Непрошеный гость

Порш три дня провел на ногах. Почти не спал, перехватывал на бегу то, чем его подкармливала мать Пита. И злился. Просто погибал от когтей и зубов собственной злости. Она драла его так самозабвенно и вдохновенно, что у него не оставалось и шанса. Он злился на то, что всё безрезультатно. Даже следов демона не нашли. Слабая зацепка - почти заметенные, затоптанные бурые следы на земле возле поселения. Да запекшаяся лужица под каменным выступом. Снег всё украл, запутал. Как специально. Маяки так и сходили с ума. И это выматывало. Хорошо, что никто не роптал, никто не поднимал голос, что всё зря. Зря сорвал с границы солдат, зря позвали нескольких командиров других отрядов. Подозрение крепко держалось за прошлые демонские набеги, и страх заставлял раз за разом прочесывать окрестности и жилые дворы. А еще Порш злился на себя. Как специально из мыслей не выходил Кинн. Будто назло самому себе, приняв решение больше не смотреть и не говорить с демонским капитаном, раз за разом возвращался мысленно к нему. Кинн преследовал. Иногда даже его запах мерещился, и чудилось, что жжет шею от его взгляда. На исходе четвертого дня заставил себя остановиться. Вернулся в собственный холодный дом. Необходимо было отоспаться. И побыть наедине с собой. Попытаться если не успокоиться, то хотя бы затоптать свое глупое нутро, чтобы как-то жить дальше. С трудом растопил печь. Силы окончательно покинули, и самые простые, знакомые с детства действия давались огромными усилиями. Нагрел воды, разделся по пояс и впервые за все это время испытал чувство настоящего наслаждения. Горячая вода, душистый мыльный отвар радовали. Настоящие сокровища для человека, привыкшего к походным лишениям. Порш плескал на себя воду, отфыркиваясь, как молодой сноровистый рысак. И голод вернулся. Молодое сильное тело вспомнило о жизни и потребовало своего. По пояс голый, в мокрых нижних брюках Порш потрошил мешок, который ему передала мать Пита. Терпения поставить чайник не было. Да и греть себе еду тоже. Даже не усаживаясь за стол, стоя, впился в кусок запеченного мяса зубами, позабыв и о тарелке, и о ноже. Не замечая и не понимая, что сейчас на него смотрит пара темных внимательных глаз. Кинн любовался своим дикарем. Поджарое тело, по изгибам которого еще медленно спускались капельки воды, мокрые штаны, которые прилипли и бесстыже показывали густые вьющиеся волосы внизу живота, крупный ствол, который покоился на тяжелой мошонке. Хотелось протянуть руку, дотронуться, собрать в пригоршню, осторожно потянуть вниз, в это же время поймать мокрые косы на затылке и притянуть к себе для поцелуя. Кинн уже почти решился показаться. Истосковался. Измучился. Быть так близко каждый день и не иметь возможности свободно говорить, касаться… Дикарь выпил всю душу, забрал себе мысли и стремления. Не осталось у правителя Кинна больших целей и других мыслей, кроме капитана из Крунга. Даже спорные земли отошли на второй план. С ними все решится тем или иным путем, но они вернутся во владения царства демонов. А вот Порш… "Укради его", - шептали ревность и собственничество. "Укради его", - вторили им Ким и Вегас. А Кинн не мог… прекрасно знал, как иногда решали свои любовные дела его подчиненные. Наблюдал даже пару счастливцев, у которых всё сложилось. Но слишком часто случалось и по-другому. Магики не могли найти себе места в демонском мире. Кто-то не мог принять судьбу похищенной невесты. Кто-то не мог ассимилироваться. А кто-то выясняла после того, как страсть проходила, что это было лишь физическое влечение, остроту которого подпитывали война и страх смерти. Спокойная жизнь оголяла пресноту и пошлость. Оттого правитель и не трогал своего дикаря. Не хотел губить сильного, смелого, красивого мужчину. Одно дело, если бы выбор сделал сам Порш. Даже выясни Порш, что это ошибка и наваждение горячки войны, Кинн мог бы остаться рядом, помочь устроиться и приглядывать. Но укради Порша, возьми силой, заставь склониться перед собой, и этот гордец не подпустил бы к себе, став пленником сначала страсти, а потом обстоятельств. Сам Кинн точно знал, что ни до, ни после Порша он больше не испытает ничего подобного. Демоны отличались свободными нравами, любвеобильностью и абсолютным пренебрежением