Непрошеный гость

Порш быстро завершил все свои дела. Купил партию новых защитных амулетов для своих ребяток, заказал поставку провизии, набрал полную сумку трав и настоек для Пита. Можно было немного выдохнуть, даже начал размышлять о том, что можно отправиться с Че посмотреть водопады нагов. Слишком редко они проводили время по-семейному, только вдвоем. Че всё понимал и никогда не выказывал своего недовольства. А Порш скучал. Ему хотелось быть рядом с младшим братом и говорить с ним не только о делах, или о безопасности, или о тяжелых боях… хотелось обычной, простой жизни. Такой же, какой жили в других землях… да хотя бы в том же Тхепе… Война сжирала не только ресурсы, людей… она забирала время… бесценное, такое же невосполнимое, как жизни. Зеркало в кармане нагрелось и завибрировало. Порш нахмурился, моментально доставая его. Сквозь рябь просматривалось лицо Тэма. - Порш, ты когда возвращаешься? - второй капитан отряда тревожно вглядывался сквозь мельтешение на поверхности зеркала. - Думал, дня через два, - Порш напрягся, - что случилось? - Ты один? - Говори, нас никто не слышит, - Порш понял, что надежда на два спокойных дня окончательно растаяла. - Кто-то бродит, маяки взбесились… не отряд. Одиночки. - Почему так думаешь? - Мы прочесали за последние сутки почти весь Крунг. Отряд бы обнаружили. Больше всего возмущения возле твоего поселения. И рядом с доменами. - Я возвращаюсь. Переходом. Че только… - Мы встретим Че и проводим его до дома. Возвращайся быстрее. Порш кивнул и щелкнул по зеркалу, убрал его обратно и тяжело вздохнул. Отдохнул… Собрались моментально. Че ничего не сказал, но было видно, как расстроен. Переход совершили так же быстро. Их встретили на окраине поселения. Тэм передал поводья Поршевой лошади: - Всех, кого могли, подняли, несколько отрядов выдрали с границы. Что-то неладно. Первый раз так маяки себя ведут. - Я их проверю. А потом займусь поисками. Че проводите к Питу. Пусть пока поживет у его родителей. Не нужно, чтобы он сейчас оставался один. Не прощаясь, взлетел в седло. Дурная примета прощаться. Не оглядываясь, сорвался прочь, к маякам. По дороге размышлял о том, что снять бы их. Почти бесполезны. Рядом с доменами никакая охранная система нормально не работает. Может, сбой? Первый маяк горел ярким синим, тревожно мерцал и тонко звенел. Второй, третий… десятый… все как с ума посходили. Будто Крунг заполонили демоны. Не отряд, а целая армия… но невозможно… нашли бы… да и демоны в таком количестве не стали бы прятаться… Тревога пробралась в сердце, вцепилась ледяными пальцами в душу, выпустила клыки, готовясь отравить липким страхом. Порш совладал с собой. Сейчас нельзя. Он будет бояться потом. Когда вернется домой, упадет у очага, под завывание ветра и шорох снега, слушая Че и Пита, разрешит себе испугаться. А пока нужно действовать. Заснеженные подножья гор пустынны, и только ветер больно бьет в лицо. Порш неторопливо исследовал подходы к доменам. Обычно сюда пытались прорваться, а в последнее время и прорывались отряды демонов или одиночки. Но даже следов нет. Повернул лошадь к лесу. Уже ночью въехал под кроны, словно в объятия попал. Ветра почти нет, снег тихо и лениво сыплется с вековых елей. Зажег огонек, пустил его высоко на собой и чуть впереди, ехал медленно вглядываясь и вслушиваясь. Усталости почти не чувствовал. Решил, что прочешет лес до своего поселения, а там заглянет домой, переоденется, пару часов поспит и опять вернется в дозор. Оглядывался по сторонам, стараясь не пускать в голову тревожные мысли и не гадать. Бессмысленно. Если это демоны, пробравшиеся парой или тройкой, они их найдут, а если нет, значит, у него появится еще один довод для собрания старейшин. Пора было с этими маяками что-то решать. Или думать над новыми, или вовсе их убирать, вместо них вводя дозоры… вот только не хватает людей… слишком силы не равны… Шорох кустов будто ударил по ушам, заставил замереть, словно и сердце остановил. Не шуметь, не дышать, только слушать и смотреть. Опять шорох… и стало ясно, что это не зверь… волки и куницы звучат по-другому… Порш осторожно спешился, медленно, по-кошачьи двинулся