Всё необходимое

      «А может я умер, и это рай?».       Судьба, чертившая план жизни парня, определенно хихикала, вырисовывая этот крутой поворот, приведший к тому, что он теперь он жил, как король, в шикарном особняке на самой окраине города. У него была новая чистая одежда, трехразовое питание и изумительно мягкая кровать с пахнущим кондиционером постельным бельем. А также его постоянно развлекали три девушки, предлагая ему то почитать им вслух книги, то спрашивая совета насчет платьев, то просто желая с ним пообщаться и узнать побольше о его жизни. Честно сказать, стеснительный и мягкий юноша сначала смущался такого пристального внимания, однако довольно скоро привык. Он уже и не жалел о том, что Альфред задержался на несколько дней со своими делами, потому как ему представилась уникальная возможность узнать девушек получше. Впрочем, особо ничего интересного и полезного он так и не узнал. Он даже не знал, сколько им лет: однажды парень задал им этот вопрос, а они, переглянувшись все втроем, захихикали, сказав, что о таком дам спрашивать не прилично. На вид было совершенно не ясно, сколько им было лет, но Фредерик предполагал, что от шестнадцати до двадцати двух. Они были смешливы, энергичны, любили шушукаться и странно улыбаться. Парню иногда казалось, что у них на уме была какая-то одна большая тайна, о которой они ему не рассказывали, но которая буквально ходила за ним самим по пятам.       И все-таки он ни на что не жаловался. Здесь грешно было жаловаться. Единственное, что его немного беспокоило, так это приезд Альфреда. Со слов сестриц – которые его, к слову, безмерно любили – Фредерик попытался составить собственный портрет в голове. Впрочем, информации было явно недостаточно: он лишь узнал, что хозяин особняка не имеет ни близких друзей, ни жены и детей, тяготеет к каким-то старомодным вещам и за свою жизнь перебрал уже минимум десяток хобби. Юноша до сих пор не понимал, что именно с ним собираются делать. То, что он будет натурщиком, он уже понял, однако в голове его до сих пор держалось высказывание про «маленькие просьбы». Какие еще маленькие просьбы? Девушки не смогли дать ответа на его вопрос – они лишь переглянулись все втроем и ответили, что это не их дело, продолжая сверлить его пытливыми взглядами.       Ответ он получил с приездом Альфреда.       С самого утра он услышал какой-то шум за дверью своей комнаты. Проснувшись окончательно и наспех переодевшись, он тут же вышел из своей комнаты на втором этаже и, подойдя к лестнице, взглянул вниз, положив руку на перила.       Восторженные голоса девчушек и льющийся медом низкий голос ознаменовали приезд хозяина особняка. Фредерик с неловкостью замер где-то возле лестницы, не зная, следует ли ему спускаться и приветствовать Альфреда, или обождать, пока он наговорится с девушками. Впрочем, его дилемму почти сразу же решили: одна из девчушек, подняв голову и увидев силуэт юноши, тут же помахала ему ручкой и крикнула, чтоб он спускался. Тот послушно потащился вниз. – Доброе утро. Прошу извинить, что так задержался и оставил Вас наедине с моими змейками. Надеюсь, что они Вас не сильно вымотали своими разговорами, – рука его при это опустилась на хорошенькую блондинистую головку Ивет, – девочки, можете быть свободны. А мы пока побеседуем с господином Фредериком.       Они тут же негромко зашуршали и удалились под цокот каблучков. Альфред, проводив их взглядом, вновь развернулся к Фредерику. Тот впервые получил возможность рассмотреть его получше. Он был высок, выше ста семидесяти сантиметрового юноши на сантиметров пятнадцать или даже больше. На красивом точеном лице с морщинками располагались серые глаза, похожие на застывший лед. Только лишь обаятельная улыбка «растапливала» его стылый образ, делая его мягче. – Как же Вам жилось эти дни? – Здорово жилось, только вот… я как-то неудобно себя чувствую. – Отчего же? – Я ведь даже не знаю, что мне предстоит делать, а уже пользуюсь всем, что Вы мне даете. Ну, и девочки. – Не стоит беспокоиться об этом. Считай, что я плачу всем этим Вам за Ваше пребывание здесь. Главное – создать шедевр. Детали меня мало интересуют. – И до этого у Вас не получалось? – Не получалось. Все предыдущие музы оказывались... не подходящими.       