Любовь с двойным стандартом

Артур молчал. Слова Нины никак не укладывались в голове. Он снова и снова возвращался к тому проклятому дню в аэропорту. Тогда казалось, что Нина расчётливая, холодная интриганка, которая с самого начала играла в свою игру и собиралась сорвать свадьбу Эдварда ради выгоды. Что, став причиной чужой трагедии, она ничего не почувствовала и просто исчезнет, вернётся обратно в свой Голливуд, не оглядываясь на разрушенные жизни. Что всё между ними, было для неё лишь эпизодом, в котором не осталось ни привязанности, ни настоящих чувств. И теперь не мог поверить, что пока злился на неё, убеждал себя забыть и выжечь из памяти её лицо и голос, Нина в тот же момент сидела в аэропорту и думала вовсе не о будущем в Голливуде, а о том, как покончить с собой. От этой мысли внутри всё сжалось. Артур вдруг слишком ясно представил её одну среди чужих людей — испуганную, раздавленную, уверенную, что потеряла всех, кого любила. И его тоже. Артур никогда бы раньше не подумал, что она может быть такой чувствительной, почти болезненно уязвимой. Когда-то у него мелькало что-то подобное, но потом это было перечёркнуто разочарованием, и он убедил себя, что перед ним холодная, расчётливая женщина, умеющая управлять людьми. Теперь это представление рушилось, оставляя после себя неприятное, тяжёлое знание: она просто научилась защищаться. Мир, особенно мир шоу-бизнеса, заставил её отрастить эти клыки и когти. Но внутри она, как ему казалось сейчас, так и осталась живой и слишком доверчивой. И от этого понимания становилось ещё хуже, потому что видел, как легко позволил себе ошибиться в ней. Почти потерял её в тот момент, когда уже решил, что всё кончено. И теперь это давило сильнее всего, возвращаясь к одному и тому же вопросу: возможно ли у них хоть что-то теперь, простит ли она его и позволит ли снова быть рядом, как раньше. Со страшной, почти физической болью он вспоминал их первую ночь и всё, что за ней последовало совсем недавно. То ни с чем не сравнимое чувство, которое он мог испытать только с ней. То удовольствие, не только физически, телом, а чем-то глубже, из самой любви. Она дала то, что он не испытывал ни с кем другим, и теперь сама мысль об этом отзывалась резью в груди. Неужели этого больше не будет? Неужели он сам всё разрушил своим прошлым? Неужели больше не сможет обнять её, поцеловать, быть с ней так, как ещё совсем недавно, как только они выберутся отсюда? Эта мысль разрывала изнутри. Артур никогда бы не подумал, что способен на такое — на любовь, от которой даже больно дышать при мысли о её потере. В памяти всплыли собственные руки на теле Норы. Господи. Его едва не стошнило. Ещё недавно это казалось просто разрядкой. Ошибкой. Грязной, но объяснимой. Теперь всё выглядело иначе. Пока Нина задыхалась от горя, он пытался забыться с другой женщиной. Пока она не хотела жить, он искал способ заглушить собственную боль. И от этого становилось только хуже. Артур стиснул зубы. Он же клялся себе, что больше не причинит ей боли. И всё равно сделал это, даже не со зла, даже не осознавая до конца. Самым страшным было внезапное, почти физическое осознание: если бы Нина действительно что-нибудь с собой сделала в тот день, он бы до конца жизни помнил, чем был занят в последние часы перед её смертью. По спине прошёл холод. Артур сильнее прижал Нину к себе, словно мог удержать её от того, что уже давно было неизбежным и чего он не смог предотвратить. Он любил её. Слишком сильно, вопреки всему. И никакие обстоятельства не могли это отменить. Он не собирался её отпускать и не позволит ей уйти из-за его ошибок и прошлого, каким бы оно ни было. Он убедит её в своей любви и в