8
4 июля 2023 г., 02:36
Примечания:
Думаю стоит напомнить про примечания, чтобы у вас не возникало вопросов.
Опять же, мне очень стыдно перед вами, дорогие читатели, за такую задержку глав. Думаю, размер новой главы компенсирует длительность ожидания, но я постараюсь, честно, постараюсь выкладывать части почаще.
— Чонин, задержись на пару минут.
— Вы что-то хотели, профессор? — стоя перед кафедрой Ян неловко переминался с ноги на ногу, теребя в руках лямку от портфеля.
— Господин Ян, — дождавшись, пока все студенты покинут аудиторию, профессор снял очки и устало потер глаза, — у меня к вам немного неформальная просьба. Наверно, вы в курсе, что близится осенний фестиваль.
Профессор посмотрел на парня, с некой долей надежды. Хоть вопрос и был риторическим, ведь осенний фестиваль — одно из самых значимых событий их городка, мужчина, все же удовлетворившись, что его молчаливый кивок означал о знании о предстоящем мероприятии, продолжил свою речь.
— Мой внук — хореограф, и в этом году ему выпала возможность выступить на этом фестивале. Но ему нужны ребята, которые поставят с ним номер. Это очень серьезное мероприятие. Я припоминаю, что вы занимались танцами. Так вот, гарантирую автомат по моему предмету, если вы согласитесь помочь.
— Я подумаю, профессор, — немного помедлив, ответил Чонин.
Профессор кивнул, попрощавшись со студентом, покидающим аудиторию.
Парень брел вдоль переполненных коридоров, низко склонив голову. Он всерьез озаботился мыслью о фестивале. Последний раз Чонин занимался танцами в средней школе, тогда он и познакомился с Феликсом. Это честно, была весьма странная и в какой-то степени нелепая история. Многие бы сказали, что такое бывает только в дорамах, да и сам Ян считал их историю знакомства достойным сценарием к какому-то дешевому фильму. Тогда Феликс еще мог танцевать. Воспоминания о тех днях, как дрова в почти дотлевшем костре: Чонин продолжал питаться ими, чтобы не потухнуть насовсем.
Причин на то, чтобы соглашаться на лишнюю работу у него не было, предмет этот был легким, автомат ему просто не нужен. Но профессор прибегнул к крайней мере — самолично упрашивать студентов, и это означало, что он в отчаянье. Чонин же не зверь какой-то. Тем более мало кто из круга его знакомых занимался танцами.
Но Чонину все же было неловко за это. Он вроде как не отказал, да и не соглашался.
Чонин на обеденный перерыв решил выбраться за пределы колледжа, но к своему сожалению обнаружил, что денег у него с собой было только на пачку сухого рамена. Поэтому пришлось ему довольствоваться чем есть в колледжной столовой. Схватив широкий поднос, Ян встал в огромную очередь из студентов, громко обсуждающих последние новости дня, начиная от предстоящего баскетбольного матча, заканчивая обладательницей самого объемного бюста в учреждении. Чонина мутило от этих озабоченных подростковых мыслей, ведь та девушка, в сторону которой кидались все эти пошлые комментарии, была очень скромной и обаятельной художницей, дочкой преподавателя математики. Она даже не училась в этом колледже, всего пару раз приходила на пары своей матери, подтянуть отстающие темы. Чонин пересекался с ней, и девушка показалась ему совсем не такой, как о ней твердят слухи. Люди всегда перекручивают информацию, выставляя ее в выгодном им ключе.
Ассортимент, предложенный столовой парня не радовал. Сидя на здоровом питании (а по совместительству диетой для аллергиков), исключающей огромное количество продуктов, Чонин привык оставаться на половину голодным, за отсутствием возможности быстро перекусить чем-нибудь первым попадшемся под руку. Ради своего же хорошего самочувствия, он был вынужден изучать каждую этикетку. Перед тем, как съесть что-либо, ему приходилось пить горсть таблеток, выписанных разными врачами, но такими обязательными к употреблению.
Еле отстояв эту длиннющую очередь, Чонин, держа в руках поднос с салатом и бутылкой воды, стал осматривать помещение на наличие свободных столиков и ему жутко повезло успеть занять последний, пока туда не ввались какая-нибудь шумная компашка, с не самым лучшим авторитетом среди студентов. Ян плюхнулся на жесткий железный стул и стал неспеша ковырять вилкой в салате, выколупывая из него репчатый лук, попутно обновляя ленту новостей. Следующей парой у него стояло окно, и он мог позволить себе не торопиться.
— Чонин-щи, я присяду?
Чонин поднял глаза и увидел своего одногруппника с таким же подносом в руках. Бомгю дружелюбно улыбался, неловко переступая с ноги на ногу. Они не так много общались, чтобы называть друг друга приятелями, но по скромному мнению парня, Чхве был самым адекватным из их потока. Оглянувшись по сторонам, Ян убедился, что он действительно занял последний свободный столик, и мест больше не было. Некоторые студенты расселись прямо на полу, не обращая внимания на перешагивающих через них однокурсников, все подоконники были заняты, народу и вправду выдалось много.
— Да, конечно, — коротко ответил парень, пожалев светлые брюки товарища. Он немного подвинул свою тарелку, чтобы Гю смог поставить поднос.
— Спасибо, — Чхве облегченно выдохнул, благодарственно улыбнувшись Чонину. Присев напротив, он стал медленно есть суп, каждый раз дуя на ложку, с исходящим от нее паром.
Между ними все же оставалась некая неловкость, за пару месяцев с начала семестра они смогли поладить, но Ян предпочитал скрывать какую-либо информацию о себе, за исключением очевидных вещей, а Бомгю был просто очень стеснительным. Даже больше, чем сам Чонин. На его фоне Ян казался эксцентричным экстравертом.
— У тебя красивый свитер, Бомгю-щи, — решил немного разбавить напряжение парень.
— Спасибо, — смущенно поправил волосы Бомгю, — мне его на годовщину подарили.
— Это ручная вязка? — удивился Чонин, чуть наклонившись, чтобы рассмотреть вещь поближе.
— Да, не идеальный, конечно, но мне нравится.
— Повезло тебе с партнером, даже завидую, — искренне признался Ян, — это очень внимательный подарок, ты же постоянно мерзнешь.
— Откуда ты знаешь? — удивился Чхве, со глухим звоном выронив ложку обратно в суп. Чонин лишь посмеялся, вспоминая, как парень кутался на парах в теплые вещи, выбирая места в аудитории ближе к батареям.
— Просто внимательный, — отмахнулся он, подняв руки вверх ладонями, — я ни на что не претендую.
Теперь очередь смеяться настала Бомгю. Хоть они и не говорили о предпочтениях друг друга, Чонин знал об ориентации однокурсника, все же, слухи в колледже расходятся намного быстрее, чем где-либо еще. Вчера его видели с парнем с архитектурного — сегодня об этом уже знает все учреждение. Хотя Чонин искренне не понимал, почему это является настолько обсуждаемой темой. Они вроде как живут в современном обществе, с другими ценностями и предрассудками, разве важно кто кого любит и кто с кем спит? В связи с современными стандартами, самым главным осталось то, что люди не лишены возможности любить, а кого — плевать.
По немногу из столовой начал утекать народ, и с каждой минутой становилось все тише и спокойнее. Чонин смог разговорить Бомгю, что теперь хохотал в голос над его шутками и историями из детства. Но Ян не настолько доверял парню, чтобы рассказывать всю правду о себе. Так уж и быть, некоторые моменты он приукрасил, где-то приврал, но ведь так все делают. Иначе бы никто не стал слушать. А Бомгю и не был против послушать даже такие, не совсем честные, но до одури смешные и нелепые истории.
— И если бы тогда мой друг не решил разыграть меня, я бы так и продолжил разговаривать с манекеном, думая, что разговариваю с ним, — активно жестикулируя, закончил свой рассказ Чонин, довольно наблюдая за тем, как Чхве прикладывает прохладные ладони к лицу, покрасневшему от смеха. К тому времени столовая совсем опустела, и в помещении находились только они вдвоем и пару человек из персонала.
— Это очень смешная история, — утирая выступившие слезы, сказал Бомгю, и он хотел было еще что-то добавить, но его прервал телефонный звонок, — извини, я отвечу.
Ян краем глаза увидел высветившуюся на экране фотографию, и уголки его губ невольно поднялись вверх. На ней был запечатлен Бомгю, лежащий на плече у симпатичного, незнакомого Яну парня, который одной рукой обнимал его, а второй показывал жест с поднятыми указательным и средним пальцами, и к наименованию контакта в конце прилагалось красное сердечко. Чхве поднял трубку с последовательным «Да, Джуни?», и Чонин, закусив губу, отвернулся к окну. От чего-то ему стало неприятно находится рядом с Бомгю, хоть в глубине души он знал ответ. Эта была просто зависть. В голове его всплыли мягкие черты лица Чана, хотелось сейчас обнять, прижаться, почувствовать родной запах парфюма и геля для душа.
За окном, что выходило на оживленную улицу, одна за одной пролетали машины, пешеходы спешили кто куда, не замечая вокруг себя ни души, ни прекрасное небо, свободное от назойливых туч. Чонин давно не выбирался на прогулку, за неимением времени и желания, и сейчас ему привилась мысль, что неплохо было бы прогулять пару в мастерской и провести это время на свежем воздухе. Даже не смотря на то, что медленно близился ноябрь, погода радовала теплотой солнца, заметая следы, от прошедших дождей.
