темнота

— Хэй, Феликс, — вечером того же дня Хёнджин без стука влетел во временную комнату Ликса. Он нагло уселся на кровать, отвлекая сидящего у стены парня от чтения. — Пойдем гулять. — С тобой? — удивился Феликс, на что Хван драматично закатил глаза, прижимая к груди руку, всем своим видом показывая, что безумно оскорблён. — За что ты так со мной? Я тебе не нравлюсь, да? — Хёнджин забрал из его рук книгу, кладя первый попавшийся предмет вместо закладки, подсел ближе, складывая руки в умоляющем жесте и без стеснения заправив ему прядку волос за ухо, при этом смотря прямо в глаза. От такого настойчивого взгляда Феликс растерянно разорвал зрительный контакт, чувствуя как у него начинают краснеть щеки и кончики ушей. — Ну пожалуйста, Феликс, ты единственный, кто меня сегодня еще не послал. Хёнджин широко раскрыл глаза и выпятил вперед нижнюю губу, не оставляя попыток жалостливым голосом вымолить ответ младшего. — Я куплю тебе мороженное, — Хван перестал пародировать кота в сапогах и перешел на поиски компромисса, — узнаю у Чонина какое ты любишь и куплю. Губы Феликса растянулись в улыбке, и он цокнув, кивнул головой. Отказаться от бесплатного мороженного было не в его стиле. — Ладно. Хван резко поднялся с кровати, победно всплеснув руками и сгреб Ёнбока в очень крепкие объятия. — Я подожду тебя на террасе, — Хёнджин, светясь от счастья не хуже лампочки, покинул комнату, аккуратно прикрыв за собой дверь. Оставшийся стоять по середине комнаты Феликс, постучал по лбу ладошкой, пытаясь привести себя в менее шокированное состояние. Он поправил съехавшую с худого плеча футболку и, как маленький цыпленок, побежал в комнату к Чонину. Кроме той одежды, что сейчас аккуратно висела на сушилке, у Ёнбока с собой была максимум резинка для волос. А Ян, по случайному стечению обстоятельств, был тем самым другом, который не только вещи одолжит, но и в порядок приведет, да и в общем сделает все, чтобы на так называемом «свидании» он выглядел идеально. Зайдя в комнату Чонина, он увидел нечто согнувшееся над столом и обмотанное слоем одеяла. Из-под объемной вещи виднелись только руки и часть лица. На поверхности стола были разбросаны листы с конспектами, ручки и скомканные бумажки. Увидев такого Яна, Феликса осенило, у него сессия. — Чонин-а, — тихо позвал он комочек из одеял и стресса, — можешь одолжить мне вещи? — Возьми в шкафу, — даже не обратив внимание на зашедшего, больше на автомате проговорил он, не отрывая взгляд от учебника. Феликс безмолвно пожелал удачи студенту и направился к большому гардеробному шкафу. Не смотря на то, что пару лет назад Чонин сбежал из дома, имея при себе лишь порванную куртку и пакетик мармелада, сейчас его шкаф просто ломился от одежды. По большей части в нем были старые и давно «потерянные» вещи его хенов, порывшись еще немного, Ликс нашел светло-голубые джинсы, которые мелкий Ян носил еще будучи старшеклассником. Они были ему слегка маловато, сильно обжимали бедра, но Феликс не стал отвлекать Чонина, чтобы спросить насколько пошло они на нем смотрятся. Белую футболку он нашел неаккуратно скомканную в дальнем углу шкафа, и она чудом оказалась не критично мятой. Бежевый кардиган сам свалился на него с верхней полки вместе с кучей других вещей, и Феликс посчитал это судьбой, образ получился очень комфортным и простым. Ёнбок, улыбнувшись себя в зеркало, стал поднимать вываленные вещи, он бы не акцентировал на этом внимание и просто убрал, если бы краем глаза не заметил блеск тонкой серебряной цепочки. Ли подумал, что украшение случайно попало в кучу с вещами и хотел убрать на стол, но вместо нее вытянул весьма интересный предмет. У него в руках оказалась короткая клетчатая юбка темно-малинового цвета. Феликс бросил одновременно удивленный и заинтересованный взгляд на Чонина, у которого чуть ли не кипела голова от учебы. В тихом омуте черти водятся. Не желая узнать еще больше шокирующих подробностей о младшем, Ёнбок затолкнул найденную вещь обратно в шкаф и поспешил удалиться, пока Хёнджин, сидящий на террасе, не покрылся пылью.