том, что ничего из этого больше не повторится. И вместе с этим понимал ещё одно: если бы она в тот день действительно что-то сделала с собой, он не смог бы жить дальше с этим знанием. Его собственное существование закончилось бы сразу же, без времени на раскаяние, без возможности привыкнуть к боли. — Знаешь, — хрипло сказал он, — теперь я понял одну вещь. Нина подняла на него усталый взгляд. — Какую? Артур сглотнул. — Нора тогда увидела тебя в аэропорту. Это она позвонила мне и сказала, что видела тебя. И что с тобой что-то не так. Ты странно выглядела. Нина нахмурилась. Он почувствовал, как напряглось её тело. — В каком смысле? — В прямом. Нора решила, что ты под чем-то. На секунду Нина замерла. Лицо слегка побледнело. Пальцы сильнее сжали край его рубашки. Потом она удивлённо подняла брови. — Что? Ему показалось, что она вздрогнула. Наверное, неприятно узнать, что какая-то стюардесса приняла её за наркоманку. Виноватая кривая улыбка коснулась его губ. — Вот и я тогда так отреагировал. Подумал, что она несёт чушь. Она даже испугалась, что у тебя могут быть вещества в багаже. Поэтому и попросила меня приехать разобраться. Ну, чтобы не было проблем на границе. Думала, раз мы знакомы, я смогу убедить тебя показать содержимое чемодана, и тогда удастся избежать скандала. Нина не отвела взгляда. Смотрела на него так внимательно, что Артуру стало не по себе. — И что ты подумал? — спросила Нина. Голос прозвучал немного хрипло. — Я ей не поверил, конечно же. Решил, что она полная идиотка. А сейчас понимаю, что Нора увидела, что ты находилась на грани, и просто не поняла, что именно с тобой происходит. Иногда Нора видит опасность там, где её нет. Он опустил голову. — Какой же я идиот, Нина. Пальцы сжались в волосах. — Я ведь даже не попытался посмотреть на ситуацию с другой стороны. Просто решил, что ты меня использовала, и поверил в собственную злость. А тебе в тот момент было хуже, чем мне.

***

Нина вздрогнула. Внутри что-то провалилось от нехорошего предчувствия. Воздух в салоне вдруг стал слишком удушливым. — Нора тогда увидела тебя в аэропорту. Это она позвонила мне и сказала, что видела тебя. И что с тобой что-то не так. Ты странно выглядела. Слова Артура отозвались резким, оглушающим ударом. Заставив себя сохранить нейтральное выражение лица, Нина попыталась дышать ровнее. — В каком смысле? — спросила она, борясь с подступающим холодом. — В прямом. Нора решила, что ты под чем-то. В голове зашумело. Во рту окончательно пересохло. Дальнейшие вопросы Нина задавала механически, почти не воспринимая ответов, поскольку перед глазами стояло лишь одно имя — Нора. Этой женщине оказалось мало затащить Артура в постель и присвоить чужое; теперь выяснялось, что она еще и облила Нину грязью. В груди медленно закипала глухая, темная ярость. Окажись бортпроводница сейчас рядом, пальцы сами сомкнулись бы на ее горле, просто чтобы заставить замолчать раз и навсегда. Объяснения Артура казались путанными и лишними, сознание фиксировало лишь суть. Нина резко оборвала его на полуслове, и голос прозвучал непривычно жестко: — Серьезно? Ты сейчас пересказываешь мне бред этой стервы? Артур вздрогнул от перемены тона: — Я не… я просто передаю услышанное. Не верю ей, я ведь уже сказал. — Конечно, — Нина иронически усмехнулась. — Девчонка виртуозно тебя использовала. Сначала переспала, а потом до кучи окунула меня в грязь. Удобно устроилась. — Не надо так, пожалуйста, — Артур подался вперед. Нина судорожно вздохнула. Воздух застрял в гортани, пальцы мертвой хваткой сжали ткань его рубашки. Рассыпающиеся мысли требовалось срочно собрать, зацепиться за логику. — Тогда ответь: почему она вообще сделала