала только, что всё правильно и так, как и должно быть.       Его губы вызывали в ней всё новые волны наслаждения. Она совершенно потерялась в калейдоскопе эмоций. Удовольствие становилось всё сильнее, как и напряжение. Внезапно Даша почувствовала, что пожар внутри неё превратился во взрыв, который разорвал её на молекулы. Всё, что было до этого, меркло в сравнении с тем, что она сейчас испытала. Она точно взлетела выше самых дальних звёзд в галактике. Не в силах сдержаться, она застонала.       — Любимая, ты в порядке? — услышала она взволнованный шёпот.       — Не знаю, что со мной, — удивлённо прошептала девушка.       — Кажется, я догадываюсь, — Эдвард улыбнулся такой обворожительной улыбкой, что она чуть не потеряла сознание, — ты такая чувствительная. А это мы ещё ничего не делали.       «Как ничего? Неужели бывает что-то ещё?» — ей казалось, что большего она просто не выдержит.       — Обожаю тебя, любимая.       До этого её любовь имела исключительно платонический характер. О том, что существует ещё физическая сторона любви, она имела очень смутные теоретические знания, и то очень немногие. И никак не ожидала, что способна на такие чувства. Тем временем Эдвард пытался разобраться, как расстегнуть её платье, но, по-видимому, не имел об этом представления. Даша отметила этот момент и обрадовалась. Она поняла, что Нина обманула её, и у него никогда и не было девушки. Сейчас она готова была поверить во всё. Это открытие вызвало в ней ещё более сильную эйфорию, основанную на безграничном доверии. Он всё-таки ждал её, думал о ней. Она закрыла глаза, полностью растворяясь в своих чувствах, решив поддаться своей самой несбыточной мечте.       Однако их мечтам не суждено было сбыться. Эдвард снова поцеловал её и начал медленно расстёгивать её платье, когда Даша вдруг услышала голос. Она не знала, был ли он за окном или в доме, но это не имело значения.       — Пустите меня, там моя дочь, я должен убедиться, что с ней всё в порядке!       Отец!       Она пришла в ужас от самой себя и своего поведения. От того, что забыла о родителях, которые с ума сходят. Не знают, что с ней, беспокоятся. А она как самая последняя… В общем, вместо того, чтобы бежать к родителям, она поддалась губительным эмоциям. То, что для неё перевернёт всю её жизнь, для него лишь незначительный эпизод. Завтра он об этом и не вспомнит, а она будет мучиться всю жизнь. Сразу после этого в её сознании вспыхнула мысль:       «У тебя биполярка, держись от него подальше. Никто не должен знать. Особенно он».       Даша резко пришла в себя.       — Нет, отпусти меня!       «Дура, идиотка! Что ты делаешь?» — мысленно ругала она себя, вырываясь из его объятий.       Эдвард не отпускал её, не соображая, что происходит и продолжал целовать.       — Пусти меня, — ещё громче выкрикнула она, — отпусти немедленно.       Она подумала, что её могли услышать даже на улице, но не придала этому значения.       Он, наконец, почувствовал её сопротивление и чуть отстранился. Это дало ей возможность оттолкнуть его и подняться на ноги, поправляя платье.       — Даша, что-то не так?       «Всё не так, — подумала она, — у меня биполярное расстройство, и ты не должен знать».       — Мы не должны это делать, прости, — она ненавидела себя за эти слова, но другого выхода не было.       Он смотрел на неё удивлённо, не мог понять такой внезапной перемены настроения. И, видимо, ещё не до конца пришёл в себя.       — Извини, малыш. Я не подумал. После всего, что с тобой сегодня произошло. Давай просто поговорим, — неуверенно сказал он.       Но Даша не хотела говорить. Помимо шока, она начала испытывать стыд за то, что так низко опустилась. И тревогу за родителей, которые там с ума сходят. Больше не глядя на него, она неуверенно пошла к двери. Ей было трудно двигаться после долгого голодания и ударов бандитов. Почему-то, когда он обнимал её, она совершенно забыла об этом.       — Даша, подожди.       Но она не послушала, а медленно шла к двери, как зомби.       В этот момент произошло сразу несколько событий. Она услышала чей-то крик в гостиной.       — Артур, одного не заметили, он спрятался! Осторожно!       — Даша, остановись, не открывай дверь, — попытался предупредить её Эдвард, но было уже поздно.       Даша успела открыть дверь. И сразу же увидела на пороге бандита, смотревшего на неё с садистской усмешкой.       — Спасибо, красотка, ты упростила задачу, сама вышла, — радостно сказал он.       И поднял руку. Блеснул ствол. Даша не разбиралась в оружии и не знала, что это — пистолет или автомат. Хотя какая разница. Дуло было направлено ей в лицо, а ухмыляющийся бандит держал палец на спусковом крючке.       Казалось, время замедлилось. Секунды растянулись. Видимо, её последние секунды. В этот момент она поняла, что не готова к этому. Раньше, когда она сама это делала, то понимала, что в последний момент остановится. Это давало ей свободу действий. В душе она знала, что никогда не допустит этого. Сейчас ситуация была совсем другая. У неё не было ни малейшего шанса. И она осознала, насколько прекрасна её жизнь, и как же ей нравится жить, несмотря ни на что.       «Почему так не ценила свою жизнь? Почему не наслаждалась каждым мгновением? Почему осознала это только сейчас? Поздно, слишком поздно».       Как в замедленной съёмке она увидела, что бандит нажимает на спусковой крючок. Вот сейчас раздастся звук выстрела. Она не успеет даже закрыть глаза.       За секунду до того, как прогремел выстрел, Даша почувствовала, как её с силой толкнули, так, что она отлетела в сторону. И сразу же грохот выстрела. Всё произошло слишком быстро, за какую-то долю секунды. Даша не успела понять и осознать, что произошло.       Бандит грязно выругался, поняв, что попал не в неё. И сразу же снова поднял ствол. Увидеть, в кого он собирается стрелять, Даша не успела. В комнату влетел какой-то мужчина и изо всех сил ударил бандита по голове. Тот выронил оружие и мешком рухнул на пол.       На несколько секунд все замерли, находясь в шоке. Даша не успела как следует испугаться, она ещё не до конца поняла, что произошло. Её сознание не успело это осмыслить. Поэтому она только начала немного дрожать. Требовалось на что-то отвлечься, перенести внимание на другое. Она сфокусировала взгляд на лице незнакомого мужчины. У него была достаточно яркая, экзотическая внешность. Высокий, красивый, кожа немного смуглее, чем у бледных местных жителей, Волосы тёмные. Явно испанец или латиноамериканец. Очень похож на какого-нибудь испанского пирата из приключенческих фильмов. «Испанец» тоже внимательно разглядывал её. Даже стало немного неловко. Она была не в лучшем виде. Однако это продолжалось всего несколько секунд. Мужчина отвёл от неё взгляд, и на его лице появилось выражение ужаса.       — Эдвард! — почти закричал он.       И тут к Даше, наконец, пришло осознание. За секунду до выстрела её кто-то оттолкнул. И бандит был недоволен, увидев, что не попал в неё.       «Ему помешали. Кто? Неужели? Но больше никого и не было. А это значит…»       — НЕТ!!! НЕ-Е-Е-Е-ЕТ! — она кричала так, что должны были вылететь стёкла.       Она кричала, не слыша собственного голоса. Она не могла больше сдерживать приступ паники. Её трясла крупная дрожь, начались судороги, она упала, продолжая кричать, отказываясь осознавать, что произошло. Это по её вине. Он её спас, оттолкнул, заслонил собой. Это не могло быть правдой. Только зачем это нужно, она не сможет жить без него.       Неизвестно, до чего бы это дошло, но Даша услышала спокойный голос.       — Успокойся, Ягода-Малинка, жив твой парень.       Это сказал «испанец». Он же поднял её с пола и поставил на ноги.       — Жить будет твой принц, успокойся и не кричи, — повторил он.       Она почувствовала такую радость, какую, наверное, ещё никогда не испытывала. Он жив, всё в порядке.       — Почему Ягода-Малинка? — зачем-то спросила она.       Мужчина рассмеялся:       — Ну, ты же Даша Малинина. А значит, Ягода-Малинка. Это я сам придумал. По-моему классно получилось, ведь так?       — А откуда вы знаете, что меня зовут Даша Малинина? — удивилась девушка.       — Ещё бы я не знал, если он целыми днями только о тебе и говорит.       