***

Легкое копошение рядом заставило сонного Хана разлепить веки и лениво приподняться на локтях. Парень потер глаза и стал медленно вертеть головой, выискивая в полумраке, царившем за счет занавешенных штор, черты своей уютной комнатки. Мягкая кровать так и манила своим теплом, пушистое одеяло спутанное валялось в ногах, Хан откинулся обратно на подушки и почувствовал сбитое дыхание в районе ключицы. К нему стало медленно приходить осознание, что он находиться не в своем доме. Взгляд Джисона упал на лежащую возле его бедра руку, голова трещала, будто в ней проходила церковная служба, он не помнил ничего что произошло с ним в последние часы. Крайним его воспоминанием оставались холодные руки на спине, и мягкие губы, трепетно скользящие по шее, Хан рефлекторно докоснулся ладонью до того места и ощутил две небольшие ранки, больше похожие на укусы комара, он устало выдохнул и повернул голову в сторону, натыкаясь щекой на чужой нос. Не то, чтобы Джисон сильно удивился, осознав, что лежит в одной постели с незнакомым парнем. От неожиданности он резко отпрянул, оставляя между ними расстояние чуть меньше вытянутой руки, попутно рассуждая радоваться ему или нет, ведь честно признаться этот парень был чертовски красив. Хан наклонился вперед, в близи рассматривая профиль вампира. В груди затрепетало щекочущее чувство волнения, ресницы парня во сне подрагивали, он смешно корчил нос, когда на тот попадали прядки волос, Джисон аккуратным касанием убрал их с лица и чуть было не словил сердечный приступ, когда Минхо стал бормотать что-то себе под нос и перевернулся на другой бок. Хан осторожно перелез через парня и вышел из комнаты, стараясь вести себя как можно тише. В коридоре второго этажа совсем не горел свет, и пока он осматривался, в полнейшей темноте пытаясь найти хоть что-нибудь на подобие выключателя или лампы, наступил на что-то живое и громкое. Приглядевшись поближе, он заметил кошку, отползшую от незнакомого гостя в угол, она скалилась на него и шипела, поднявшись на дыбы. Джисон, растерянно выставив перед собой руки, отошел подальше от разъяренного животного и чуть не полетев с нее комом, нашел лестницу. На первом этаже точно так же не горел свет и комната освещалась лишь включенным телевизором. С далеко не первой попытки Хан нашел выключатель, и немного удивился размерами дома. Если по коридору второго этажа судить дом было просто нечестно, то разглядывая огромную, совмещенную с кухней гостинную, можно было сделать вывод, что Джисону невероятно повезло, не помня почти ничего, проснуться в одной кровати с красивым парнем, да еще и в таком шикарном доме. В центре комнаты стоял широкий флисовый диван, напротив — телевизор на деревянной тумбе, кухонный гарнитур расположился вдоль стены недалеко от входной двери, вместо обеденного стола была белоснежная барная стойка с семью высокими стульями. Хан стал медленно расхаживать по комнате, шаркая носочками по мягкому ковру. Для себя он отметил некоторые вещи: метрового плющевого мишку, пачку печенья, припрятанную за стопкой книг, еще одного кота, и несколько пар обуви возле входной двери. В тишине комнаты уж сильно громко раздалось урчание Джисонова живота. Парень скептически взглянул на спящую кошку и медленным, подозрительным шагом направился на кухню. Даже не зная парня с которым он проснулся, Хан не испытывал ни малейшего угрызения совести, ковыряясь в чужом холодильнике в поисках еды. Возможно когда-то он об этом пожалеет, но это будет потом, поэтому найдя пакетик апельсинового сока и какую-то булочку, он присел за барную стойку, прижав к груди ногу, и стал спокойнейшим образом восполнять энергию в организме. Минхо не понял в какой момент он оказался в постели один. Он как ни в чем не бывало поднялся, размял шею, бегло оглядывая комнату затуманенным взглядом, живот скрутило от ноющей боли, его желудок решил вновь устроить саботаж. Притупить животный голод получилось, но не на длительный срок. Минхо слишком