Любовь с двойным стандартом

      Ей хотелось не вставать, а так и остаться на полу аэропорта и плакать.       — Девушка, что с вами? Вам нужна помощь? — услышала Нина встревоженный голос.       К ней подошла красивая шатенка в форме стюардессы и помогла подняться с пола.       — Пойдёмте сядем, — девушка подвела Нину к креслам в зале ожидания.       Они сели. Стюардесса сочувственно смотрела на Нину, но, видимо, не узнавала в заплаканной, растрёпанной девушке со смазанной косметикой и красными глазами великую звезду. Однако всё равно явно была встревожена. Нина подумала о том, что эта девушка очень добрая, а она не заслуживает помощи доброго человека.       — Не помогайте мне, я не заслужила, — сквозь слёзы сказала она, — по моей вине убили всех, кого я люблю.       Во взгляде стюардессы появилось сочувствие и жалость. Нина не поняла как, а уже плакала, уткнувшись лицом в плечо девушки. У неё были очень приятные духи, как раз в стиле Нины, и она выглядела очень располагающей к себе. Хотя Нина подозревала, что в её новом, возвышенном состоянии у неё появилось тёплое чувство к людям, которые раньше для неё были лишь досадливыми фанатами.       Стюардесса обняла её и гладила по голове, успокаивая.       — Хотите поговорить об этом? — спросила она. — Или вам надо на самолёт?       — Да, мне надо на самолёт в Майами. Я должна начать новую жизнь. И даже знаю, что сделаю в первую очередь.       — Я рада за вас, что вы смогли принять решение, несмотря на личную драму. А самолёт на Майами вылетает через два часа, если всё будет хорошо. У нас сегодня никакого порядка. Артур так и не нашёл никого, кто полетит на Гаити вместо него. Даже не знаю, как быть. Его же накажут, могут уволить. Я так беспокоюсь. Думала, если никто не полетит в Майами, попросить того лётчика лететь на Гаити. Артур обычно ответственный, не знаю, что с ним случилось.       — Вы знаете Артура? — удивилась Нина.       — Да, — улыбнулась стюардесса, — и даже очень хорошо знаю. Кстати, забыла представиться. Я Нора.       — Очень приятно, — с трудом сказала Нина, пожимая протянутую руку, — а я Нина Романова.       — Актриса? — глаза Норы расширились. — Невеста El Cheto?       — А кто это? — удивилась Нина.       — Прошу прощения, глупость сказала, — смутилась стюардесса. — Просто Артур его всегда так называет при мне.       — А, Эдвард? — догадалась Нина и согнулась пополам от страшной боли.       — Да, вы же ним встречаетесь?       — Нет, — подумав, ответила Нина, — это было бы невозможно. Он мой брат.       — Как? — потрясённо спросила Нора. — Никто об этом не знал.       — Я сама только сегодня узнала, — вздохнула Нина.       Нора хотела ещё что-то спросить об этом, но Нина её прервала.       — Давайте не будем об этом. Мне надо срочно улететь в Майами, только никому ни слова о том, что меня здесь видели.       — Я понимаю, фанаты достают? — сочувственно спросила Нора.       — Да, конечно, фанаты, — ухватилась за эту версию Нина, — покажите мне, где зал ожидания на этот самолёт и сообщите о начале посадки.       — Хорошо, идёмте.       Пока они шли к залу ожидания, Нина мучительно пыталась о чём-то вспомнить, но не могла. Какая-то мысль вертелась в голове, но не могла до конца оформиться. Почему-то эта приветливая девушка вызывала у неё смутное беспокойство.       «Кто же она такая? Мы где-то виделись? Возможно. Может, она приходила на встречу фанатов? Или мы учились вместе? Нет, вряд ли, она выглядит старше меня, ей лет двадцать шесть на вид, а то и больше. Кто же это? Сказала, знает Артура. Так, минуточку! НОРА? — от неожиданного осознания Нина резко остановилась и чуть не упала. События, произошедшие за последний час, на время полностью выветрили у ней из головы память о сопернице. — Так вот она, эта Нора. Красивая, гламурная, как раз такие нравятся Артуру. Сейчас из нас двоих она больше похожа на великую актрису, чем я».       Если ещё три часа назад, когда она впервые услышала про Нору, готова была порвать на куски ненавистную соперницу, то сейчас, при виде неё, Нина не почувствовала никакой злости. Только боль снова сжала сердце. Она понимала, что окончательно потеряла Артура, он её никогда не простит. И не имело смысла пытаться что-то изменить, подлые поступки не должны были повториться. Если она расскажет Норе правду, это ничего не изменит в жизни Нины, Артур всё равно не будет с ней. Только поссорится с Норой и останется совсем один.       «Нет, я больше не имею права ломать ему жизнь. Я уже сделала это несколько раз. Он заслуживает быть счастливым. Эта Нора, судя по всему, любит его и никогда не причинит ему боль. Значит, я должна радоваться за моего любимого, что он нашёл своё счастье. Любить — это уметь отпустить».       Но радоваться за любимого не получалось. Слёзы снова потекли по щекам, и она не могла их остановить.       Нора привела её в зал ожидания.       — Вам точно не нужна помощь? — встревоженно спросила она.       «Добрая такая, не то, что я. Именно такая девушка и нужна Артуру. Она даст ему ту любовь, которую он заслуживает. Может быть, из всех нас хотя бы он сможет стать счастливым… Ну а я буду вечно любить его и мучиться от собственной глупости».       — Нет, спасибо, всё нормально. Я здесь подожду, сообщите мне, когда будет посадка?       — Конечно.       — Спасибо большое… И вот ещё, — она неуверенно посмотрела на Нору, которая уже собираюсь уходить. — Артур… Я знаю, вы его любите. Да, мы с ним знакомы. Он очень хороший друг. Пожалуйста, никогда не обижайте его. Я желаю, чтобы вы с ним были счастливы, так, как заслуживаете это.       Ей невероятно трудно далось это, как будто она сама нанесла себе тяжелейший удар в сердце, но это было необходимо. Она должна была отпустить любимого, убедиться, что он сможет быть счастливым. Это было бы единственное хорошее в этой ситуации.       Нора удивлённо посмотрела на Нину, не ожидала, что звезда знакома с её парнем. Но, видимо, не ревновала, поскольку даже не думала, что знаменитость может интересовать простой парень.       — Большое спасибо, — искренне ответила она, — я обещаю, что мы с ним будем очень счастливы. Отдыхайте, ждите самолёт, я сообщу о посадке.       Улыбнувшись на прощание, Нора ушла. А Нина откинулась на спинку кресла, закрывая глаза и погружаясь в пучину своей боли. Она мечтала как можно скорее покинуть страну, где разбилось её сердце, где она уничтожила всё, что ей было дорого, и где она сама отдала своего любимого другой женщине, такой доброй и любящей, какую он заслужил.