Даша не могла это осмыслить. Ей казалось, что такое невозможно.       Между тем парень поставил её на ноги, убедившись, что она уже может стоять, не падая, и слегка поддерживал за плечи.       — Эдвард, ты как? — спросил он.       Даша, наконец, смогла посмотреть на своего любимого, до этого она боялась смотреть на него, не зная, чего ожидать. Он стоял, прислонившись к стене. Его одежда была в крови, и он слегка побледнел. Даша почувствовала новую волну паники, однако его голос её успокоил.       — Всё в порядке, Артур. Большое спасибо. Кажется, спасать меня вошло у тебя в привычку. Если так будет продолжаться, ты от меня никогда не избавишься. Я даже начинаю думать, что нравлюсь тебе, — это он сказал, уже смеясь.       Даше стало немного легче. Ну вот, теперь она узнаёт своего любимого, шутит, как всегда, значит, не сильно пострадал.       Артур закатил глаза.       — Если будешь всё время так шутить, точно захочу от тебя избавиться, понятно? Когда-нибудь я сам тебя убью.       — Мне уже страшно, — смеясь, ответил Эдвард, но тут же поморщился.       — Я сейчас сообщу в клинику, чтобы нас ждали, — сказал Артур, доставая телефон.       — А пока ждём, могу сама посмотреть, я немного разбираюсь в медицине, — сказала Даша.       — Не стоит, со мной всё в порядке.       «Странно, он что, стесняется?»       — Нет, я настаиваю, а то сойду с ума, — сказала Даша.       Эдвард был ранен в руку. Бандит выстрелил в тот момент, когда он оттолкнул Дашу. Пуля пробила артерию, и поэтому он быстро потерял много крови.       — Требуется срочная операция, нужно достать пулю. И, скорее всего, придётся делать переливание крови, — обеспокоенно сказала Даша.       И, не в силах сдержать слёзы, заплакала.       — Это всё из-за меня. Я так виновата. Зачем я только открыла дверь? Если бы не ты…       — Не обвиняй себя, так бывает, — успокоил он её, — главное, что ты жива, а остальное не важно. Кстати, ты так и не рассказала, что случилось. И где ты была всё это время.       Она не хотела этого разговора. Не могла сказать, где она была.       — Там мои родители, — сказала Даша, — они беспокоятся за меня, с ума сходят, я должна сказать им, что со мной всё в порядке.       — Им уже сообщили, не бойся, — ответил Артур, — они пока дают показания. Надо же выяснить, что тут произошло.       — По-моему всё понятно, — сказала Даша, — папины конкуренты наняли бандитов, чтобы похитить его изобретения. К нам уже посылали бандитов в других странах. Но не в таких масштабах, чтобы это было целым похищением.       — Весёленькая у тебя жизнь, — покачал головой Артур, — как в кино.       — Так вы едете в больницу или нет? Он может умереть от потери крови или болевого шока, — поспешила напомнить Даша.       — Да, конечно, они уже ждут, — ответил Артур.       — Нет, позже, — ответил Эдвард, — это не страшно.       — Что? — не поверил Артур.       — У меня важный разговор. Выйди из комнаты и закрой дверь.       — Но как это? Тебе нужна медицинская помощь, мы не знаем, насколько это серьёзно.       — Ты меня не слышал? Я велел тебе выйти из комнаты. Ты знаешь, что я не люблю повторять дважды? Подчинённые обязаны меня слушаться. Хочешь лишиться работы? — в голосе Эдварда послышался металл. А выражение лица стало жёстким и холодным.       Даша испуганно вжалась в стену.       Она подумала, что на месте этого Артура ушла бы с работы немедленно, не позволила бы себя так унижать.       Артур слегка побледнел.       — Извините, — сказал он и вышел из комнаты, закрыв дверь.       — Зачем ты с ним так? — удивлённо спросила Даша. — Он же твой друг и спас тебя.       — В первую очередь он подчинённый и должен знать своё место, — отрезал Эдвард.       Даше это очень не понравилось. Он напомнил ей Нину.       «Неужели он тоже так сильно изменился? Или всегда был таким, но притворялся?»       Ей показалось, что идеальный образ, который она себе придумала, совсем не соответствует реальности. И если она колебалась, выдавать ли ему свою тайну или нет, то сейчас решила, что ни за что не станет.       — Считаю, что он прав. Ты ранен и тебе нужна помощь. Поезжай в больницу, а мне надо отдохнуть. Я очень устала, — холодно сказала она.       — Но, Даша, — он растерянно посмотрел на неё.       — Ни о чём не хочу говорить, — так же отрезала она, — тебе надо в больницу, а то умрёшь от потери крови.       — Даша, — он попытался подойти к ней, но покачнулся, — ты обиделась? На то, что было до этого? Извини ещё раз, не знаю, что на меня нашло. Просто очень беспокоился за тебя. Но я никогда ничего не сделаю против твоего желания. Давай просто поговорим. Не прогоняй меня.       Но Даша больше не знала, как ему доверять. Если он так ведёт себя с другими людьми, где шанс, что он сможет её понять. Он тоже изменился, как и Нина. А может, просто раньше притворялся.       — Как ты здесь оказался? — спросила она. Её давно беспокоил этот вопрос.       — Твой отец обратился ко мне за помощью. Сказал, что тебя взяли в заложники из-за какого-то его изобретения. Я удивился, ведь он говорил, что ты в Бразилии. А ты, значит, уже вернулась, но мне никто об этом не сказал.       — В какой Бразилии? Я там не была, — сказала она, прежде чем осознала, что выдала себя, и быстро сменила тему. — А почему он попросил помочь именно тебя? Он же вроде не очень к тебе относится. Не мог пойти в полицию или ещё кого-нибудь позвать?       Какая-то мысль не давала ей покоя, ей казалось, что она начала догадываться, в каком случае отец бы попросил его о помощи. Но это было бы слишком ужасно, чтобы быть правдой. Хотя это бы объяснило его поведение с подчинёнными. И то, что её отец сообщил ему о похищении. Она не была уверена, что хочет услышать ответ на свой вопрос.       Эдвард смутился и не ответил напрямую.       — Давай я потом всё расскажу, но сначала хочу узнать, где ты была всё это время.       «В психиатрической клинике после попытки суицида, но ты об этом никогда не узнаешь».       Не станет она ему ничего рассказывать, чтобы она доверилась ему, а он потом обошёлся с ней пренебрежительно, как с этим Артуром.       — Я была очень занята, поступила в университет и нашла подработку в лаборатории, — с вызовом ответила она и, чтобы у него не оставалось никаких вопросов, добавила, — тебе рассказать о теме моего проекта или мозгов не хватит понять?       Она сама не могла понять, откуда в ней взялась такая злость. Видимо, в первую очередь на себя за то, что она так ошибалась в нём. Столько лет потратила на глупую мечту, детскую сказку о прекрасной любви. Придумала себе несуществующий образ.       Он ещё больше побледнел. Уголки его губ посинели.       — Даша, зачем ты так со мной? Я же думал о тебе каждый день. Мне никто не нужен, кроме тебя. Ты моя жизнь.       — Очень красиво, только я не верю.       — Почему?       Он всё-таки подошёл к ней, с трудом держась на ногах. Даша сидела на ковре, прижавшись к стене. Она чувствовала ужасное перенапряжение от этого дня. Нервное и физическое истощение. Она больше не испытывала эйфории от его присутствия, как в первые минуты их встречи. Единственное, чего ей сейчас хотелось, это успокоить родителей, убедиться, что с ними тоже всё в порядке. А потом спать и только спать. Даже голод уже не мучил. И ей было точно не до выяснения отношений.       Эдвард прислонился к стене возле Даши, постепенно сползая вниз. Она вяло посмотрела на него. Ей показалось, что вся его одежда была в крови, а лицо стало каким-то серым.       — Тебе надо в больницу, — с трудом сказала она, — ты умираешь от потери крови.       Почему-то эта мысль уже не вызвала в ней прежней паники. Видимо, наступила фаза апатии. Ей уже не до чего не было дела.       — Мне всё равно, я никуда не пойду, пока ты мне всё не расскажешь.       — Как хочешь, я тебя предупредила, — равнодушно ответила Даша, — ты и сам видишь, сколько крови. Можешь встать с моего ковра? Знаешь, как дорого новый купить?       Она сама поражалась себе, откуда в ней столько жестокости по отношению к самому любимому человеку. Но понимала, что иначе нельзя. По-другому он не уйдёт. Он должен видеть её равнодушие. Не знать о её любви, это погубит её семью и принесёт ей много страданий.       — Издеваешься? — он попытался заглянуть ей в глаза, но она отвернулась.       — Нет, я прошу тебя уйти из моего дома, — безжизненно ответила она.       На его лице было выражение сильнейшей боли. Даша не знала, от ранения или оттого, что она сказала.       — Значит ли это, что я в тебе ошибся? Ты меня не любишь? — с трудом спросил он.       Даша кивнула. Если бы не спазм в горле, она бы закричала от боли.       — Значит, мне больше незачем жить, — сказал он.       И потерял сознание от болевого шока. Даша, которая и так с трудом держалась, почувствовала, что задыхается.       — На помощь, — из последних сил смогла позвать она, прежде чем сознание покинуло её.       Артур, стоявший за дверью, услышал её и тут же вошёл в комнату. Ну, прямо сцена из «Ромео и Джульетты». Они лежали на ковре. Голова Даши на груди Эдварда. Оба бледные до синевы. Эдвард весь в крови, а у Даши была пена на губах, она задыхалась и дёргалась.       Артур выругался. Ну зачем было это упрямство. Если бы они поехали вовремя, то успели бы.       Артуру пришлось вызвать спасательный вертолёт, чтобы доставить Эдварда в больницу. Во время полёта ему как-то пытались оказать помощь. Делали искусственное дыхание, но он так и не приходил в себя. Был бледным до синевы, дышал поверхностно, пульс прощупывался слабо.       Артур был очень обеспокоен его состоянием. Но он понимал, что всё, что зависело от него, он сделал. Вырубил стрелявшего бандита, вызвал вертолёт. Но он не мог заставить Эдварда ехать в больницу, если тот сам не хотел.       «И почему ему было так важно поговорить с этой девчонкой именно тогда, нельзя было позже, что ли?»       При своевременно оказанной помощи операция не была бы сложной, и можно было ограничиться местным наркозом, но сейчас всё осложнялось большой потерей крови и критическим состоянием пациента.       В операционной его немедленно подключили к аппаратам жизнеобеспечения и капельнице. Анестезиолог применил глубокий наркоз. После того, как он подействовал, хирурги приступили к операции. Сделав небольшой разрез, они извлекли пулю. После этого кровь из пробитой артерии пошла сильнее. Приборы возвестили о снижении частоты сердечных сокращений, а также о падении давления.       Эффективность вводимого изотонического раствора при такой сильной кровопотере и шоке была недостаточна. Необходимо было срочное переливание крови, но для этого надо было сначала зашить артерию.       Наконец артерию зашили и остановили потерю крови, наложили швы на рану и перевязали. Теперь нужно было приступать к переливанию крови.       — Где его родители или сестра? — спросил врач у Артура, который ждал возле операционной.       — Насколько я знаю, развлекаются где-то на Мальдивах, — с отвращением ответил Артур, — хотите найти других родственников? Насколько я знаю, их здесь у него много. Целый клан.       — Необязательно. Ему повезло, что у него четвёртая положительная группа крови. Для этого подойдёт любая, к счастью, у нас есть донорская кровь, как раз именно четвёртой положительной группы, — сказал врач. — Если бы была другая группа крови, то тогда могли возникнуть проблемы, потому что пришлось бы срочно искать донора. А так всё должно обойтись.       Артур, наконец, вздохнул с облегчением, он очень беспокоился за своего друга. Однако он не знал, как пройдёт дальнейшее выздоровление, потому что на собственном опыте убедился, что душевные раны гораздо опаснее физических. То, что эта девчонка отказала, было понятно. И Артур не представлял, как Эдвард переживёт такой удар, ведь он только и думал об этой психопатке. Да, Артур сразу понял, что у девицы не всё в порядке с головой, скорее всего, запущенная форма шизофрении.       «Удивительно, неужели Эдвард не догадывается об этом? Или в детстве она такой не была? Вообще странно столько лет хранить верность детской любви, ведь время всё меняет. Это похоже на зависимость. Наверное, даже лучше, если они не сойдутся, а то эта девка родит наследника-психа. А как известно, нет ничего опаснее, чем псих у власти. Такой в будущем может весь мир уничтожить. Надо надеяться, что она не изменит своего решения».

