Непрошеный гость

Сфера тускло мерцала умирающим светом. Темные пятна проклятья, как облака в атмосфере, медленно и вальяжно дрейфовали по ее поверхности. Дракон - длинный, изящный, с пестрящей от силы чешуей - кружил по сфере, иногда замирая и пытаясь подцепить золотым когтем одно из облаков, каждый раз морщась, когда проклятье впрыскивало в него яд-забвение. Но совершенно игнорировал выщербину на гладком боку сферы. - Прекрати! - не выдержал Кинн. Дракон не отреагировал, так и продолжив свое движение. - Я сказал, хватит! - рыкнул правитель. Стражи у дверей храма вздрогнули от его рыка и переглянулись. Дракон дернул хвостом, оттолкнулся от сферы и спланировал вниз, на ступени. Свернулся в яркие, переливчатые чешуйчатые кольца, недовольно сморщил нос и зафыркал. - Будь так любезен, вернись в приемлемую для разговора форму, - сквозь зубы, но очень вежливо, дал следующую команду Кинн. Дракон дернул ухом. Ощерил пасть, показывая острые клыки и раздвоенный язык. - Танкхун, - устало вздохнул Кинн, - хоть ты не зли меня. Повернулся к дракону и увидел, что на ступенях уже сидел такой же изящный и тонкий молодой мужчина. В таком же, как чешуя, ярком ханьфу, только его сила теперь мягко мерцала ореолом вокруг его тела. Кинн отвернулся, опять уставившись на вход. Вегас всегда заставлял себя ждать. Не знал меры и плевал на приличия. Вот и сейчас, проведя неделю незнамо где, непонятно в каком состоянии, не пустил к себе в резиденцию, назначил встречу в храме и беспощадно опаздывал. Бесил безмерно. - Хоть бы "спасибо" сказал, - капризно протянул оракул. - Спасибо, - бросил Кинн таким тоном, будто хотел оскорбить. Оракул фыркнул и демонстративно, всем корпусом резко развернулся в противоположную сторону. Хотел что-то сказать, но в этот момент складки пространства в храме раздвинулись и на мраморный пол выступил десница. Вегас тяжело опирался на трость одной рукой, второй прижимал к себе самодельную коробку-артефакт. К нему сразу же бросились и правитель, и оракул. Вот только правитель протянул руку, в которую десница вложил коробку, а оракул поймал его за запястье, слабо обращая внимание на то, что лишил Вегаса опоры на трость, и тот покачнулся, теряя равновесие. - Какая у тебя забавная штучка, - Танкхун поднес к лицу его руку, разглядывая еле заметные следы укуса. - Ох, какая прелесть! - Интересно, конечно, но это всё? - Кинн разочарованно разглядывал содержимое коробки. Камни силы. Чистая, природная магия демонов. Но это не совсем то, зачем отправлялся Вегас. И что ждали правитель и оракул. Кинн покосился на Танкхуна. Тот по ходу ничего не ждал в этой жизни, кроме запястья Вегаса. Десница безуспешно пытался отбиться от оракула и вернуть себе руку. Но оракул держал крепко, был вертким и ловким, как змея, уворачиваясь и от проклятий, и от когтей. - Да оставь ты меня!!! - взревел Вегас. Охрану толкнуло в спину остаточной волной от заклятья. Они, не сговариваясь, спустились вниз, к самому подножию, спеша убраться прочь от правящей тройки. Лучше наряд вне очереди за оставление поста, зато остаться живыми и целыми… - Нет, погоди!!! Ты не даешь мне всё хорошенько разглядеть. Ну какая же прелесть. Я завидую! Вот почему тебя не было неделю… Танкхун тараторил, как заведенный. Вегас сдался, отдал и расслабил руку, лишь бы спокойно поговорить с Кинном и свалить куда подальше. Отлеживаться. И долечиваться. - Я говорю, - Кинн поморщился, - это всё? Где осколок? Вегас внезапно выпрямился, натянулся, как струна. В его темных злых глазах вспыхнул багровый огонек, вот только не было в нем силы или угрозы, не придал он его лицу хищности… Кинн с удивлением понял, что видит перед собой растерянного, ошарашенного, чем-то настолько сильно пораженного десницу, что тот и не пытается скрыть свои