— Извини, нужно было ответить, — Бомгю отложил телефон и вновь обратился на Чонина.
— Ничего, — отвлеченно отозвался парень и, бросив короткий взгляд на часы, понял, что пора бы закругляться. Вынув рюкзака чехол от наушников, он поместил их в футляр и убрал обратно в передний карман. Но из переполненного кармашка вдруг выпал шприц.
— Чонин-щи, это… — немного растерявшись спросил Чхве, в его глазах варьировались эмоции от удивления до страха.
— Это антигистаминные уколы, — пояснил Ян, успокаивая взбудораженного парня, — я же аллергик, вдруг эпилептический шок.
— Фух, — с облегчением выдохнув Гю, — прости, просто…
— Я не наркоман, — опередил его Чонин, складывая медикамент обратно. — Слухи, которые здесь распускают, не всегда правдивы, если тебя что-то интересует — лучше спроси на прямую.
— Да, хорошо, я понял.
— Думаю, нам уже пора на пару, — Чонин поднялся со стула, закинув на плечо рюкзак, взял поднос с грязной посудой, и улыбнувшись Бомгю на последок, — увидимся в мастерской.
Углубит поцелуй. Но Хан, как парализованный был не в силах сделать что-либо и просто лежал. А для Минхо это значило больше, чем что-либо. Даже если бы Хан оттолкнул его, обозвал идиотом и мудаком, Минхо бы облегченно выдохнул. Но реакция Джисона была ему не до конца понятной: она могла заключать в себе разные посылы от «отъебись от меня, придурок» до «и это все, что ты можешь?».
Минхо резко отстранился, растерянно вглядываясь в глаза напротив. У Джисона на лице застыло недоумении и безмолвный вопрос «Какого хрена?». Парень быстро пришел в себя и, воспользовавшись моментом, приложил некоторые усилия, скидывая Минхо на свободную часть кровати. Он подскочил, хватая брошенное на пол полотенце, и вышел из комнаты, сказав короткое «Я в душ».
Минхо остался один на едине со своими мыслями.
***
При других обстоятельствах, Чонин бы побрезгал садиться на грязную и холодную плитку в туалете, но сейчас, сжимая пальцами сидушку унитаза, его это мало волновало. Ян ощущал, как по его ногам шел сквозняк и из-за этого сдавил грязный ободок еще сильнее. Живот сводило спазмами, и к горлу безостановочно поступали рвотные позывы. Опорожнив содержимое желудка, он приложил лоб к прохладной керамике, пока от привкуса желчи во рту его снова не потянуло блевать. Он сглотнул скопившуюся во рту слюну, краешком кофты протерев губы. По вискам стекали капельки пота, парень пытался восстановить сбитое дыхание, но при любом движении возвращалось отвратительное чувство тошноты. Он уже не чувствовал ног, колени ужасно болели, все тело жутко затекло, и сейчас бы просто лечь на эту вымаранную плитку и тихонечко умереть. Но звонок, оповестивший о начале лекции уже минут десять назад, продолжал давить на голову. В попытках поднять себя с пола, Чонин еще пару раз оказался стоящим на коленях перед керамическим другом, но все же спустя десяток минут смог медленно дохромать до мастерской. — Профессор Уль, извините за опоздание, можно войти? — выглянув из-за дверного косяка, парень состроил самое несчастное лицо, лишь бы не выгнали с лекции. — Господин Ян, только вас и ждем, проходите быстрее, — женщина кивнула в сторону станков, за которыми уже стоя вся его группа, явно недовольная темой сегодняшнего занятия. — Раз все на месте, тогда давайте начнем. Сегодня мы с вами рассмотрим подробнее металлы, как они ведут себя при опиле и взаимодействии друг с другом, что в будущем вам очень понадобится, когда будете конструировать автомобили. Профессор начала листать приготовленную заранее презентацию, выведенную на большой экран. В первой половине пары все прошло достаточно гладко, теория давалась легко, но когда женщина пригласила студентов к станку, сердце Чонина забилось в несколько раз быстрее. Они сейчас будут пилить металлы. — Кто-нибудь желает выступить добровольцем? — профессор Уль обвела присутствующих взглядом, выбирая себе жертву, — господин Ян? Черт. — Да, профессор? — отозвался парень. — Думаю сегодня вы будете нашим практикантом, — женщина указала на станок перед ним, приглашая за работу. У Чонина не оставалось вариантов, как согласится, в случае с Уль Деён — отказ был равен незачету. — Извините, профессор, не могли бы вы дать мне маску? — завязывая на себе фартук, попросил Чонин. — Конечно, — протягивая аккуратно сложенную вещь, сказала она, — что-то не так? — Нет, все в порядке, просто хочу перестраховаться, ничего серьезного. — Ну раз ничего серьезного, тогда начнем, — женщина поставила перед парнем стограммовый кусочек меди, пока тот искал нужную ему фризу. Оставшиеся сорок пять минут лекции для Чонина оказались сущим адом. Пыль от металлов была абсолютно везде: на одежде, волосах, в воздухе. Яну приходилось подолгу задерживать дыхание, делая спасительный глоток воздуха лишь через ткань маски. От таких экспериментов он еле стоял на ногах, просто жизненно необходимо было выйти на улицу. Минхо-хен бы отшутился, что младший теперь точно уверен об отсутствии фетиша на асфиксию. До звонка оставались считанные минуты, и пока профессор завершала лекцию, он мечтал лишь о свежем воздухе и глотке чистой воды. Живот до сих пор болезненно сводило. Ощущение, будто сегодняшний день был идиотской проверкой на прочность. И вот она, долгожданная трель, оповестившая о конце этого ада. Чонин сорвал с себя маску, выданную профессором в начале работы, и попытался протиснуться сквозь толпу студентов. Мастерская почти опустела, и у парня не было желания задерживаться. Он вместе со всеми покинул аудиторию. Почти покинул. — Эй, Ян, — его резко дернули за руку, развернув совершенно в противоположную сторону, и в кинули в лицо горсть пыли. От неожиданности Чонин глубоко вдохнул, что стало самой большой ошибкой. Злосчастные однокурсники, смеясь и пихаясь, убежали из аудитории, громко хлопнув дверью. Осознание того, что он задыхается пришло не сразу. Сначала Чонин стоял, пытаясь понять, что он вдохнул, но мозг отказывался принимать информацию. Потом из-за головокружения он осел на пол возле стены, уперевшись на нее, как на последнюю надежду. Легкие и нос горели, будто их и вправду подожгли, из него будто исходило тепло, становилось до одури жарко. У любого человека, вдохнувшего медный осадок, была бы такая же реакция, но через пару минут и глотков чистой воды, это бы прошло. Глаза застелила белая пелена, заставляя мотать головой в попытках полностью не дезориентироваться в пространстве. Все тело ощущалось как вата, без какой-либо точки опоры, и даже стена позади, не казалась такой твердой. Чонин отчаянно пытался сделать вдох, царапая собственную шею ногтями. Хотелось вытащить из-под кожи это чувство. По щекам начали стекать слезы, воспаленная слизистая тоже пыталась бороться. Он слишком поздно понял, что нужно делать. Руки дрожали и не слушались, замок все никак не поддавался, из-за отсутствия кислорода держаться в сознании с каждой секундой становилось невозможно. Ослабшими пальцами Чонин попытался разорвать упаковку с шприцом. Еще чуть-чуть и все будет хорошо. Главное не закрывать глаза. Он не ощущал подушечками пальцев твердый пластик, и делал все чисто интуитивно. Игла блеснула на солнце, это немного отрезвило. Он занес руку со шприцом, едва собираясь вколоть препарат, как голова резко потяжелела, и Ян стал невольно смыкать веки. Шприц глухо упал рядом с ним, а темнота окутала сознание. Только не закрывай глаза. Только не…***
Чонин думал, что он умер. Еле как разомкнув свинцовые веки, он ожидал увидеть темный коридор и маленького мальчика, что проводит его к белому свету, но к своему сожалению, он столкнулся лишь со светлым потолком медпункта. Ян сделал глубокий вдох, ощущая, что нос и легкие до сих пор пощипывает, но уже не так остро. Он поднял руку, рассматривая ладонь, кончики пальцев неприятно покалывало. — Чонин-щи, ты очнулся, — повернув голову в бок, Ян увидел сидящего на табуретке Бомгю и рядом с ним, высокого незнакомого парня, что подбадривающие обнимал его за плечо. Но Чонин узнал его, это он был на той самой фотографии вместе с Чхве. — Что я здесь делаю? — приложив небольшие усилия, Чонин смог принять сидячее положение. — Я нашел тебя на полу в мастерской, — Бомгю явно волновался, сюда по тому, как он перебирал в руках кольца. Рядом стоящий парень ненавязчиво поглаживал его плечо, и это действовало на него в положительном ключе. Бомгю немного успокоился, но по нему было видно — он сильно испугался. — У тебя случился эпилептический приступ. — Мы вызывали скорую, — отозвался молодой человек, — они сказали, что твое состояние стабильно, но стоит подождать, пока ты придешь в себя. Нам оставили препараты, вот, выпей. Парень протянул Чонину стакан воды и несколько таблеток в прозрачном блистере. — Медсестра пошла к декану за номером твоих родителей, — пояснил Бомгю, — думаю, раз ты в сознании, можешь сам им позвонить. — Я не общаюсь с родителями, — Чонин закинул в рот