***

      Даша медленно приходила в себя. Рядом сидела мать и держала её за руку. Кажется, она плакала. Даше стало приятно при мысли о том, что мама всё-таки беспокоилась о ней. Значит, она её любит. Так, а что было вчера? Эдвард был здесь? Нет, конечно, это ей приснилось. От шока. Игра воображения. Как бы он здесь оказался. Приснится же такое. Ей стало жарко при воспоминании о том, что между ними было в её сне. А потом в него стреляли, какое счастье, что это был сон. На самом деле он в порядке, никто в него не стрелял. И она ему ничего не говорила.       Отец был тут же в комнате. Он о чём-то тихо говорил с матерью. Они или не знали, что Даша пришла в себя, или не придали этому значения, не думая скрывать от неё разговор.       — Катюша… положение серьёзное, — тихо сказал отец. Его голос был сжато-спокойный, как будто он подбирал скальпель для разреза. — Вчера чуть не случилась беда.       — Но ведь они пойманы, — ответила мать, ласково. — Даше нужен отдых. СПА, море…       Отец усмехнулся сухо. Он встал, подошёл к окну и, не оборачиваясь, произнёс одно слово: ззнакомое, холодное, как приговор. Даша уловила его, как затишье перед бурей: «Прозрачная смерть».       — Нет, Катя, угроза не от тех, — сказал отец тихо, но твёрдо. — Мы расслабились, думали, здесь безопасно. Оказалось — ошиблись.       Даша слышала слова как сквозь воду; в голове вспыхивали обрывки сна — шаги, выстрел, его лицо. Сердце стучало громче.       — Кто же тогда? — прошептала мать, крепче сжимая руку дочери.       Отец снова заговорил; в голосе его зазвенела холодная решимость:       — Появился новый враг. Он приглядывался к нам давно. К ней — особенно. Он не успокоится.       — Но он же помог нам! — всхлипнула Катя. — Почему ты тогда позвал его, если не доверяешь?       — Потому что записка Лизы попала не тем людям, — ответил отец сухо. — Если бы мы отказались от помощи, он бы начал подозревать. Пришлось показать, что мы сами не справимся.       Даша ощутила слова как холодный ветер, пробежавший по коже.       — Ты хочешь сказать, он опасен? — мать заговорила почти мольбой.       — Опасен, для неё, — стиснул зубы отец. — Он переступил черту. Приставал к нашей девочке.       — Не делай этого, он человек, — сказала Катя, умоляюще.       — Он политик, — холодно парировал Андрей. — Для меня такие, как он — не люди. Ты бы ещё Санчеса вспомнила, — в голосе прозвучало презрение.       — А что будет со страной? Анархия — не выход. — возразила мать, — Ты не представляешь, что тогда начнётся. Такие, как эти бандиты, совсем обнаглеют, — попыталась убедить мужа Катя. — И потом, ты же не сможешь бороться со всеми политиками.       — Меня волнует именно этот, — сквозь зубы процедил отец. — Он сделал такое… Я до сих пор в ужасе.       — Что он сделал? — шепотом спросила Катя.       — Приставал к нашей дочке. Мерзкий, самоуверенный политик. Думает, за неё некому заступиться. Не понимает, что мы пойдём на всё ради её защиты.       Катя всхлипнула.       — Он? Не может быть… это же милый, вежливый мальчик!       — Очень даже, — холодно сказал отец. — Он чувствует безнаказанность. Если бы Даша не оттолкнула его, последствия могли быть ужасными.       — К счастью, она справилась… — проговорила Катя дрожащим голосом. — Но… может, всё-таки подать на него в суд?       — Не смейся, дорогая, здесь всё в его руках. Какой суд? Все будут на его стороне. Ничего не поможет, справедливости не будет. Нам никто не поможет, и он будет преследовать Дашу.       — Давай уедем.       — И опять скрываться? Хватит! Мы не должны больше бежать. Мы его накажем.       — Ты так говоришь, как будто это обычное дело.       — Мы уже делали это с крысами, — холодно сказал отец. — И с Тариком… И с другими, после него… А он ничем не лучше.       — Тебя поймают.       — Никто не узнает. Об изменениях ДНК не узнает никто, кроме нас. Всё будет выглядеть естественно. Это и было смыслом. Эти дворяне думают, что они элита. Они не знают, что настоящая сила у нас, у учёных. И у нас в руках оружие, которое сотрёт их с лица земли.       — Но мы же этого не хотим, правда, Андрей? — спросила мать.       — Пока они нам не мешали — нет. Но один из них едва не стал причиной позора моей дочери. Он должен ответить. — голос стал тихим и жёстким: — Любой, кто осмелится обидеть Дашу, будет жестоко наказан.       Даша не могла поверить тому, что услышала.       «Мне это кажется, или отец говорит об убийстве Эдварда?»       С трудом открыв глаза, Даша спросила:       — Как именно работает Прозрачная смерть?       — Ты помогала нам его создавать. Это вирусный вектор, который доставляет генетический материал в клетки. Ты знаешь, что мы проводим исследования по генной терапии. Так вот, наше новейшее изобретение — это вектор, доставляющий генетический материал, встраиваемый в ДНК, который направлен на синтез генов, нарушающих работу ДНК. Таким образом, появляются гены в ДНК, которые начинают кодировать токсин, направленный на уничтожение организма. Самоуничтожение изнутри. Эффект будет похож на отравление тетродоксином. То есть закупорка натриевых каналов нервных волокон. Но разница в том, что его невозможно определить. Это же не тетродоксин, просто принцип действия сходный. И всё происходит в разы быстрее. Это наше секретное изобретение. High Virus Replication Technology 1 Malinine 3 Katherine Andrej Darine (HVRT1M3KAD). Мы создали его для защиты нашей семьи.       — То есть ДНК человека начинает производить токсины, как гены бактериальных плазмид?       — Да, примерно так. Но наш токсин полностью синтетический. И в отличие от бактерий уничтожает организм. У человека же нет защитного механизма.       — И вы ему ещё и моё имя дали!       — Конечно, ты же с нами работала. Устраним твоего обидчика твоим изобретением с твоим именем.       — Нет, я на это не согласна.       — Ты знаешь, кто он, кем он стал?       Даша уже и сама это поняла. Поэтому он так изменился и ведёт себя также, как Нина. И никогда он ничего не бросит ради неё. А значит, ей придётся скрываться.       — Умоляю, не надо. Я уеду в Бразилию. Там он меня не найдёт.       Она решила, что пойдёт на всё ради Эдварда, чтобы спасти его от своего отца.       — Хорошо, но если я узнаю, что ты с ним общаешься, ты поняла.       — Никогда. Больше я никогда в жизни с ним не увижусь. Он меня не найдёт. Спасибо за заботу, папа.       И она уехала в Бразилию, надеясь, что он никогда её не найдёт, и они больше не увидятся.       Это было почти год назад.

***

      Ночь с 7 на 8 декабря 2010 год.       Остров Виктория.       — Что зависла, мелкая? — услышала Даша голос сестры. — Вернись на Землю. Ты должна мне рассказать, что с тобой случилось.       Даша потрясла головой, избавляясь от воспоминаний того, что было год назад. Нина смотрела на неё в упор, ожидая ответа. Точно, она же должна ей сказать. Даша тяжело вздохнула, как перед прыжком в воду.       — Я беременна, — сквозь слёзы сказала она.       Мир озарился яркой вспышкой. Это Нина залепила ей звонкую пощёчину.       — Как? Что это значит? Ты шутишь? Я тут беспокоюсь за тебя. Думала, ты болеешь, а ты… Ты. А ты, оказывается, просто шлюха. Грязная мелкая шлюха, которая опозорила всю нашу семью.       Нина задыхалась от ярости.       «Такого я точно не ожидала. Даже скорее подумала бы про наркотики, но только не это. Девчонка такая скромная, робкая, не общается с парнями, только учится. Кто бы подумал, что на самом деле она шлюха. Интересно, с кем она спуталась? С каким-нибудь однокурсником, который сбежал, услышав о ребёнке? От кого угодно я этого ожидала, но только не от неё. Кошмар! Нет, этого не будет. А она так страшно опозорила себя и всю нашу семью. А если Эдвард узнает? Он же такой высоконравственный дворянин. Он никогда на мне не женится, если узнает, что моя сестра опозорила семью. Это отразится и на его репутации, поэтому он не женится на сестре такой шлюхи. Я не позволю этого».       Нина решила: не допустит позора своей семьи. Это очень сильно ударит по их репутации. Нина поняла, что придётся заставить глупую восемнадцатилетнюю дуру избавиться от ребёнка, даже если ей придётся связать Дашу и тащить её в клинику на аборт насильно. Её репутация не будет погублена.       Нина решила, что не допустит рождения этого ребёнка, страшной ошибки её сестры.