такие выводы? При чем здесь я? Артур потер ладонью лицо, подбирая слова: — Потому что у Норы на этой теме… пунктик. Кое-какая зацикленность. Не хотелось втягивать тебя в это, история старая, грязная. Почти сплетня. При слове «сплетня» все тело Нины инстинктивно подобралось. Внутри закололо мелкими иглами. В эту же секунду показалось, что атмосфера вокруг изменилось: ноздри отчетливо уловили слабый, едкий запах гари, словно где-то тлела бумага. На мгновение внутренности свело панической судорогой, отозвавшейся спазмом внизу живота. Нина сделала еще один глубокий, судорожный вдох, но наваждение растаяло, оставив лишь сухой салонный воздух. Артур продолжал говорить, ничего не заметив. Похоже, фантомные запахи преследовали только ее. — Да, — его голос вернул к реальности. — Обычная городская легенда, раздутая до глупых масштабов. Горло царапнуло сухостью. — Расскажи, — выдохнула она. С обреченным видом Артур кивнул, явно жалея о сказанном: — Нора тогда только начинала стажировку. Крутила роман с женатым начальником аэропорта, ждала, что тот уйдет из семьи. И однажды на смене перехватила пару подростков лет шестнадцати. Те пытались сбежать, улететь куда-нибудь в Вегас, чтобы расписаться без разрешения родителей. Обычное дело. Но случился конфликт: парень ударил девушку и скрылся, поймать его не удалось. Нора осталась приводить девчонку в чувство, а потом намертво вбила себе в голову, что столкнулась с той самой криминальной парочкой, о которой шепталась вся Виктория. Торговля дурью, бандитизм… в таком духе. Названия и детали цеплялись за оголенные нервы Нины. Лицо Артура то расплывалось, то вновь обретало пугающую четкость, словно подсвеченное сполохами невидимого пожара. Дышать становилось все труднее. Остановить этот поток откровений Нина была уже не в силах. — Какие преступники?.. — с трудом разлепив губы, она машинально провела пальцами под носом. — О чем ты, Артур? Откуда им взяться на Виктории? Разве подобное возможно? Собственный голос казался чужим, слишком быстрым и звенящим. — Да бред, конечно, — отмахнулся он. — Обычная болтовня, которую Нора подхватила. — Но те подростки… — Нина подалась вперед, теряя контроль над интонацией. — Что еще она о них говорила? Как они выглядели? — Не зацикливайся, — Артур удивленно воззрился на нее. — У нее свои причуды, не бери в голову. Он говорил о выдуманной паре малолетних преступников с пренебрежением и брезгливостью, полностью отрицая сам факт их существования. Отрицая пощечину, нанесенную в терминале, и весь последующий кошмар. Нина неотрывно смотрела на него, незаметно прикусывая ноготь. Мысли путались. Почему эта сплетня дошла до Артура? Откуда в Норе такая уверенность? По коже пробежал хаотичный, ледяной озноб, а запястье свело тупой, тянущей болью, словно сухожилия натянулись до предела. Простить Артура за Нору она так и не смогла, хотя умом понимала — измены не было, тогда они не являлись парой. Но цепкая, ядовитая обида не позволяла довериться до конца. Перед глазами навязчиво, как кошмар в темноте, вспыхивала одна и та же картина: его руки на теле бортпроводницы, объятия, поцелуи. Тот же голос, те же ласки, что предназначались ей, Нине. Почти одновременно. Почти в один временной промежуток. Несправедливо. Мерзко. Нина мысленно оборвала себя, пытаясь унять дрожь в теле. С трудом сглотнув, она попросила: — Пожалуйста, расскажи все до конца. Заметив ее состояние, Артур нахмурился: — Уверена? Не испугаешься? История паршивая, от человеческой гнили в ней становится не по себе. — В его голосе, однако, мелькнуло облегчение от того, что тема ревности закрыта. Встав, он отошел к иллюминатору, как будто мог увидеть там что-то новое.

