Непрошеный гость

Че снился очень странный сон. Всё вокруг будто в молочном тумане, тело плохо слушается, сознание вспышками прорывается сквозь дремотный дурман, пытаясь затухнуть. Почти страшно. Мягкая постель, знакомая обстановка спальни и осторожные, ласковые, невесомые прикосновения к плечам и шее успокаивали и будто давали сил, чтобы сбросить путы сонного морока. Че понял, что сидит на своей кровати. Сзади него кто-то… кто-то большой и сильный. Тень, полная мрака и магии. И из этой тени до него дотягиваются, дотрагиваются. Каждое касание отзывается теплом в груди, делает туман в голове прозрачнее. И дышать легче. И спокойнее. И тепло растекается по венам. Наконец, Че смог полностью сконцентрироваться на прикосновениях. Кто-то медленно вел пальцем по его шее - от затылка вниз, между лопатками. Че поежился. Щекотно. И щекотка бежит мурашками ниже, к пояснице, внутрь, в живот, и опять вниз, растекаясь кипятком. Чужое дыхание легкое, едва уловимое, коснулось уха. Че не сразу понял, что тихое шипение - это речь. Демонский язык, который он иногда слышал на улицах Тхепа. Решил не удивляться. Это же сон. Но через мгновение забыл о своем решении, когда тень за ним перегнулась, заглядывая в лицо, и Че увидел перед собой улыбающегося демоненка. Того самого, что хотел угостить его шоколадными шариками. Демоненок смотрел задорно, с огоньком, шипел довольно, и Че невольно улыбнулся ему. Всё повторяя мысленно себе, что это всего лишь сон и здесь можно улыбаться демонам. Порш не увидит. Никто не увидит и не узнает. Ким совершенно потерял голову, не замечая, как его жертва уже почти сбросила морок. Магик оказался таким славным, с бархатной смуглой кожей, пухлыми губами, которые так и хотелось прикусить клыками, а потом сладко слизать капельки крови. И плечи у него были красивыми, а шея - длинной, идеальной для поцелуев. Но хотелось поиграть подольше. Потянуть. Насладиться моментом беспомощности, потерянности. А как тянуть, если вот они - губы. Манящие, мягкие, влажные. - О, малыш такой сладкий, что не знаешь, с какого кусочка начать, - ласково проговорил Ким, пока разглядывал лицо магика, не понимая, что тот смотрит вполне осмысленным взглядом. Потянулся, собираясь поцеловать. Насладиться покорностью и дурманом. Че был не против поцеловаться. Во сне многое можно себе позволить. Особенно в таком реалистичном сне, когда всё чувствуется так остро, а в груди разгорается нестерпимый пожар. Раскрылся навстречу, даже успел подумать, как хорошо, что нет никаких страхов и сомнений, сон развеется и унесет с собой всё случившееся. Замер, даже дышать перестал от того, что чужое дыхание коснулось губ, почти ощутил тепло и влагу рта демоненка… Резкий стук в окно и заливистый собачий лай разорвали морок. Че резко вскинулся, садясь на постели и испуганно оглядываясь. Малыш разъяренной фурией в прыжке с постели летел к окну, громко шипя, выставив мелкие острые зубки. В лучах раннего холодного солнца снег осыпался с козырька, небо било по глазам синью - и никого. Че плюхнулся на спину, провел чуть подрагивающими пальцами по лицу. Приснится же такое. Закутался с головой в одеяло, моментально засыпая и не видя, как Малыш провалился куда-то вниз, исчезая с подоконника. - Совсем очумел? - Ким замахнулся когтистой лапой, но промазал. А так хотелось оставить пару ядовитых порезов на мокром носу баламута. - Я? - довольно зафыркал Макао. - Да он у тебя в сознании был. Я тебя спасал, - и довольно ощерил пасть в улыбке. Ким выгнул спину, вырастая в размерах и выпуская хвосты на волю. Баламут отскочил, замел хвостом и принялся торопливо выхаркивать слова из звериной глотки, не приспособленной к речи: - Я с важными новостями! Вегас вернется сюда! У него тут остался магик! Он как Кинн втюхался в магика! Заистерил. Разгромил свои покои. Ким так и замер. - Дела, - прошипел. Баламуту надоело насиловать себя речью, и он обернулся в демона. Молодого и крепкого, широкоплечего и мускулистого. Размял шею, ухмыляясь, и продолжил: - Почетный титул "Его Ебейшество" по праву переходит