таблетки, запивая их водой, и вернул стакан парню, бросив короткое «спасибо». Дышать стало намного легче. — Тогда… Давай мы проводим тебя до дома? — предложил Бомгю, и повернувшись к парню, спросил, — мы же не торопимся, Ёнджун-а? Парень отрицательно помотал головой. Он хоть и был незнаком до этого с Чонином, то, насколько за него переживал Бомгю, было веской причиной для доверия. Чонин закрыл лицо ладонями, потирая глаза и щеки, он грузно вздыхал, и со стороны казалось, что он плачет. — Ахринеть денёк… — Чонин-щи, все в порядке? Если тебе плохо, можем еще раз вызвать скорую. Но Ян, спустив ноги с кушетки, замотал головой в поисках своего рюкзака и, найдя его на полу возле двери, неторопясь пошел к выходу. — Не стоит, я попрошу друга забрать меня, — Чонин повесил на плечо рюкзак, подойдя к парню, протянул ему руку для пожатия, — было приятно познакомится, Ёнджун-а, я уже пойду. — Чонин, а… — Все нормально, Бомгю, увидимся завтра, — Чонин помахал ему рукой и скрылся за дверью. — Странный он какой-то, — пожал плечами Ёнджун. — Его можно понять, он же сегодня чуть не умер, — парень поднялся с табуретки и посмотрел в широкое окно. — Не знаю, что бы было, если бы я не забыл телефон в мастерской. — Не забивай голову лишними мыслями, все обошлось, и это главное, — заверил его Чхве, приобняв своего молодого человека со спины.***
С каждым гудком Чонин начинал жалел о том, что просто не вызвал такси. Ему не хотелось дергать Чана по пустякам, но то, что произошло сегодня, явно не чертов пустяк. Он успокаивал себя мыслями о скором спокойствии дома на целые выходные, но до них еще ведь столько времени. И Яну при любых обстоятельствах придется рассказать хену, почему попросил забрать его. Насколько бы ситуация не была плачевной, Чонин никогда не просил помощи у Бана. Он прокручивал в голове все возможные исходы, ведь Бан Кристофер Чан был совершенно не предсказуем: часто добр и дружелюбен, но абсолютно безжалостен в гневе. Прожив столько лет на земле скитаясь по миру, хотелось спокойной и размеренной жизни, но Бан сам подписал себе приговор, притащив в дом проблемных подростков. Спустя десятки гудков на противоположном конце трубки послышался голос. — Да? — он был усталый и сонный, видимо, в кои то веки Чан понял, что ему тоже не помешает отдохнуть, и из-за этого Чонин почувствовал себя еще более ущербно. — Хен? — неуверенно начал он, покусывая нижнюю губу. Стоя в тени дерева он еще раз пожалел, что не вызвал такси. — Что такое, Чонин? — Ты… Можешь забрать меня из колледжа? — он чувствовал себя крайне неприятно в тот момент, даже не учитывая, что он до сих пор ощущал ломоту во всем теле. — Чонин? — Я все объясню, хен. — Жди там, скоро буду, — на конце трубки послышалось копошение и звяканье металлических ключей. Чан сбросил трубку. Чонин и вправду ждал совсем не долго. Надоев стоять, он присел на траву под деревом, затылком облокотившись на ствол позади. Впервые за весь день парень мог нормально подышать свежим воздухом, отходя от всего навалившегося за одни несчастные сутки. От кого: Хенджин-хен «Все в порядке, Чонин?» Неожиданно пришедшее на телефон сообщение заставило Чонина вздрогнуть.«Если в общих чертах — то да»
«Чан встревожен. Никогда не видел, чтобы он так быстро куда-то собирался»«Мои однокурсники — идиоты»
«Из-за их шутки, меня чуть в больницу с эпилептическим приступом не увезли»
«Хочешь я скажу Минхо, и он перегрызет им глотки?»«Чтобы меня потом допрашивали, как подозреваемого?»
«Да ладно тебе, он сделает все так, что спишут на несчастный случай ;)» «В чем, в чем, а в этом он мастер»«Я подумаю;)»
«Как там Феликс?»
«Спит, но очень плохо, уже несколько раз просыпался» «Я пытался его покормить, но он совсем отказывается есть»«Кошмары?»
«Ага» «Уже не знаю, как его отвлечь»«Ну, я верю в тебя»
«Ты что-нибудь придумаешь»
«Помочь мне не хочешь?» «Он вообще-то твой лучший друг»«Мне еще Чану объяснять все, что сегодня произошло»
«Поэтому ты как-то сам»
«Хотя как-будто тебе это не нравится»
«За тобой можно бегать с платком и слюни подтирать»
«Как-будто тебе сильно за это влетить: (» «Чонин-а, мелкий ты засранец!» «Пользуешься статусом Чанова золотца?»«Есть же в моей жизни хоть какие-то привилегии;)»
«Я не удивлюсь, если однажды Феликс придет ко мне на тебя жаловаться, что ты задолбал к нему подкатывать»
«Я к нему не подкатываю»Ты можешь врать себе, но мне-то не ври, пикапер хренов»
«Я уже могу начинать угрожать тебе, как это делает Минхо?»«Боюсь от тебя это будет звучать скорее как сборник анекдотов»
«Да ну тебя (» «Мелкий засранец»«Я тоже люблю тебя, хен))»
Чонин выключил телефон и вновь откинулся спиной на дерево. Он руками зарылся в собственные волосы, слегка сжимая и оттягивая прядки. Легкий ветерок ласкал его кожу, посидев в прохладной тени он начал чувствовать себя намного лучше. Телефон вновь пиликнул оповестив о новом пришедшем сообщении. От кого: Чанни «Я жду тебя» Прочитав сообщение через панель уведомлений, Чонин, опираясь на дерево позади себя, медленно поднялся с земли, слегка пройдясь ладонями по штанам, избавляя их от мелких веток и песка. Он накинул на плечо рюкзак и, собравшись с силами, направился на парковку перед колледжем, где его уже ожидал знакомый черный Мерседес. Ян и так стал самой обсуждаемой персоной сегодняшнего дня, и то, что Чан приехал за ним на одной из самых дорогих машин их города, вызвало огромный ажиотаж даже до того, как Чонин дернул ручку двери, закидывая рюкзак на заднее сидение, а сам сел вперед на пассажирское рядом с Баном. Сейчас все заинтересованные и голодные взгляды студентов были направлены на них, и Крис в тот же момент, увидев растерянное лицо младшего, пожалел, что купил машину с не затонированными стеклами. Чонин наклонился к уху Чана, опираясь рукой на изголовье сидения и, едва шевеля губами, прошептал: — Поехали быстрее домой, — он искал его взгляд сквозь линзы солнцезащитных очков и был уверен, за темными стеклами его глаза горели ярко-багровым. Чан кивнул. — Пристегнись, — все еще хриплым ото сна голосом, произнес он, снимая машину с ручника. Они выехали с парковки под щелканье камер телефонов, Чонин сжался как мог, в попытках занимать меньше места приобнял себя руками, пока Чан максимально быстро пытался выехать за пределы видимости студентов-инженеров. Машину снимали абсолютно все: кто из зависти, кто из интереса, но каждый видел за рулем, хоть и взлохмаченного, но по-дьявольски красивого Бана, и Ян был уверен, как никогда раньше — уже завтра пойдет слушок, что у него есть папик. Чонин заметно расслабился, когда в его поле зрения начала появляться охраняемая автостоянка, где Крис обычно оставлял свою безумно дорогую машину. У него не было проблем с деньгами, так зачем же отказывать себе в покупке давней детской мечты? Его лицо не выражало ни единой эмоции, но напряженность во всем теле выдавали взбухшие на руках вены. Чан с такой силой сжимал руль, что его костяшки побелели, и складывалось ощущение, что еще чуть-чуть и он разломает эту ватрушку к чертям. У Бана не было злосчастной привычки срываться на других, но иногда это происходило совершенно неконтролируемо. Даже орущий матом Чан пугал его намного меньше, чем такой, напряженно-спокойный. Ян решил не упускать своего шанса, когда Чан переложил одну из рук на коробку передач. В тот момент, он выглядел как гребаное произведение искусства, и Чонин самолично бы отрубил голову тому, кто осмелился оспорить этот факт. По мужчине было видно, что он торопился забрать его — на нем самые обычные черные штаны и серая толстовка. Но такое мелочи, как закатанные рукава, широкие серебряные кольца и кожаные браслеты на руках делали его каким-то нереальным. Будто таких, как он и вовсе не существует. Чонин чувствовал себя восьмиклассницей, текущей со своего учителя по химии. И даже если бы он был школьницей, а Чан — преподавателем, на вряд ли ему хватило бы смелости сказать в лицо: «Профессор Бан, да не нужна мне ваша химия. Как вы не понимаете, она между нами!». Чонин как можно плавнее и аккуратнее переложил свою руку поверх Чановой, и начал бережно водить пальцами между костяшек. Он почувствовал, как кисть Чана под его расслабилась, но лицо все так же оставалось напряженно-спокойным. — Не подлизывайся, — упрекнул его старший, но руку не скинул. Через пару минут они въехали на территорию стоянки, и пока Чан показывал охраннику удостоверение, Чонин думал, как рассказать обо всем случившимся хену. Для себя он отметил, что некоторые вещи явно останутся неозвученными — тошнота после еды у него не в первой. Он хоть и считал это проблемой далеко не последней важности, все же, Чану не нужна лишняя нервотрепка. А вот про гнусную шутку однокурсников, как бы ему не хотелось, рассказать придется. — Чонин, — парень настолько ушел в свои мысли, что не заметил, как Бан вышел из машины и открыл ему дверь. Ян запоздало