эмоции. В храме только голос Танкхуна поднимался к высокому своду: - Какой осколок?! Что может быть важнее этого! Какие же вы глупцы. Осколок! Забыл он осколок! А кто бы не забыл! Ты тоже забыл бы, если бы Порш сделал тебе такой подарок, - и ткнул запястьем Вегаса прямо в нос правителю. Кинн опустил взгляд, рассматривая бледные, едва угадываемые следы мелких, человеческих зубов на коже. Его лицо вытянулось. Он взметнул взгляд на лицо Вегаса и, сверкая серебром в глазах, тихо зашипел: - Ты решил оставить его себе? А мне бросить как подачку вот это, - коробка разлетелась в мелкие осколки, ударившись об пол, камни рассыпались, заливая всё мерным светом. Сфера вспыхнула ярче и тихо загудела. Все трое подняли головы на нее. Вегас смотрел на реакцию сферы и не мог поверить в то, что забыл осколок. Забыл осколок в ханьфу. В том самом ханьфу, что снял с него Пит… И почему-то Пит закрыл собой всё. Мальчишка на дощатом полу, расхристанный и потерянный, а потом горящий, зачарованный и тянущийся к Вегасу-демону… - Да!!! Да!!! Да!!! - завопил Танкхун, который, как оказалось, заглядывал уже в лицо Вегаса и жадно ловил в нем образы, радостно разглядывая и смакуя чужие воспоминания и чужие чувства. Оракул резко отпустил десницу. Обратился к правителю: - Он его не забрал, он просто забыл. Ну как ты не видишь! Он же как ты! Он теперь такой же, как ты! - Танкхун светился неподдельным счастьем, чем дико взбесил обоих демонов, стоящих рядом с ним. - Вегас? - Кинн выжидающе смотрел на него. А Вегас не понимал, что ему сказать. Он… он никогда ничего не забывал. Он всегда четко следовал плану. Он был лучшим из лучших, самым умным, самым сильным… - Да как же ты смотришь и не видишь, - продолжал вопить Танкхун, опять тыкая запястьем в лицо Кинна. Кинн вновь посмотрел на укус, внимательно, долго вглядываясь через слой пространства и наконец замечая. Кривая ухмылка стерла с его лица угрожающее выражение. Глаза лукаво заблестели, он отступил на шаг, кашлянул, внезапно чувствуя знакомое и незнакомое… будто… словно как с Поршем… только это чужой Порш… будто его любовь, его страсть, его нежность раздвоились, и теперь и Вегас… Правитель демонов впервые в жизни испытал сочувствие и эмпатию… А Вегас так и стоял потерянно. Он даже разозлиться не мог. Хотел. Стремился к этому понятному и родному. Но не мог… Танкхуну надоело стоять возле этих тупых остолопов. Он прошел к рассыпанным камням. Поднял самые мелкие, поднес к глазам, внимательно что-то высматривая. Потом подошел к разбитой коробке, поднял одну из щепок, задержался на ней дольше, не слушая, о чем разговаривают за его спиной тупые остолопы, стал бродить по храму, так и держа ее перед лицом. - Объяснись, - Кинн медленно выдохнул через клыки. - Пока я готов тебя слушать. "Объяснись"… Вегас наконец смог посмотреть на свое запястье. Он и не замечал, что Пит так сильно укусил. Тоже забыл. И не видел, что остался след. След… Крови не было… и ран от зубов не было… а след остался… - Я забыл осколок в ханьфу, - выдавил из себя через силу. Это как признаться в собственной немощности. - Та-а-а-ак, хорошо, - кивнул Кинн, - да-а-альше… Вегас посмотрел на правителя. “Не заставляй меня, ублюдок, говорить это вслух. Не вынуждай меня продолжать”, - билось в мозгу. И это не было из-за ущемленной гордости или оскорбленного достоинства. Это было… словно отдать Пита Кинну. А Кинн наблюдал за тем, как прорезаются клыки у Вегаса, как выступают на лбу рога, как он, не замечая своей трансформации, стоит и смотрит исподлобья. Утащить бы всех к себе во дворец, в кабинет, под охрану заклятий и оберегов. Бросил быстрый взгляд на Танкхуна. Этого утащишь… А без него говорить не стоит. Каким бы безумным оракул ни был, но он видел больше. И был сильнее и Кинна, и Вегаса, и