в сторону звука, осторожно доставая из ножен меч, крепко перехватывая его за эфес одной рукой, во второй собирая уже свою магию в проклятье. Удаляясь от огонька, оставшегося за спиной, до боли в глазах вглядывался в ночную темноту. Спустился в низину, маленькую лесную поляну, окруженную будто частоколом деревьями-подростками. - Опусти меч, я безоружен, - знакомый голос толкнул в спину, опалил страхом и чем-то сильнее и обреченнее страха. Порш развернулся на звук, но меч не опустил. Сердце бешено билось о ребра, воздух застрял где-то на полпути к легким, а в груди разливался жар. Порш с большой радостью бы выдрал свое сердце и свои легкие и свою душу, только бы не чувствовать все это при виде одного проклятого демона. Что за больное наваждение. - Я говорю, опусти меч, я не буду с тобой драться. Не сейчас, - Кинн будто соткался из ночной тьмы, выступил, разводя руками, и над ними обоими вспыхнуло мерное, холодное свечение. Оно было ярким и рассеянным, будто луна вышла из-за туч. Маленькие зачарованные огоньки магиков не шли с ним ни в какое сравнение. - Не подходи, - Порш выставил перед собой руку с мечом, когда Кинн попытался двинуться к нему. - Хорошо, - Кинн опустил голову и улыбнулся, глядя из-под густых бровей. Порш сглотнул, растерялся, чувствовал слабость в коленях и не мог вдохнуть полной грудью. Сейчас… сейчас отчего-то страх прорвался, разорвав самоконтроль в клочья. И непонятно, кого Порш боялся. Себя? Или Кинна? - Я ищу одного очень важного для меня демона. Я здесь один. И он один. Как только я его найду, мы уйдем. Мы никого не тронем и ничего не сделаем… - Это должно меня успокоить? - Порш перебил его. - Ты считаешь, что я могу тебя отпустить и сказать: "Пожалуйста, продолжай?". В своем уме? - Один раз ты меня уже отпустил, - Кинн стоял и смотрел так, что Поршу казалось, что его сейчас вывернет наизнанку. - Это была ошибка, которая больше не повторится, - Порш крепче сжал эфес, стараясь изо всех сил верить в свои слова. - Я думаю, что ты не только можешь отпустить меня, - Кинн двинулся, медленно обходя Порша кругом, тот настороженно поворачивался, следя за ним, - я думаю, что ты можешь уйти со мной. - Зачем? - что-то больное и глупое взметнулось в груди в ответ на слова демона. - Затем, что я тебя зову, - Кинн опять улыбался, а Порш дышать не мог от его улыбки. Кровь стучала в висках, то больное и глупое рвалось изнутри, заходилось восторгом и радостью, но долг вцепился отравленными когтями вины и стыда, крепко держал, шипел: “К ноге!”. И Порш подчинился долгу, будто затаптывая себя. - Глупость! И зачем ты зовешь? - Чтобы любить тебя, - Кинн исчез, моментально появляясь за спиной, неуловимыми движениями выбивая меч и ловя в захват. Порш провалился в ощущение чужого тела, в запах, терпкий и густой, пряный. Горячая ладонь крепко взяла за шею, вторая, будто обжигая через слои одежды, прочертила грудь и крепко ухватилась за плечо. Дыхание опалило ухо, и голос… голос, который вытянул душу и все силы: - Я же не первый раз тебя зову. Пойдем со мной. - И как ты себе это представляешь? Слабое и стыдное захватило власть над Поршем. Он сдался на пару мгновений. Сгорая от стыда перед самим собой, отдаваясь чувству вины, но не в силах противостоять нестерпимому зову глупого своего сердца, откинул голову на плечо Кинна. Закрыл глаза, обещая себе, что сейчас, еще чуть-чуть, и он совладает с собой и прекратит… прекратит быть предателем, прекратит наслаждаться прикосновениями твари и вновь станет собой. Сильным, умным, верным Поршем, у которого нет других желаний и нет другой любви, кроме Крунга. - Я могу показать тебе другой мир, другую жизнь, показать, насколько бессмысленна война. Ты поймешь и примешь, - Кинн держал крепко. Хорошо. Чувствовал предплечьем, как бешено бьется в груди магика сердце, улавливал тонкие нотки желания в запахе человеческого тела. И слышал, как еле-еле шуршит одежда, по которой змеей скользит ладонь Порша, к кинжалу у пояса. Ничего не делал. Ждал, ударит или нет. А Порш не понимал, что именно он делает сейчас неправильно. Неправильно, что разрешает себя так держать, что разрешает себе эту маленькую