Непрошеный гость

Госпожа Тьма царапалась и кусалась, хватала за уши, оставляя красные отметины, проходилась когтистой лапой по чешуе, и Танкхуна пробивал озноб от этих прикосновений. Тьме не терпелось наконец встретиться с творцом. Заполучить его, проникнув в него, одарив силой и знаниями. Появление целителя не успокоило её, а ещё больше взбудоражило, и теперь она требовала своё. Танкхуна пугала такая Тьма. Он боялся не только её, но и себя. Когда заклятье накрыло сферу, Тьма взбесилась. Она сбрасывала его вниз, в безумие, с которым он был не способен справиться. Казалось, что Танкхун так и останется запертым в изломанном и кривом нижним мире, а его оболочку запрут Кинн и Вегас - и будут охранять, чтобы она не вырвалась на волю. И сейчас Оракул чувствовал себя на тонком льду. Раз за разом вознося благодарности Тьме за то, что она открыла ему ближайший путь, которым может прийти творец, за то, что привела Кима в это утро к храму, за то, что Тьма так всё устроила. Прятал страх поглубже, кланялся ей и ждал, только надеясь, что один из бедствий дворца не подведёт. На пороге они появились втроём. Можно было даже не сомневаться: где будет Ким - там окажется и Макао. Вечные напарники и соперники, они и здесь были вместе. А между ними перепуганный, с огромными глазами и тонкой, хрупкой шеей стоял творец. Часто моргал и с открытым ртом разглядывал самого Танкхуна. Обычно Кхун терпеть не мог, когда на него пялились. Зазевавшегося слугу он мог огреть хвостом или крылом. Со знатными гостями точно так же не церемонился. А вот с этим чудом Тьмы Кхун обошёлся мягко. Легко спланировал со сферы, перетёк по ступеням вниз, принимая свою другую форму. Подошёл и молча протянул осколки разбитой шкатулки. - Твоё? - спросил, понимая, что мальчишка его не поймет. Че хлопал глазами и мелко подрагивал. Ему очень не хотелось, чтобы его страх и паника были настолько заметны, но совладать с собственным телом-предателем он не имел сил. Вид дракона вышиб из него весь дух. А когда дракон обернулся в высокого, красивого, изящного мужчину, и вовсе всё заплясало перед глазами. Он бы осел на пол из-за ослабевших ног, но этот мужчина протянул на ладони несколько щепок и маленьких досочек. Это переключило внимание, а эффект неожиданности (Че ожидал чего угодно, но точно не того, что ему будут подсовывать какой-то мусор под нос) сбил напряжение. Че вскинулся на мужчину, и тот ему что-то прошипел. Порчей помотал головой, пытаясь показать, что не понимает. - Давай я приведу Тэ. Пусть переводит, - вмешался Ким. - Без посторонних обойдемся, - Танкхун сурово глянул на младшего брата, - и вообще молчите. Если кто-то узнает, что он здесь был, я вам обоим хвосты оторву. Макао и Ким недовольно нахохлились, переглянулись, но кивнули. Оракул же бесцеремонно подхватил ладонь Че и высыпал в неё остатки шкатулки. - Твоё? - повторил, особенно сильно выделяя вопрос интонацией. Че уставился на свою руку, разглядывая деревяшки. И узнавая. Не материал и не изделие, а остатки своей ворожбы. Она осколками мерцала на дереве, капельками смолы стекала по нему, будто сожалея о гибели артефакта. Че кивнул, наконец, понимая, о чём его спрашивают. Танкхун расплылся в довольной улыбке. - Пойдем со мной, - улыбнулся ещё раз. А Че будто зачаровали. Улыбка этого странного демона загипнотизировала его. Убрала страх, недоверие, настороженность. Она будто соблазнила, пообещала что-то такое… неизведанное, манящее… точно так же дома соблазняли и манили Че домены. Несмотря на их враждебность, опасность, Че не мог противиться соблазну, раз за разом возвращаясь туда и находя что-то новое для себя. И сейчас точно так же, вопреки голосу разума, что демонам доверять нельзя, вопреки страшным воспоминаниям о приставаниях Малыша, Че шагнул к демону. Танкхун расцвел, и Тьма в нем распустила жирные лепестки, загораясь черным