моралью. Вот только вся эта свобода заканчивалась, стоило демону влюбиться. Любили они один раз и на всю жизнь, от того и избегали душевной или дружеской близости. Внимательно отслеживали свои привязанности, пытаясь иллюзией контроля обезопасить себя или даже избавить от проклятой демонской любви. Кинн уже двинулся к Поршу, раздвигая складки пространства и почти показываясь, когда в дверь постучали. Пришлось прятаться обратно. Порш как был полуголый, с куском мяса в руках, пошел открывать, с набитым ртом выкрикнув: - Кто? Распахнул двери и замер. На пороге улыбался Кен. - Меня ждешь, капитан? - сверкнул хитрым взглядом, от которого у Кинна рефлекторно прорезались клыки и когти. Демоны не только любили раз и навсегда, но еще и отличались собственничеством и бешеной ревностью, которая отключала разум даже у высших. - Кен, - Порш отступил, пропуская. Почему-то смутился собственного вида, - ты как здесь? - Сменяю отряд, который возвращается на границу. Решил зайти, справиться о тебе, - Кен медленно кружил вокруг Порша, а Кинн следовал за ним след в след, пристально разглядывая этого безумца, посмевшего так смотреть на его Порша. - Я отоспаться хочу, - Порш продолжал чувствовать себя неловко. - Примешь на постой? - Кен наконец перестал обтираться, как бродячий кот, но шагнул слишком близко, Поршу пришлось оступить и выставить между собой и ним ладонь. - Не пущу. Мы с тобой не раз говорили об этом. В походе - да. В свои дома мы это не тащим. Кинн вскинулся на Порша. Вот как. Капитан имеет сердечного друга?.. Когти лезвиями сверкнули в межпространственном сумраке и распороли плащ у бедра. Кинн отчего-то решил, что его дикарь - невинная ромашка. А здесь вот что… Кен лукаво улыбнулся и прикусил губу. - Я соскучился. Рассчитывал на более теплый прием. - У тебя свадьба весной. Я думал, что и в походах мы больше не будем… - Порш замялся, пытаясь подобрать мягкое, обтекаемое слово, - составлять компанию друг другу у костра. - Жена дома. И она… - Кен нарочито умолк и нахмурился, демонстрируя, что тоже старается говорить намеками, - она не так мне интересна, как ты. - Я помогу тебе устроиться на постой. Есть пара дворов, которые постоянно принимают к себе. Взамен тебе нужно будет помогать там, - Порш засуетился, бросился за рубашкой, поспешно стал ее на себя натягивать, будто стремясь спрятать себя от жадного взгляда, - это всё обговаривается, тебе выделят дополнительные выходные, чтобы ты смог… - Капитан, - Кен перебил, а Кинн встал между Поршем и ним, намереваясь вырвать ему кадык, если он сделает еще шаг, - не суетись, я сам разберусь. Но ты меня расстроил. Мы давно не встречались. Я просто хотел повидаться. Порш слабо улыбнулся. Ему не нравилось происходящее. Он не хотел тащить свои грязные секреты в место, где живет его младший брат. Негласный закон, которому подчинялись все: что происходит в походе - остается в походе. Капитан молчал о том, что примерный семьянин, любящий муж и отец находит себе гулящую девку или отрада семьи, старший сын весело проводит время с бравыми ребятками из другой дружины, кто-то вообще пропадал и появлялся только на рассвете и где и с кем он был никто знать не хотел, а солдаты делались слепыми и немыми, когда к их капитану заглядывал на огонек другой капитан. Но не в поселении. Порш рассчитывал найти себе хорошую девушку. И если не любить ее, так стать ей другом и хорошим мужем. Хотел спокойной жизни для Че и Пита. Он переживал о своей репутации, но только потому, что от него зависел его младший брат и его лучший друг. Здесь всё было на виду, и, если Порша уличат в грязных связях, спокойной жизни, уважению, даже просто человеческому общению придет конец не только для самого Порша, но и для людей близких ему. - Здесь слишком беспокойно. Не стоит усложнять жизнь ни тебе, ни мне. До твоего поселения долетит моментально, и брак расстроится, - Порш старался говорить спокойно. Он и правда избегал Кена. Давно избегал. Не знал, как объясниться. Не знал, как сказать. - Я понял. Когда возвращаешься? - Кен опять улыбнулся. - Не знаю. Как здесь всё успокоится. - Я тебя жду, капитан, - Кен прикусил губу, склонив голову к плечу, разглядывая Порша откровенно-приглашающим взглядом. Еще секунду помедлил, а потом