Кима с Макао вместе взятых. Самый старший из братьев. Оракул. Словно подарок бездны. Оракул для темных, опасных времен. Понял, что из Вегаса больше ничего не выжмешь. И ничего сейчас с него не возьмешь… Быть правителем, как всё чаще и чаще убеждался Кинн, заключалось не только в железной руке, силе, авторитете, хитрости или уме. Иногда быть правителем означало вовремя отступить и подождать. Еще реже - понять, что твои интересы очень сильно переплетаются с личными интересами другого демона. И в единичных случаях - позаботиться о ком-то, кроме себя и своей власти, чтобы лично ты и лично твоя власть укрепились еще больше. - Вегас, сейчас ты вернешься в свою резиденцию, долечишься и отправишься в Крунг. Заберешь осколок и того самого магика. Ты слышишь? Вегас тупо смотрел на правителя. Его прошибло внезапное понимание, что на самом деле случилось за ту неделю. И самое отвратное, что всё было на поверхности. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы сразу всё понять и разложить по полочкам. Но Вегасу понадобилось вернуться домой, опозориться перед правителем и оракулом, чтобы до него дошло. - Это приказ, - осторожно уточнил Кинн. И Вегаса закусил его спокойный тон. Да Кинн должен был порвать его, растерзать. Броситься в драку. Попытаться уничтожить, горя подозрением в измене. А Кинн только смотрел так… понимающе. И приказывал совершенно очевидные вещи. Вегас молча провалился в туман межпространства. Мог бы - дошел бы до первородной тьмы. Но он всё еще был слаб. Проклятье еще действовало на него, и требовалась пара дней, чтобы окончательно восстановиться. В своей резиденции, еще не успев полностью выйти из складок пространства, ударом плети разбил первое попавшееся на пути - тяжелый дубовый шкаф. Крушил всё вокруг еще полчаса. Пока не смирился с тем, что с ним случилось самое гадкое, самое ужасное в жизни демона. Он полюбил. А проклятый дикарь, сам того не понимая, случайно оставил на нем метку… как кольцо обручальное надел. Помолвка - решила магия. И его, демонская, и человеческая. В это время в храме Кинн наблюдал за Танкхуном, который продолжал бродить, собрав почти все щепки от шкатулки, любуясь каждой. - Что ты делаешь? - Кинн почти смирился со странным поведением старшего брата, но всё равно иногда его раздражала такая манера доносить информацию. Почему нельзя сказать сразу и прямо? - То, что ты должен был сделать. Собери осколки, - небрежно ответил оракул, продолжая разглядывать кусочки дерева. - Какие осколки? - Кинн тяжело вздохнул. - Это обычные камни силы. Да, из доменов, но ничего особенного. Танкхун резко остановился, дернулся раздраженно всем телом, тут же обернулся драконом, будто поймав ветер, плавно взмыл к сфере. Демонстративно громко и противно царапая ее поверхность, забрался на самый вверх, по-змеиному извиваясь всем телом, и так же демонстративно занялся чем-то. Перемещался по поверхности, будто выискивая что-то, а затем укладывая какие-то мелкие детали. Кинн долго вглядывался, пока скорее догадался, чем пришел к логическим выводам. - Это тоже осколки? - неверяще спросил у старшего брата. Сверху раздалось недовольное фырканье. Кинн решил, что хватит с него терпения и всепонимания. Пора действовать привычными манипулятивными методами. - Если ты мне нормально всё расскажешь и покажешь, я отправлю к тебе Чана, - растянул губы, изображая улыбку. Дракон замер. Было видно, как напряглись мышцы на длинной спине и встопорщился гребень на хорде. - Он последние полгода был занят моими делами и почти не появлялся у тебя, - продолжал, вальяжно направляясь к выходу, - он очень занят. Но я могу немного подождать, дать ему пару выходных и отправить в храм. К тебе. На самом деле Кинн отдал бы приказ Чану встать в стражу у храма. Начальник охраны