огнем. Развернулся и направился к сфере, которая вновь выпустила из себя поток магии, ни мгновения не сомневаясь, что мальчик последует за ним. И Че шел. Так же зачарованно, понимая, но ничуть не страшась, что потоки темной, сверкающей магии очень опасны и могут причинить ему вред. Отважно шагнул под полог Тьмы, словно шагнул за стену водопада. И уперся взглядом прямо в глаза демона. - Какой талантливый дикаренок. Тьма выбрала себе лучших, - чуть ли не мурлыкал Танкхун, усаживая мальчишку на пол и выкладывая перед ним выбитые проклятьем осколки сферы и остатки коробки, в которой их принес несколько дней назад Вегас. Че узнал камешки, которые собрал в доменах. Это были особые камни. В доменах он находил много камней силы. Обычно Че собирал их на продажу, некоторые, особенно удачные, оставлял для Порша или Пита. Первый отдавал их мастеру, и тот делал для него боевые артефакты. Второй использовал их силу в отварах жизни, которыми потом опаивал или солдат на грани смерти, или беременных девок, которые не могли доносить плод до срока. Но были еще особенные камешки. Они были мельче, бились больно откатами силы и будто несли в себе червоточинку. Тайный, но такой притягательный изъян, который Че видел, но понять не мог. Че быстро понял, что все найденные им “порченные” камни - как родные братья, и стал складывать их в одну коробку. Первую коробку камешки спалили, чуть не прихватив с собой дом Че и Порша (хорошо, что старший брат был на фронте, а то бы Че досталось). Вторая рассыпалась в прах. Третья изошла гноем, дерево переродилось в подобие плоти, пораженной гнилью и струпьями. Пришлось думать. Много и долго. Так и получилась четвертая. Кривоватая. Далеко не всем в ней Порчей был доволен, но она хотя бы сдерживала эти червоточины, не давая их хаосу вырваться на волю и дальше мелко пакостить. Осознание пришло резко и безжалостно. Это же его коробка! Та самая, которую он спрятал незадолго до похищения у Пита в старом доме. Возмущение волной накрыло и шок, и морок демона, и страх перед возможной угрозой. - Это моё! Вы! Ты! Моё! - Че растерянно пытался собрать ошметки в единое целое. - Зачем разбили? - и уставился на демона. Танкхун, естественно, ничего не понял. Он уже много лет не контактировал с внешним миром, уйдя в добровольное затворничество. Это Кинн знал несколько языков в совершенстве, а с появлением Порша и крунгский диалект начал изучать (медленно из-за тотальной загруженности). У Оракула такой необходимости не было. Он только поморщился и бросил небрежно: - Моя твоя не понимать, - задумчиво посмотрел на мальчишку и изящным движением подтолкнул пальцем один из осколков к нему. - Я хочу, чтобы ты их взял в руки. Че наморщил нос, камешек не тронул, хоть и хотелось. - Зачем коробку разбили? - понимая, что это бессмысленно, всё равно повторил вопрос. - Бери, говорю, - Кхун настойчивее подпихнул осколок к нему. Че сдался и взял в пальцы камешек. Его обдало жаром. Будто в лицо пахнуло из жерла вулкана. Так же горячо и страшно. Словно бездна из черного огня распахнулась перед ним. Затянула в себя, утащила, поглощая. Сдавливая в объятиях щупалец черноты и жара. Танкхун радостно засмеялся, хлопнул в ладоши. Он! Точно он! Ещё одного приняла Тьма… Ким, не церемонясь, устроился на ступенях, мало обращая внимания на темные потоки, срывающиеся со сферы вниз. Макао же расположился подальше. Он испытывал некоторое недоверие к старшему двоюродному брату (если честно, Макао считал его поехавшим и думал, что только придурь Кинна сделала сумасшествие Кхуна чем-то значимым). Волна силы прошлась по храму, сдув Кима вниз на две ступеньки. Ким вскинулся, потянул носом, но соваться под шатер Тьмы не стал. Только хмуро глянул на Макао: - А что я скажу Кинну, если Танкхун его сейчас угробит? Макао, до которого волна дошла, уже порядочно подрастеряв свои силы, только оправил теплую