долго сдерживался и ощутив вкус запретного плода, возжелал взять все до последней капли, но маленький, наивный мальчик внутри него, останавливал, заставляя вспомнить, что когда-то на месте Джисона был он сам. Чан был слишком добродушным, чтобы оставить двадцатитрехлетнего Минхо медленно умирать в грязной подворотне. Уж такое у него хобби, спасать лавирующий на грани смерти подростков. Минхо распахнул окно, впуская в комнату свежий воздух, он чуть поёжился от резкого света, хоть на улице уже вечерело. Вообще комната Минхо была весьма странным местом. Он мало когда из нее выходил и можно было подумать, что в ней царит хаос, но все вещи аккуратно сложены по полкам, единственную оплошность можно заметить лишь в виде полной мусорной корзины. Визуально все идеально. Но если копнуть глужбе, можно заметить пыль на верхний полках, скомканную в шкафах одежду, небрежно расфасованный беспорядок на рабочем столе, и общую мрачноватую атмосферу. Ли никогда не открывал шторы. Да и комнату проветривал раз в неделю с пинка Чана, который зайдя в комнату младшего, всегда начинал наводить порядок. Вон, лучше бы к Хёнджину зашел, у него реально есть с чем повозиться. Ли скучающим взглядом обвел пустую комнату и присел на подоконник, небрежно перекидывая ногу за оконную раму. В его голове снова крутилось множество мыслей и вопросов, на которые он не хотел мог дать ответ. Каждое утро просыпаться с полным безразличием к жизни, а засыпать в сожалениях уже порядком поднадоело. Если бы тридцать пять лет назад, Чан не спас его, то чтобы изменилось? Крис подарил ему еще один шанс на счастливую жизнь, но Минхо просил его об этом? Он безумно благодарен Бану за крышу над головой и нечто на подобии семьи, но все, что в прошлом, не всегда остается в прошлом. И Минхо понимает это, но воспоминания все тянут его вниз вот уже на протяжении трех десятков лет. Возможно он когда-то перестанет врать себе, и наконец отпустит свое смутное прошлое, но сколько бы ему не говорили, он не хочет слышать. Минхо потянулся к припрятанным за карнизом сигаретам. Хоть Чан и попросил его не курить, пока в доме находиться Феликс, сейчас в окне Ли видел два удаляющихся по направлению тропинки силуэта, и, наплевав, что из его комнаты потом будет нести как из таверны, неторопливо обхватил изящными пальцами сигарету и поднес ее к пухлым, едва приоткрытым губам. Поджег только со второго щелчка колесика зажигалки, и по комнате поплыл едкий табачный дым. Минхо неспеша сделал глубокую затяжку, позволяя терпкому дыму обволакивать легкие. Он всегда курил крепкие ментоловые сигареты. Парень стряхнул пепел в пустую банку из-под газировки, где уже и так скопилась горка окурков, и вновь осмотрел комнату. Но в этот раз его взгляд зацепился за, небрежно накрытые покрывалом, домашние тапки. Минхо потушил дотлевшую сигарету о край банки и подошел к кровати, внимательно рассматривая, непонятно откуда взявшуюся обувь. Он мысленно дал себе пощечину, человеческий запах на свободной части кровати кричал ему, что эту ночь он провел не один. Но Минхо, в отличии от Хана, помнил все, начиная со слежки за заблудившимся подростком и заканчивая жавшимся к нему после инъекции парнем. Минхо неторопясь спустился на кухню, пытаясь скрыть свое волнение за привычной маской безразличия. У него было много доноров и если бы он переживал за каждого, то времени на существование у него бы не осталось. Но Хан… Минхо твердит себе, что он завлек его лишь редкой группой крови, но возможно это все самообман. Ли так и застыл на ступеньках, когда увидел за барной стойкой Джисона, державшего в одной руке булочку, а свободной играясь с залезшей на стол кошкой. Увидев хозяина, Дуни резко спрыгнула с барной стойки и стала тереться о ноги парня, пока тот, сложив руки на груди, наблюдал за ней, игнорируя пару заинтересованных глаз напротив. Теперь Хан, при хорошем освещении, и возможности мыслить и передвигаться самостоятельно, мог внимательно рассмотреть