к моему брату. - Подтверждаю. - Ким тоже не стал оставаться в образе кота. - Не всё же моим братцам нести тяжелое бремя ебейшества. Они переглянулись, давя ухмылки. Ким замахал руками: - Всё! Пошел вон! Ты мне помешал! Лицо Макао приобрело особое гадкое выражение: - А может я не хочу уходить, - прищурился. - Совсем уже, да? - сочувственно спросил Ким, нарочито заботливо и озадаченно глядя на двоюродного братца. - Нет, - Макао засверкал довольством. - Запах у этого магика такой, - сделал вид, что задумался, - ну такой… не хочу уходить. Может, ему и пес ко двору придется, - еще одна довольная ухмылочка. Ким зашипел и кинулся бы, обращаясь обратно в кота, если бы не услышал, как на двор вышел Порш. А с этим Кинновским женишком нужно было быть осторожным. Слишком везучий и внимательный он для обычного магика. Макао уловил перемену, засек, что кто-то еще появился, и отступил, перекидываясь в баламута и уходя в сумрак межпространства как можно глубже. Ким последовал за ним, мрачно размышляя, что ему делать с этой проклятой псиной. А Порш прошел мимо, почти ничего не заметив. Он бы остановился и посмотрел, отчего так странно ложится снег, поднятый ветром, но был слишком занят мыслями о предстоящем собрании. Маяки умолкли. Только слабо тревожились самые дальние от доменов, но это могло быть остаточное, после ухода Кинна… Кинн… Выкинуть! Не думать! И не разрешать себе вспоминать, гореть и даже украдкой наслаждаться воспоминанием о недавнем поцелуе. Он же проваливается. Проваливается всё глубже. Никакое его решение не имеет больше силы, как только рядом оказывается Кинн. И это пугает. Дернул за ветку дерева, проходя под ним. Специально, чтобы снег насыпался мокрым холодным комком за шиворот. Гнал себя к дому Пита. Нужно было посчитать, сколько готово зелий для дружины и чего еще не хватает, чтобы предоставить полный отчет старейшинам перед советом. Пит, как ожидалось, обнаружился у себя в сараюшке. Мрачный, бледный, с темными кругами под глазами. - Ты здоров? - Порш обеспокоенно оглядел друга. - Здоров, - буркнул Пит и отвернулся. Выдавливать из себя улыбку не хотелось. Вообще ничего не хотелось с тех пор, как ушел демон. - Всё готово? - Порш не решился приставать с расспросами. Если Пит не хотел что-то говорить, то и щипцами не вытащишь из паршивца. - Почти, - Пит просто вытолкал себя из горького и ядовитого горевания в безопасное и любимое царство зелий и настоек. - Мне только не хватило времени для укрепляющих. Я немного поменял рецепт, - “благодаря одному высшему демону” - и опять больно ударило прямо в сердце - и здесь эта проклятая тварь! - нужно больше времени на расстойку, но они получатся сильнее и эффективнее. Но! Принимать строго в дозировке! Не превышать! Порш замер. Обычно укрепляющие заливались не глядя. У всех были набедренные фляжки, из которых глотали походу боя. - И как ты себе это представляешь? У нас же времени нет высчитывать, - сложил недовольно руки на груди. Пит медленно развернулся к нему. И Порш понял, что вот-вот нарвется. Пит был очень милым и добрым. Терпеливым, мягким, солнечным и мягкосердечным. Ровно до того момента, пока дело не касалось целительства. Откуда-то появлялся холодный, темный взгляд, в голосе начинал звенеть металл, а слова могли отравить не хуже яда. Напроситься на отповедь или получить слово-пощечину можно было очень быстро, особо не напрягаясь. Собственно последний раз под раздачу попал Тэм. И ведь правда Пит ему не давал больше зелья, как и обещал. Тэм уже просил Порша для него запастись. - Мало вас мрет на поле боя? - Пит бил метко, сильно, без сомнений. Точно видя цель. Порш дернулся, а Пит продолжал. По правде сказать, на него еще влияло его горькое состояние, которое только всё больше росло и набирало силу после ухода Вегаса. - Рассчитывать у них времени нет. А зелье дай. Может, ты мне расскажешь, как сделать сильный действенный состав, но чтобы без передозировок. Пить как воду. Да? Давай. Могу уступить. Готовь сам на свою дружину. И на другие. И на торговлю. Да? Порш огрызнулся: - Тогда