мантию и ответил, нарочито небрежно: - А зачем тебе что-то говорить? Кинн спросит с Тэ. Так что не дергайся. И оба демоненка умолкли. Оба напустили на себя скучающий вид, скрывая друг от друга, что запереживали о дикаре. Ким отмахивался и убеждал себя в том, что он просто так сильно хочет трахнуть этого дикаря, что будет жалко, если с ним сейчас что-то случится. Макао решил, что его так дернуло просто от того, что он так и не успел добраться и пощупать этого мальчишку-магика (а вот Ким успел! И еще как успел!). И оба решили не замечать, что дернуло их в самом сердце, что-то сжало и отказалось отпускать. *** Кинн отшвырнул от себя кипу бумаг. Достало! Всё достало. Злость поднялась к глотке. Хотелось кого-нибудь придушить. Или проклясть. Да можно просто пнуть… хоть что-нибудь сделать, чтобы кому-нибудь стало плохо, а Кинн это увидел, разглядел во всех подробностях. И утешился. Что не только ему плохо. А Кинну с каждым днем присутствия Порша становилось всё хуже и хуже. Из него будто медленно выкачивали страсть и радость жизни. Всё казалось серым, безвкусным. Лишь на короткие часы, когда Порш засыпал и во сне, больше не контролируя себя, прижимался к Кинну, Кинн будто делал глоток воздуха, чтобы утром опять провалиться под воду и снова задыхаться. Капитан страдал. Молча. Без метаний, громких слов и сцен пожирал себя. И Кинн это не просто видел. Он это чувствовал каждой клеточкой тела. И не знал, как помочь. Что сделать… Подарки, выходы в свет, деньги, слуги, дома и поместья, артели - всё, что было у Кинна, всё, что было у его страны, он бы отдал Поршу, если бы Поршу это помогло, если бы ему это было нужно. Но Поршу ничего не могло помочь. И Кинн чувствовал самое страшное для демона - бессилие. Он был бессилен. И оттого бесился. Все его секретари попрятались. Слуги падали ниц при его появлении. Стражники превращались в каменных истуканов. Все вокруг задерживали дыхание. Долгожданного облегчения не наступало. Правитель мрачнел день ото дня и становился ещё более злым, чем был до появления Капитана. Даже Чан старался держать спину ровнее (хоть это было и невозможно) и начал сглатывать. Еле заметно. Но Кинна это выбешивало до невозможности. Вышел из кабинета, громко хлопнув дверью. Секретарь спрятался за столом, низко пригнувшись к столешнице. Кинн прошел мимо, только скрипнув зубами. Проклятие зудело на кончиках когтей. Клыки саднило. Но он не поддался. Убьёт ещё ненароком. А хорошие секретари- на весь золота. Ещё дороже. Потом столько мороки искать нового, давать время приработаться. Лучше потерпеть. Кинн решил спуститься в казармы. Сбросить напряжение на площадке. Если принять свою истинную форму и отпустить себя на пару часов, возможно, станет чуть легче. Казармы шумели. Непривычно шумели. Здесь случился переполох. Кинн, не сбавляя хода, провалился на первые слои межпространства, чтобы понаблюдать. Заметь его солдаты - всё бы замерло, остановилось, и разобраться стало бы невозможно. - Так я ж это… я ж так и не понял, кто это был… - А мне сейчас что делать?! Всю стражу на уши поднимать? - потряхивая руками, вопрошал какой-то сотник. - К господину Чану бежать? Что мне делать? - Глубоко вдохнул и попытался продолжить спокойным голосом, - ты уверен, что не знаешь его? - Да не знаем мы его, - отозвался лучник, который отчего-то крутил в пальцах сломанную стрелу, озадаченно её разглядывая. Сотник со всего размаха хлопнул лучника по рукам, выбивая обломки: - Я тебе сейчас её в жопу засуну. Выкинь на хуй! - Так малец-то мне зачарованную стрелу сломал. Я вот только её зачаровал. Он сломал, - совершенно обиженно и как-то по-детски зачастил лучник, склоняясь и собирая обломки. - Я всё-таки думаю, что это кто-то из тех троих, что принесли десница и господин Ким, - прошипел наг, косясь на демона, который пытался ухватить его за хвост. - Уже около часа прошло, а