воспринимал это как неизбежное зло (собственно, как подозревал Кинн, Чан всё так воспринимал в своей службе), и, дай ему правитель настоящие выходные, точно бы не стал их проводить в дозоре у оракула. Почти уже вышел, когда за спиной раздалось легкой цоканье когтей по мрамору, а затем и голос, грубый, хриплый, скорее рычание, чем речь: - Это мелкие осколки сферы. Они были собраны в самом сердце доменов. А коробка - сильнейший артефакт, сдерживающий их силу. И смастерил ее кто-то, кто очень умен и талантлив, но ни черта не знает о демонской магии. - Это один человек? Собрал осколки и сделал коробку? - спросил, не поворачиваясь, Кинн. - Да. Я думаю, да, - недовольное рычание. - Чан придет к тебе завтра, - и шагнул за порог храма, погружаясь в сумрак межпространства. Отправился к себе во дворец. Не покидая теней нижнего мира, медленно прошел в тронный зал. Вегас поднял в нем тревогу, будто заставил вернуться на пятнадцать лет назад, когда только начиналась история правителя Кинна. Опять первородная тьма подобралась к его сердцу опасно близко. Обдала тленом и жаром. Кинн замер напротив престола. Смотрел, будто в пропасть. Испытывал что-то похожее на сомнения… легкая тень отчаяния коснулась его, и он тут же поспешил развеять ее, невесело думая о том, что наверное правы Чан и Вегас, которые считали демонскую любовь проклятием, огромной слабостью и причиной падения многих правителей. А он и Танкхун ошиблись… Нет силы в любви. Не дает она ее, только забирает. Вегас забыл, зачем пришел. Забыл то, ради чего чуть не погиб. Забыл то, что они искали с момента переворота. Забыл долгие ночи, проведенные в библиотеках, в ритуалах, в бесконечных, изматывающих спорах. Забыл о наивысшей цели, о смысле жизни последних пяти лет. А что забудет Кинн из-за любви? Он уже забыл достоинство. Забыл, что по-настоящему важно… Отвернулся от мертвого престола. Белая пыль, как пепел, покрывала его, полностью глушила потоки силы, обесточивала царство демонов. Так и пребывая в глубоких слоях межпространства, доступных только высшим, из чистого рода, прямых наследников первородных, добрался до своего кабинета. Здесь, на высоких книжных полках устроился такой же пепел, что и на троне. Кинн смотрел, высоко задрав голову. Так и оставаясь в этом странном, почти расстроенном состоянии, опять пытался вспомнить. Будто вернулся в ночь переворота. И даже запахло кровью и гарью. И ладони стали холодными и липкими от них. И он в ужасе стоит перед мертвой библиотекой, не веря в страшное. И еще полностью не понимая, не принимая, что сделал его отец. Усилием воли вытолкнул себя на поверхность реальности. Вернулся в привычный мир, в котором ютились разные расы, типы магии, царства. Здесь всё было как обычно. Ровные ряды книг. Пантеон - родовая библиотека. Книги пускали рябь силы на полках. Никто не видит катастрофы. Не замечают уже многие годы. Кинн отвернулся. Потер виски, тяжело вздыхая. Как не видит никто и полумертвой сферы. Там проклятие забвения удалось остановить Танкхуну. Иногда Кинн думал, что Танкхун пожертвовал своим разумом ради спасения крупиц силы и памяти… А иногда, в приступе злости, на полном серьезе считал, что старший брат придуривается, только бы избавить себя от решения огромной проблемы, которую оставил им отец. Слишком много мрачных мыслей. Так можно полностью погрузиться в меланхолию, растерять остатки разума и превратиться во второго оракула. А Кинну нужно быть сильным и жестким. Быть уверенным. Он окончательно сбросил с себя остатки воспоминаний и сомнений. Нужно и Вегаса возвращать в разум. Пусть десница приводит своего суженого. И работает дальше. У каждого из правящей троицы была своя задача. Танкхун держал сферу, смотрел на дороги братьев, предупреждая об опасности или направляя, если