среагировал и чуть не налетел на мужчину, но тот придержал его за локоть, не позволяя свалиться на пыльный асфальт. — Прости. — Осторожнее, — Чан подождал, пока младший заберет с заднего сидения портфель и поставил машину на сигнализацию. Теперь они шли пешком и молча. Бан смог позволить себе снять очки, и тогда Чонин увидел, насколько сильно поменялся его цвет глаз. Если раньше они всегда оставались темно-багровыми, то сейчас, переливаясь на солнце, радужка принимала различные оттенки начиная от ярко-пунцового до светло-коричневого. И Чонин знал почему это происходит. Он не раз заставал Чана в период охоты, но это всегда вызывало в нем смешанные чувства. На днях он должен будет оправится в город, чтобы насытиться на несколько месяцев вперед. Так происходит уже достаточно давно, на протяжении трех столетий. Чан спокойно питается животной кровью, но и в человеческой он тоже нуждается. Парковка находилась на окраине города, через дорогу с их лесом. Им не составило труда известными тропками добраться до дома. Они шли в тишине, Чан не давил на младшего, чтобы тот рассказал что случилось, нет, он ждал, пока Чонин прокрутит их диалог в голове и сам все выскажет. — Хен, — неуверенно начал парниша. До дома оставалось пройти всего-то пару тройку поворотов. — Да? — Чан говорил спокойно, размеренно, так, как делает это всегда. — Я даже не знаю, как начать. — Все в порядке, — заверил его старший, немного замедляя шаг, — как прошел твой день? — Ощущение, что он прошелся по мне, — Чонин поежился, — как будто вселенная решила надо мной посмеяться. Чонин долго думал, как подвести разговор к тому факту, что сегодняшний день мог оказаться для него последним, если бы не Бомгю и его слишком заботливый парень. Но лучшим вариантом оставалось рассказать все как было. Дослушав историю до конца, Чан не стал кричать, обвинять кого-либо или самого Чонина в невнимательности и безалаберности, а что самое радостное — он не злился. Не злился на Яна, но злился на самого себя. Не уследил. Чонин уверял его, что в этом нет ни его вины, ни вины кого-либо. Однокурсники его, конечно, еще те индивидуумы, но откуда они могли знать, что их «невинная» шутка выльется в такое. Но Чонину все равно было стыдно, что в кое то веки Чану выдалась возможность отдохнуть, а он нагло и безбожно отобрал и ее. Возможно, чтобы этот день стал на чуточку лучше, ему не хватало объятий. И он убедился в этом, ведь целиком и полностью распадался в его крепких и сильных руках. Для Чонина его объятия значали намного больше, чем просто акт безмолвной поддержки. И Чан понимал это. Он видел, что стал для младшего не просто хеном. Не настолько уж он и слепой. Но ради всего святого и проклятого, старался держаться с ним на расстоянии. Хоть и получалось это просто ужасно. — Может не пойдешь завтра на пары? — отстранившись, но все еще придерживая младшего за плечи, предложил Чан. Такого от него Ян точно не ожидал и от удивления широко раскрыл глаза. — Чего? — Ты услышал. Просто напиши декану, что заболел. У тебя все равно нет особого желания возвращаться в колледж. — Ты прав, — немного подумав, согласился с ним Чонин. — Пару дней ничего не решит, — заверил его старший, — пожалуйста, останься дома. — Хорошо, хен, — не стал с ним спорить парень, все равно от усталости подкашивались ноги и единственное, чего сейчас хотелось — выпить горячего чая и проспать часов так восемнадцать. — Но при условии, что ты тоже будешь отдыхать. — Договорились, лисенок, — ухмыльнулся Чан, потрепав спутанные волосы Чонина.***
В комнате были погашены все лампы, за исключением подсветки под кухонными гарнитурами и телевизором. На нем беззвучно прокручивалось комедийное телешоу, бессмысленное и совершенно глупое. Задернутые во всей гостинной шторы не давали пробиться в комнату дневным солнечным лучам. Хенджин потер глаза от привычной усталости и бессонницы, провел ладонями по лицу, зачесывая чуть влажные от пота волосы. Чайник с характерным свистом начал закипать, и Хван, неторопливо пересекая кухню широкими шагами, достал кружку с верхней полки, оттуда же пакетик зеленого чая и сахарницу. Сделав некоторые несложные манипуляции, он поставил напиток на кофейный столик, а сам присел на диван, аккуратно приподняв чужие лодыжки. Рядом послышалось копошение и невнятное бормотание, на что Хенджин среагировал сразу: стал поглаживать тощие колени и шептать успокаивающие слова. — Тише, милый, все хорошо, продолжай спать. Феликс поправил подушку, поудобнее устраивая на ней голову. Хенджин прижал его колени, разминая затекшие конечности. Он ужасно намучился за эти дни, и ему не хотелось представлять, насколько тяжело было Ёнбоку. Феликс не мог уснуть, каждый раз просыпаясь от кошмаров и иллюзии удушья. Он практически ничего не ел, изредка выпивая чашку зеленого чая с ложкой сахара. И Ликсу было бы трудно вывозить все это в одиночку, но рядом был Хван. Он помогал ему облегчить все страдания. Ли еще немного поворочался, пытаясь найти наиболее удобную позу для сна, но сколько бы он не вертелся — все не то. — Что такое? — поинтересовался Хенджин, расслабленно сжимая Ёнбоковы колени. — Неудобно, — еле слышно прохрипел младший. — Феликс, — мягко позвал его Хван. Он осторожно придержал парня за спину, перекладывая на другую сторону, головой себе на колени, подложив под его затылок подушку. — Так лучше? Феликс тихонечко угукнул и прикрыл глаза. Его мышцы начали расслабляться и былое напряжение ушло. Когда дыхание парня выровнялось и стало более редким, Хенджин накрыл его макушку и стал бережно поглаживать выцветшие волосы младшего. Ликс довольно известен своей добротой независимо от того, знает этого человека или нет, он всегда готов помочь, если кто-то попал в беду, или с чем-то столкнулся. Он часто успокаивает людей мягкими словами, теплыми жестами и солнечными улыбками. Феликс был прекрасным и добрым человеком, жертвующим собой ради других. Но никто не хотел жертвовать собой, ради него. Хенджин мечтал отгородить его от этого мира, показать свою, совершенно другую, альтернативную реальность. Где он может быть счастлив, хотя на пару дней позабыв о окружающих его проблемах. Хенджин оглаживал худые продрогшие плечи, до ломанных стонов ему хотелось кричать и плакать. Он не признавал свои чувства чем-то большим, чем просто любование, но в самой глубине души он желал расцеловать каждую родинку, россыпь веснушек на бледных, румяных от жара щеках. В его глазах поселилась целая бесконечность, и в ней хотелось тонуть с головой, без возможности выбраться. Хван не осознал, в какой момент он начал наклоняться и прикоснулся губами ко лбу мирно спящего Ёнбока. Это было простое, едва ощутимое касание, слегка щекочущее, его губы сухими и шершавыми, обветренными из-за холода. Он стал спускаться невесомыми поцелуями ниже по лицу парня. Еле задев губами миниатюрный носик, он дотронулся до щек и граничившей на них вселенной звезд. Феликс был безумно красив, с подрагивающими ресницами, чуть приоткрытыми губами — сошедшая с картины муза. Хенджин захлебывался в собственных мыслях: опьяненное сознание не хотело рассуждать здраво. Он покрывал неощутимыми поцелуями веснушки, мельком, не зацикливаясь на каждой. В уголках глаз стали скапливаться непрошенные слезы — как напоминание, что он хоть и мертвый, но все еще человек. Он тоже что-то чувствует. Но Хенджин смахнул их, вовремя остановив себя, пока еще не совсем перешел черту. Феликс сжался в маленький комочек, уткнувшись лицом Хвану в живот. Он начал мелко подрагивать от обдувшего оголенные участки кожи сквозняка. Хотя Хенджин был уверен, что закрывал все окна. Вампир посмотрел в сторону штор и заприметил между ними щель, которой раньше, а тобиш пару минут назад не было. Немного присмотревшись, Хенджин заметил тень за окном и пару ярких красных точек. Увидев, что парень смотрит на нее, тень быстро улизнула из поля зрения, и Хенджин бы побежал за ней, но ему не позволял сделать этого уже продрогший от холода Феликс. Хван беззвучно выругался и завертел головой в поисках пледа или одеяла, дабы накрыть младшего. Ему повезло, что вязанное покрывало лежало в диапазоне его рук и позволяло дотянуться, не тревожа Феликса. Укутав парня в теплую вещь, он пригладил его волосы, вновь погружаясь на некоторое время в свои мысли. Прошло несколько минут, как младший снова начал подрагивать, издавая рваные полувздохи-полувсхлипы. — Холодно? Феликс угукнул. Хенджин немного стушевался. Нести еще одно одеяло — не вариант. Придется поднимать Ёнбока, и тот навряд ли снова сможет улечься, как ему удобно. Хван проклинал себя за пришедшую в его вампирскую голову мысль, но все же, он аккуратно придержал затылок парня, закидывая ноги на диван, так, чтобы он оказался сидящим спиной к подлокотнику. Хенджин сполз ниже и теперь лежал лицом к младшему. Он прижал к себе Феликса и накрыл их обоих одеялом. — Хенджин… — медленно