вы только соизволили мне доложить об этом. Мне куда на поклон идти? У кого узнавать? И что? Не сбегал ли Капитан? Чтобы меня правитель, - и тут сотник изобразил то, что сделает с ним правитель, по его мнению. Кинн скривился и покачал головой. С сотником он бы такое делать не стал. Просто бы голову оторвал. Буквально. Чтобы другим не повадно было (а что именно не повадно - абсолютно неважно. Важно, что хочется кого-нибудь убить). - Может, это и был Капитан? - опять зашипел наг, выдирая свой хвост из рук демона. - Нет! - хором ответили и сотник, и лучник, и демон. - Я Капитана прекрасно помню. Не он. Капитан высокий. Глаза у него хитрые, скулы острые. А этот… глаза круглые, сам маленький, но шустрый, как кот, - демон, пока говорил, подбирался к нагу. - Да еб твою мать! - сотник хлестнул демона плетью из проклятья. - Ебливая ты скотина! Демон потёр ожог на плече и буркнул в сторону: - Он мне должен. Сам. - Быстро! Ты, - ткнул в демона, - по казармам, - ты, - указал на лучника, - во дворец, походи послушай тихо, может, там потеряли кого, - а ты, - уже обращаясь к нагу, - в сад, ещё раз всё прочесать. Дала же мне Тьма таких тупоголовых солдат. Чтобы вас драли и в хвост и в гриву, песье вы отродье! Кинн понял, что на площадку для тренировок он сегодня не попадёт. Спустился ещё на несколько слоев ниже и рыкнул, вкладывая всё свое бешенство, призывая Чана. Чан материализовался перед ним, когда еще эхо пустого межпространства продолжало отбивать рык. - Что у тебя за бардак в казармах? - будто выкашлял из пасти. Чан молча склонился, заставляя себя остаться на ногах, а не упасть на колени, вообще распластаться перед правителем. Кинн сейчас внушал ужас. - Кто бродит по саду? Почему сотник не докладывает тебе сразу о происшествии? Посторонний на территории дворца? - Кинн дернул крыльями, раскрывая их. - Ты мне головой ответишь, если что-то случится. И взмыл вверх, разрывая пространство, возвращаясь в подлунный мир. Завис над дворцовым комплексом, зорко вглядываясь. Кто пришел? Страх вцепился в его сердце. А если это за Поршем?... Убить предателя решили… Кинн резко дернулся в город. Там где-то Порш. Сегодня Арм вывозил его к себе. Остановился на границе стены и дворцовой площади. Нет. Хорошо, что он в городе. Безопаснее. Сейчас важнее разобраться, что происходит во дворце. Кинна накрыла новая волна истерического бешенства. А что, если бы он сейчас не услышал этот разговор? А сколько всего он пропускает и не слышит? Что ещё происходит за его спиной? Он рыкнул, и глухой, утробный звук, как плотное облако, накрыл сад и казармы. Он не понимал, что ему сейчас делать, и бросился к старшему брату. Танкхун всегда знал, что происходит. А если не знал, то хотя бы предполагал. Опасность всегда четко видел. Может быть, он скажет… В храм ворвался. Одна из высоких створок двери покосилась, слетев с петель. Опустился прямо перед сферой, под которой лежал Че. Головой на коленях Танкхуна, рядом Ким и Макао заглядывали дикаренку в спокойное, будто посветлевшее лицо. Один робко гладил его по плечу, второй по ладони. И тишина. Покой. Будто сама Тьма сейчас распростёрла над ними свой плащ. У Кинна пропали крылья, втянулись рога, и черное пламя между ними будто растворилось в воздухе. Только хвост остался беспокойно бить по каменным плитам. - Мы тебя не ждали, - меланхолично проговорил Танкхун. - Ты здесь сейчас лишний. Кинну показалось, что он ослышался. Он моргнул. - Что происходит? - хотел прорычать, но вышло почти растерянно. - Испугаешь мне детеныша - прокляну, - так же меланхолично, почти нараспев продолжал Кхун. - В смысле? - чувствуя себя полным идиотом, спросил Кинн. И, чтобы сбить противную оскомину, переключился на бедствия дворца, - а вы что тут? И Кинна осенило. Мастерами неприятностей и неразберих во дворце были Ким и Макао. - Это вы шуму навели и казармы