Авада Кедавра, Поттер?

      Том проводит парня на железнодорожную станцию «Кингс-Кросс», непривычно пустую для этого времени суток. На скамейках лежат брошюры с новогодними скидками, стены украшены гирляндами, а в самом центре видна прекрасная, праздничная ель.       В стороне несколько человек ожидают поезд, в то время, как сотрудники станции нетерпеливо смотрят на часы, желая быстрее попасть домой. Гарри бросает взгляд на монитор, где жёлтым выделен последний рейс, который идёт в одну сторону. Сначала ему кажется, что в записи присутствует ошибка, и он даже пытается задать вопрос на эту тему Тому, но обрывает себя в нужный момент.        Парень предполагает, что здесь и завершится его жизнь, среди разноцветных гирлянд и мишуры, в так же под звук поезда, что подъезжает к станции. Это перспектива выглядела гораздо лучше, нежели умереть в тишине старого, всеми забытого, ручья.       Возможно о нём, никому неизвестном Гарри Поттере, даже в газетах напишут.       Жаль, только фотографии хорошей нет.       — Поезд скоро подъедет! — восклицает Реддл, привлекая внимание окружающих.       — Да как же скоро? До прибытия ещё час, — уныло замечает Гарри, раздумывая, нельзя ли каким-то образом ускорить неминуемое.       Ему надоело ожидать свою смерть.       — Подожди, увидишь, — и Том исчезает в глубине своих мыслей, разглядывая рождественский рисунок на стене.       В какой-то момент, кажется, что он сам не более, чем проекция. Том почти не двигается, его дыхание невозможно уловить. Гарри начинает казаться, что у него помутнение рассудка и если бы не расстояние между «Тисовой» улицей и вокзалом, он должно быть и не стал сомневаться в том, что его состояние отразилось на памяти.       Он вполне мог прийти на станцию в одиночестве, подгоняемый мыслями о смерти. И на самом деле, этот мужчина никакой не Том Реддл, а всего лишь человек, который, как и другие, ожидает кого-то из родственников.       Гарри осторожно касается плеча Тома.       Он надеется на реакцию в виде словесных протестов или действий, но не получает ничего. Не в силах заметить его улыбку, Гарри отворачивается, шагая к выходу.       Он думает, что умереть под колёсами автомобиля будет приятнее, да и быстрее, насколько он может судить.       — Далеко не уходи, — доносится до него приглушённый голос Тома, — Поезд скоро прибудет на станцию. Я не собираюсь, искать тебя в Лондоне.       И Гарри останавливается не в силах понять, где заканчивается реальность и начинается вымысел.       Он стоит, наблюдает, как женщина протягивает девочке конфету. Картина эта видится ему, словно в замедленной съёмке. Гарри подмечает каждую деталь. Пятно на рукаве пальто, заколку с совой на волосах матери, конфету с клубничным вкусом.       Он замечает их мимолётные улыбки, почти различает слова. Внезапно Том тянет Гарри за рукав, и парень вынужден идти следом, всё ещё наблюдая за тем, что увидел.       Девочка и мама кажутся слишком неестественными, словно куклы в театре, где нет зрителей. Кроме Гарри на них никто не смотрит.       — Ты как? — наконец спрашивает Том, вглядываясь в зелёные глаза нового знакомого. Его вопрос не более, чем формальность, — Гарри, мы опоздаем.       Поттер смотрит на часы, не понимая, как они могут опоздать на поезд, который должен приехать не ранее, чем через тридцать или сорок минут.       Возможно, Реддл из тех паникующих людей, что приезжают за несколько часов к посадке, но ведь они, так близко. Стоит только шаг сделать, и они окажутся напротив платформы «Номер Десять».       — Закрой глаза и беги вперёд, — Том искренне улыбается, он берёт Гарри за руку, не слишком крепко сжимая её.       Том не решается сказать, что будет рядом.       — А что будет после смерти? — решается парень задать вопрос, который мучит его.       — Просто закрой глаза, — спокойно просит Реддл, не отвечая на его вопрос.       Он терпеливо ожидает, пока парень поймёт, что боятся нечего. Словесно сообщать об этом Реддлу, кажется скучным. Гарри не может сделать однозначный выбор. Что-то заставляет его сомневаться.       — Нет, ты всё-таки скажи. Что меня ждёт...       — Поезд. Тебя ждёт поезд. Если ты передумал, я поеду один, — Том выдыхает.       Его раздражает недоверие Гарри, но ещё больше его злит перспектива опоздать на бал. Конечно, он мог трансгрессировать, как делал это множество раз прежде, но Тому хотелось продемонстрировать всю красоту Хогвартс-экспресса, который начал курсировать в новогоднюю ночь.       Гарри ведь никогда не видел этот поезд, он не знал дороги к Хогвартсу.       — Какой поезд? — допытывается Гарри.       Он уже совсем не уверен, что готов к этим приключениям. Парень даже немного сожалеет, что не остался дома, выслушивая нравоучения тёти Петунии.       Она бы уже давно успокоилась, а он смог бы прочесть одну из книг, взятых из библиотеки, вместо того, чтобы стоять на станции с незнакомцем.       Том отпускает руку Гарри. Он делает один шаг, затем второй, переходит на бег, исчезая за стеной между платформами девять и десять. Поттер смотрит во все глаза, удивлённый, испуганный.       Он оглядывается по сторонам, но никто не обращает внимание на мужчину, что исчез посреди огромного вокзала.        Гарри не так часто бывал на железнодорожных станциях, но он всегда знал, что люди не проходят сквозь стены. Иногда вместо стен используют ткань, сквозь которую незаметно появляются циркачи, в редких случаях дверь сливается со стеной, но он уверен, что проходить сквозь стены несбыточная мечта детей.       Гарри несмело подходит к стене. Он осматривает её, не касается. Зрительно он уверен, что стена такая же, как и всегда, камень прочный, совсем не похож на ткань. Он протягивает руку, чтобы коснуться кирпичной кладки, но часть её сразу же исчезает, где-то за пределами его видимости.       С той стороны кто-то тянет его к себе, вынуждая полностью пройти, через портал.       Гарри падает в объятия Тома, и тот с трудом удерживается на ногах. Невзирая на протесты, Реддл тянет его за собой, словно куклу, а Гарри только и успевает смотреть на людей в чудных мантиях, которые ведут разговоры о том, в чём он совсем не смыслит.       Он обращает внимание на огромный поезд красного цвета, но рассмотреть его как следует не успевает. Том взбирается по ступеням, оказываясь внутри вагона.       — Ты всегда такой упрямый? — спрашивает Реддл, занимая удобную позу.       На столе Гарри замечает небольшую книгу с названием:

«Когда Маглы Атакуют»

      — Как это называется? — кричит Поттер.       Он поглядывает на выход, не зная, стоит ли оставаться с мужчиной наедине.       — Это волшебство, только и всего. Хочешь вернуться к своей семейке? Вперёд. Поезд отправляется, через пять минут. Портал тот же, — Том отворачивается к окну, явно довольный собственной манипуляцией, — Это твой единственный шанс.       — А если не вернусь, тогда что?       — Тогда ты узнаешь правду о себе, побываешь на лучшем балу всех времён, — в этот момент Том повышает голос, почти подпрыгивает на месте и глаза его горят ярким огнём, — Ты сам станешь волшебником.       — Мои родители были здесь? — Том кивает, он улыбается, словно поведал о чём-то хорошем.       Гарри подымается, чтобы уйти. Он вспоминает слова тёти Петунии, и отчего-то они кажутся правдой. Если отец Гарри посещал сборища людей в черных мантиях, он вполне мог состоять в секте, а возможно и погибнуть в её стенах.       Кто же станет разглашать секреты?       Он идёт к выходу, ожидая ощутить пусть и малое сопротивление со стороны группы людей, что идут ему на встречу, но они даже не смотрят в его сторону.       Гарри спрыгивает со ступеней поезда, оглядываясь по сторонам. Он пытается вспомнить сквозь какую из стен попал в это место, скрытое от глаз простых смертных.       Следуя логике, он идёт к стене, между которыми висят те же таблички, что и с обратной стороны «Девять» и «Десять». Он бросает последний взгляд на огромный, красный поезд. Поезд совсем не похож на то, что парень привык видеть в фильмах или в редкой реальности.       Впрочем, его это больше не интересует, Гарри делает шаг вперёд, ожидая оказаться по ту сторону вокзала, но чувствует ярое сопротивление и падает на землю.       — Прости, прости, прости, — тараторит девушка, — Поезд вот-вот отправится, а я так опаздываю. Понимаешь, мне ещё нельзя трансгрессировать.       — Да... — Гарри пытается подняться, обращая внимание на девушку, которая его толкнула.       Она в такой же чёрной мантии с бледным, красным воротником, как и многие другие. Она быстро отряхивает одежду, но услышав предупреждающий звук поезда, совсем забывает о внешнем виде.       — Скорее бежим! — девушка тянет Гарри за руку, она не слышит ни его протестов, не замечает попыток освободиться от мёртвой хватки.       Только, когда двери поезда закрываются, а они занимают места в купе, она отпускает его.       — Привет Том, — Том кивает девушке и переводит взгляд на Гарри.       Его пробивает смех.       Сначала мужчина пытается сдержаться, но уже через пару секунд он смеётся так громко, что волшебники, которые находятся неподалёку, прислушиваются к тому, что происходит в их купе.       — Он домой собирался, Гермиона. — сквозь смех выдавливает Том.       — Домой? Так праздник...Редко люди уходят с вокзала, — девушка оборачивается к Гарри, в её глазах читается искренняя печаль, — А я Гермиона. Гермиона Грейнджер.       — Гарри, — шепчет парень, — Гарри Поттер.       — Пожалуйста, тише. Я не хочу остаток дня провести с толпой фанатов Гарри Поттера, — уточняет Том, погружаясь в чтение одной из любимых книг.       — С кем?       — Том. Как ты мог ему не рассказать?       — Я? А его родственники, чем всю жизнь занимались? Могли бы и уделить минуту, — раздражённо констатирует факт Реддл, откладывая книгу в сторону, — Я всю округу исколесил, а он утопиться хотел. Не моя вина, что ему никто не сообщил о волшебстве, Хогвартсе и о письме, которое Дурсли сожгли.       — То есть как? — спрашивает Гермиона, когда Гарри почти вдавливается в диван, на котором сидит.       Он словно надеется, что сможет раствориться, ибо девушка кажется донельзя злой. Ещё секунда и она лично убьёт всех, кто находится в вагоне, если не уничтожит весь поезд.       — Ладно. Ты волшебник. Твоих родителей убил...       — Волан-де-Морт, — шепчет Том.       Он улыбается, когда замечает, что Гарри вздрагивает, а Гермиона бледнеет.       — Мы не произносим его имени, Гарри. Он убил их, но ты убил его. Поэтому, ты герой нашего времени.       — Это было дело случая, — замечает Реддл, но Гермиона пропускает его слова мимо ушей.       Люди привыкли к колкостям Тома, особенно в адрес Тёмного Лорда. Кто-то считал его сторонником волшебника, но большинство видели защитную реакцию в скептицизме, направленном в сторону того, чьё имя нельзя называть.       Вскоре Том вернулся к чтению, а Гермиона ещё долго говорила о библиотечных книгах, о сладостях в Хогсмиде и о сливочном пиве, которое обожают все волшебники.

***

      Гарри остался в обществе Гермионы, которая безудержно твердила что-то о празднике. Погруженный в собственные мысли, он никак не мог понять, о чем идёт речь.       Ему оставалось только кивать, когда девушка задавала вопросы. Парень безразлично вошёл в Хогвартс, и даже если внутри он был крайне удивлён его размерами и красотой, он предпочёл оставить своё мнение при себе.       Ни украшенные залы, ни волшебники снующие вокруг, не казались ему родными. Он ждал смерти, но не получая желаемого, хотел сесть на обратный поезд домой.       — Меня не должно быть здесь.       — Глупости какие, — усмехнулась Гермиона, — Тебе понравится. Идём, скоро начнётся главное событие нового года.       Гермиона шепчет те же слова, которые он ранее слышал из уст Тома. Её наряд меняется. Вместо однотипной мантии на теле девушки появляется чёрное платье с аккуратным вырезом на груди.       Волосы локонами ложатся на плечи. На губах сияет алая помада. Скептицизм Гарри исчезает, и он ловит себя на то, что не может отвести взгляда от новой знакомой.       Гермиона кажется ему привлекательной, и если в мантии она ничем не выделялась из толпы, сейчас многие волшебники улыбаются ей, когда проходят мимо. Ещё одно несложное заклинание, и в её руках появляются две карнавальные маски.       Гермиона берёт себе белую маску, края которой имеют слабый, чёрный градиент. Гарри получает золотую. Стоит поднять глаза, как можно заметить, что гости Хогвартса уже облачились в свои наряды, их лица скрыты, а улыбки не исчезают. Все волшебники устремляются в место проведения бала, в главный зал.       