***

— Если верить слухам, — начал Артур, не отводя взгляда от иллюминатора, — случилось это около шести лет назад. Думаю, ты не слышала, вовсю покоряла Голливуд. В официальных сводках информации нет, никто ничего не подтверждал. Он ненадолго умолк. — Эдвард и Даша тоже сказали, что такого не было, когда я им пересказал слова Норы, И велели поменьше обращать внимания на сплетни. Скорее, догадавшись, чем почувствовав, как Нина всем телом напряглась, Артур понизил голос: — Точно хочешь слушать? — Да, — донеслось почти неслышное. Артур обернулся. Она сидела слишком тихо, во взгляде сквозило странное внимание. Внутри на секунду шевельнулось беспокойство, но, списав это на её впечатлительность, он вернулся к рассказу. Скрывать личную брезгливость к теме удавалось с трудом: — Никто толком не знал его мотивов. Снаружи-то он казался обычным парнем, обаятельным, даже слишком, учился в театральной школе, играл на сцене, имел статус перспективного актёра… — Артур поморщился от подступившего отвращения. — Это уже потом все начали вспоминать детали, на которые прежде закрывали глаза. Например, как он прямо в школьном коридоре, прилюдно, избил парня просто за косой взгляд. И никто ведь не вмешался. Потом история с соседской кошкой… — К горлу подкатила тошнота. — Самое мерзкое, что ублюдок потом хвастался приятелям, как животному было больно. И смеялся. Он вообще постоянно улыбался, это почему-то запомнилось свидетелям сильнее всего. Какой же подонок. Таких нужно изолировать от общества еще в детстве. Нина шумно втянула воздух, будто ей не хватило кислорода. Артур прервался, скользнул по ней взглядом, но, решив, что она просто чересчур близко к сердцу принимает чужую жестокость, продолжил: — Дальше — больше. Пошли слухи о торговле наркотиками. Неплательщикам ломал пальцы. По одному. Медленно. Заставлял считать до десяти. Рассказывали, что конкурента этот выродок заставил ползать на коленях и умолять о пощаде, прежде чем добить. — Боже… — сорвался с губ Нины едва слышный шепот. Она качнула головой, отведя взгляд. История, похоже, была для её восприятия слишком мезркой, и не настаивай Нина так отчаянно, Артур ни за что не стал бы рассказывать. Переведя дух, он продолжил, щедро делясь собственным презрением: — А потом появилась она. Богатая девчонка из хорошей семьи, у которой было абсолютно всё. Именно эта часть легенды всегда раздражала меня сильнее всего. Непостижимо, зачем добровольно лезть в подобную грязь и связываться с мерзавцем, от которого нормальные люди бегут без оглядки? Говорят, захотелось адреналина, остроты, потянуло на красивый бунт. Глупость какая, словно нормальной жизни мало. А подонок почувствовал добычу. Дал то, чего искала, и затянул на такую глубину, откуда уже не возвращаются. — И она… она не пыталась уйти от него? — тихо, с каким-то надрывом спросила Нина, не поднимая глаз. Артур удивлённо приподнял брови, поражаясь её вовлечённости. Надо же, какая чувствительная. Казалось, чужую, выдуманную боль эта девушка способна переживать острее, чем многие — собственную трагедию. — Куда там, — Артур покачал головой и продолжил жестче: — Вскоре начались совместные дела, крупные перевозки, серьезный криминал. В прессе их прозвали Волк и Луна, настоящих имен никто не знал. Из обычных преступников быстро раздули романтический культ, сравнили с Бонни и Клайдом, только в куда более мрачной версии. Причем про девушку плохого почти не говорили: красивая, воспитанная. Оттого многие считали ее опаснее самого Волка, в ней никто не видел угрозы, доверяли через пять минут знакомства. Живи и радуйся, возможности были безграничны. Так нет же, полезла в яму. Никогда не пойму подобного сорта людей. Расширенные зрачки Нины выдавали крайнюю степень паники. Артуру по-настоящему захотелось свернуть разговор, сказать, что всё это чушь, но финал уже просился наружу. — Говорили, она легко входила в доверие, а после, её новые знакомые попадали в неприятности. Пошли совсем безумные версии: крупные аферы, даже ограбление Натали Оболенской. Упоминание Натали отозвалось привычным жжением в груди. — Как? — Голос Нины прозвучал неестественно, словно от его ответа зависело что-то важное. — Вот именно — как? — коротко