ты сам с нагами договаривайся о сбыте своих зелий и сам себе ингредиенты добывай. Договорились? Они уставились друг на друга в упор. Обоих подпитывали боль и страх. У обоих загнанно и обреченно бились сердца, разгоняя яд несчастной любви по венам и отравляя не только их тела, но и всё вокруг, до чего они оба могли дотянуться. Первым всё-таки сдался Пит. У него не было за плечами опыта командования людьми, и власть его, хоть большая и сильная, всё-таки оставалась специфической и узконаправленной. А вот у Порша была выдержка. Он многое видел и через многое прошел. Питу с ним тягаться было еще рано. - Ну правда. Вы сами просите что-то посильнее, а когда у меня получается, начинаете крутить носом и требовать совсем нереального, - стал сразу меньше и будто младше. Порш даже застыдился. - Я… просто же глотать его будут не глядя. Говори им - не говори, - Порш шагнул ближе и заглянул в осунувшееся лицо. - Расфасуем в маленькие бутыльки. Не выдавать во фляжках. И тебе вести строгий учет. От него и правда умереть можно. Магические каналы порвет, - Пит спрятал руки, попытался отойти. Порш совсем забеспокоился. - У тебя правда всё хорошо? Питу хотелось сказать "нет". Закричать. Он не понимал, отчего его так сильно давит. Отчего вот уже пару дней нет ни солнца, ни воздуха, ни жизни. Всё черное и злое. И сам Пит черный и злой. Помотал головой, окончательно отворачиваясь и прячась, жалея, что волосы плотно заплетены в косы и не могут укрыть лицо. - Пит, - Порш поймал его, пытаясь заглянуть в лицо. - Не трогай меня, - попросил Пит из последних сил. - Тебя никто не обидел? Пит представил себе, как рассказывает Поршу всё. И про баню. В красках. И какое лицо будет у Порша, когда тот поймет, что беда не в том, что демон сначильничал (он этого и не делал), а в том, что ушел. И что Питу важнее то, что он остался без мерзкого, противного и злого демона, а не в том, что этот демон - высший. И в том, что Вегас занозой попал в сердце, и теперь нарывало. Помотал головой вместо ответа. Соврал, надеясь, что ему поверят: - Я просто устал. Много работы было в последнее время. - Ты меня беспокоишь, - Порш очень хотел поверить. Поверь - и одной проблемой будет меньше. Не нужно будет дергаться еще и из-за Пита. Но Порш не дал себе лазейки, чтобы отмахнуться и отстать. - Давай я к тебе приду завтра вечером, и мы поговорим? Или просто молча выпьем вина и посидим? Не хочешь рассказывать - не надо, но я же вижу, что тебе плохо. Просто побуду рядом, пока могу. Вдруг тебе легче станет? - Порш улыбнулся. Просяще, так жалко-мило, что и стыдно стало, и улыбнуться в ответ захотелось. Питу будто противоядие дали. Слабенькое. Но всё же… Он кивнул, собираясь. Выпрямился и уже другим голосом, прячась за маской спокойствия, спросил: - Ну так что с зельем? - Давай. Я к тебе отправлю кого-нибудь в помощь. - Не надо. Все солдаты криворукие какие-то. Мы с Че все расфасуем. Он давно мне обещал заклинание придумать, которым можно работать с зельями. Порш, успокоенный тем, что удалось договориться, распрощался и поспешил дальше. Его ждал старейшина Нрок. Брел по заметенной проселочной дороге, размышляя о том, как бы затащить Че на совет. Уже вопросы задают, отчего младший брат одного из главных командиров Крунга игнорирует проповеди и общие сходки. Дом старейшины ничем не отличался от остальных. Наверное, он даже был скромнее и непригляднее, чем другие дворы. Почерневшие от старости доски забора, скрипучие петли на калитке, аккуратное, но простое крыльцо, без привычных резных завитков на козырьке. Такие же темные от времени двери и такие же визгливые петли. Выскобленный пол, домотканые застиранные половички. Прохладно. Печь редко топится здесь жарко и щедро. Только тогда, когда этот дом дает приют обездоленным, пока не нашлось для них своего угла. - Порш, сынок мой. Порадовал старика наконец. Порш поклонился крепкому, моложавому старику. - Проходи. Только чайник вскипел. - Да я ненадолго, старейшина Нрок. Отдать отчет по зельям, выручку с последнего моего заезда к нагам. - Всё в