Любовь с двойным стандартом

      Артур не сразу смог отстраниться. Тело всё ещё дрожало, не отпускало. Он просто лежал, уткнувшись лицом в её волосы, тяжело дыша, обнимая её, словно боялся, что если отпустит, всё исчезнет, как мираж.       Нина не двигалась. Лишь пальцы чуть сжались на его лопатках, как будто хотели удержать его рядом. Её сердце билось быстро, но уже не от страха. Она чувствовала его вес, его дыхание, тепло его кожи, всё это казалось одновременно непривычным и таким нужным, будто она всю жизнь шла к этому мгновению, не зная, чего именно ждёт.       Он чуть отстранился, посмотрел ей в глаза. У него были влажные ресницы. Может, от напряжения. А может от чего-то, чего он сам не хотел признавать.       — Ты в порядке? — спросил Артур глухо, будто боялся услышать ответ.       Нина кивнула. Сначала едва заметно, потом увереннее. Боль отступила. Осталась усталость и странное тепло внутри. Она чувствовала его близость, и это не было неловко. Это было естественно. Так естественно, что захотелось заплакать.       — Ш-ш-ш, — она приложила палец к его губам. — Не говори ничего.       Артур не стал спорить. Только сильнее притянул её к себе, укрыл пледом. И они остались так: обнажённые, уставшие, но впервые вместе.       Он лежал молча, слушая, как выравнивается её дыхание. Она была рядом: тёплая, живая. Это казалось невероятным. Будто всё, что было до: боль, вина, недоверие — рассыпалось в прах, оставив лишь их двоих, здесь и сейчас.       Он провёл пальцами по её спине, медленно, словно рисовал на ней карту. Нина не мешала. Её голова устроилась у него на плече, глаза были закрыты, но она не спала. Просто слушала, как бьётся его сердце, глухо, ровно. И это успокаивало больше, чем любые слова.       Они лежали под пледом, не смущаясь обнажённости. Потому что уже были полностью открыты, хрупкие, уязвимые, но сильные вместе. Между ними было нечто новое. Тихое, невидимое, но реальное. Словно их души осторожно касались друг друга, впервые за долгое время позволяя себе доверие.       Нина почти не думала. Но где-то глубоко знала: внутри неё что-то изменилось. Не громко, не драматично. Просто исчезла старая броня. Как будто что-то тяжёлое соскользнуло с плеч. Ей было немного страшно быть такой открытой, но и спокойно, потому что он рядом и не отвернулся.       Артур чувствовал то же. Он не думал ни о чувстве вины, ни о боли. Только о том, что хочет остаться в этом состоянии: оглушительно настоящем. Без слов, без оправданий. Просто быть. Это было больше, чем удовлетворение. Это было единение. Глубокое, как дыхание. Прочное, как узел. Он знал, что это не исчезнет. Оно останется, будет жить, дышать.       Когда он пошевелился, плед тихо зашуршал. Нина сильнее прижалась к нему, будто боясь, что он уйдёт. Он накрыл её ладонь своей и просто держал. Не потому что не знал, что сказать. А потому, что слов не требовалось.       Он прижался ко лбу Нины. В этом движении было больше чувства, чем в десятке признаний.       — Знаешь… — прошептала она, не открывая глаз, — я никогда не думала, что это будет… так.       — Как? — Его голос был хриплым, словно после долгого бега.       — Не страшно. Не грязно. Не стыдно, как я всегда представляла. А… будто мы… одно целое.       Он прижался лбом к её виску, пряча слишком много чувств.       Они были не в сне и не в бодрствовании. Это было нечто иное, как будто их выбросило на берег после шторма. Всё тело отзывалось лёгкой пульсирующей усталостью. От неё не хотелось избавляться. Она была сладкой, как мёд.       Они лежали в этом тепле, между «уже» и «ещё нет», в тишине, почти материальной. Их тела, уставшие, влажные после близости, ещё чувствовали дрожь. Не ту, что от страсти, а ту, что приходит после. Когда остаётся только кожа, дыхание и лёгкие касания.       Нина иногда чуть шевелилась, будто проверяла, здесь ли он. И ощущала его всем телом. Каждый его вдох был в унисон с её. И то, как он вздрагивал, когда её пальцы проходили вдоль позвоночника.       Где-то снаружи раздавались звуки: гул техники, ветер, птицы. Но всё это было далеко. Настоящее оставалось здесь, в этом коконе тепла.       Артур пошевелился, обнял крепче, снова уткнулся в её волосы.       — Нам надо поспать… — прошептал он. Голос дрожал от усталости и чего-то ещё, хрупкого, тонкого.       Нина не ответила. Только крепче сжала его ладонь. Это был знак: «Я здесь. Я с тобой. Я не уйду».       Они остались так: неподвижные, вымотанные, но живые. Как будто только сейчас, впервые по-настоящему дышали.       Дыхание выравнивалось. Сердца всё ещё били чуть быстрее, но уже не от страсти, а от близости.       Артур медленно провёл ладонью по её спине. Не для возбуждения, а чтобы убедиться: она рядом. Её кожа отвечала лёгкой дрожью, будто сама искала его. Нина уже почти не чувствовала веса его ладони, но само прикосновение расслабляло, приносило умиротворение. Всё становилось тише, мягче. Тишина густела. Их дыхание оставалось в центре, общее, ровное.       Во сне они не разомкнули объятий. Иногда один из них чуть шевелился, и другой в ответ крепче прижимался. Там, в этом сне, было всё: покой, тепло, любовь.