***

      Артур уткнулся лбом в холодное стекло окна. Больничный коридор был пуст, но его сердце билось так громко, что казалось, стены слушают каждое его биение. Взгляд был пустым, будто он смотрел не на улицу, а сквозь неё, в какую-то другую реальность, ту, где ничего из этого не происходит.       Внутри всё рвалось, то сжимаясь ледяной цепью ненависти, то расплываясь тёплой тягучей вязкой тоской. Он не мог понять, что сильнее — жажда мести или желание простить, но каждый раз одно чувство прогоняло другое прочь, словно в бесконечной битве.       Она сбежала, не обернувшись, как будто тот самый миг стал последним между ними. Он хотел кричать, но в горле всё пересохло, хотел последовать за ней, но ноги не слушались. Оставалась только пустота, холодная, безразличная, жёсткая.       Он думал о ней и не мог понять, как одна и та же женщина могла быть для него и чужой, и почти родной. Её глаза, холодные, как лёд, а поступки, жестокие. И всё же… что-то в ней цепляло, не отпускало. Было что-то такое, что он не мог объяснить даже себе.       В памяти, снова и снова, как в замедленной сьёмке, всплывали её слова, жесты, взгляды, такие отталкивающие и одновременно притягательные. Он пытался сложить всё это вместе, понять, что значит для него она, но мысли путались и ускользали, оставляя только боль и пустоту.       «Как жаль, что она думает только о достижении успеха и больше ни о чём. Такая, как она, никогда ничего не осознает и не раскается. Она так ничего и не поняла. Наверное, уже находится на полпути куда-нибудь в Англию, чтобы сорвать свадьбу английского принца. А что, ведь известно, что он в следующем году женится на своей давней подруге, с которой знаком уже лет десять. А Нина знает его, она всегда приглашала всю элиту на свои вечеринки. И если у неё ничего не получилось с Эдвардом, она срочно выберет себе другого принца».       Боль от предательства резала сердце. Всё случилось из-за неё, из-за Нины и её лжи с телефоном. Она разрушила всё, что было дорого. Нина стала причиной трагедии, и Артур не мог простить. Он ненавидел её.       Себя Артур тоже ненавидел. Даша для него была как близкая подруга, и ему было страшно от того, как Нина с ней поступила. Ведь девушка не сделала ничего плохого, а пострадала из-за подлости сестры. Артура мучила совесть, ведь именно Нина разрушила то, что было дорого им обоим. А он не смог предотвратить её поступок.       Его тревожило, как он скажет всё это Даше, такой чувствительной девушке. Ему никогда раньше не приходилось сообщать подобное. Даже представить было сложно: «Даша, тут такое дело… Твой отец, он… лишился рассудка и убил твоего парня».       Особенно учитывая характер Даши и её зависимость от любви. Проще было ничего не делать и оставить всё профессору, но Артур понимал — так будет нечестно. Он должен был восстановить справедливость. Профессор наверняка повернёт ситуацию в свою пользу. Артур знал, насколько Даша ранима и обидчива. Для неё самое страшное, когда с ней обращаются как с «психически больной». Кто упоминал её состояние, становился для неё врагом. Профессор, скорее всего, скажет, что Эдвард никогда её не любил, боялся болезни у ребёнка и радовался, что его не будет, и что не женился бы на «сумасшедшей». Этого хватит, чтобы Даша его возненавидела и оправдала поступки отца, который, возможно, добавит, что Эдвард изменял ей с половиной страны.       У Артура даже не было сомнений, что репутацию друга надо восстановить. Даша должна была узнать правду, даже если это уже ничего изменит.       «А как же Нина? Разве это нормально, чтобы после всего, что она совершила, осталась безнаказанной? Это же неправильно. Она будет веселиться и наслаждаться жизнью после того, как сломала жизни нам всем. Почему всё так несправедливо? Разве она достойна счастья?»       Артур сжал кулаки, дыхание сбилось резко, и стало прерывистым. В голове вертелась одна мысль: отомстить Нине, заставить её почувствовать ту же боль, что жила в его груди. Но что можно сделать, если она уже далеко? Он представил, как она уходит, унося с собой всё, что когда-то связывало их.       