развернулся к выходу, тем самым не зная, но спасая себя от страшной смерти сегодня. Кинн внимательно смотрел на него и запоминал. В следующем бою он снесет голову этому ублюдку. Кен покинул дом, не прощаясь. Порш закрыл за ним дверь и замер, сгорбившись. Как-то всё в последнее время слишком сильно навалилось. И винить можно было только себя. Порш наворотил в своей жизни глупостей, и последствия не заставили себя ждать. Нельзя было идти на поводу у своих низменных желаний. Кен был хорош собой, Кен привлекал и невозможно было устоять. Молодое тело требовало дани, и Порш с радостью принес эту дань несколько раз. Ночью у костра, торопливо и почти бестолково. А теперь ему было стыдно и неловко перед самим собой. - Это кто был? - голос, который не просто заставил вздрогнуть. Он будто ударил под колени, взвинтив тело вверх, судорогой страха и больной радостью прошедшись по мышцам. Кусок мяса, который все это время так и оставался в руке, выпал. Порш резко повернулся, забывая, как дышать. Всё вокруг перестало существовать, схлопнувшись до одной твари, которая светила сейчас серебром во взгляде. Порш еще мгновение зачарованно смотрел на Кинна без мыслей, только переживая прилив горячего и еще более стыдного, такого, что хотелось переживать это вновь и вновь. А потом словно отмер, бросился к окнам, суетливо задергивая шторы, огораживая демона и себя от остального мира. Так же стремительно вернулся к двери, запирая ее. И в этот момент его прижали к дереву. Грубо развернули к себе лицом. Кинн смотрел безумно, в глазах плясали злые серебряные искры: - Кто это, говорю? - ткнулся носом в шею, спустился ниже, практически засовывая его в расстегнутый ворот рубашки. - Ты им не пахнешь. И не пах никогда. Так что ему нужно было? Порш от его близости провалился в острое, съедающее разум возбуждение. Судорожно выдохнул и спросил то, что сильнее всего его волновало: - Что ты здесь делаешь? - завороженно глядя на демона. И совершенно позабыв о своем решении не говорить с ним, не смотреть на него, не дышать им, забыть его и больше не вспоминать. - Я задал тебе вопрос, - Кинн медленно сходил с ума. Все силы и все мозги у него ушли на то, чтобы сдержаться и не убить этого Кена. Не выдать свое присутствие. Порш каждой клеточкой тела чувствовал демона. Его руки, которые крепко держали за плечи, его твердый живот и пах, которые прижимали к двери, его запах, пряный и сладкий, его колено, которое оказалось между ног. И это было слишком… слишком, для того чтобы связно мыслить. Порш уже открыл рот, собираясь объяснить, что с Кеном давно ничего не было. С того самого поцелуя в подворотне Тхепа, что Кен - это всего лишь пара ночей, когда хотелось почувствовать жизнь, отвлечься от страха, от смерти, от кровавой гонки. Но строптивый нрав оказался сильнее влечения, сильнее полностью растворившегося в страсти разума, он и вытолкнул из Порша: - Какое тебе дело, кто это? Ты ничего не перепутал? Что ты здесь делаешь? - и вернулись силы, Порш резко толкнул в грудь, ударил по рукам, выбросил вперед ладонь, метя в горло, но Кинн перехватил выпад, дернул на себя, опять прижимая и удерживая. Кинн схватил в пригоршню косы на затылке Порша, накрутил их на ладонь, сжимая и оттягивая его голову назад. Зверел только от мысли, что Порша кто-то мог касаться, что кто-то оказался первым… а ведь он думал о том моменте, когда дикарь сдастся, уступит. Думал и представлял, что будет осторожен и бережен, что заберет себе всё. Хранил в мыслях и тешил свое самолюбие, что украл первый поцелуй. Пускай не там и так, как того был достоин Порш, но всё равно. А здесь оказалось вон оно что… Забрать себе прямо сейчас. - Неправильный ответ, - прорычал. Порш смотрел, как клыки выдвинулись, превращая лицо Кинна в морду. Но вместо страха шевельнулось подозрение. Он видел демонов в боевой форме. И были они разными. Кто-то был похож на медведя, кто-то - на волка, кто-то - на тигра. Но Кинн сейчас слишком сильно изменился, и не угадывалось в нем ничего животного… привычного и ожидаемого от обычного демона. Кинн стал больше похож на дракона?.. Глаза сильно вытянулись и провалились в череп. На лбу вздулись жилы, а через мгновение Порш понял, что это не жилы… и сердце пропустило удар, проваливаясь в