***

      Сон медленно отступал, оставляя после себя только покой.       Сначала Артур ничего не понял. Просто просыпался с ощущением тепла. Её дыхание на его коже. Её вес. И, впервые за долгое время, тишина, в которой не было боли.       Он не открывал глаза. Рука всё ещё лежала на её талии. Под пальцами — тепло кожи, дыхание у ключицы, её волосы щекотали шею. Тело помнило всё. И не хотелось терять это чувство.       Он вдохнул. Её запах духов, слабый, родной. Всё внутри откликнулось: правильно. Всё правильно.       Он прижал её ближе. Не от желания, а от чего-то тихого. От чувства нужности. Он не один.       Глаза оставались закрыты. Мир был хрупким. Как будто малейшее движение разрушит эту зыбкую тишину. Он знал: она рядом. И этого было достаточно.       Артур снова начал засыпать, убаюканный тишиной, её дыханием и теплом тела, прижатого к нему. Но вдруг, в сознании внезапно вспыхнула первая мысль. Едва уловимая, почти неоформленная, но холодная, как утренний ветер: «Что я сделал?»       Его дыхание сбилось. Он лежал, не шевелясь, чувствуя, как сердце начинает биться чаще, громче, но уже не от нежности, а от ужаса.       Артур открыл глаза. Мир вокруг всё ещё был тихим, полутёмным. Её волосы касались его плеча, и она спала, доверчиво уткнувшись носом в его ключицу. Такая беззащитная. Такая милая. От этого вида у него сжалось сердце.       Он вспомнил, как она смотрела на него ночью. Как не оттолкнула. Как дышала в унисон с ним. Вспомнил её голос, тихий, дрожащий, и ту фразу: «как будто мы одно целое».       И всё это было реально. Не сон, не фантазия.       И от этого стало невыносимо стыдно, так что жар прилил к щекам, а внутри словно что-то оборвалось.       Он поклялся быть рядом. Защитой. Не навредить. А стал тем, кто воспользовался её слабостью.       Осторожно отнял руку от её талии. Не потому что передумал. Потому что испугался себя. Своих решений. Своей слабости.       «Ты же видел, как она плакала. Видел, как она дрожала от усталости. И всё равно посмел прикоснуться. Она не сказала «нет»? А ты спросил? Ты дал ей шанс подумать?»       Осторожно, чтобы не потревожить её, сел, откинувшись на спинку дивана. Боль обжигала. Ему казалось, будто с каждым вдохом он только сильнее осознаёт, что не имел права. Ни малейшего. Она доверилась, а он…       «Ей нужно было не это»…       Тошнота. Отвращение к себе. Он не знал, как теперь быть. Как смотреть ей в глаза.       «Что будет, когда она проснётся? Посмотрит с ужасом? С отвращением?»       Артур прижал кулак к губам, пытаясь не застонать.       «Ты разрушил всё. Потому что захотел. Не выдержал».       Каждое прикосновение вспоминалось с болью. Он не знал, нужно ли это было ей. Или она просто не могла сказать «остановись».       Плед сполз с плеч, но он даже не заметил. Сидел оглушённый. Дышать было трудно. В горле стоял ком.       «Я обещал. Подождать. Быть рядом. А теперь?..»       Он взглянул на неё. Спала, свернувшись калачиком. Такая хрупкая.       «Ты должен был защитить. А воспользовался моментом».       Стиснул кулаки. Внутри — только стыд. И страх. Жгучий страх. Он закрыл глаза. Хотелось исчезнуть. Убежать. Вернуть всё назад. Но было уже поздно. Можно сколько угодно ненавидеть себя за слабость, винить в несдержанности, ничего не изменится.       Она скоро должна была проснуться, а Артур не представлял, как будет смотреть ей в глаза. Он же сгорит от стыда и смущения.       «Ты не тот, кем хотел быть. Не её защитник. Просто мужик, который не выдержал. Который подвёл. Её. Себя. Не выполнил то, что обещал».       Как он мог быть таким… беспечным? Мысль вспыхнула резко, как удар.       «Тем более, даже не подумал о предохранении…»       Неприятное чувство, будто он переступил черту, которую сам же и провёл. Которую обещал не пересекать. Это было так глупо. Безответственно. Даже не подумал о возможных последствиях. А что если она…       А если она…       Мысль мелькнула холодной вспышкой. Он едва успел поймать её, как сердце уже рванулось вниз.       «Если она теперь беременна?..»       Он выдохнул медленно, с трудом. Не от ужаса, нет. Он не боялся, если будет ребёнок. Даже наоборот, что-то внутри откликнулось неожиданной теплотой.       «Я бы хотел. От неё. Хотел бы, чтобы у нас были дети…»       Но от этой мысли стало ещё хуже.       «Ведь ей сейчас это не надо. Не после боли, которую она испытала за последние дни. Не после всего, через что ей пришлось пройти. Она ещё не готова».       Артур сжал кулаки. Страх за любимую разрывал изнутри.       «Если это так… как она это примет? Что подумает? Захочет ли она этого? Или возненавидит меня?»       Он вдруг понял, что боится не последствий, нет, он будет рад ребёнку и полюбит его. Но испугался того, что скажет Нина. Как это может повлиять на неё. А если она его возненавидит за это?       «А если скажет, что это была ошибка?..»       Он стиснул зубы. Хотелось ударить себя. Стереть прошедшую ночь, чтобы вернуть контроль над собой. Чтобы дать ей право выбора, не в состоянии слабости, не под давлением боли и одиночества, а на трезвую голову.       «Неужели страсть оказалась для меня сильнее любви? Как я мог?»       Он провёл рукой по лицу. Пальцы дрожали. Всё внутри горело от стыда, от чувства вины, которое невозможно было заглушить. Он предал собственное слово. Предал её доверие. Её слабость не должна была стать поводом…       И тут он уловил еле заметное движение. Она слегка пошевелилась. Её дыхание сбилось, изменилась частота, неглубокая, сонная, а короткая, неровная. Она просыпалась.       Артур застыл. Сердце застучало где-то в горле. Он не мог смотреть на неё, боялся. Просто сидел, затаив дыхание, будто от этого мог отсрочить неизбежное.       «Господи, только бы она не испугалась. Только бы не посмотрела на меня, как на того, кто воспользовался ей».       Он зажмурился.       «А если она сейчас откроет глаза и поймёт, что совершила ошибку? Что не хотела этого? Что я нарушил все границы?..»       Он провёл рукой по лицу, пытаясь дышать ровно, но пальцы дрожали.       «Я обещал. Я клялся, что подожду. Что не трону её, пока она не будет готова. А теперь…»       Снова шевеление. Тихий, почти неслышный вдох.       «Нет, нет, пожалуйста… пусть она ещё немного поспит. Хоть немного. Я не готов. Я не знаю, как смотреть ей в глаза».       Артур чувствовал, как спина покрывается холодным потом. Хотел спрятаться, исчезнуть. Вернуться во вчерашний день, чтобы всё исправить.       «Она подумает, что я просто… взял то, что хотел. А я ведь… я ведь только… хотел быть рядом».       Он ещё крепче сжал кулаки.       «А вдруг она сейчас начнёт плакать? Скажет, что ненавидит меня? Что я разрушил всё?»       Он поднялся на ноги, тихо, почти неслышно. Поспешно натянул шорты. Сделал шаг к иллюминатору, отвернулся, чтобы не видеть, как она открывает глаза.       «Если она меня больше знать не захочет, я пойму. Но если она начнёт плакать… я этого себе не прощу. Никогда».