переполошили? - прищурился, опять выпуская клыки. - Нет! - в два голоса, глядя честными глазами, ответили демонята. - Не мы. Он, - и указали на Че. Кинн не поверил. Что этот перепуганный мальчик мог натворить? Испугаться собственной тени? А где Тэ? - Не нужен здесь Тэ, - как оказалось, Кинн высказал последнее вслух, и Танкхун ответил ему слегка недовольно. - Поспит немного - и эти, - небрежный кивок в сторону Кима и Макао, - проводят его обратно в покои. - Тут же меняясь в лице, сам выпуская клыки и срываясь в грозное шипение, Оракул грозно посмотрел на демонят, - руками без его разрешения не трогать. Оскверните сосуд Тьмы - и быть вам ею растерзанными. Кинн отступил на шаг, медленно приходя в себя. Это не за Поршем. Это обычная детская шалость. Просто детеныш сбежал… Или не просто? Посмотрел на умиротворенного Танкхуна. Давно он не видел брата таким… почти нормальным. С какой нежностью он смотрел на дикаренка… Тьма, что происходит? Перевёл взгляд на сферу. Муть на ней еще больше рассеялась, даже стало проступать темное свечение, пока ещё искажённое белой пеленой и оттого сероватое, тусклое, без яркой черноты, всё ещё не дарящее тепла. - Иди, испугаешь мне детёныша, - повторил Танкхун, ласково поправляя прядки волос на лбу мальчишки. И Кинн пошёл. Правитель, которого боялись до остановки сердца, подчинился безумному Оракулу и вышел из храма. Ему остро захотелось оказаться рядом с Поршем. Пускай он будет его опять отталкивать, бить, отворачиваться. Смотреть скорбно и тоскливо. Только бы быть рядом. Направился в свои покои - дожидаться, когда Капитан вернётся во дворец. К нему. *** Порш пронёсся по коридорам дворца вихрем. Ему хотелось быстрее спрятаться. В голове - месиво из обрывков собственных мыслей и слов Сунана. В сердце… в сердце будто ядовитое варево кипит. И деться некуда. Спрятаться бы. Забыть всё, как страшный сон. И чтобы всё было как прежде. Чтобы ничего не случилось. Пускай Порш бы и дальше смотрел на Кинна. Пускай бы Кинн приходил иногда и вытягивал последние силы. Но всё было бы в порядке. Как обычно. Как и всегда. Комнаты показались спасением. Порш захлопнул дверь прямо перед носом Арма, и ему не было за это стыдно. Мог бы, ещё бы и голову ему этой дверью прихлопнул. Ворвался в спальню, сбросил с себя мантию и кафтан. Оперся спиной о стену, прикрывая глаза и шумно выдыхая. И почувствовал взгляд. Точно знал, чей он. А потом запах. Запах Кинн отчего-то сильно ударил в нос. Будто Кинн был не на противоположном конце комнаты в кресле, а рядом. Непозволительно близко. Так близко, что можно ощутить тепло его дыхания. Открыл глаза, затравленно глядя. Опять пытка. Кинн смотрел мягко. Так, будто и ему было больно и плохо. Почти так же, как и Поршу. - Я хотел спросить, понравилась ли тебе поездка, но вижу, что это будет глупый вопрос, - слабо, почти жалко улыбнулся демон. - И много здесь беременных мужчин? - Порш не понял, почему спросил именно это. И тут же испугался, что Кинн ответит что-то вроде: “Здесь пока ни одного, но мы можем это исправить”. Но Кинн только пожал плечами: - Не знаю, никогда не задавался этим вопросом. Ты встретился с Сунаном? Порш кивнул. Отлип от стены, по широкой дуге начал обходить спальню, но на полдороги понял, что это бессмысленно. От Кинна здесь никуда не деться. Обречённо махнул рукой, признавая поражение. Они засыпали и просыпались в одной постели. Какой толк жаться от него днём? Сел напротив в кресло, потёр ладонями лицо. И пропустил момент, когда Кинн успел перетечь со своего места на пол к ногам, обхватить щиколотки руками, лицом уткнуться в колени и горячо выдохнуть. Так горячо, что у Порша мурашки побежали по коже от жара. - Можно я так, - прошептал Кинн. И Порш опустил ладонь ему на голову. Разглядывая темные густые волосы и размышляя, что век бы перебирал их в пальцах. Дышал бы ими, ластился. И больше ничего. Никого. Пустота