погибель, или неправильно то, что уже нащупал ручку кинжала и незаметно достает его. Неправильно то, что он разрывает сладкий морок. Или неправильно то, как бьет демона в бок, стремясь вогнать лезвие по самую рукоять. Неправильно то, что он на целое мгновение верит и безумно пугается, что попал. Кинн растворился в ночи. Порш загнанно крутился на одном месте, пытаясь угадать, откуда на него нападет демон. Его сбило с ног одним сильным ударом. - Я думал, что ты все-таки не станешь так делать, - Кинн нависал сверху, поймал запястья и крепко прижал их к заснеженной земле. Порш не мог не любоваться. Не мог не запечатлеть его лицо в памяти сейчас, так близко, чтобы потом беречь эти воспоминания как величайшую драгоценность. Красивый. Совершенный. Такой… вечно бы смотреть… без войны, без сражений, без вины… - Ты ждал, что я упаду в твои объятия? - Порш дернулся, но его придавило чужой магией. - А тебе станет легче, если я украду тебя? Не сейчас. Потом. Украду против твоей воли? Ты же тогда не будешь виноват в этом. И никто не узнает, что на самом деле… - Кинн не договорил, склонился совсем близко, и у Порша опять зашлось сердце. Одна часть его уже рванулась навстречу губам, а вторая, будто сдирая с него кожу, причиняя настолько сильную боль, двинула головой, стремясь врезать лбом в нос демона. И Порш зашелся от боли в сердце, от звенящей головы и от пустоты. Кинн пропал, оставив загнанно дышащего Порша лежать в полной темноте в холодном снегу… Порш не спешил подниматься. Он был еще не готов продолжать быть правильным Поршем. Ему было отчаянно больно. От того, что он сделал. От того, что разрешал обнимать себя. От того, что хотел поцелуя от демона. Он не помнил, как всё началось. Как… он помнил, что Кинна увидел в третьем своем бою. Когда все еще страшно и дико. Когда спина горит в ожидании удара и заливает холодный пот. И лихорадка бьет по нервам, заставляя бежать, то ли спасаясь от смерти, то ли в поисках своей гибели. Он помнил ужас от осознания того, что демоны намного сильнее, который все еще был живым и очень болезненным. И помнил, что чувствовал себя смертником, ожидая, что именно этот бой станет для него последним. А Кинн… было ясно, что он не рядовой. Было видно, что он опытный воин. И понятно, что Порш почему-то не может отвести от него взгляд. Тогда глупо решил, что раз смерти не миновать, то пусть она придет от руки такого демона… А какого, Порш тогда не мог сформулировать, да и сейчас, оставаясь лежать в сугробе, глядя в ночь над верхушками деревьев, все равно не мог. И бросился на него, надеясь только продержаться как можно дольше. Чтобы не совсем позорно погибнуть. Напал, осыпая проклятиями и ударами. Только сейчас Порш, имея за плечами почти шесть лет службы, собрав свою дружину и повидав много смертей и вырастив много хороших воинов, понял, насколько тогда был глуп и насколько сильно ошалел Кинн от этой глупости. Порш тогда ушел с перебитым плечом и глубоким порезом на бедре. От когтей. Кинну он сломал нос эфесом меча и воткнул сам меч в ступню, пригвоздив его к земле. И как-то сразу жить захотелось. И дышать стало легче. Вторая их схватка случилась через пару месяцев. Только теперь Кинн нашел Порша на поле боя. И заговорил. Плевался словами, издевался. А Порша это почему-то подзадоривало. И страх ушел. И жить хотелось. И драться. Они стали сходиться чуть ли не каждое сражение. Иногда Кинн пропадал, а Порш тревожно высматривал его, сам отказываясь понимать, что он боится узнать, что Кинна убили. Капитан - особая цель. Убей его, и ты, считай, убил весь его отряд. Порш думал, что Кинн был капитаном. Возможно, даже выше рангом. А когда обрадовался, увидев его спустя время на поле боя, не насторожился. Не насторожился и тогда, когда встретился с ним в Тхепе. Не насторожился, когда Кинн позвал его выпить. И, даже проговорив с ним весь вечер, ничего не заподозрил. Ни в себе. Ни в нем. Сильный, смелый враг вызывал уважение и симпатию. Даже демон. Порш понял, что что-то не так, когда Кинн прижал его в подворотне Тхепа к стене и впился поцелуем в губы. Таким, что дух вышибло и ноги подкосились. Порш вцепился ему в