Они делают это столь синхронно, что кажется, словно один только Поттер пропустил сигнал, который пригласил всех на вечеринку.       Гарри не может вспомнить, когда остался один. Кажется, Гермиону окликнул кто-то из гостей или может она сама задержалась, поправляя складки на юбке.        Потеряться было невозможно, все двигались в одну сторону. И вот толпа вносит его в бальный зал, где каждая колонна украшена ветвями живой ели, что переплетаются со звёздами, которые формируют созвездия. Он не замечает потолка, не понимает, почему не чувствует холода.       Под огромной ёлкой, превосходя её размерами, высятся коробки с подарками, сложенные в куче. К Гарри доносятся беседы о том, что здесь лишь их часть. Это подарки для всех волшебников, которые пришли на этот праздник.       Наконец, Гарри находит спокойное место в углу, откуда может заметить, где находится бар, а также столы, заполненные едой.        Он может рассмотреть людей.       Среди гостей присутствуют совсем маленькие дети и пожилые люди. Они снуют повсюду, и кажется, никто не боится пропасть в этом месте. Все веселятся, пока играет музыка.       — Должен признать, Гермиона впечатлила меня, — шепчет на ухо Гарри, Том. — Не жалеешь?       — Я потерял её в толпе...       — Да кого это волнует. Давай, пригласи кого-нибудь на танец, — смеётся Реддл, приветствуя кого-то из знакомых.       — Из всех только тебя и знаю, — Гарри поворачивается к Тому, — В конце концов из-за тебя я здесь.       — Я могу отправить тебя домой в любой момент, — уточняет Том, — Ты не хочешь этого, правда?       — Нет, ты должен мне танец.       — Боюсь, Поттер, ты ноги мне отдавишь.       — Я прекрасно танцую! — негодует Гарри, пока Том треплет его непослушные волосы.       Том находится так близко, что парень ощущает его дыхание на своей шее.       — У меня ещё будет возможность это проверить, — Реддл исчезает в толпе, пока Гарри стоит, не с силах прийти в себя.       То ли высокая температура в помещении так влияет, то ли Том слишком привлекателен. Гарри твердо решает, что к алкоголю он не притронется.       Глазами он всё ещё ищет Гермиону, но замечает, что всё чаще бросает взгляды на мужчин, которые хоть немного, но напоминают Реддла.       Спустя час, когда приближается Новый год, Том появляется на небольшой импровизированной сцене, украшенной фигурками из снега. Он едва заметно кивает присутствующим, и музыка мгновенно стихает, как и голоса.       Все ожидают, что мужчина начнёт говорить, но он словно ждёт чего-то, привлекая к себе внимание. Даже дети во все глаза смотрят на него. Мужчина поднимает палочку вверх, конец её светится.       — За тех, кого с нами больше нет, — волшебники следуют его примеру.       Тысячи палочек указывают в небо, словно пытаются добраться к душам, давно почившим. Слышатся тихие всхлипы, где-то в стороне, но никто не опускает палочку, пока этого не делает Реддл.       Гарри замечает, что дети подымают вверх игрушечные палочки, а кто-то просто руку в память о погибших. Гарри не в силах понять этот жест, поэтому он просто продолжает смотреть на завораживающую картину, действие которой он может заметить в режиме реального времени.       Том опускает палочку, он смотрит на присутствующих взглядом полным надежды. Он возбуждён, счастлив, и вскоре не остаётся ни одного волшебника, кто не перенял бы настроение этого человека.       — Сегодня знаменательный день. День, когда Гарри Поттер вернулся домой, — Гарри прячется в тени, в надежде, что никто его не увидит.       И почему все взгляды блуждают по залу?       Почему ищут его?       И настроения расходятся.        Кто-то восклицает, приветствуя его, словно старого друга, а кто-то только тихо шепчет что-то на ухо своим знакомым.        Том улыбается, он направляет яркий луч света в сторону особого гостя, предлагая ему выйти на сцену.       