кто-то сходил с пути. Странными способами. Можно даже сказать, безумными. Но никогда не ошибался. Вегас. Десница. Знания и магия. Именно он по крупицам все эти годы правления восстанавливал забытые знания и возвращал по капле силу в правящий род. Именно он практически сразу определил цель - домены. Сначала вслепую, не скрывая, что наугад. Затем медленно, днем за днем перелопачивания книги и свитки, определил тип проклятия. Из оставшихся пазлов сложил картинку, и они наконец увидели недостающие кусочки, чего именно лишились, что забыли и почти потеряли. Кинн в первые годы правления наводил порядок железной рукой. Выкорчевывал остатки отцовской своры. Сначала пытался восстановить все договоры о проходе к доменам с магиками из спорных земель. И получая отказ за отказом, заподозрил неладное. А когда окончательно утвердился в подозрении, зажал в страшное кольцо войны земли Крунга. Как прилив, накатывал с каждым разом все ближе и ближе к доменам. И вот дотянулся. Сплел паутину предателей. Запер практически огнем и мечом. Выматывал, превращая жизнь на спорных землях в гонку на выживание. Как можно ближе придвинул сражения к священным границам. Решил сложнейшую задачу благодаря самодисциплине и железной воле правителя. На священных землях нельзя было проливать кровь демонам. Ни свою, ни чужую. Этот крошечный отрезок земли являлся сосредоточением силы всего демонского племени. Никто из правящей троицы не помнил почему. Вегас так и не смог найти упоминания об этом библиотеке. Зато обнаружил несколько книг с вырванными страницами. Только тогда утвердились в подозрении, что в священных землях прячется если не сам бывший правитель, которого считали погибшим, то кто-то из прежней правящей верхушки. Кто-то, кто знает о проклятии забвения… Пора было избавляться от дурных воспоминаний и мыслей. Всё это стало условиями жизни, задачами, которые решались. И только вопрос времени, когда наконец Кинн доберется до доменов, вырвет остатки Корновской заразы и получит земли Крунга в свое владение. Полностью. Без прежних договоров, уступок и прочей чепухи, что много лет держала особый статус тех магиков, что там живут. Еще один пробел… возможно… а возможно и нет. Но вот только Кинн всё чаще и чаще задумывался, почему столько веков демоны позволяли кому-то жить на своих священных землях… Окончательно разозлился на себя. Это всё Вегас и Танкхун! Это они навели на него мрачное настроение. Всё! Сорвался опять в межпространство. Нужно встряхнуть Вегаса да и себя заодно. Перед резиденцией брата провалился почти в самую тьму. Только чтобы пройти мимо всех охранных заклятий, стражников и зачарованных замков. Вегас горел сильным красным пламенем во мраке так ярко, что его было видно издалека и не пришлось гадать, в какой из комнат он находится. - Вон пошел! - припечатал Вегас в пустоту, едва уловив знакомые вибрации. Хотел запечатать складки, чтобы правитель не смог рядом с ним выбраться на поверхность реальности. Но не стал. Сам не понял почему. Не захотел понимать. Кинн в храме смотрел так, будто всё знал… да он и знал. Опять защемило… - Я говорю, не соблаговолит ли великий правитель пойти в задницу?! - всё-таки прошипел, когда Кинн стал виден. - Не соблаговолит, - улыбнулся правитель так мерзко-понимающе, что Вегасу захотелось завыть, - давай-ка в себя приходи. Лекарь был? Что сказал? Что за проклятие у тебя было? И что за магик тебя ждет. Вегас мрачно буравил Кинна взглядом, пока тот бесцеремонно устраивался в уцелевшем кресле. - Что ты истеришь, как детеныш, - Кинну всё-таки пришлось немного подправить ножки у кресла, которые стали подламываться. Всё-таки оно оказалось только на вид целым. Вегас молчал. У него даже мыслей не было. Полная тишина, среди которой незнакомое и оттого