протянул парень, приподнимая голову с груди старшего. — Сейчас согреешься, — не дал закончить ему Хван, одной рукой возвращая его затылок на место. Феликс на какое-то время замолк, а после и совсем задремал, изредка подергиваясь и утыкаясь холодным носом ему в плечо. Дыхание его выровнялось, и сам Хенджин не заметил, как провалился в сон. — Вы точно на правильной странице открыли Камасутру? — Минхо, иди нахер, пожалуйста, — не разлепляя веки, ответил Хенджин. — Ну только если на твой, детка, — в привычной манере съязвил Ли. — По Белле своей не соскучился? Навестить не желаешь? — Подумаю, подумаю. — Ну и иди думай в другое место. — А ты шустрый, — двусмысленно усмехнулся Минхо, толкаясь языком в щеку. Хенджину потребовалось несколько секунд, чтобы понять на что он намекает. — Тебе бы стоило у меня поучится, — Хван повернул к нему голову, взглянув исподлобья, с легкой ухмылкой на губах. Минхо кротко посмеялся, руки сложив на груди, это все же задело гордое его самолюбие. — За своей Беллой присматривай, — Ли кивнул на спящего Феликса, — со своей я как-нибудь сам разберусь. — И даже на ужин не придешь? — Не могу обещать, — Минхо пожал плечами. — Избранника своего приводи если что, может хоть познакомимся нормально, — хмыкнул Хван, поглаживая по волосам младшего под боком. Феликс удобно устроился между его плечом и грудью, путая ноги в шерстяных носках в складках одеяла. Минхо бросил на него недобрый взгляд и показал средний палец, изогнув губы в чеширской улыбке. — Мечтай дальше, милый, — и стоило Хенджину моргнуть, как Ли исчез. Так же неожиданно и быстро, как и появился. — Душнила, — подождав пару секунд, подытожил Хван. Он положил щеку младшему на макушку, продолжая обнимать его за плечо. Спустя какое-то незначительное количество времени, Хенджин вновь заговорил сам с собой. — Эх… — тяжело выдохнул парень, — жизнь моя жестянка, да ну ее в болото, живу я как поганка, а мне летать охота! — Хен, перестань уже стенам жаловаться, давай поспим? — неожиданно подал голос Феликс, не разлепляя веки, он присборил одеяло к груди и зарылся носом в чужую футболку. Входная дверь резко хлопнула, и щелчком выключателя загорелся свет. — Вы что как крысы в подвале в темноте сидите? — Чан с неподдельным удивлением таращился на них, пока Чонин пытался разуться, застряв одной ногой в ботинке. — Блять! — выругался Ян, когда запутавшись в шнурках, упал на пол. Он сразу словил грозный взгляд Чана и поспешил скинуть этот гребаный ботинок, дабы убежать себе в комнату, пока не отхватил лишнего. Но обувь, как на зло, не поддавалась. — Да сука! — Чонин, — обратился к нему Бан, прежде чем он понял, что выругался еще раз. В присутствии Чана. Но на его удивление, старший не стал его отчитывать, наоборот, усмехаясь, присел на корточки перед ним и протянул руки в шнуркам. — Ты маленький растяпа. Крис, недолго провозившись, распутал комочек из шнурков и стянул с него ботинок. Чонин выглядел совершенно нелепо, сидя на полу как потерявшийся лисенок. А Чан только тихонько посмеивался над ним. — Мы вам не мешаем? — Хенджин уже успел принять сидящее положение рядом со все еще сонным Феликсом, недовольно потирающим глаза. — Тебе честно ответить? — повернувшись к хену, многозначно, с небольшим намеком спросил Чонин. — Снимите себе номер в отеле, — драматично закатил глаза Хван, — или идите уже к себе в комнату. Только идите отсюда, прошу. — Тебе напомнить в чьем доме ты живешь? — посмеиваясь, вклинился в разговор Чан. — Могу хоть на коврике спать, только скройтесь с глаз моих, любовнички, — Хенджин прикрыл глаза ладонью, отвернувшись от них в противоположную сторону. — Давайте, давайте, шевелитесь. — Тогда, с тебя ужин, Хван, — не дождавшись ответа, Чан улизнул на лестницу. А Чонин, пожав плечами, мол, а я что сделаю, убежал за ним следом. — Ну спасибо, — заворчал Хенджин, — видимо, отравиться — их цель на ближайший вечер. — У меня есть идея, — неожиданно сказал Ёнбок, — все же пробовали уличную еду?***
В хореографическом крыле кипела жизнь. Только прозвенел звонок, оповещающий о конце последней пары, как все студенты заторопились кто куда, не обращая внимания на окружающих. Джисон пытался протиснуться против течения толпы в один из репетиционных залов, уже на добрые пол часа опаздывая на репетицию. Он надеялся незаметно проскочить в раздевалку, пока их недо-хореограф с четвертого курса, лениво проводя разминку, болтал с каким-то чудом забредшим в этот корпус музыкантом. Джисон огляделся по сторонам, убедившись, что в зале никого нет и быстро протиснулся в раздевалку, незаметно собиравшись спутаться с остальными студентами. — Джисон, — окликнул его голос сзади. Хан только собирался дернуть ручку, от зоны безопасности его отделяли какие-то жалкие пару сантиметров. — Чимин-щи, — Хан развернулся, нарочито широко улыбаясь своему старшему, — как жизнь? Отлично выглядишь. — Хан Джисон. — Чимин-щи, я же всего на пару минут опоздал. — Хан, репетиция уже закончилась. — В смысле, — парень вылупился на Пака в откровенном удивлении. — Ты группу вообще не читаешь? Мы сдвигали репетицию на два часа раньше. — Ой, сомбэ, извини, ты же знаешь, я туда практически не захожу, — неловко почесал затылок Хан. — Мы сделали кучу изменений в хореографии, и мне, как хореографу, придется сейчас объяснять все тебе, как ведущему танцору, — Чимин указывал пальцем на грудь, то себе, то Хану, — так что иди переодевайся, тебя ждет долгая и мучительная пытка. — Ну Чимин-и, — протянул Джисон, — ты серьезно? — Еще как серьезно, — Чимин повернул парня лицом к двери и силой стал заталкивать в раздевалку, — у тебя есть пять минут. — Где этот пятикурсник Мин, когда он так нужен, — пробубнил себе под нос младший, все же сдавшись, зашел в помещение. В раздевалке было темно, репетиция их группы в этом зале была последней. Хан пошарил рукой по стене, нащупывая выключатель, включил свет. Раздевалка представляла из себя небольшую, даже тесную комнату, освещающуюся тусклой мигающей лампочкой. В два ряда стояло пару тройку железных шкафчиков, по центру — скамейка со ржавыми ножками, по правую руку от входа была расположена узкая дверь в душевую. Джисон скинул рюкзак на лавку, верхнюю одежду оставив в одном из пустующих шкафчиков. На электронных часах, висевших над входной дверью, мигали яркие цифры, 17.41. Хан нехотя вывалил из сумки сменные вещи, в виде серых треников и свободной черной футболки. Предварительно сняв все украшения, которые могут зацепиться за одежду, оставив при этом только небольшое колечко в ухе, Джисон стянул с себя свитер, по традиции запутавшись в широком воротнике. Он натянул вместо него футболку и уже порядком подустал. А впереди еще два с половиной часа тренировок. По быстрому закончив с остальным, он выбежал в тренировочный зал, где Чимин, скучающе разглядывая собственные ногти, подпирал стенку. — Я уж подумал, ты через окно сбежать пытался. — Пятый этаж, сонбэ, — разминая шею, подошел к нему Хан. — Давай начнем, — Пак покопался в телефоне, подключив к нему колонку и через пару секунд заиграла музыка. — В самом начале мы изменили расстановку и первый опорный прыжок, теперь летающая белочка у нас ты. — Мы точно на фестивале выступаем, а не на пробах в цирк? Зачем столько акробатики? — Ты название университета читал вообще? Я, конечно, понимаю, что официально ты здесь не учишься, но хотя бы сделай вид. Кстати, ты поспрашивал знакомых, хоть кто-то согласился? — Неа, — помотал головой Хан, — попробую еще кого-то уговорить, но не факт, что получится. — Я в душе не чаю, где нам найти еще четверых танцоров, — Пак нервно кусал губы, — и так задействовали всех, кого могли. — Чимин-щи, я постараюсь, но не обещаю. Так что там с прыжком? — Ах, да, прыжок. Ты же умеешь сальто назад делать? Хан сглотнул. Чимин объяснял ему технику выполнения и с каждым словом Пака, у него по спине начинал бежать холодный пот. Они закончили разбирать постановку только через несколько часов, и к концу трека, Хан был уже полностью изнеможден. Столько акробатических элементов в двухминутную песню мог впихнуть только Пак Чимин. Он хоть был строг и через чур требователен, но все же, по скромного мнению Хана, был самым лучшим недо-хореографом за весь его танцевальный опыт. Он учился всего-то на четвертом курсе, но был помудрее некоторых почтенных преподавателей этого учреждения и явно обходил их в фанбазе. К Чимину можно было и просто за советом придти, необязательно по поводу новых идей для хореографии. Пак бы не отказал, ну вот такой он был по натуре. Жалко, правда, что ему много кто отказывал. Об этом многие знали. Но вот пару месяцев назад, а если быть точным, около семи, на горизонте замаячил пятикурсник с факультета музыкальных искусств, некий Мин Юнги. Рядом с ним Пак цвел, сиял, что из другого корпуса заметить можно было. И этому были нескончаемо рады абсолютно все — от