усмехнулся Артур. — Убедительной версии никто не придумал. Шептались про подкуп прислуги. Люди любят приукрашивать. Нина отвела взгляд. — В общем, когда банду накрыли, случилось то, что всегда бывает в таких байках. По одной версии, Луна испугалась. По другой, решила выжить любой ценой. Короче говоря, именно девчонка сдала всю группу полиции. Волк узнал об этом мгновенно, осведомители у него были везде. — Ладонью Артур потер затылок, растеряв остатки повествовательного тона. — Мерзко то, что убивать её сразу он не собирался. Хотел, чтобы прочувствовала предательство до конца. Одни уверяли, что мучил несколько дней, другие, что всё закончилось в ту же ночь. Чем меньше фактов, тем больше выдумок. Нина едва заметно качнула головой, словно силясь удержаться в сознании. Артур выдержал драматическую паузу, прежде чем продолжить. — Неожиданно сгорел его дом. Это был поджог, бензином облили. Взгляд скользнул вниз, к полу. — Поговаривали, это устроил сам парень, не пожелав сдаваться живым. Другие винили кредиторов, конкурентов или третьих лиц. Была и совсем безумная версия: якобы незадолго до появления огня, видели девочку-подростка. В белом платье и со светлыми волосами. Просто стояла и смотрела на фасад. Окликнуть не успели — скрылась в чаще. Спустя пару месяцев из этого и вовсе раздули мистику, окрестив девчонку то ли ангелом, то ли призраком. Люди ведь падки на чертовщину. Помолчав, он добавил тише: — Дальше началось массовое мифотворчество. Уверяли, что сквозь пламя видели две фигуры, которые стояли рядом и даже не пытались спастись. Полнейший бред, конечно. Но Нора пошла ещё дальше: клялась мне, что на пепелище до сих пор иногда слышат музыку. Старую песню под гитару, которую поёт женщина. Нина обхватила себя руками за плечи, словно ей стало холодно. На её лице не осталось красок, а взгляд был устремлён в пустоту. — Эй, — Артур подался вперёд, внутри шевельнулось нехорошее предчувствие. — Нина. Всё нормально? — Да, — слишком поспешно отозвался чужой, надтреснутый голос. Она быстро, механически закивала. — Нормально. Что… что было дальше? Липкий дискомфорт заполз Артуру под воротник. Обмануть интуицию не удалось, голливудскую звезду явно накрыл глубокий шок. Захотелось ударить себя за несдержанность. Рассказал больше, чтобы отвлечь её от собственной истории с Норой, а вместо этого напугал. Желая поскорее покончить с этой страшилкой, Артур ответил: — А ничего. Конец истории. Ни тел, ни имён, ни улик, полиция так ничего и не доказала. Обычная провинциальная байка, которую люди сами же и досочиняли. Нина сидела неподвижно, застыв каменным изваянием и даже не пытаясь поправить волосы. Напряженный, неотрывный взгляд был устремлен прямо на него. — А ты что думаешь о Луне? — Вопрос застал врасплох. Артур сглотнул и снова отвернулся к иллюминатору, за которым облака окончательно закрыли солнце. Внутри поднялось глухое раздражение. Он устало пожал плечами: — Если честно? Ничего хорошего. Мне трудно испытывать жалость к подобному сорту людей. К тем, кто добровольно лезет в такую грязь. — он не смог скрыть злость и осуждение, — Наркоманы, дилеры, идиоты, возомнившие себя особенными, а после, ломающие жизни окружающим. — Почему? — хрипло спросила она. — Потому что жалеть нужно нормальных людей, — отрезал Артур. Перед глазами мелькнули лица знакомых, чьи семьи годами рушились из-за зависимости близких. Голос стал глухим и сухим: — Жалеть надо родителей и друзей. Тех, кто потом годами разгребает это дерьмо. Какой бы несчастной Луну ни выставляли в этих сплетнях, она знала, на что шла. Взрослая девка сделала осознанный выбор. Если хотя бы половина слухов про неё правда, то такой конец она заслужила сама. Поэтому мне её не жалко. От таких всегда один результат — куча чужой боли и… Договорить он не успел. За спиной раздался короткий шорох одежды и глухой, пугающе бессильный звук падения. Сердце оборвалось куда-то в желудок. Резко обернувшись, Артур наткнулся взглядом на пустое соседнее кресло. На полу между рядами, в неестественной позе, лежала Нина. Кровь отхлынула у него от лица. — Нина! Сорвался с места настолько поспешно, что задетый плечом стакан с водой с грохотом полетел со столика на пол.