***

      Сначала было тепло. Как будто она всё ещё спала, и ей снился мягкий, спокойный сон. Без лиц, без слов, только ощущение уюта. Никакого страха, никакой боли. Тишина, в которой можно было дышать.       Нина не спешила открывать глаза. Хотелось остаться в этом состоянии подольше. Но тело выдало реальность: лёгкая глубокая боль внизу живота. Не резкая, но ощутимая, тянущая, как отголосок чего-то важного. Мышцы отозвались усталостью, бёдра — жжением. Это не было похоже ни на боль от спорта, ни на менструальные спазмы. Это было… другое. Почти интимное.       И только теперь, в этой тишине, неожиданно пришло осознание. Вспышками. Образами. Прикосновения. Его дыхание. Её голос слабый, шепчущий «да». Руки, обнимающие. Вес его тела, прижимающего её к дивану. Не грубо, мягко и нежно. Тепло. Покой. Сладкое ощущение внизу живота, расходящееся волнами.       Она чуть вздохнула, но несколько от боли, скорее от осознания и удивления. И тут пришло первое беспокойство. Нина прижала ладонь к животу, будто хотела спросить себя: «Это — я? Со мной это произошло?» — и утвердительно ответить: «да».       Она лежала совсем тихо, стараясь дышать ровно, но внутри всё звенело.       «Это… было на самом деле?»       Мысль показалась невозможной. Слишком неправдоподобно. Как будто сон. Но тело не лгало. Эта лёгкая боль внизу живота, чуть ноющая тяжесть в бёдрах, усталость в мышцах — всё говорило: «Да. Это случилось. С ней. С ним».       Нина моргнула, вглядываясь в потолок, не решаясь повернуться. В груди стало тесно. Не от страха, нет. Скорее от какой-то тихой, слабой растерянности.       «Я правда… позволила? Разве могла?»       «Нет. Не позволила. Хотела. Хотела, как никто и никогда. Но… это же был Артур. Он…»       Она прикрыла глаза. В голове не складывались объяснения. Неужели она на это решилась?       «Я с ума сошла? Почему я это сделала? Почему с ним?..»       Она ведь не хотела терять невинность до свадьбы. Всю жизнь выстраивала иначе: план за планом, шаг за шагом. Всё должно было быть идеально. Правильный жених, статус, блестящее будущее. Первая брачная ночь в пятизвёздочном отеле на шикарном курорте. А не в самолёте на полуразрушенном острове, в опасных условиях, с человеком, в котором она не может быть полностью уверена. Ведь они не женаты. И точно ли смогут пожениться? Артур не из её круга. Не миллионер, не актёр, не восходящая звезда. Он бывший военный, человек с прошлым, с грубоватыми манерами, не вписывающийся ни в одну её схему.       И всё же… всего два дня назад она согласилась выйти за него замуж. По-настоящему? Или под влиянием шока, боли, тех обстоятельств, в которых они оказались? Тогда это казалось правильным. Ей нужна была защита, внимание близкого человека. Его надёжное плечо, на которое можно опереться. Она тогда почувствовала, что изменилась. Что стала другой после всего, что пережила. Но надолго ли? Не вернётся ли всё обратно? Не потянет ли её снова в блеск, признание, на вершину?       Нина искренне надеялась, что нет.       Но её тревожило другое.       Можно ли доверять Артуру? После всего, что она слышала о нём… О его женщинах. Его репутации. Его способности очаровывать.       А вдруг всё это было ложью? Вдруг он просто сыграл роль влюблённого, чтобы получить желаемое? Вдруг это признание, это предложение — просто ловушка, способ затащить её в постель?       Сейчас уже поздно об этом думать. Уже ничего не изменить. Оставалось только укорять себя за то, как опрометчиво она потеряла невинность. Не по любви? Нет, как раз по любви. Но слишком неосмотрительно, слишком рано, не зная, суждено ли им быть вместе. Захочет ли Артур остаться с ней или просто воспользовался ситуацией.       Нина медленно повернула голову, но Артура рядом не было.       Сердце кольнуло.       Она подняла взгляд и увидела его. Он стоял у иллюминатора, спиной к ней. В одних шортах. Напряжённый, неподвижный, как будто сдерживал в себе что-то. Даже не оглянулся.       Нина села, поспешно прикрывшись простынёй. По спине прошёл холодок.       «Я… его женщина теперь. Это глупо? Правильно?»       Мысли крутились в голове, но боль, которую она ожидала, так и не пришла. Ни физическая, ни душевная. Только лёгкая, непривычная, тянущая тяжесть внизу живота… и нежность. К нему.       Неужели он сейчас стоит там и считает, что всё было ошибкой? Или, наоборот, торжествует победу над ней? Получил, что хотел, и теперь всё?       Она не выдержала. Ещё раз посмотрела на него. Он даже не повернулся.       У Нины перехватило дыхание.       «Он торжествует? Чувствует себя победителем? Ведь я… сдалась. Нарушила все свои правила. Потеряла то, что берегла».       Ведь это была её первая ночь. И, возможно, для него просто ещё одна. Одна из многих. Какие были и ещё будут не раз… С другими.       