студентов, до преподавателей. Чимин перестал 24/7 пропадать в танцевальном зале, совершенствуя свои навыки, тем самым изнемождая себя до голодных обмороков. Теперь появился тот, кто за лишнюю минуту, проведенную на территории университета, начинал безбожно отчитывать его и читать лекции о вреде переутомления. И после каждой репетиции, оперевшись на косяк, Мин поджидал его, с гитарой на перевес, утаскивая Чимина в кофейню, недалеко от учебного заведения. Но сейчас его никто не ждал, а дверь в танцевальный зал была плотно закрыта. Чимин хоть и не подавал виду, но выглядел разбито. Хан понимал, что это не его дело и лесть бы не стоило, но все же… — Чимин-щи, уже поздно. Тебя кто-нибудь проводит до дома? — с намеками у Джисона все, мягко говоря, не очень, но и Пак не идиот, сразу понял, к чему он клонит. — Я закажу такси, — коротко отрезал Чимин, убирая вещи в свою сумку. — Тебе же на другой конец города ехать, — Джисон накинул на плечи полотенце, собираясь по быстрому смотаться в душ, — Не страшно ночью по улицам шарахаться? — А что подвести меня хочешь? — съязвил Пак. — Нет, но я припоминаю, что кое-кто другой предпочитал подбрасывать тебя до дома, хоть ему и совершенно в другую сторону. — Не замолчишь, завтра заставлю заниматься с вместе с первокурсниками, — Чимин, стоя возле зеркала, поправил волосы и накинул на себя тонкое бежевое пальто, что всегда весело у него в в шкафчике, на случай поздних репетиций, когда вечера выдавались слишком холодными. — Ну сомбэ! — заныл Хан, — это нечестно! — А честно опаздывать на репетиции, и заставлять меня проходить с тобой всю хореографию сначала? — Я уже начинаю скучать по этому музыкантику с пятого курса, — пробубнил Джисон, на что получил смачный подзатыльник от старшего. — Айщ! За что? — Знаешь что? А приходи-ка завтра к четырем, как раз с первокурсниками позанимаешься, может наберешься от них чего. — Ты из-за Мина своего такой нервный? — К трем. Приходи завтра к трем. Поможешь уборщице прибраться перед репетициями. — Чимин-щи! — Жду тебя завтра в два тридцать! — Пак закинул на плечо рюкзак и вышел, хлопнув дверью, бросив краткое: «Закроешь тут все». — Айщ! — Джисон постучал себя по лбу ладошкой, надо же было такое ляпнуть. Молодец, Джисон. Браво, Джисон. Сам придумал себе наказание. Но от частности, Хан был прав, и это радовало. Ему ничего не оставалось, как смириться со своей участью и поплестись в душ. От него несло как от стайки бомжей. Встав под горячий душ, он впервые за день смог расслабить мышцы, позволяя струям воды стекать по коже, огибая мягкие лопатки, ключицы и выпирающие позвонки. Он выходил из душевой, наполненной паром, как грешник у ворот ада, с раскрасневшейся от температуры кожей. Парень покидал пределы университета, по привычке поздоровавшись со сторожем, вручил ему ключи, и вдохнул вечерний городской воздух. Солнце уже медленно сползало за горизонт, собирая вокруг себя воздушные облака, окрашивая небо в розовато-оранжевые оттенки. Хан неторопясь брел к остановке, чувствуя себя подозрительно бодро. Он знал, что завтра забитые мышцы дадут о себе знать, тяжкой ноющей болью. Джисон увидел в далеке последний уезжающий автобус и беззвучно выругался. Он должен был приехать только через 15 минут. Порывшись в карманах, Хан нагреб пару купюр и горстку мелочи, этого навряд ли должно было хватить на такси. Он поднял голову в небо и устало выдохнул, подразумевая под этим ответ для вселенной. «Сама иди нахуй». И ему снова ничего не оставалось, как потащить собственную полуживую тушку на своих двоих. Идти было долго и много, поэтому, воткнув в уши наушники, Хан морально приготовил себя к этому мучительному маршруту, и направился по тротуару в сторону дома. Он завидел знакомую калитку, только по истечению часа непрерывной ходьбы. Машины матери не было, свет не горел в окнах, и Хан облегченно выдохнул. Он в явно хорошем расположении духа, достал ключи, отворив дверь, зашел в дом. Прихожая встретила его до одури приятной тишиной. Такое редко бывало у них дома. Хан сбросил обувь и сразу же направился в свою комнату, от усталости еле перебирая ногами. Висевшая над гардиной часовая стрелка указывала на половину десятого. В его планах было закинуться первым, что увидит на кухне и лечь спать, но открыв холодильник, он не обнаружил ни намека на присутствие какой-либо еды. Выпив стакан воды на пустой желудок, из-за чего голод только усилился, он поплелся на второй этаж. Скинул рюкзак куда-то на пол и без сил плюхнулся на кровать. — У меня ощущение, что меня выебали, — простонал в подушку парень. — Без смазки ебали, видимо? — спустя небольшую паузу послышался едкий комментарий, и не нужно было быть экстрасенсом, чтобы понять, кому принадлежал голос. — Хен? — протянул Хан, — если ты все еще здесь, убей меня, пожалуйста. — И что мне потом делать с твоей обескровленной тушкой? — Вывези в лес и закопай. — Там уже места нет, — пожал плечами Минхо. — Тогда зачем пришел? — мычал в подушку Хан. — Соскучился? — Конечно, Хан-и, — нарочито широко улыбался Ли. — И минуты без тебя прожить не могу. Джисон старался не показывать своего смущения, но такая форма собственного имени, заставила его ушки поалеть. Он лениво подвинулся на другую сторону кровати, похлопав по пустой части, подзывающие. — Ложись ко мне. Минхо замешкался. Но все же, неторопясь, занял отделенную ему часть. — Чай будешь? — Джисон, хоть и готовый в любой момент заснуть, решил проявить гостеприимность, повернув голову в сторону старшего. — А кофе есть? — Сейчас сделаю, — Хан пересел в позу лотоса, еле как отлепив лицо от подушки, и потер глаза. — Пошли на кухню. Не дождавшись ответа, он поплелся на первый этаж, лениво шаркая ногами по полу. Щелкнул выключателем, включая подсветку под шкафчиками. Минхо тенью последовал за ним, присаживаясь за кухонный стол. Джисон достал турку и поставил ее на газ, предварительно насыпав пару ложек молотого кофе из пакетика. Он выглядел помято и по-домашнему, стоя возле плиты и опираясь рукой на столешницу. Следил за кофе для старшего, хоть и самому не помешало бы взбодриться, но предпочел ограничиться стаканом воды. — Ты голоден, — скорее для себя сказал Минхо. — Уже поздно, завтра схожу в магазин, — Джисон зевнул, оттягивая ворот свитера. Минхо резко поднялся, стремительно сокращая между ними расстояние. Хан не понимал, что старший намеревался сделать и лишь уставился на него, пока не оказался откровенно вжатым в столешницу. Джисон немного испугался, но про себя приметил, что пора бы привыкнуть к таким неожиданным выходкам Минхо. А Ли же, не оставив между ними вообще никакой дистанции, перегнулся через Джисоново плечо, снимая с огня недоварившийся кофе. — Как смотришь на ужин с нами? — поставив руки по обе стороны от его бедер, спросил старший. — Косо. — Хан. — Уже поздно. — Останешься у меня. — Мне завтра на учебу. — Отведу тебя. — Твоя семья не будет против? — Я ж не выйти за меня прошу, просто ужин, Хан. Джисон бросил взгляд на часы, и взвесил в голове все за и против. — Ладно, пошли.***
Минхо заранее получил смску от Хенджина с адресом лавочки, поэтому знал, куда ведет Хана, в отличии от него самого. Джисон рассчитывал, что Ли притащит его к себе домой, и они спокойно и по-домашнему проведут время. Он не ожидал, что вампир приведет его к набережной с уличной едой. Время уже было достаточно позднее, и некоторые лавочки были закрыты, но один ларек все еще работал, а за сдвинутыми столиками расселись смутно знакомые Хану люди. Кто-то из них, заприметив Минхо, замахал рукой, подзывая к ним. — Хен, вы чего так долго? — отпив из стакана зеленый чай со льдом, спросил парниша. — Передайте кто-нибудь сахар, — тихо попросил Феликс. — Чонин, отстань от него, — стукнул его по руке Хенджин. — Хен, мы взяли тебе кальбитан и пуноппан. Знаю, ты их терпеть не можешь, но что есть, то есть. — Не пизди, Хван. Он взял их себе, хен, — возразил Чонин, за что получил подзатыльник от сидящего рядом Бана. — Айщ! За что? — Сахар, ребят, — незамеченный Феликс все еще пытался допроситься сахара. Минхо спер с соседних столиков два стула и придвинул к общему, пнув Хвана, чтобы тот подвинулся. — Эй! — стал возмущаться Хенджин. — Здесь еще много места! — Ну пересядь тогда, — спокойно ответил Минхо. Он перекинул руку через спинку, полубоком наблюдая за делающим заказ Ханом. — Истеричка. — Сам ты истеричка! Минхо схватил первый попавшейся стакан и впихнул его Хвану в руки. Но когда тот не замолчал, насильно стал поить его содержимым. Он заставил Хенджина выпить добрую половину стакана, и так бы продолжил, если бы Хван не начал кашлять, а Феликс вновь не подал знак о своем присутствии. — Мне кто-нибудь даст этот гребаный сахар? — прервал их дискуссию Ликс. Он все еще хотел подсластить свой уже остывший чай. — Ты ж солнце мое, забыли про тебя эти эгоисты самовлюбленные, — Минхо отставил стакан в