еще более страшное подозрение. - Кто ты? - спрашивал, понимая, что не хочет слышать правдивый ответ. - Ты… Кинн не дал договорить, дёрнул, выгибая еще сильнее, заставляя выставить шею и грудь. Порш вспыхнул страхом. Но тем, когда окатывает волна звериного, инстинктивного ужаса и остается одно стремление - спасти свою жизнь. Порш испугался своей реакции. Того, что забыл, о чем сейчас так напряженно размышлял, того, что тело пробивали молнии, а в груди распускался огненный цветок и поднимала голову жажда. Жажда прикосновений, поцелуев, жажда забыться и уступить собственным больным желаниям. И этот страх придал сил. Порш вывернулся, шипя сквозь зубы от боли, косы в ладони тянули волосы, будто вот-вот и скальп останется в руках Кинна. Ушел вниз, падая на одно колено, делая подсечку, плавно и стремительно уходя из-под удара. Кинн не ожидал такого отчаянного сопротивления. Он привык, что Порш никогда не дрался с ним в полную силу вне поля боя. Это в битве Порш рвал себе жилы, не щадил тело, использовал свою магию на запредельном уровне напряжения и опустошал амулеты один за другим, только бы хоть кончиками пальцев дотянуться до уровня Кинна. До уровня Кинна, когда тот скрывал свою истинную силу и практически играл со своим дикарем, как играют с малышами, обучая их основам боевой магии. И это отрезвило. Его магик слаб. Физически и магически слаб. А еще безумен и отважен. И может покалечить себя, пока выворачивается наизнанку, чтобы сражаться на одном уровне (по крайней мере, как ему, Поршу, это кажется). Отпустил, намеренно пропустил несколько ударов, дал уложить себя подсечкой на пол. Спрятал когти, чтобы удобно уложить пальцы на восхитительные бедра, вернул лицу прежнюю форму, только клыки оставил. Для приличия. Чтобы не показать, что намеренно уступил. С сожалением подумал о том, что не может принять свою истинную форму. Это было бы забавно. По реакции дикаря догадался, что тот слишком много увидел и что-то заподозрил. Выдавать себя Кинн не хотел. Считал, что не время. Потом. Когда Порш согласится быть с ним. Может быть, не сразу. Постепенно. - Кто ты? - Порш занес кулак, нависая сверху, не замечая, как его бесстыдно лапают за задницу и бедра. И не смог ударить. Кинн смотрел открыто, будто восторженно. - Капитан Кинн. Начальник дворцовой стражи, - соврал в попытке как-то оправдать свои клыки и рога, который почти проклюнулись. Все равно Крунговские капитаны плохо разбирались в иерархии, никогда не бывая на переговорах, и высших демонов видели очень редко и то издалека. Обманывать легко тех, кто ничего не знает. - Отпущен по великой милости оракула Танкхуна на войну. Порш уперся руками в грудь Кинна, потому что тот попытался его придавить к себе ближе. Упрямо продолжил, пристально разглядывая лицо, соскальзывая взглядом на клыки и иногда поднимая его выше на лоб, явно в поисках спрятанных рогов: - А правителя вашего так же зовут, как и тебя… Кинн раскатисто рассмеялся, раскинулся на полу и как можно насмешливее ответил: - Как ты себе представляешь правителя Кинна здесь? Или в бою? У него других дел полно, кроме вас, магиков, - сам решая, что если Порш сейчас пойдет дальше в рассуждениях и все-таки доберется в своих измышлениях до истинны, то украдет. Вот прям сейчас, как есть. Схватит, прижмет к себе и утянет через глубинные слои пространства, в свою собственную спальню. Порш не хотел верить в свои подозрения, которые появились еще неделю назад, в темном лесу. Когда он пришел к выводу, что пропал высший демон из царского рода. А ведь правитель мог отправиться на поиски своего родича. Демоны крепко держались за родственные связи. Ставили кровь выше золота и магии. Но… это было слишком страшно и больно. Проще было поверить, что Кинн, пусть и не обычный капитан, но все-таки не высший демон, не из правящей семьи. Всего лишь имеет частичку высшего демона в далеких предках, всего лишь близок к самой верхушке. И правда же глупость, что сам правитель Кинн, исчадие бездны, интриган, сильный политик и отъявленная тварь из всех тварей, спустится с небес на землю и будет участвовать в боях, привяжется к обычному капитану и станет ухлестывать за ним, соблазняя и зазывая к себе. - Не заговаривай мне зубы, кто это к тебе приходил? - Кинн