волосы, прижимая к себе плотнее и жадно раскрываясь навстречу влажному, умелому языку. А потом оттолкнул от себя, врезал со всей пьяной дури и сбежал, задыхаясь и кляня себя… Только непонятно за что… за то, что сбежал, или за то, что позволил… или за то, что это был лучший поцелуй в его жизни. Не хотел потом выходить в смену. Не хотел участвовать в стычках. Заставлял себя. И обмирал от того, что вот сейчас встретит его… Но Кинна не было… И это мучило еще больше, чем само ожидание встречи. И не забывалось. А спустя полгода, столкнувшись с ним в бою, Порш понял, что ничего из его странных чувств не утихло, не стерлось. Сердце пропустило удар, а потом радостно взметнулось куда-то в глотку. И всё… всё… Он лежал, глядя в бесконечную тьму над собой. Чувствовал, как колючие снежинки ложатся на лицо, и отчаянно хотел быть таким же пустым и холодным, как небо над ним и лес вокруг. Чтобы дышать было не больно. И чтобы мир стал простым, как прежде. Пусть этот мир останется жестоким, полным страха смерти и жажды жизни, но из него исчезнет… Нет! Не Кинн. Пусть из него исчезнут все эмоции Порша. Чтобы больше не гореть, не желать и не мучиться. С трудом поднялся. Добрел до лошади и только тогда понял, как замерз и устал. Уткнулся в теплый бок лошади, собирая в кулаки попону. Завыл. Его выворачивало наизнанку. Нельзя! Нельзя желать врага! Нельзя жалеть, что не можешь уйти. Нужно собраться. Наконец вдохнуть и заткнуться. Затолкать себе в глотку ненависть, утопить себя в ней, чтобы перестать наконец быть предателем и идиотом. Есть Крунг, есть магики - и нет ничего важнее этого. Ничего! Ни собственное сердце. Ни собственные чувства. Есть долг. И его нужно исполнять. Служить. И быть верным. Есть свои и чужие. Есть один единственный путь - дружина, война. Если он проживет еще пару лет, то и девушку себе найти. Жениться. И быть нормальным. Правильным. Таким, каким его видят друзья, брат, совет старейшин, дружина. Только если это так правильно, отчего же все никак не получается успокоиться? Отчего глотку сжимает в тисках так, что и вдохнуть невозможно. Отчего всё внутри полыхает протестом? И больно. Больно! Так больно… Нужно собраться. Собраться! Прекратить! Слабое и больное, то, что так отчаянно рвалось к демону каждый раз, прошептало в самую душу: "Хотя бы попрощайся с ним. Попрощайся с ним так, как хотел бы на самом деле. Разреши себе хотя бы один раз". И тут же было задавлено ненавистью к себе, волной новой, еще более невыносимой боли. Даже шага себе позволить нельзя в сторону демона. Если сейчас так невыносимо, то как оно станет после… если окончательно обезуметь и… Отравленным собственным сердцем, из последних сил поднялся в седло. Пустил лошадь медленным ходом. Заставляя себя, восстанавливал дыхание, заталкивая боль и отчаяние поглубже. Пряча их на время. Принудил себя думать о другом. Почти о другом. Ясно, почему маяки взбесились. Хотя… такая реакция только на двоих демонов? Пусть Кинн соврал, и он не один ищет, пускай с ним еще… ну… еще двое или трое… ну максимум пять. И всё равно… что-то здесь было не так. Да, Порш ничтожество, влюбленное во врага. Да, он предатель и пустил скверну себе в душу. Да, он отравлен демоном. Но он все еще способен мыслить. И все еще остается верен Крунгу. И все еще интересы родных земель ставит выше собственной… выше себя. И его чутье толкается, ворчит и крутится, как охотничий пес, почуявший дичь. Что-то Порш не видит. И оттого не понимает. Почему маяки реагируют так, будто Крунг заполонен демонами? Предположим, их четверо или пятеро. Если не предполагать, а опираться на то, что точно известно, двое. Двое… На что реагируют маяки? На присутствие магии демонов. Чем больше этой самой магии, тем реакция сильнее… Порш натянул поводья, останавливая лошадь. Выпрямляясь и замирая. Кинн сказал, что ищет очень важного для него демона. А что, если это кто-то из высших здесь пропал? Высшие демоны. Из правящей семьи. Порш их никогда не встречал, но слышал, что они могущественны и что сойтись с такими означает верную гибель. И не спасут тебя ни артефакты, ни опыт, ничего… И Кинна отправили спасать? Домены обвешаны проклятиями