ужасное, мерзкое, кисельное чувство, которое пугало Вегаса так, как не пугало никогда и ничто. - Себя вспомни, - выдавил из себя под внимательным взглядом. Таким внимательным, что врезать захотелось. - Я не разносил личные покои, не забывал важные задания, - Кинн сделал вид, что задумался, вспоминая, что он еще “не”, - а! Не истерил! Точно! Не истерил. Да. Вегас выпустил когти и клыки. Кинн продолжал улыбаться. Но внезапно Вегас переменился в лице, на мгновение стал прежним и довольно ответил: - Ну, зато ты до сих пор бегаешь к нему и чуть ли не ешь с его руки. Если бы этот мальчик знал, кто ты на самом деле, то царство демонов стало бы землями Крунга, - и попытался изобразить мягкую, понимающую улыбку. Не получилось. Вышел оскал. Кинну будто пощечину врезали. Звонкую. Хлесткую. Он мгновение пребывал в растерянности. А потом рассмеялся. Вегас не сильно пострадал от демонской любви. Всё-таки возвращается в прежнее своё ядовитое состояние. - Хвала Тьме! Ты приходишь в чувство, - высказал свои мысли вслух. - Когда пойдешь за ним? - Твое какое дело? - ощетинился десница. - Не переживай, верну я осколок. - Свадьбу готовить надо. Думаю поручить это дело Танкхуну. Может хоть это выманит его из храма. Кинн с удовольствием наблюдал за тем, как Вегас опять меняется в лице, как на него набегает тень. Всегда приятно знать, что не ты один ничего не можешь против одного полубезумного демона. - Может в один день? Следуя традиции, - нашелся, что ответить Вегас. - А дождешься? - Кинн хмыкнул, показывая, что его вообще никак не задевают подколки насчет его сложных отношений с суженым. - Зачем ждать, я могу и тебе привезти жениха, - давил Вегас. Несерьезно. Понимал, что балансирует на самой грани дозволенного. Они, как и раньше, могли говорить ужасные вещи или просто драконить друг друга, иногда сцепляться, пока находились вдали от внимательных взглядов двора. Но с появлением Порша появилась одна тонкая, едва ощутимая граница дозволенного, за которой шуточки, вольности и крепкая связь крови и власти заканчивались. - Решил отдать свой титул Макао? Он станет самым молодым десницей. И самым бесполезным, - Кинн смотрел серьезно, хотя говорил легко, почти фривольно, пока еще пряча угрозу. - Может мне самому сходить за твоим женихом? - укусил в отместку. И Вегас почувствовал. Прямо каждой клеточкой тела ощутил вибрирующую злость и ревность. И страх. Всепоглощающий. Как пропасть. Как первородная тьма на самом нижнем слое межпространства. А Кинн внимательно наблюдал за ним, не скрывая удовольствия от того, что видел. И отчасти понимая, почему Вегас истерил. - Это так всегда? - Вегас спросил серьезно, раскрываясь и думая, что если Кинн решит ударить, это будет невыносимо больно. - У меня нет… - Кинн задумался. Он не собирался бить. Хотел помочь. Но поддерживать не умел. Даже слова такого не знал. - Чуть отпускает. Я не знаю, как должно быть. Не помню. И должно ли быть… Вегас молчал и размышлял. Внезапно его осенило: - А что с тобой, когда Порш на поле боя? А… вот почему постоянно несколько отрядов твоей личной охраны, и ты постоянно мотаешься… - наконец полностью дошло. Кинн покачал головой. - Может это часть проклятия? - с надеждой спросил Вегас. - У всех демонов поголовно? - Кинн хмыкнул. - И раньше такое было. Было. Всегда. Это Вегас помнил, а значит, это не было важной частью знаний и магии, которая передавалась по наследству в правящей семье. - Но моя реакция ненормальна, - продолжил сопротивляться Вегас. - Я бы не сказал, что ты в принципе нормален, - не удержался от того, чтобы поглумиться Кинн. - Всё! Вон пошел! - рыкнул Вегас. - Говорю, уходи отсюда! - Жду через три дня осколок. И твоего магика. Посмотреть на него хочу, - и не дожидаясь ответа, правитель провалился в межпространство.