парня. Джисон задумчиво надкусил булочку, складывая в голове пазл про таинственного незнакомца, приходившего каждую ночь в магазин, но постоянно отвлекался на точеный профиль парня. Он подпер голову кулаком и стал бесстыже разглядывать его, стреляя кокетливыми искрами из глаз. — Дырку во мне прожечь решил? — Минхо подошел ближе, опираясь руками на стол перед собой, он посмотрел прямо в глаза парню, ожидая, что тот смутится, но Хан так и продолжал его разглядывать ни капли не стесняясь и вместо ответа выдал: — Здесь написано «Булочка с абрикосом», — он повернул этикетку так, чтобы Минхо видел, что на ней напечатано, — я ее кусаю, а она с творогом. Получается, это какой-то обратный развод, ведь булочка с творогом стоит дороже, чем булочка с абрикосом. А если вместо булочки с абрикосом мне попалась булочка с творогом, значит кому-то вместо булочки с творогом попалась булочка с абрикосом, но тогда выходит, что этот человек переплатил, потому что булочка с творогом дороже, чем булочка с абрикосом. — Что? — озадаченно спросил парень, настроенный до этого на серьезный разговор, но своей тирадой Джисон поставил его в тупик, заставив чувствовать себя очень нелепо. — Я хотел есть и нашел эту булочку, у тебя в холодильнике мышь повесилась, — прожевывая остатки выпечки, сказал Хан, выбросив упаковку в мусорное ведро, которое обнаружил не с первого раза. — Кстати говоря, ты в курсе, что у тебя в учебниках по анатомии спрятана пачка печенья? Минхо раздраженно потер переносицу, примечая, что когда Джисон был не в сознании, он нравился ему больше. Парень пару раз глубоко вдохнул и вернулся к своему безразличному выражению лица, обломав весь жизнерадостный настрой Джисона. — Ты помнишь как здесь оказался? — Вообще нет, но я выспался и это уже радует, — Хан вновь приземлился на стул, поджав под себя ногу и уставился на Минхо, в готовности «серьезно» разговаривать. — Но я помню, что мы с тобой о чем-то договаривались. — И о чем же? — Ли сложил руки на груди, высматривая на шее парня шрамы от своих клыков. — Может быть я сбрендил и мне приснилось, что ты вампир, который следил за мной, но я действительно не помню половину произошедшего, — сказал Джисон и неловко почесал затылок, — хотя я очень рад, что проснулся именно с тобой, а не с каким-то пятидесятилетним старикашкой. Минхо издал сдавленный смешок, представляя реакцию парня, когда тот обо всем узнает. Он всего-то на восемь лет старше. — Ну, это мне льстит, — Минхо придвинул стул и сел напротив Хана, — что последнее помнишь? — Ты меня укусил, — Джисон несознательно дотронулся до шее, будто хотел почувствовать две ямки от зубов, — знаю, звучит как бредни сумасшедшего, но это реально последнее что я помню. Ты меня укусил, а потом я проснулся с тобой в одной постели, надеюсь, все еще девственником. Минхо снова усмехнулся и провел рукой по волосам. Понимая, что разговор будет длинным и, возможно, не без истерик, он обошел барную стойку и включил чайник, насыпая себе в кружку кофе, а для Хана — пакетик ромашкового чая, не забыв капнуть туда несколько капель успокоительного. Спустя пару долгих минут, заполненных свистом кипящей воды, Минхо с небольшим стуком поставил перед парнем кружку и все так же сел напротив. Джисон отпил немного и с непривычки поморщился. — А сахар есть? — В верхнем шкафчике, рядом с макаронами, — Ли кивнул ему за спину, надеясь, что парень сообразит и не будет еще минуту стоять тупить. Но Хан быстро распахнул дверцу и найдя сахарницу, бросил туда три кубика, и размешав первой попавшейся ложкой, вернулся на стул перед парнем. Теперь то понятно, что у него кровь такая сладкая. Минхо сделал большой глоток горячего кофе, и немного поерзав, начал говорить. — Ну что ж, я понимаю, что тебя возможно интересует вопрос, что ты здесь делаешь, так? — скорее для самого себя задал вопрос парень и не дав вставить хоть слово Хану, продолжил рассказывать. А Джисон не особо вникал в его речь и наслаждался приятным бархатистым