и ловушками. Что-то ставили старейшины, а что-то там было всегда, еще до того, как сюда пришли магики. И вот те, что были всегда, смертельно опасны. Эта какая-то неизвестная, древняя ворожба… и, скорее всего, она способна и высшего демона свалить. Порш занял себя этими размышлениями, прячась в них от собственной боли, укутываясь в нее и спасаясь. Сконцентрировался полностью, загораясь еще более безумным предположением. А что, если действительно высший демон где-то здесь? Раненый? Это точно кто-то из правящей семьи. За него можно потребовать выкуп… Нет! Заставить подписать мирные договоры с огромным отступными. И что самое главное - наконец поставить точку в кровавом споре за земли Крунга. Найти его быстрее, пока он не восстановился! Пока все еще слаб и где-то прячется. В свое поселение въезжал, уже полностью взяв себя в руки. Ничего не чувствуя. И ни о чем не думая, кроме как о своей догадке. Нужно было позвать к себе всех капитанов, абсолютно всех. Собрать, рассказать догадки и вместе решить, что делать. Возможно, прочесать поселения. Он где-то в них. Не в лесу. И не у реки. И уж точно не у доменов, в горах. *** Кинн проводил Порша до его дома. Прятался в складках пространства, внимательно следил и грустил. Кинн совершенно не понимал его страдания. Видел, как тот мучается. Чувствовал его влечение, окончательно уверился во взаимности, когда Порш отпустил его тогда… В то же время озадаченно замирал от тех волн боли, что исходили от магика. Потому и ничего не предпринимал. Интуитивно угадывал, а не понимал, что не стоит раскрывать, кто он на самом деле. Почему-то казалось, что, откройся он, покажи, кем является на самом деле, и это просто добьет магика. И поэтому же понимал, что, укради его, забери себе без разрешения, заставь - и сделаешь ему еще хуже, больнее. А больнее делать не хотелось, и так… Магик измучился. И Кинн всю голову сломал над его загадочным состоянием. Кинн действительно совершенно не мог разобраться, отчего его магику так плохо. Вот же, всё предельно ясно. Случилось. Любовь. Так иди ко мне! Что тебе мешает? Зачем ты себя так ломаешь? Наблюдал за ним. Единственное, что увидел, так это метания. Какую-то дилемму. Предположил, что, возможно, это из-за того, что они по разные стороны… но причина всё равно оставалась странной для Кинна. Ну и что? Что может быть важнее собственного благополучия и комфорта? Неважно, физического или душевного. Ну война… вон их сколько командиров. Ты же не последний из защитников. Предположил, что Порш боится позора и мести. Но, как выяснилось сегодня, нет. Если бы причина была только в этом, то на сегодняшнее приглашение Кинна Порш бы ответил поцелуем, а не ударом… Что ему надо? Как к нему подступиться? Кинну казалось, что его тело звенит от напряжения и нетерпения. Сколько лет они вокруг друг друга танцевали? Последний год вышел особенно трудным. Оторвался от разглядывания своего магика через окно. Нужно было вернуться к поискам. Вегас, скорее всего, где-то прячется. Его лепесток трилистника перестал мерцать серым, но все еще не набрался привычной глубокой тьмы. Хоть не подыхает… ему точно стало чуть лучше. Скользил по темным улочкам, внимательно вслушиваясь и ничего не находя. Опять погрузился в размышления. Как ему не повезло выбрать себе такого глупого магика. Мог же взять любого. И брал. Ни в чем себя не ограничивая. А тут… После одного единственного поцелуя в грязной Тхепской подворотне и вовсе лишился разума. Губы Порша, его хмельное, сбивчивое дыхание, сильное тело… Кинн после никого не смог подпустить к себе. И хотел бы. Сбросить напряжение, получить легкую, мимолетную радость… Никак. Любой мерк по сравнению с Поршем. И правда Порш стал наваждением. Влез под кожу. Заполонил собой мысли. Действительно любовь. Демонская. Настоящая. Кинн почти не испытывал по этому поводу никаких моральных страданий. Если бы не состояние Порша и вовсе был бы спокоен. Порш… совершенный. Притягательный. С ним хотелось драться. Говорить. Спать. Хотелось, чтобы он был рядом. И Кинн не видел никаких причин, которые могли бы им помешать наслаждаться друг другом. Только Порш отказывался. Непонятно…