намеренно перевел тему. И в нем все еще горели ревность и злость, хоть уже и не так сильно. Всё утихло под тем особенным, загнанным, полным муки сомнения и страсти взглядом Порша. Резко вскинул руки, все-таки прижимая к себе, переворачиваясь и подминая под себя. Порш змеёй вывернулся, попытался выползти из-под тяжелого тела, подальше от такого близкого контакта, шипя и сбиваясь с общего наречия на крунгский диалект: - Засунь свои вопросы себе же в жопу. И сгинь отсюда. Совсем из ума выжил и страх потерял. В мой дом! Я убью тебя, ебаный ты демон… Но договорить не смог, Кинн сцапал его за поясницу, подтягивая обратно, под себя. Он не мог надышаться своим дикарем. Так близко, теплый, горящий, хоть и отчаянно сопротивляющийся. Наслаждался каждым прикосновением, дышал им, любовался. И собирался вырвать у него еще один поцелуй. У Порша были другие планы. Он почти протрезвел, почти избавился от любовного морока демона, пришел в себя. Эта его самодовольная ухмылочка, смех привели в чувство. Демон хоть и рвал сердце, но так же сильно раздражал своей наглостью. - Я хочу, чтобы ты понял, что есть только я, - Кинн навалился сверху, без особых усилий удерживал отчаянно рвущегося Порша и шептал на ухо, - что я не отступлюсь от тебя, и придет момент, когда ты сам ляжешь под меня. Сдашься. Я же чувствую твой запах. Ты хочешь меня. Ты любишь меня, магик. И только вопрос времени, когда мы будем вместе. Порш замер, даже дышать перестал, слушая шепот и чувствуя дыхание демона на своей коже. Кинн каждым словом вбивал в сердце гвоздь. Это было больно. Больно от того, что не могло быть правдой. Порш никогда не предаст Крунг. Никогда не уйдет вслед за демоном. Никогда не позволит себе сдаться. Закрыл глаза и сквозь муку улыбнулся. Хоть кто-то из них двоих живет надеждой. - Люблю тебя, - прошептал демон, и Порша обдало жаром и еще большей вспышкой возбуждения от того, что Кинн прихватил мочку уха губами, вылизал раковину. - Сдайся мне. Хотя бы сейчас. Дай мне и себе минуту, - шипел соблазн, перейдя с общего на демонский язык. И Порш понимал. Не дословно, но легко угадывал в контексте прошлых слов и происходящего. Ответил на крунгском: - Нет. Отпусти. По-хорошему отпусти и убирайся. - Не могу. Хотя бы поцелуй. Чтобы у меня были силы оставить тебя сейчас, - Кинн замер в миллиметрах от лица Порша, вновь тихо выговаривая на общем. Порш затолкал свою боль и муку обреченности поглубже, прикидываясь верным и правильным Поршем: - Скажи, ты нашел того, кого искал? Лицо Кинна словно разрезала неприятная ухмылка. А Порш продолжал: - Не нашел. Иначе бы не пропадал здесь. И маяки бы утихли. Это кто-то из высших пропал здесь? Он ранен, раз не может самостоятельно вернуться? Ответь мне, и тогда, может быть, я тебя поцелую. Кинн поймал подбородок Порша, до боли стиснул и совсем незнакомо, странно рычаще, мешая общий и демонский, ответил: - Ты капитан Крунга, а не дворцовая шлюха. Тебе не идет. И у тебя не получается. Хочешь, я покажу тебе, как надо? И ты мне расскажешь всё, что знаешь, - прикусил подбородок, отпустил и добавил, - тот капитан не жилец. Я убью его в следующем же бою, как встречу. Или раньше, подкараулив на темной дороге. Но он останется жив, если ты дашь себя поцеловать. У Порша расширились зрачки, он весь окаменел под Кинном. Страх, ужас, стыд перемешались в ядовитое варево. Чувство вины добавило муки. Он и забыл со своей больной любовью, что перед ним демон. Проклятая тварь, без чести и совести… А Кинн, довольный произведенным впечатлением, отпустил, выпрямляясь: - Вот видишь, капитан. Не стоит играть со мной в такие игры. Не нужен мне такой поцелуй. И растворился в воздухе. Истаял, будто и не было никого. Порш с силой протер лицо, закрыл ладонями глаза и зарычал. Громко. Надрывно. Сейчас он ненавидел Кинна. За то, что тот демон. За то, что вытряхивает душу. За то, что тот оказался честнее, чем сам Порш. Порш сам по себе гнилой. И дело не в любви к демону. Дело в том, что он с рождения заражен проказой и грехом. С утробы матери пропитан скверной. И ничего с этим не поделаешь. Остается только служить Крунгу, как умеешь, и скрывать свое гнилое нутро. Он и демона-то полюбил, наверное, оттого что подобное притягивается к подобному. Скверна к скверне…