голосом, — я даже не знаю с чего начать, — в непривычной для себя манере пробубнил старший. Он никогда не вел себя так растеряно и робко, когда объяснял что-либо. — Расскажи о себе, — предложив Хан, не отлипая от кружки с чаем. Минхо проследил, чтобы парень сделал несколько глотков напитка с успокоительным, перед тем как скажет немного шокирующую правду. — Меня зовут Ли Минхо. — Хан Джисон, — перебил его парень и протянул ладонь для рукопожатия. Ли отстраненно пожал ее, продолжая говорить. — Мне пятьдесят восемь. Хан резко изменился в лице, но руку не убрал, он лишь переводил взгляд с голубоватых венок на запястье на изящное и привлекательное лицо парня. Под действием успокоительного реакция Джисона была менее бурной, чем ожидал Минхо, видимо он переборщил с дозой, но так было даже лучше, он отпустил его маленькую ладонь на поверхность стола и прежде чем посыпались бы вопросы, объяснил. — Я вампир, меня обратили, когда мне было двадцать три, поэтому так молодо выгляжу. — Значит мне не приснилось, что ты меня кусал? — Хан выглядел все так же озадачено, хотя на половину его вопросов уже ответили. — Не приснилось, — заверил его Минхо, хотя сам был не уверен, насколько убедительно это прозвучало. — И мы с тобой правда заключили сделку. Фактически это не считается сделкой, потому что ты не требовал от меня ничего в замен, но от своей части я отступать не собираюсь. Своими словами Минхо запутал младшего еще сильнее и теперь перед собой видел не только озадаченные, но и растерянные глаза. Джисон снова отпил из своей чашки и поморщился от слишком сладкого вкуса, на дне остался не растворившийся сахар. — Тебе ведь нужна моя кровь, да? — Какой догадливый, — в привычной манере ответил Минхо, отставив полупустую чашку в сторону. В голове Хана медленно всплывали обрывки непонятной ссоры с родителями и ему пришла не плохая идея, что можно потребовать от вампира взамен на собственную кровь. — Я надеюсь еще не поздно выдвинуть условия? — Джисон задал риторический вопрос, вся его растерянность куда-то испарилась, успокоительное еще действовало, из-за этого все его слова, пытавшиеся казаться уверенными, больше напоминали попытку пятилетнего ребенка, доказать родителям, что он уже взрослый. Минхо все же кивнул, с неподдельным интересом ожидая, какие же условия ему поставит парень. Даже если бы Ли не смог выполнить свою часть договора, то все равно бы был в приоритете, ведь силой значительно превышал хрупкого на вид паренька. Ему не в первой бы было брать кого-то силой, слишком дерзкие все равно в конце никогда не оставались в живых. Джисон поправил челку, пытаясь выглядеть увереннее, скрывая за этим жестом все волнение. Вдруг вампир ему откажет и пошлет? А если еще хуже, просто убьет? Собрав все свои мысли в единую кучу, он выдохнул и твердо произнес, — давай так: ты пьешь мою кровь, а я могу оставаться у тебя на ночь в любой день. — Договорились, — честно, Минхо рассчитывал, что Хан потребует от него что-то дорогое или просто нереальное в исполнении, но зная, что в ту ночь, парень забрел в лес только из-за напряженных отношений с родителями, в нем проснулся спаситель и он согласился помочь, видимо когда Чан обращал его, вместе с ядом передалась и частичка его добродушия. — Но я не один живу в этом доме, и учитывай, что вечно прятать тебя, у меня не получится, в любом случае твое присутствие заметят. Поэтому будь готов к новым, возможно не очень приятным знакомствам. — Я могу звать тебя хён? — уже более активно спросил парень, игнорируя последние слова Минхо. Действие успокоительного уже стало отпускать и к нему вновь вернулось бывалое оживленное настроение. Минхо обреченно выдохнул, понимая, что нашел себе на голову еще одно неугомонное дитя, но все же утвердительно кивнул, ведь если он сейчас не согласиться, то позже с этой просьбой ему вывернут все мозги. Со второго этажа послышался хлопок двери, а затем глухие шаги разлетелись эхом по мертвой тишине первого этажа.