Нину словно ледяной водой обдало. Она ощутила, как в груди сжалось. Она ведь столько слышала о его опыте, женщинах, романах. А про Нору знала лично. Что, если он просто… взял, как взял бы любую? Что, если это было для него чем-то, что стоит забыть? Подумаешь, очередная дурочка для развлечения, с которой можно снять напряжение, получить удовольствие и не более того. Нина задрожала от паники.       Она ещё внимательнее посмотрела на него.       «Если он рад, что получил то, что хотел, почему не смотрит? Почему не улыбается?»       Но в его позе не было победы. Только напряжение. Руки сжаты, плечи сведены, спина слишком прямая. Он не выглядел довольным. Он выглядел потерянным.       Не казалось, что он гордился. Поза не выдавала торжество. Скорее, страх и сомнение. Только вот из-за чего?       И это вдруг пробрало её сильнее любого укора. Он не ушёл в кабину. Остался. Просто не знает, как быть.       «Он… такой же сломанный, — пришла мысль. — И такой же уязвимый».       Она прижала простыню к груди, выдохнула. Глубоко.       — Артур?.. — прошептала она.       Он вздрогнул, медленно повернулся. Взгляда избегал, плечи дёрнулись, руки остались сжатыми. Но когда их глаза встретились, всё стало ясно. Никакой насмешки. Ни торжества. Только стыд. И тревога.       — Прости, — выдохнул он. — Я не должен был… Я идиот. Думал, ты хочешь, но… вдруг ошибся. Я… не знаю, что теперь…       Он был растерян. Больше, чем она.       Нина смотрела на него и понимала: всё, что она о нём думала — ложь. Он не хищник. Не циничный бабник, которому всё равно, она это или другая. Он боялся причинить боль.       И в этот момент ей вдруг стало легче дышать. Тяжесть с груди ушла. Отпустило.       Она тихо улыбнулась. Тепло. По-человечески.       — Я ведь тоже хотела, — сказала она. — Мы оба хотели.       Он поднял глаза. В них мелькнула неуверенность.       — Правда?       — Правда. И я не жалею.       Она замолчала, а потом добавила с лёгкой усмешкой:       — Но если ты ещё хоть раз извинишься, я решу, что ты действительно сделал что-то ужасное.       Он выдохнул, улыбнулся. Чуть неловко.       — Просто… ты звезда. А я никто.       Нина вздохнула, откинулась на подушку. Посмотрела на него. И, смущённо улыбнувшись, шепнула:       — Ложись уже, пока я не передумала быть такой нежной.       Теперь она почувствовала, что ему можно верить. Не из-за слов, из-за чувств. Он был с ней.       Артур всё ещё стоял, будто сдерживая себя. Но услышав её голос, всё же подошёл. Сел рядом, осторожно коснувшись её плеча.       Нина повернулась к нему ближе, почти прильнув к его груди, жадно впитывая тепло. Она хотела говорить, но вдруг почувствовала, как его тело напряглось. Артур чуть отстранился, бросив мимолётный взгляд вниз, и замер.       На белой простыне, под смятыми складками, алело небольшое пятно.       Артур побледнел. Дыхание сбилось.       — Блин… — выдохнул он. — Это… Это из-за меня?       Она встретилась с ним взглядом. В этот момент она могла бы пошутить, могла бы отмахнуться, но внутри что-то дрогнуло. Эта его реакция, не мужская бравада, не равнодушие, а искренняя тревога. Он испугался, что причинил ей боль. И это беспокойство было ей приятно.       Нина на секунду замерла. Странно… Она столько раз играла чувства на сцене, в жизни, а вот сейчас не нужно было ничего изображать. Только быть собой. Сказать правду.       «Я ведь сама выбрала его. И я не испугалась. Почему он так боится? Потому что я для него — не просто приключение?»       — Эй… — она на секунду коснулась его подбородка, заставляя взглянуть на себя. — Всё нормально. Так бывает. Это же первый раз.       И вдруг стало легко. Не стыдно, не страшно, по-настоящему легко. Потому что теперь это знание принадлежало не только ей. Он тоже знал. Он будет беречь её.       Но Артур только покачал головой, стиснув челюсть.       — Я всё равно… Я должен был быть осторожнее. Чёрт, Нина… когда мне было так хорошо — тебе было больно. Это… это так несправедливо.       — Не говори так, — шепнула она и теперь сама придвинулась ближе. — Да, чуть больно было. Но это не то, о чём ты думаешь. Я не страдала. Это было… красиво. И захватывающе. Потому что с тобой. И… я ни на секунду не жалею.       Он закрыл глаза. Прислонился лбом к её плечу.       — Я боюсь, что повредил тебе что-то. Или сделал что-то, что не смогу вернуть.       — Артур… — она обняла его за шею. — Ты не сделал ничего плохого. Ты… стал частью меня. Разве не чувствуешь?       Он выдохнул, чуть дрогнув.       — Я чувствую, — признался. — Просто мне до сих пор страшно, как сильно я тебя хочу. И как больно думать, что мог тебе навредить.       Нина чуть улыбнулась и поцеловала его висок.       — Тогда слушай внимательно, лётчик. Я жива, цела, лежу с тобой, и — сюрприз — даже счастлива. Скажи спасибо, что я актриса и привыкла к подобным сценам в кино. Иначе ты бы сейчас получил по голове за такую драму.       Он рассмеялся, тихо, с хрипотцой. Уткнулся носом ей в шею.       — Спасибо. За то, что ты здесь.