сторону и перегнулся через весь стол, вручая младшему небольшую прямоугольную сахарницу. За стол подсел Хан. Он нес на подносе тарелку сашими и полулитровую бутылку воды. Джисон чувствовал себя совершенно неловко в косвенно незнакомой ему компании. Но по пути сюда, Минхо уверял его, что все в порядке и переживать не стоит. — Так, ладно, — Ли поднялся, стуча вилкой по полупустому стакану, тем самым привлекая внимание сидящих, — не знаю какого хрена мы все собрались здесь, но видимо Хван запорол ужин, поэтому спасением оказалась круглосуточная лавочка. И я нескончаемо рад, что не ем блевотню, которую приготовила эта жертва порванного контрацептива, и хочу представить вам Хана. Мне абсолютно поебать, что вы вроде как знакомы. И Хван, только попробуй открыть свой рот, я сразу же напихаю туда салфеток. — Ли, мать твою, Минхо, — стыдливо потирая брови, осунул его Чан, — пожалуйста, не ори на всю улицу. — Хан-и, — позвал его Минхо, — это Феликс, Чан, Чонин и Хенджин. Если последний будет выебываться — только скажи, я пущу его на съедение своим котам. — Приятно познакомиться, — неловко кланялся парень. Бан удивленно смирял взглядом Минхо. Гребаного Ли Минхо, который, казалось бы, не был способен на проявление доброжелательных чувств к другим. У него в голове крутилась одна единственная фраза, и он, держа руку у подбородка и покачивая головой, озвучил ее. — Дорогая, вы всех шокируете. Чонин, до этого запивающий овощи напитком, разразился в приступе смеха, разливая половину чая на стол, а остатки полились у него из носа. Минхо недовольно закатил глаза, поджав губы, то ли от комментария Чана, то ли от неуклюжести младшего. Хенджин, увидев выражение лица старшего, выждал секундную паузу и громко рассмеялся, так, как умеет делать это комичнее всех — было ощущение, что где-то на побережье, озвучивает свои последние возгласы задыхающаяся чайка. Присутствующие с ними за одним столом тоже не смогли удержаться — смех Хвана говорил сам за себя. Определенно, у Чана сегодня было хорошее настроение, раз их дискуссию прервал хозяин лавочки, что поставил на стол широкий поднос с напитками. Да не просто какими-то лимонадами, а с парочкой бутылок пива и соджу. Бан кивнул ему в знак благодарности, переводя свой взгляд на младших, которым было уже явно не до смеха. На их лицах застыло удивление вперемешку с ужасом. — Дорогая, теперь вы всех шокируете, — спародировал его недавно брошенную фразу Минхо. Чан подцепил свои декоративные очки, чуть приспуская их вниз, смотря на Ли исподлобья. — Ну если вы не хотите, то ладно, я попрошу убрать из чека, но учтите, что это разовая акц… — Нет! — чуть ли не хором выкрикнули младшие. — Ну что ж, раз сегодня платит Хван, — начал рассуждать в слух Минхо, — тогда можно ни в чем себе не отказывать. Ли схватил из центра подноса бутылку соджу, как заботливая мамочка, наливая каждому по рюмке, обделяя только Чонина, ему он всунул в руки бутылку теплой воды. Ян попытался повозмущаться, но сразу получил три суровых взгляда от старших, и замолкнул на какое-то время. Не секретом было, что позже, он сделает вид, что перепутал стаканы и выпьет пару глотков из Чанового. Вечер проходил порядком спокойно, но только пока не открыли вторую бутылку. В компании у всех была разная переносимость к алкоголю: кто-то сидел абсолютно трезвым, а кого-то и с одной рюмки унесло. Но это не помешало Чану предложить сыграть в «я никогда не…». В частности он сделал это, лишь для комфорта Джисона, который до этого сидел весьма тихо и скромно, в почти что незнакомой ему компании. Ему не очень хотелось скрывать, что видался он тут не только с Минхо, но до этого они еще дойдут, а пока Хан лишь перекидывался короткими взглядами с тем человеком. — Давайте я начну, — предложил Чонин, безумно радуясь, что ему налили что-то покрепче зеленого чая. Хотя пиво, что ему заказал Чан и алкогольным-то назвать можно было с трудом. — Все же помнят правила? Один из игроков говорит что-то, что никогда в своей жизни не делал, а тот, кто делал это, должен будет выпить. И так, я никогда не… Я никогда не был в отношениях. Весьма многообещающее начало, по рюмке выпили все, кроме Хёнджина, на что Хван недовольно надул губки. Следующий ход, по часовой стрелке переходил к Феликсу, тот думал не долго, скорее всего сказал первое, что пришло в голову. — Я никогда не пробовал соленые огурцы вместе с арахисовым маслом. — Ты серьезно? — воскликнул Хван, залпом допивая напиток, — это просто ахренеть как вкусно. — Заметь, хен, ты один выпил, — подметил Чонин, — может ты беременный? Беременным пить нельзя. — Сам ты беременный, Нини, придем домой, я обязательно дам тебе попробовать, — будучи немного под шафе, Хенджин не так бурно реагировал, но все старшие были уверенны — это только начало. — Так, я никогда не подкатывал к своему преподавателю. Чан окинул взглядом присутствующих и, отведя глаза, сделал большой глоток соджу. — Хён? — склонив голову вбок, поинтересовался Ян. — А что «хён»? Времена тогда были тяжелые, надо было как-то выкручиваться. — Моя очередь, — перебил их Минхо. Зная любопытство младшего, они бы так до утра могли беседовать, выясняя отношения, но половина народу уже сидела с раскрасневшимися от градуса щеками, пора бы продолжить. — Я никогда не пил до беспамятства, а на утро оказывался прикованным наручниками к батарее. Стыдливо потерев нос ладошкой, Феликс осушил рюмку, сразу бродя глазами по столу в поисках закуски. — Мне теперь даже интересно как-то стало, — Крис уставился на парня, подперев кулаком подбородок. — Если кратко — я в самым последний момент обошел своего конкурента на пару баллов и занял первое место. Вечером мы пошли праздновать — на утро я проснулся в какой-то квартире, прикованным к батарее. Но когда он узнал, что мой отец прокурор, то меня отпустили. — Весьма многословно, — прокомментировал Ли, что постарше. — Хан, твоя очередь. — Я никогда не спорил на отношения. Повисла тишина, но к рюмках так никто и не притронулся. Очередь дошла до Чана, и мужчина конкретно так подзадумался, делая несколько маленьких глотков из своего стакана. Раз уж пошли вопросы про личную жизнь, так почему бы нет? Но Бан понимал, что, возможно, перегнет палку, но играть по-жесткому ему нравилось. — Я никогда не спал с лучшим другом. Все резко замолчали. Никто не ожидал такого, тем более от Чана. Сам Бан рассчитывал, что они проскочат этот вопрос, но неожиданно, до этого сверлившие друг друга взглядом, Феликс и Чонин, разорвали зрительный контакт и одновременно осушили рюмки. Ликс — с соджу, Чонин — с пивом. — И что это значит? — озадаченно спросил Хан. — Стоп, то есть вы хотите сказать, что вы… — неуверенно начал Хенджин, руками проводя параллели между ними. — Да, — одновременно ответили парни. — Если ты хочешь услышать, что мы переспали, то да. Мы переспали, — градус конкретно так развязал Ёнбоку язык, и теперь он не стеснялся в своих выражения, даже наоборот, выражался так, как не мог себе позволить в приличной компании. — А кто был свер… — не успел закончить Минхо, как Чонин заткнул его громкий «хён!» — Каким образом вы вообще… — не унимался Хенджин. — Давайте не будем сейчас обсуждать это, — покачивая головой, подытожил Чан. Он не стал вставлять свое слово, знал, они с Яном позже поговорят. Остаток вечера прошел под четким контролем Криса. Он следил, чтобы поднятая тема вновь не возбуждалась, но а если кто-то дотрагивался, умело уводил в другое русло. Чонин и Феликс вели себя, как и раньше, непринужденно и обыденно. Они не копошили прошлое, оба тогда были слишком молоды, да еще и пьяны. Это произошло чисто по взаимному интересу, и после между ними совершенно ничего не поменялось. Они так и остались лучшими друзьями. Минхо старался развеять небольшое напряжение и вывести компанию на смех своими студенческими историями, которых у него в запасе оказалось огромное множество. В частности он поглядывал за поведением Джисона, убеждаясь, что тот тоже смеется. А если Хан отмалчивался, склонив голову, ковырял заусенцы, то вовлекал его в разговор, заставляя неловко и искренне улыбаться, от обсуждаемой ими темы. Бан наблюдал за ним, исподлобья, сильно не концентрируясь, но все же замечал за Ли не свойственные ему вещи. У Криса в голове проскальзывала мысль, что так же он вел себя в начале знакомства с Юнджин. Неужели снова? Чан ничего против не имел, но опасения вставали выше его желания хорошего будущего для всех жителей дома. В отличии от него самого, Минхо в гневе был просто неуправляем, и если Чан еще мог как-то сдерживать себя, то Ли совершенно не контролировал свои действия, и зачастую, пропитанный агрессией, применял грубую силу. И Чан боялся. Боялся, что такое повториться снова. Джисон ему нравился, он знал о нем больше, чем младший мог догадываться. Бан же не мог позволить привести в свой дом совершенно незнакомого ему человека. Возле