***

Феликс сидел на траве возле городского озера и увлеченно наблюдал за небольшой стайкой грациозных лебедей. Последний раз он видел их, когда ему было семь. Живя в другой части города, малютка Ликси был бесконечно рад, когда наконец смог посетить с родителями этот парк. Хоть и сейчас все было иначе, родители развелись и живут в разных частях света, далеко от своего уже не маленького сынишки. Как же Феликсу хотелось вернуть то время, когда все было хорошо и он мог беззаботно есть мороженное и листать книги, разглядывая яркие картинки. Не было бы никакого диагноза и давящей боли в грудной клетке. Не смотря на столько лет разлуки, Ёнбок скучал по родителям, по теплым маминым объятиям, и запаху черничного пирога, которым она всегда пахла, по хриплому голосу отца, которым он каждый вечер читал ему сказки. Многие после развода начинают ненавидеть одного из родителей, но Феликс соврет, если скажет, что ему жаль, что так вышло. Его семья была чудесной и он безумно благодарен ей за прекрасное детство, но в браках по расчету никогда не бывает гладко. Когда Феликс узнал правду, вся иллюзия счастливой семьи испарилась, мать собрала вещи и уехала, забрав с собой ребенка, а отец даже и слова не сказал. Ему было плевать. Он практически не общался с сыном, хотя ему и не запрещали. Мать обзавелась ухажером и когда Ёнбоку стукнуло восемнадцать, уехала с ним в Канаду. Сейчас маленького одинокого мальчишку внутри него грели лишь теплые воспоминания из детства. Лебеди своими массивными крыльями стали раскачиваться на воде, пуская по озеру круги, самый большой из них, с длинной извергнутой шеей медленно поднялся в воздух, отлетая в другую часть озера, где опустив клюв под воду, сидела лебедиха. Феликс бы даже не заметил ее, но самка выглядела потрясающе, белоснежными перьями слепила в глаза, она изящно махнула крыльями и достала из-под воды голову. Своими черными глазами-бусинками она смотрел прямо на одиноко сидящего у берега Феликса, пока к ней не подлетел лебедь. Лебеди — моногамные животные, выбирают одного партнера на всю жизнь. Феликс так и бы и продолжил любоваться птицами, если бы не Хёнджин, присевший рядом с двумя рожками мороженного. Он протянул одно парню, надеясь, что не заставил того долго ждать. А Ликс просто сидел и разглядывал рожок, про себя догадываясь какие смертные муки пережил Хёнджин, спрашивая у Чонина его любимый вкус — пломбир с шоколадной крошкой. Во время сессии даже Чан опасается подходить к этому комочку нервов. — Там такая огромная очередь, — в свое оправдание произнес Хван и лизнул свое мороженное, восторженно разглядывая болтыхавшихся в озере птиц. Уже вечерело и солнце начинало медленно сползать за горизонт, оставляя за собой на небе розоватые разводы. За весь день, что они пробыли в этом парке, только сейчас выдался момент молча посидеть, наслаждаясь тишиной и обществом друг друга. Хёнджину нравился Феликс, он был очень приятной натурой, и легок в общении, возможно Хван бы даже попросил его попозировать ему, но думал, что для таких откровений они слишком мало знакомы. Для Хёнджина позировать кому-то — не просто сидеть неподвижно, это значит открывать душу, показывать свои сильные и уязвимые стороны, и свою готовность доверять человеку. Хотя Хван был готов упустить свои принципы, ведь по его мнению Феликс был идеален. Его веснушки он считал звездами, а глаза — океанами. Они оба сидели в тишине, боясь проронить звук и испортить эту приятную атмосферу. Ёнбок доел мороженное и откинулся спиной на траву, созерцая уже потемневшее небо. Хёнджин не спешил присоединяться к нему и молча любовался за контрастом между бледнолицым Ликсом и яркой зеленой травой. Хотелось запечатлеть этот момент в своем сердце. То, как младший щурит нос, улыбается, едва приподняв уголки губ. Они были знакомы всего три дня, но Хёнджин уже понимал, что привязался к нему настолько сильно, что отпустить Ёнбока у него не хватит ни сил, ни желания. — Ты знаешь легенду о незабудках? — неожиданно спросил Феликс, скользя взглядом куда-то за спину Хвану. — Ни разу не слышал, — Хёнджин откинулся на траву, как это пару минут назад делал Ликс и, подложив руки под голову уставился в ночное небо. Он почувствовал как Ёнбок опустился рядом и не смог сдержать улыбки. — Она гласит, что однажды, когда Бог создавал землю, пришло время давать имена цветам. Один из них, увидев Бога, говорил: «Не забывай про меня!». И Бог пообещал не забыть дать ему имя. Так и прошло время, всем цветам дали имена, но про один цветок забыли. И когда Бог уже собирался возвращаться, он снова услышал голос: «Не забудь про меня!» и тогда он прозвал его незабудкой, — Феликс повернул голову, встречаясь с озадаченным взглядом Хвана. — С тех пор этот цветок обозначает постоянство и верность. Он достаточно скромный, не выделяется каким-то особенным ароматом, но в тоже время вызывает трепетные чувства у того, кто его видит, — Ли вновь уставился на небо. Эту легенду о незабудках ему часто рассказывала перед сном бабушка. Ликс усмехнулся, снова вспоминая свои детские времена, его часто захлестывала ностальгия, возможно — из-за осознавания болезни. Но сейчас ему не очень-то хотелось об этом думать. Хёнджин принял сидячее положение и уставился на ровную водную гладь. — Пойдем домой, Джин-а, — произнес Феликс, резко вскакивая с места, и схватив парня за руку, утаскивая за собой.