делах, - покачал головой старик. Тяжело вздохнул. - Пока так. Наверное, скоро вернусь на границу. Маяки успокоились. Ложная тревога… - Думаешь? - и Нрок вскинул на Порша проницательный взгляд. А Порш отчего-то напрягся. Поймал себя на том, что задался вопросом, зачем сказал про ложную тревогу маяков. Чтобы продавить в совет предложение отказаться от маяков, которые больше мешали, не давая здесь и возле доменов пользоваться многими заклинаниями и артефактами. Или чтобы сделать смиренный вид, сразу признавая себя неправым, если совет решит, что и правда была ложная тревога. Или потому, что хочет скрыть демона. Своего проклятого демона. Спрятать его и от себя, и от других… Предатель, пропитанный скверной. - А может и не зря. Первый раз они так бесновались. И ловили же мы уже демонов на подходах к доменам. Порш кивал и прятал взгляд. И чувствовал, будто старейшина Нрок прожигает его проницательным взглядом. Порш знал, что когда он отпустил Кинна, на него даже косо не посмотрели. Сам демон ушел. Капитан чудом жив остался. Но отчего-то всегда казалось, что старейшина знает правду. - Пей, - сунул в руки горячую, обдающую лицо терпким густым паром кружку. Порш потянулся, хотел сделать глоток травяного чая, но почему-то только смочил губы. Из глотки толкнулось гадкое, рвотное. Замер, не понимая, что с ним. Еще раз поднес к губам. На автомате, будто не владея собственным телом, опять только смочил губы, дернул кадыком, сглатывая не чай, а пустоту. И удивился, почти пугаясь. - Горчит, - зачем-то продолжил изображать, сам словно со стороны наблюдая за собой. - Травки видно передержал, - с сожалением покачал головой старик. - Так как у тебя дела? Порш начал рассказывать о торговле с нагами, о новом укрепляющем, которое приготовил Пит, о том, что придется задержаться на пару дней из-за него. - Да ты мне не об этом. Я знаю, что ты крепкий купец. В мирное время озолотился бы. Ты про себя расскажи. Уже возраст у тебя подходит. Почти все из твоей дружины женились или засватались. Один ты бобыль. Или есть кто на примете? Весной бы свадебку сыграли. Порш еще раз низко склонился к кружке в своих руках. В горле так и копошилась желчь. Выпрямился, размышляя, отчего это старейшина таким интересуется. - А может на стороне у тебя зазноба? В лицо словно кипятком плеснули. Порш испугался так, будто его к стенке приперли и тыкали его встречами с Кинном. Медленно выдохнул и ответил спокойно, поражаясь своему ровному голосу: - Времени нет. Да и желания. Война - вдовье время. Вот после подумаю, но не сейчас. Зачем девушку несчастной делать? Нрок остался недоволен ответом: - Уверен? Может, кто в сердце-то застрял и из мыслей не выходит? - Да нет. Моя невеста - война, - невесело хмыкнул. - И любимая гулящая девка - смерть. - Буде тебе мрачных мыслей. А что Порчея не заберешь с собой? Да и где он вечно пропадает? Пора бы ему уже делом заняться. Паря взрослый почти. Порш кивал головой на каждое слово, отставил кружку на стол. Подальше от себя. Хотелось уйти. Впервые. Любил раньше Порш приходить к старейшине Нроку, грелся у него, как в отчем доме, утешался, напитывался правильными мыслями и стремлениями. Но сейчас бежать хотелось. - Не хочет он воевать. Да и я не хочу. Какое тогда сражение? Чтобы я на поле боя на него шею сворачивал? Боялся? Пусть дома. Он неплохая подмога Питу. И здесь себе место найдет. А меня не станет, так хоть он жив будет, один из семьи уцелеет. Пора мне, - резко, без перехода. - Иди. Всё молодые спешите куда-то, своё крутите, не слушаетесь… И опять Порш отреагировал непривычно. Вместо того, чтобы спокойно пожурить себя в мыслях, что старика расстроил и заставил волноваться, резко вспыхнул раздражением. Поспешно покинул дом старейшины. Шёл, не оборачиваясь, пока не свернул в первый попавшийся проулок, где умылся пригоршнями снега, остужая горящие щеки, прошипел на общем: - Да что со мной такое… Беда с головой. Пора возвращаться на войну. Там всё просто. И не заметил, что обманывает себя. С появлением Кинна на поле боя простота рассыпалась прахом.