и Кинн. Кинн, как кот, потёрся об ладонь, сам выпрашивая ласку. Порш зачарованно гладил его по волосам, иногда кончиками пальцем проходясь по линии роста волос у лба, отстранённо удивляясь, откуда в нём взялась такая потребность трогать и ласкать. Разглядывал белую кожу и размышлял, не больно ли Кинну, когда он выпускает рога. Какие они на ощупь. Можно ли к ним прикасаться. И можно ли обжечься о черное пламя, которое вспыхивает между ними. Оказалось, что дышать Капитаном - самое прекрасное, что только может быть в мире. Кинн с удивлением поймал в себе огромное удовольствие просто от того, что он чувствует тепло и запах Порша. И это стало настоящим открытием. Кинн любил секс. Любил, чтобы его было много. И чтобы партнеров было много и разных. Никогда даже мысли не возникало, что можно просто обнимать и греться. И греть самому. Вывернулся, поймал ладонь Порша и прижал её к губам, зажмуриваясь и отчего-то ожидая удара. Порш же задержал дыхание. Губы Кинна чувствовались так остро, что от них прошибало молниями и становилось трудно дышать. Порш взял в ладони лицо Кинна и замер, разглядывая темные глаза, густые брови, губы… капризные, пухлые губы. Прижался к ним собственным ртом. Он так измучился, что искал утешения. Пит и Че его отвергли. Сам он не мог дать себе даже крошки сочувствия. А вот Кинн… Кинн… за него можно было уцепиться. Закрыть глаза, забыть обо всем и, пообещав себе только пять минут, отдаться слабости. Кинн потянул его на себя. Обнимая, прижимая и проникая языком в рот. Целовал жарко, медленно, будто смакуя каждое мгновение. Перевернулся, укладывая Порша на пол. Уткнулся ему в шею, вдыхая его, пытаясь насытиться близостью и запахом. Безуспешно. Этого было мало. Мало того, что Порш сейчас такой податливый и слабый. Мало того, что он настолько близко, насколько это только возможно. Кинн жадно хотел больше. Всего Порша. Не просто получить удовольствие от красивого тела и яркий оргазм от умелых ласк. Нет. Кинн хотел обладать Поршем, ещё больше чувствовать его, ещё больше дышать им, больше тепла, больше близости. Порш понимал, что потом сожрёт себя за эту слабость. Понимал и раскрывался навстречу губам и рукам демона. Хуже может быть только одна вещь - и её не случится, потому что Порш дал себе совсем немного времени. Они просто не успеют. Закрыл глаза, судорожно выдыхая и откидывая голову назад, чувствуя, как под рубашкой скользит что-то горячее… Что?! Всё тепло и возбуждение смыло мгновенно, когда Порш понял, что касается его живота. - Хвост?! - ошарашенно выпалил он, вскидываясь на Кинна. Тот недоуменно замер. Хвост. Да. А что тут такого? - Хвост, - нервно хохотнул Порш, пытаясь выползти из-под Кинна. - Хвост? Серьёзно? Кинну даже стало немного неловко. Ну хвост… никто раньше не жаловался… и даже очень довольны были… хвостом… - Хвост, - как заведённый, повторял Порш на разные лады, выворачиваясь и выцарапываясь по полу из-под демона. - Хвост, - будто всё никак не мог поверить, опять проговорил Порш, поднимаясь и качая головой. - Тьма, - Кинн сел и прикрыл ладонью глаза. - Магик, ты невыносим. - Хвост, - интонация сменилась на удивлённо-восторженную. С ехидцей опять выдал Порш, уже по привычке сбегая от Кинна в ванную. Хвост… Порш просто всё никак не мог поверить, что хвост можно использовать в подобных целях. А ведь Кинн, скорее всего, засовывал этот хвост не только под одежду любовников… Великая, какое извращение. У Порша вспыхнули щёки, и он зажмурился. “Мне не стоит об этом думать”, - сказал сам себе. Хвост. Кошмар какой. А демон сидел на полу и впервые в жизни испытывал смущение. Резко поднялся и отправился к себе в кабинет. Работать. И не думать о дремучести магиков из Крунга. Нужно вызвать к себе Чана. Проверить, как там дикарёнок. Отправить Вегасу пару посланий. Проверить отчеты по расходам на армию… Ну что не так с хвостом?!