***

      Они всё ещё лежали рядом. Артур не решался посмотреть на неё, а Нина не могла отвести взгляда, жадно рассматривая любимого. Стеснение всё больше отступало.       Она прислушивалась к себе, к изменениям в своём состоянии. Сначала было странное тёплое оцепенение. Лёгкая боль, чуть ниже живота, напоминала о том, что это всё было на самом деле. Не сон. Не фантазия. Реальность.       И именно он был первым.       Мысль ударила, как вспышка. Ярко, резко. Он. Артур. Тот, кого она вначале сторонилась, с спорила, избегала, считала недостойным, а теперь он стал первым. И не кто-нибудь, не чужой, не по ошибке. Произошло то, о чём она в тайне мечтала всё это время, но не могла признаться себе.       Он. Её Артур.       Нина вдруг с трудом сдержала смех. Не злой, не истеричный. Счастливый. Как будто всё внутри перевернулось и запело.       Крышу снесло. Её тело помнило его до дрожи. Её душа принимала его до последней грани. И теперь это больше не было стыдно, не было больно. Было опьяняюще.       Внутри росла эйфория. Такая, от которой замирает дыхание и начинает кружиться голова. Хотелось схватить его за плечи, встряхнуть, со смехом, но вкрадчиво сказать: «Ты понимаешь, что сделал? Ты стал первым. Единственным. Моим».       В груди что-то распирало, как шампанское, сорвавшее пробку. Её лицо вспыхнуло, губы дрогнули, глаза заблестели. Мир казался странно ярким, даже шум за бортом вдруг стал каким-то живым, лёгким.       Нина слегка повернулась, всё ещё прикрываясь простынёй. Она не понимала, почему вдруг стало так весело. И не собиралась анализировать. Артур, лежащий рядом, казался взволнованным и молчаливым, взгляд то и дело возвращался к красному пятну на простыне. Он мял в руках угол ткани, будто хотел стереть то, что произошло. И от его встревоженного вида ей стало ещё веселее.       Она положила руку ему на грудь.       — Артур… — начала Нина с хрипотцой в голосе. — А ты вообще осознаёшь, что ты совершил?       Он вздрогнул.       — В смысле?..       — Ты хоть понимаешь, кого лишил невинности?       Он замер. Зрачки чуть расширились, дыхание сбилось.       — Нина… я… я правда не хотел причинить тебе боль. Я думал, ты…       — Звезду, Артур, — перебила она, чувствуя, как внутри разгорается знакомый азарт, желание поддеть его, поиграть, дотронуться до самого уязвимого. — Кумира. Мечту миллионов. Меня. Это же… ЧП межгалактического масштаба.       Он моргнул.       — Что?..       — Я, между прочим, была эталоном нравственности, символом чистоты, — продолжала она трагическим шёпотом. — Девственница года по версии «Золотого Голоса», трижды подряд. А теперь… всё. Я дискредитирована. Моя честь уничтожена. — Она глубоко вдохнула. — И в этом ты виноват. Только ты.       Артур приоткрыл рот, не зная, смеяться или возмутиться, но через пару секунд до него дошло.       — Ты шутишь, — наконец выдохнул он с облегчением. — Господи, я чуть инфаркт не получил.       — Инфаркт? — Нина приподнялась на локте, сдерживая ухмылку. «Ну давай, покрасней ещё сильнее», мысленно поддразнила она его. — А как думаешь, мне было? Я вообще-то собиралась хранить невинность до свадьбы. Чтобы всё было официально, с белым платьем, костюмом, кольцом и шампанским на балконе. А потом роскошный люкс… А не… — она огляделась, — на раскладном диване бизнесджета, с пилотом, который даже не предложил мне десерт.       Артур замер. На миг взгляд у него стал испуганным, будто всерьёз подумал, что она злится. Щёки залил румянец, уши порозовели. Он неловко отвёл глаза, потом сдавленно выдохнул и опустил голову, прикрыв лицо ладонью.       — Десерт… Прости. Могу компенсировать. Хочешь завтрак в постель? С шампанским.       — Лучше сразу свадьбу. — Она пожала плечами. — Теперь уже без вариантов. Урон репутации непоправим.       Артур приподнял брови, будто не сразу понял, серьёзно она говорит или продолжает поддразнивать.       — То есть ты намекаешь, что я… соблазнил невинную звезду? — Он выдохнул, прижав ладонь к груди, в преувеличенном ужасе. — Не знал, что у меня в резюме появится такая строчка.       — Не просто соблазнил. — Нина драматично приложила ладонь к груди. — Ты — коварный соблазнитель. Криминальный соблазнитель, между прочим, ведь я не давала тебе письменного согласия на порчу моей биографии.       