Горькое чувство растеклось по сердцу — ненависть переплеталась с тоской. В глазах появилось непроизвольное мерцание — он всё ещё любил её. Словно пытался схватить нечто ускользающее, он тянулся к пустоте, не понимая, что именно теряет.       Артур не мог понять, что с ним происходит. Раньше всегда презирал предателей. С Мариной сразу расстался, узнав о её измене, но с Ниной всё иначе. Он ненавидел её, но не мог отпустить. Казалось, это была его первая настоящая любовь. Без неё он задыхался, словно зависимый. Он чувствовал, как сердце рвётся, ведь она не думает о нём, а он всё ещё терпит эту боль.       По телевизору показывали очередной репортаж с Гаити.       «А ведь я должен был быть там сейчас. Может, полететь? Кто теперь что скажет? Зато отвлекусь от всего этого кошмара. Возможность помочь другим всегда хоть немного облегчает собственную боль. Хочу быть полезным. К тому же надо поддерживать репутацию Виктории. Надо постараться сохранить всё хорошее, что здесь было, хотя это вряд ли получится. Если профессор захватит власть, а скорее всего, так и будет, то страна развалится, превратится во вторую Модерну. Эдвард сошёл бы с ума, если бы узнал, что из его страны сделают подобие Модерны. Ещё и начнутся испытания ядерного оружия. Может быть, это и был план профессора по захвату власти, чтобы отомстить Уго Санчесу за многолетние преследования? И они с президентом Модерны устроят ядерную войну. Что нас тогда ждёт — неизвестно».       Артур понимал, что слишком далеко зашёл в своих рассуждениях, но от шока не мог нормально соображать. Ему уже казалось, что профессор Малинин и президент Модерны Уго Санчес объявят друг другу войну и применят ядерное оружие, не обращая внимания на принятое соглашение. Этим сумасшедшим учёным ничего не стоит заново создать атомные бомбы. Однако он понимал, что сам ничего не сможет сделать, чтобы остановить Малинина, и его никто не послушает, если он попытается кого-нибудь предупредить о грозящей опасности. Его просто сочтут сумасшедшим. Кто всерьёз поверит, что скромный милый интеллигент на самом деле опаснейший маньяк и убийца, который на глазах Артура убил ни в чём неповинного человека. Артур не мог дальше думать об этом, потому что каждый раз ему становилось очень больно. Он пытался мысленно обходить этот момент, но и не мог не думать о том, что ждёт его страну в ближайшее время.       «Как всё-таки узнать, выжила Даша или нет? Меня же туда и близко не подпустят. Профессор там. А ведь если она жива, с ней можно поговорить, попросить как-то повлиять на отца. Хотя ей, наверное, нет до этого дела. А может, наоборот, будет на его стороне. Ведь отец умеет на неё влиять. Стоит ему сказать, что Эдвард не любил ни её, ни ребёнка, как она возненавидит его. И ещё поможет уничтожению страны. Если она и выжила, скорее всего, профессор уже поработал с ней, промыл ей мозги. Вряд ли я смогу рассчитывать на неё, как на союзницу».       Думая об этом, Артур пытался понять, как бы незаметно увидеть Дашу. Попытаться поговорить с ней. Он должен был передать ей то, что сказал Эдвард, восстановить репутацию друга, не мог допустить несправедливости. Только не знал, в каком Даша состоянии, удалось ли ей спастись. Он подозревал, что без вмешательства профессора никак, а это значило, что она уже насовсем одна. Профессор мог вызвать в ней её тёмную сторону, и тогда она даже не станет слушать. Если отец ничего не сделал, скорее всего, она не смогла бы пережить операцию. Сама по себе она очень слабая и не смогла бы выжить после такого.       «Как узнать, находится ли уже страна под властью психов или ещё нет? По идее, надо бы уехать, пока ещё есть такая возможность. Не ждать, пока профессор превратит весь остров в лабораторию, а жителей в подопытных. Скорее всего, он так и поступит, если его цель — уничтожить всё, что было важно для Эдварда и его семьи. Скорее всего, он убьёт его родных. Надо бы как-то предупредить их. И вообще, им надо сообщить правду, но как это сделать?»       