И посмотрел на Фредерика ровно тем же взглядом, каким на него смотрели девушки. Было в них всех что-то общее. Быть может, происхождение играло роль?       Занялись «искусством» тем же вечером. – И что мне нужно делать? – уточнил вновь Фредерик, – Позировать? – Можете. Примите какую-нибудь непринужденную позу. Только не нужно лишней искусственности, уверяю Вас, этого мне хватило.       Юноша пожал плечами и опустился на диван. Повернулся боком и сложил руки крестом на коленях. – Нет, нужно что-то иное… попробуйте расслабиться. Привалитесь к спинке так, будто бы Вы присели в первый раз после целого дня на ногах.       Фредерик послушно выполнил то, что требовалось, растекшись по дивану не хуже съеденного им же на завтрак ягодного желе. Альфред, посмотрев на него пару мгновений, начал что-то выводить в альбоме, при этом с самым удовлетворенным видом кивая. – А пока я работаю… скажите мне, Фредерик, отчего Вы согласились на мое предложение? – Согласился… потому что нужны были деньги, я еще в первый день Вам об этом сказал. – Я понимаю. Но там явно не одно объявление висело. Да и Вы наверняка посчитали это все сомнительным, так… отчего же? – Не знаю, если честно. Почувствовал, что судьба мне дает шанс. – Почувствовали, значит…       Фредерик, подняв взгляд, столкнулся с пронзительными глазами Альфреда. Он смотрел на него исподлобья с легкой улыбкой. – Это замечательно. Ценю людей, которые доверяют собственному чутью.       «Ага, только вот помогло оно мне один раз за всю мою жизнь», – подумал Фредерик и вновь посмотрел на мужчину, сидящего напротив него в дорогом кресле и покачивающего при этом ногой, – «…если вообще помогло». – А Вы.. откуда приехали? – внезапно спросил Фредерик. – Девочки уже сказали, что мы не местные? – По вам видно. – Это небольшая тайна, которую выдавать просто так не следует. Прошу меня простить, но я еще Вас слишком плохо знаю... В любом случае, там у нас возникли небольшие проблемы, связанные с тем, что мы причинили определенные неудобства местным. Нас даже заклеймили было преступниками, но могу Вас заверить, что все совершенное было лишь жизненной необходимостью. Они все совершенно не так поняли.       Юноша лишь взгляд опустил и покачал задумчиво головой. Вряд ли он мог представить, что же такое сотворил Альфред и его служанки на прошлом месте жительства, однако он знал не понаслышке, что значило преступить закон ради потребностей. Хотя это все еще было странным, но разве в его положении было жаловаться? В конце концов, он решил, что это просто не его дело. И был в этом определенно прав.       В таком формате и проходили их «вечера, посвященные искусству». Юноша быстро понял, что Альфреду было жизненно необходимо разговаривать с ним о чем-то, пока тот рисовал, потому Фредерик активно поддерживал беседу, пытаясь оправдать этим свое проживание в этом месте. Он занимался тем, чем хотел – иногда читал, иногда кушал фрукты, иногда просто валялся на диване, а мужчина в этот момент делал какие-то зарисовки, которые никому не показывал, в том числе и своему «натурщику», и разговаривал с ним. Сам «натурщик», впрочем, не имел ничего против таких разговоров, потому как он чувствовал, что это понемногу сближает их с хозяином особняка, а потому он переставал перед последним робеть. Все-таки он был хорош, очень хорош! Удивительного рода характер, понятно, почему девочки его так любили.       