Он застонал тихо, почти с отчаянием и снова спрятал лицо в ладонях. Сквозь пальцы пробился хриплый нервный смех.       — Господи, ты меня добьёшь… — пробормотал он. — А мне ведь казалось, что я веду себя ответственно…       Нина заметила, как он бросил на неё короткий, почти виноватый взгляд. Уголки его губ дрогнули, но в глазах мелькнула та же неуверенность, будто он до сих пор боялся, что её весёлый тон может в любую секунду обернуться упрёком.       — О, ты вёл себя как джентльмен. Особенно в середине акта. Но… — она сощурилась, скользнув по нему взглядом, — ты забыл задокументировать процесс в рапорте. Не указал: «Место происшествия — роскошный бизнесджет. Погода — после землетрясения. Пассажир — один. Лишение невинности — выполнено успешно. Пострадавшая — теперь твоя невеста. Возможно».       Артур, наконец, выдохнул, облегчённо и тепло. Повернулся к ней ближе, уже с лёгкой улыбкой, и улёгся, подперев голову рукой. Её слова, кажется, действительно дошли до него, и волнение начало отступать.       — Так. Подожди. Ты хочешь сказать, что после всего, что между нами было… ты согласна быть моей невестой?       Нина чуть не вздрогнула. Он снова задал вопрос всерьёз. Без насмешки, без иронии. А она? Она точно готова? Или просто хочет верить, что теперь всё будет иначе, после этой ночи? Что они действительно смогут быть вместе.       — Я уже согласилась. Два дня назад. Помнишь?       — А ты не шутила?       — Тогда — не знаю. А сейчас — уже не важно. — Она усмехнулась. — Теперь ты всё равно обязан жениться, как честный человек. Или я продам твою форму с подписью: «Развратник первого класса».       Он рассмеялся, но неловко, словно не знал, куда деваться, и прижался лбом к её плечу.       Нина почувствовала, как напряглось его тело на миг, прежде чем он выдохнул, как будто сдался.       — Ты невозможна…       В её груди что-то дрогнуло, тепло, неожиданно остро. В его голосе было слишком много нежности. Не поддразнивание, не лёгкая ирония, а настоящая, почти трепетная искренность. Он не шутил. Он смотрел на неё, как будто она и правда… была важна. Не как другие. Не как развлечение, а как человек. Как женщина. Его женщина.       Нина почувствовала, как внутри поднимается что-то странное: смесь желания, стыда, надежды. Сердце забилось чуть быстрее. Её дыхание едва заметно сбилось, но она замаскировала это игрой, привычной, как броня:       — А ты — виновник моего падения.       — Но только если ты сама хотела падать. Я не толкал.       — Ты просто подставил плечо.       — Или руки. Или… — он задержал взгляд на её губах, чуть сбившись на вдохе, — и кое-что ещё.       Артур говорил почти шёпотом, и Нина ясно почувствовала, как он смутился. Щёки его слегка залились краской. Опустил взгляд, в голосе промелькнула хрипотца. Он будто пытался отшутиться, но это прозвучало больше, чем просто шутка. Нина заметила, как он слегка поёжился, будто удивлялся собственной откровенности. Этот момент, эта неловкая честность были такими трогательными, что даже на мгновение захотелось перестать подкалывать его, чтобы он не чувствовал себя глупо. Любимый вдруг показался почти беззащитным. Нина едва не потянулась к нему, чтобы прижаться щекой к его груди.       Но вместо этого она хмыкнула, будто не заметила:       — Артур, — фыркнула она, — у тебя и правда было много женщин?       Она выдохнула это, стараясь, чтобы прозвучало непринуждённо. Как шутка. Как заигрывание. Но внутри… внутри сжалось. Потому что ей на самом деле было важно знать. Боялась услышать что-то вроде: «Ну, да, сколько их там было — не сосчитать». Или, хуже, услышать тепло в его голосе, но не к ней, а к ним, к тем, кто был до неё. И так страшно хотелось быть для него не очередной. Хотелось верить, что он с ней иначе. Ведь она совсем не такая, как те. Не опытная. Не лёгкая. Не соблазнительница. Она просто… влюбилась. И ей хотелось знать, была ли она хоть чем-то для него особенным.       Артур отвёл взгляд. В том, как он молчал, было что-то неловкое, не показное, не театральное, а по-настоящему человеческое. Будто ему действительно было стыдно, и он боролся с собой, не знал, сказать ли правду или спрятаться за привычной бравадой. Он мог бы пошутить, как всегда. Усмехнуться, увести тему. Но не стал.       — Были, — сказал он наконец, тихо, почти виновато. — Но ни одна не сказала мне, что я испортил её репутацию в бизнесджете. Ты — первая.       Нина на миг задержала дыхание. Его честность уколола мягко, но в самое сердце. Она ожидала от него чего угодно: легкомысленного ответа, хвастливого намёка, уходящего от сути юмора… Но он сказал правду. Просто. Без фальши.       По венам девушки разлилось приятное тепло. В этот момент она ощутила себя… особенной. Ей захотелось поверить, что он действительно не сравнивает. Что она — не «одна из», а та, кто важна. Единственная.       — И последняя, надеюсь, — пробормотала она, стараясь сохранить лёгкость в голосе.       — И единственная, — добавил он, не отводя взгляда.       Нина затаила дыхание. Не только от слов, а от того, как он их произнёс. Будто выдохнул изнутри. С серьёзностью, от которой сжалось сердце.       Она глубоко вздохнула, приподнялась на локте и, глядя на него серьёзно, как диктор вечерних новостей, сказала:       — Не волнуйся. Я никому не скажу, что ты… — Нина наклонилась ближе, почти касаясь его щеки губами, и прошептала заговоорщически: — …тайно мечтал лишить невинности актрису на борту самолёта во время гуманитарной миссии.       Артур рассмеялся тихо, но тут же отвернулся, уткнувшись взглядом в потолок. Уши у него буквально горели.       — Я вообще-то не мечтал, — пробормотал он. — Я поклялся себя сдерживать…       — Ну так и сдерживал, как мог, — подхватила Нина, щёлкнув пальцем по его груди. — А потом… как попал в штопор — бац! — и уже штурвал не выровнять.       Артур фыркнул, но сжал её за талию, будто просил: не добивай.       — Ты не представляешь, как я себя сейчас презираю. Я…       В ней всколыхнулось что-то тёплое. Так приятно было, что любимый беспокоится о ней, относится бережно. Она никак не могла привыкнуть к его заботе.       — А вот и зря. — Нина остановила его, мягко коснувшись пальцами его губ. — Потому что мне было… преступно хорошо. Даже лучше, чем я могла представить.       Она на миг задумалась, глаза её затуманились.       — Это было как… турбулентность в стратосфере: страшно, захватывающе и… чёрт. Я до сих пор дрожу.       Артур посмотрел на неё, будто разрываясь между облегчением и волнением.       — Не думал, что тебе будет… так, — задумчиво сказал он.       — А я боялась, что тебе будет скучно. Ну, с такой… неопытной, — пробормотала она, стараясь говорить легко, будто в шутку. Но внутри всё сжалось, ведь именно этого она и боялась. Что он разочаруется в ней. Она подняла взгляд и всё же изогнула бровь, надеясь, что вышло иронично. — Но, судя по твоему лицу, скучно тебе точно не было.       Он снова прикрыл лицо ладонью, как будто пытался спрятаться от её взгляда.       Нина вдруг заметила, как у него дрогнули пальцы, еле уловимо, но достаточно, чтобы понять: он и правда смущён, не играет.       — Господи…       — Ты такой милый, когда стесняешься, — прошептала она, прижавшись к нему, испытав новый прилив нежности. — Не бойся. Я не хрупкая фарфоровая кукла. Я женщина. Твоя.       Она замерла у его плеча, чуть дыша на его кожу. Пальцы лениво заскользили по его груди. Снова заговорила, будто невзначай:       — Слушай… а у тебя это всегда так? Или ты спецвыпуск под меня подготовил?       Артур усмехнулся, чуть сжал её руку.       — Только для избранных клиентов.       Нина приподнялась, заглянула ему в глаза и добавила:       — Ну что, теперь мне положен диплом с отличием? Кажется, я справилась, — в голосе слышалась гордость.       — Ты сдала сразу и теорию, и практику. При максимальной турбулентности, — пробормотал он, уткнувшись в её висок.       А ведь она боялась. Боялась, что будет холодно, неловко, что он пожалеет. А в итоге… ей захотелось остаться в этом утре. Забыть, кем она была. Просто быть рядом. Просто быть его.       Нина чуть покачала головой и хмыкнула:       — Так и запишем: «Отличник интимной авиации».       Он посмотрел на неё с нежностью и чуть сбившимся дыханием. Нина улыбнулась, но в глазах было тихое, спокойное тепло. Они замерли, почти затаив дыхание, будто и правда парили где-то высоко.