Гарри идёт, только в надежде, что так его быстрее оставят без внимания. Он смотрит себе под ноги, не желая встречаться взглядами с другими. Когда Гарри оказывается на сцене, Том возобновляет свою речь:       — Гарри был лишён материнского тепла, — несколько человек вновь вытирают слёзы маленькими аккуратными платочками, — магглы, воспитавшие его — презирали всё волшебное, они презирали нас. Он жил в маленьком чулане под лестницей, он никогда не держал в руках волшебной палочки. Теперь мы исправим это недоразумение. В Новом году Гарри Поттер сможет ещё раз доказать всем, что он величайший волшебник, — люди аплодируют, кто-то радостно восклицает и даже пытается залезть на сцену, чтобы подать руку знаменитому Гарри Поттеру.       Часы бьют двенадцать, когда парень, лавируя между людей наконец покидает зал. Внутри вновь играет музыка, волшебники танцуют первый вальс.       — Гарри, — останавливает парня Реддл, хватая за рукав, — Куда ты идёшь?       — Величайший волшебник? Доказать? Том, какого чёрта здесь творится?       — Ты вернулся домой. Тебе предстоит многому научиться, если Волан-де-Морт вернётся...       — Да кто он такой? Почему его все боятся? — смех Тома разносится по коридору.       Он улыбается, глядя на наивного волшебника, который знает лишь малую часть своей жизни.       — Он — Легенда. Сможешь его победить и ты сможешь всё.       — А если не смогу, Том. Если не получится?       — Тогда... Авада Кедавра, Поттер. — вновь улыбка озаряет лицо Реддла, когда он касается лба Гарри, — Это от него подарок.       Гарри смотрит на Тома, не в силах понять его настроение. Он кажется доброжелательным, но спустя секунду он напоминает злого гения. Он использует сарказм, но при этом проявляет заботу. Он многогранный, и каждая его грань никак не связана с предыдущей.       Том берёт Гарри за руку, оставляя поцелуй на его запястье. Пока Поттер пытается прийти в себя, мужчины уходит в неизвестном направлении. Гарри так и стоит, не двигается.       Смотрит, как люди покидают зал, а кто-то возвращается. Он слушает весёлые разговоры, слышит звон бокалов во время тостов. Он видит, как люди любят друга. Он замечает, как друзья тепло шутят.       Он видит жизнь, в которой не участвует. Его запястье жжёт, на нём одна за другой появляются алые буквы:

«Авада Кедавра, Поттер»

      — Мы счастливы, что ты вернулся.       — Ты уже знаешь на каком факультете будешь учиться?       — Том такой лапочка, правда?       Гарри обступают со всех сторон, и он стремится уйти. Парень идёт прямо, сворачивает куда-то в сторону.       Не зная этих стен, ему трудно ориентироваться в пространстве. Ещё больше он боится кого-то задеть или потеряться. Если это место пропитано волшебством, кто сказал, что здесь не может быть бесконечного лабиринта?       — Вот ты где. Устал? Идём, я провожу тебя в комнату, — появляется из неоткуда Гермиона.       — Где ты была? — они минуют коридоры, где людей с каждым разом становится всё больше.       Многие покидают бальный зал, чтобы уединиться, а кому-то и без того места мало. Гермиона проводит Гарри сквозь неприметные уголки школы, где нет ни людей, ни скамеек.       Ему даже кажется, что девушка решила его убить, как вдруг она заворачивает в маленький проход между коридорами, и оказывается в месте, где сотни лестниц сплетены между собой. Часть из них двигается в разных направлениях, а часть остаётся неизменной.       — Я не была на празднике Гарри, — только и говорит Гермиона, подымаясь всё выше.       У Гарри готова кружится и от лестницы, и от всего, что произошло с ним.       Он даже не замечает, как девушка останавливается у портрета, в котором рисунок ведёт вполне себе реалистичную жизнь.       Портрет открывается, словно дверь,впуская друзей внутрь. Гостиная Гриффиндора пустует, за исключением парня сидящего в углу. Он занят чтением книги. Гермиона проводит Гарри к спальне, показывая на свободную кровать. Внутри нет никого, и Гарри даже рад, что может немного побыть один.       Гермиона уходит, и Гарри, не снимая костюма забирается в кровать. Он закрывает глаза, ожидая, когда уснёт. Он мечтает проснуться в маленьком чулане под лестницей, под видом тёти Петунии, под недовольство дяди Вернона и обидные шутки Дадли.       Он мечтает, чтобы всё было как раньше, в то время, как «Тёмная метка» неизбежно нависает над миром.