Впрочем, это работало и в обратную сторону. Фредерик не мог не заметить, как Альфред все чаще и чаще появлялся в его поле зрения и в целом живо интересовался своим гостем. Еще одно изменение, которое юноша заметил не сразу – прикосновения. Альфред, пока они проводили вечера вместе, то и дело как-либо ненавязчиво касался юноши. То легонько касался подбородка, заставляя чуть приподнять головку, то клал руку на плечо, то просто подходил близко, сокращая расстояние до такого минимума, что Фредерику становилось неловко и он невольно замирал.       Это было не единственной странностью. Чем дольше он здесь находился, тем больше понимал это. Например, он заметил, что девочки хоть и находились в постоянных хлопотах, они будто бы никогда ничего не ели. Они почти не выходили наружу, только лишь по необходимости, и с большим удовольствием находились здесь, явно не испытывая никакого желания выбираться на свет божий. Отдыхали они преимущественно днем, а вечером же и ночью начинали прибираться в особняке, хихикая и шурша, словно мышки. Альфред жил примерно по такому же распорядку, потому как утром и днем он спал, а к вечеру же просыпался и начинал заниматься делами. Невольно к такому распорядку приучился и Фредерик.       «Странно все это», – думал он, лежа в своей постели и бездумно глядя в потолок. Было уже четыре утра, светало, а потому пора была ложиться спать, но ему отчего-то все не спалось. Он думал про Ивет, Иду и Илву, а еще неизменно думал про Альфреда. Что-то его в этом всем смущало, но он никак не мог понять, что именно. Он хотел бы верить, что не влюблен, ведь как-то это все было смущающе. По крайней мере он точно чувствовал присутствие какого-то секрета, а это не могло не интересовать его. Ведь любопытство это необязательно любовь к тому, кто тебя вот так приютил на безвозмездной основе, не так ли?       Он устало прикрыл глаза. Да, разобраться в этом было тяжело. Впрочем, пока ничего плохого не случилось, оно было и не нужно. Быть может, ему все это просто казалось из-за того, что все шло слишком хорошо.       Да, слишком.       Фредерик почувствовал, как на грудь его опустилось что-то тяжелое. Поняв, что ему стало внезапно трудно дышать, парень тут же распахнул глаза. Крик застыл в горле.       Над ним склонилось три силуэта. Трое девочек. Они смотрели на него, не мигая, и улыбались. Глаза их зловеще поблескивали в темноте, кожа их был неестественно серой. Двое из них были по бокам, а одна же села ему на грудь. Они не двигались. Ничего не говорили. Просто смотрели. И вся эта картина отзывалась таким ужасом в душе Фредерика, что он не то, что закричать, но и вдохнуть нормально не мог. Он чувствовал, что не может пошевелиться, не может скинуть с себя эту ношу и не может сделать ничего, чтобы это прекратилось. Он просто лежал, сипел и смотрел во все глаза, чувствуя, как сердце его отчаянно колотится от страха. Он не знал, сколько это длилось – минуту, пять или всю чертову вечность, но чувствовал, что еще немного – и он точно умрет от инфаркта.       Однако вскоре он внезапно смог сделать глубокий вдох, после чего открыл глаза и вскочил, как ужаленный, на постели, тяжело дыша и обливаясь потом, как после марафона. Странно. Почему ему вообще пришлось снова открывать глаза, хотя ему казалось, что они и так были открыты?       В комнате было пусто. Вокруг не было ни души. Ничего не было слышно. Привычная тишина. Парень, поежившись, подтащил к себе одеяло и вновь беспомощно огляделся. Сон как рукой сняло.       «Или, может быть, я умер, а это ад?».

***

– Он уже что-то подозревает? – Подозревает? – Правда-правда подозревает. – Ах, главное, чтоб не струхнул раньше времени! Будет так обидно потерять его. Он такой славный парнишка. – Мне он тоже очень нравится! – Да, очень уж хороший! С нами сидит, разговаривает, такой вежливый, всегда утром приветствует и благодарит за завтраки, обеды и ужины. И не скучно с ним! Даже нас различать учится, вчера ко мне по имени обратился, запомнил, кто я. – Очень милый. Господину Альфреду тоже понравился. Вы видели, как он смотрит на него? Аж глаза горят! – А я тоже думаю, что господин Альфред им очень-очень увлечен. – Конечно увлечен! Обязательно увлечен!