Артур не решался выйти из зала, в котором находился. Сразу после побега Нины профессор велел ему выйти, угрожая сделать укол. Артуру ничего не оставалось. Он перешёл в другой зал ожидания, подальше от всех, чтобы как следует обдумать своё положение и дальнейшие действия. Знал, что лучше не спорить с профессором, это не привело бы ни к чему хорошему. Насколько понимал, учёный собирался в операционную к дочери, чтобы убедиться, что проблема решена и ребёнка не будет. Поэтому Артур не знал, там ли он до сих пор и что случилось с Дашей. Но решил попробовать пройти к операционной и постараться узнать, что с ней.       «То, что профессор отпустил меня, означает, что он абсолютно уверен в своих силах. Даже не боится. Если я сообщу о нём, вызову охрану в защитных костюмах, возможно, профессор победит всех? Может, у него есть ещё какие-то технологии, кроме этого вируса. Кто знает? Но что-то надо предпринять, нельзя это так оставить. Или надо? За что и за кого мне бороться? Больше ничего не осталось».       Он медленно шёл к операционной по пустым коридорам. Не понимал, куда делись люди. Может, профессор всех убил?       В операционной Даши не было. Только растерянный врач.       — А где девушка, которая здесь была?       — Её перевели в другое отделение, в интенсивную терапию. Что с ней, никому не сообщили, велели здесь сидеть. Те, кто за ней пришли, были в ярости, сказали, у нас у всех будут проблемы.       «Ну всё началось. Кто бы сомневался. Проблемы будут у всех. Вот тварь, Нина, всё из-за неё. Как жаль, что ничем не могу ей отомстить».       Артур не знал, что ему делать. Останавливать сумасшедшего учёного не входило в его обязанности. Он больше не был военным, и даже если бы попросил помощь у военных, его бы никто не послушал. После драки с генералом его репутация была испорчена. К нему не стали бы прислушиваться, просто приняли бы за сумасшедшего. Где находились родители Эдварда, он не знал, подозревал, что где-то отдыхали. Проще всего было ни во что не вмешиваться, но он не хотел это так оставлять.       Он нерешительно подошёл к палате интенсивной терапии, гадая, там ли родители Даши или нет. Он так и не решил, что ему делать. Подумал, что в первую очередь необходимо выполнить просьбу Эдварда и попытаться рассказать Даше правду, если это ещё представлялось возможным. В этот момент ему позвонили, это оказалась Нора.       «Только её сейчас не хватало. Может, не отвечать? А вдруг что-то важное. Мало ли что ещё могло случиться», — он решил всё-таки ответить.       — Да, я слушаю.       — Hola, mi amor.       Он поморщился, подумав, что сейчас не до этого. Но следующая фраза заставила его насторожиться.       — Решила предупредить на всякий случай, здесь эта актриса. Она в невменяемом состоянии, несёт всякую чушь о том, что по её вине кого-то убили и что Эдвард её брат. Ведёт себя неадекватно, у неё истерика.       — Что, так и сказала? — не поверил Артур.       — Да, думаю, она под кайфом. Ведёт себя как настоящая наркоманка. Не знаю, что делать. Вдруг у неё наркота в чемодане? Будут проблемы. Не могу же я требовать досмотра личных вещей у звезды. А вызвать полицию не хочу, мне её жаль. Вдруг её за это посадят. Я слышала, все звёзды наркоманки. А у нас такое не приветствуется. Может, ты подъедешь, разберёшься? Она тебя откуда-то знает. Сказала, что ты хороший, и она желает нам счастья. Велела не обижать тебя, — со смешком добавила Нора, — надеюсь, ты приедешь поговорить с ней. И мне заодно объяснишь, куда пропал.       «Что? Нина так сказала? Почему? Значит, действительно меня не любит и нормально смотрит на то, что у меня будет другая девушка? Тогда зачем был весь этот спектакль, когда она злилась из-за Норы? Вот бы ещё раз её увидеть, спросить прямо. Хотя это неправильно, я не должен иметь с ней никаких дел. Не должен видеть её, говорить с ней. Стоит позволить себе эту слабость, и снова окажусь в её власти, она сможет вертеть мной, как захочет. По-видимому, Нина рассматривает меня как игрушку или домашнюю собачку. Зовёт, когда ей скучно или нужна помощь, бросает, когда не нужен, и она ищет кого-то более подходящего. Лучше всего в этой ситуации забыть о ней навсегда, не вспоминать. Иначе так и останусь зависимым от неё, её рабом. Она держит меня на коротком поводке. То даёт надежду, то тут же отнимает. Каждый раз, как мне кажется, что у нас что-то может получиться, она совершает поступок, полностью перечёркивающий любую возможность отношений. Я, правда, оказался не лучше, но это в ответ на её действия. И потом, с её поступком не сравнить. Из-за меня никто не пострадал. Максимум придётся объяснить Норе, что я её не люблю. Даже можно не объяснять, она сама обо всём догадается по моему поведению. А вот Нина постоянно устраивает мне эмоциональные качели. И каждый раз, как я думаю, что больше не прощу её, и мы не увидимся, не могу сдержать слова. Она для меня как наркотик, несмотря ни на что. Моя жизнь без неё не имеет смысла. И это ужасно, потому что я её ненавижу за её подлость, никогда не смогу простить. Но и отпустить не могу. Как же мне быть?»       — Конечно, Нора, — ответил Артур, — я скоро приеду.       — Люблю тебя.       — Я тоже, — машинально сказал он.       То, что Нина ещё не улетела, многое меняло. Артур понимал, что ему не следует с ней видеться, он должен её отпустить, но понимал, что это невозможно. Хотя и знал, что он ей не нужен, да и сам не мог простить её преступление. Месть почему-то казалась ему самым правильным выходом. Если он заставит её тоже помучиться, то будет этим удовлетворён, и тогда, возможно, болезненная одержимость ею пройдёт сама. По крайней мере, он так убеждал себя, что хочет увидеть Нину, только чтобы наказать и этим отвести душу. Артур не знал, как именно сможет ей отомстить, но для него это было важно. Он не собирался причинять ей никакого вреда, ничего, связанного с физическим насилием, потому что всё ещё любил. Да это и было против его убеждений. Скорее ему захотелось совершить что-то, что могло бы спустить звезду с небес на землю. Показать ей, что мир не вертится вокруг неё и её желаний, чтобы она узнала реальный мир. Ему показалось, что он придумал, как это осуществить, но сначала надо было поговорить с Дашей.       Артур открыл дверь и увидел рыжую медсестру, она тут же подошла к нему.       — К Даше запрещено заходить. Она спит и её нельзя будить.       «Значит, она выжила? Какое счастье. Но сказал ли ей что-нибудь отец или нет? Сложная ситуация. Я не могу ждать, когда она проснётся. Да и стоит ли это того. Может, ей будет легче, если она не узнает правду? Если будет верить отцу, что Эдвард предатель, то будет меньше страдать, почувствует себя отмщённой. Да, это нечестно по отношению к Эдварду, да и к ней тоже. Но с другой стороны, так она хоть не узнает истинной сущности своего отца, который просто так, жестоко убил её любимого».       Артур колебался, он не знал, как поступить. Но всё-таки решил попробовать доказать правду.       — Вы ведь Камилла, да? Можете, пожалуйста, передать ей записку, когда она проснётся? Это очень важно, а я не могу ждать.       — Да, конечно, — ответила девушка.       — Только никому, кроме неё не показывайте, пожалуйста…       Артур не договорил, как дверь палаты открылась. Он замер.       — И что ты хочешь передать моей дочери? — раздался холодный насмешливый голос у Артура за спиной.       Он быстро обернулся, предпочитая разговаривать с этим человеком лицом к лицу, хотя понимал, что это всё равно.       — Рассказать правду, — ответил Артур, глядя на него. Он решил вести себя так же храбро, как Эдвард, не сдаваться до последнего и не демонстрировать страх.       — Спасибо, Камилла, можешь идти, — сказал профессор, и девушка вышла из палаты.       «Уже всеми командует и распоряжается, как у себя дома. Мои опасения подтверждаются, — огорчённо подумал Артур, — и с этим уже ничего нельзя поделать».       — Даша уже знает правду, я ей всё рассказал, — издевательским тоном ответил профессор и закрыл дверь, отрезая Артуру путь к отступлению.