стульев скопилась куча пустых бутылок, а за столом трезвым оставался только Чонин, которому пить запретили абсолютно все. Он недовольно допил свое пиво, начиная почесывать кожу на руках. И крепче зеленого чая ему больше не наливали. Время подходило к четырем часам, когда они решили, что пора бы собираться домой. Хенджин распластался на асфальте в жалких попытках дойти самостоятельно. Он выпил не больше всех, но вынесло его сильнее, чем кого-либо. Теперь у Хвана в глазах рябило и двоилось. — И что нам с ним делать? — пошатываясь спрашивал Феликс. Он был еще более-менее в трезвом рассудке, чтобы не перепутать столб с Чонином. — Из него выйдет чудный коврик, — пожал плечами Минхо. К ним подошел подошел Чонин, явно оставшийся недовольным этим вечером, ведь даже у Чана щеки горели от спиртного, а он, как последний неудачник, даже легкой ломоты в теле не чувствовал. Джисон застрял где-то возле лавочки, болтая вместе с Чаном и хозяином заведения, он практически не пил, так, ради приличия опрокинув пару стопок спиртного. Они хорошо провели сегодняшний вечер. Хан был рад получше узнать круг общения Минхо, да и его самого, у них, оказывается много общего, например, они оба обожают сашими, когда другие — их просто терпеть не могут. — Чонин-а, — заприметив друга, Феликс полез к нему обниматься. — Какой же ты хорошенький. Не выдержав всего того очарования Яна, которого видит практически каждый день, по несколько часов в сутки, Ёнбок протянул свою худые руки к его щекам и стал мять, как будто маленькие порции теста. Чонин уже привык к подобному нападению любвеобильности с его стороны, к тому же, хорошо знал, что сопротивление было бесполезно. Однажды, он пытался укусить противника, но это, кажись, раззадорило парня еще больше. В такие моменты действовала фраза «Все, что вы скажете, может быть использовано против вас», только в случае с Феликсом «сделаете». А к всему этому прибавлялось небольшое опьянение, поэтому сопротивляться было реально опасно для жизни. — Феликс, не мучай Чонина, — великим спасателем для него оказался Бан Кристофер Чан, оттянувший Ёнбока за ворот кофты. Мужчина стал собирать пьяных детей, как котят, таская каждого за шкирку. И они выдвинулись в долгий и мучительный путь до дома. Спустя пятнадцать минут непрерывной ходьбы, им оставалось пройти всего ничего — пару тройку поворотов. Чан вел за ручки Хенджина и Феликса, мельком переговариваясь с Чонином, который шел чуть поодаль — Бан запретил ему идти рядом, ведь от них троих несло алкоголем, как от стайки запойных бомжей. — Хан-и-и, — протянул Минхо, вешаясь Джисону на шею. Они довольно отстали от остальных, но шли за ними: в таком состоянии Минхо навряд ли бы разобрал дорогу. — Хён, что ты делаешь? — недовольно поморщился Джисон и скинул его руку со своего плеча. — Обнимаю тебя, — еле связывая буквы пробубнил Ли. — Ты пьян, хён, от тебя жесть как несет, — Хан потряс рукой, размахивая воздух между ними, — отлипни от меня. — Ну Хан-и-и. — Минхо, пожалуйста, — Джисон сам чувствовал себя не очень хорошо, голова кружилась. Ему хотелось просто упасть под первый попавшийся куст и заснуть, но пока он еле передвигал ногами, таская на себе дополнительный груз в виде пьяного в стельку Минхо. С горем пополам они доковыляли до дома, но встряла еще одна проблема — Чан не мог найти ключи. Пока Чонин обшаривал все его карманы, где-то за деревом блевал Феликс; Хенджин сидел на земле, расположив у себя между ног фонарь и вел с ним философскую беседу о вреде батареек для окружающей среды. Джисон проклинал весь день за такой убогий финал, а Минхо продолжал лезть обниматься к Хану, ненавязчиво успев облапать его задницу. Они в валились в дом, только спустя десяток минут. Чонину, как самому трезвому пришлось укладывать всех по кроватям, что оказалось довольно-таки проблематично. Пьяный Хенджин буянил и никак не мог улечься, бродил по дому, посносив половину вещей. Бедный Ян бегал за ним, пытаясь успокоить, но через некоторое время, Хван сам улегся в кровать. Но не в свою. Джисон сразу увел Минхо на второй этаж, намереваясь по-быстрому сгонять в душ, дабы под прохладной водичкой постоять, протрезветь. Но у Минхо были другие планы. Не успел Хан отойти на пару шагов, как его сразу притянули на себя, роняя на кровать и нависая сверху. — Хён, что ты творишь, — начал отталкивать его парень, — перестань, ты не в себе. — Ты такой милый, Хан-и, — пьяно улыбался и посмеивался Минхо. Он провел рукой по его волосам, нежно оглаживая мягкие щеки. В лунном свете, падающим на лицо Ли из приоткрытого окна, блестели его прелестные темные глаза, что сейчас были далеко не алыми, но все такими же глубокими и выразительными. — Минхо, перестань, — Джисон физически не мог скинуть с себя тушку старшего, тот крепко держался за изголовье, отнимая у Хана все пути к отступлению, и ему только оставалось пихать хена, пока он не додумается, что стоило бы слезть, пока он не раздавил парня. Но Минхо был где-то на затворках собственного мира, продолжал бубнить что-то неразборчиво себе под нос, на что Хану хотелось хорошенько встряхнуть его, приводя в порядок, но он, будучи прижатым к матрасу, максимум мог пнуть его коленкой. — Ты красивый, Хан-и, — Минхо помял в ладонях его щечки, расплываясь в мягкой улыбке. Он практически нависал над Ханом, соприкасаясь лбами. Алкоголь открыл для него безграничную вселенную свободы, и если раньше Ли мог позволить себе некие выходки, полностью осознавая их и беря ответственность; то сейчас он смутно помнил даже где находится, но четко понимал — перед ним его Джисон. Минхо пьяно посмеялся, причитая на другом языке. Кажется, на японском? Или у Хана совсем голова поплыла, что он уже речь разобрать не может. Или у Минхо язык настолько заплетается. Он шепотом вторил одни и те же слова, руками касаясь лица Джисона, там где вздумается. 美しい かわいい しかし、私のものではありません。 — Я не понимаю тебя, — мотал головой Джисон. — Меня никто не понимает, — пожал плечами поникший Минхо. — Я не это имел в виду. Я не понимаю язык, на котором ты говори… Джисон не закончил. Он вспомнил, что говорил себе буквально пару часов назад. «Пора бы привыкнуть к таким неожиданным выходкам Минхо». Но старший иногда был таким непредсказуемым, что Джисон мог часами сидеть и думать, что же он выкинет на следующий раз. Ему в голову придти не могло, что Ли поцелует его, еще и при таких обстоятельствах. Это было просто касание, без какой-либо страсти и порыва. Хотя порыв то может и был, иначе, что влетело в его пьяную голову, подсказав, что сейчас самый подходящий момент для неожиданной романтической паузы? Джисон не знал смеяться ему или плакать. Минхо продолжал прижиматься к его губам, ожидая дальнейших действий от младшего. Что он сделает? Оттолкнет, ударит?***
Время хоть и близилось к рассвету, Чонин не торопился ложиться спать. Закончив со всеми мелочами на первом этаже, что представляли из себя оставленные на видном месте таблетки от похмелья и небольшую уборку за бунтующим Хенджином, он без стука зашел в чужую спальню, понимая, как звуки будут раздражать хозяина. — Хён, ложись спать, — полу-шепотом начал он, подходя ближе к фигуре, засевшей на подоконнике возле приоткрытого окна. — Да, сейчас, — Чан сделал последнюю затяжку и выбросил окурок в импровизированную пепельницу, выдохнув дым в противоположную от парня сторону. В отличии от Минхо, Бан курил настолько редко, что его можно было назвать полноценным зожником, но когда он передергивал сигаретку-другую, к нему старался никто не подходить, ведь это бывало в очень редких случаях, и обычно, Чан был рассержен или зол. — Что-то не так? — осторожно спросил Чонин. — Нет, все в порядке, просто захотелось покурить, — заверил его Чан, слезая с подоконника. — Чего сам спать не идешь? — Только закончил со всем, — Ян зевнул в кулак. — Пытался уложить Хенджина, бегал за ним по всему дому, а он, в конце концов, просто завалился к Феликсу. Теперь спят в обнимочку на диване. — Чонин, — позвал его старший. Он хотел задать вопрос, который беспокоил его больше всего, но в голове пытался взвесить все за и против. — Я знаю, о чем ты хочешь спросить, хён. Но ни ты, ни я, сейчас не в лучшем состоянии для разговора. Давай выделим время и обсудим это позже, хорошо? — Хорошо, — Бан заметно расслабился, устало улыбаясь краями губ. Ему нравился такой Чонин, здравомыслящий, пытающийся быть взрослым. Он сделал шаг вперед и заключил младшего в короткие объятия. Отстранившись, он сказал в свое оправдание, — Знаю, от меня несет табаком и алкашкой, но мне очень хотелось тебя обнять, Чонин-и. — Все нормально, — улыбаясь ответил Чонин. — Ложись спать. Завтра обязательно поговорим. Ян направился к двери, предварительно проследив, чтобы Чан распластался на кровати, в нежелании снимать покрывало. Была бы его воля, он бы прямо так, в уличной одежде, с перегаром, лег бы спать, но годами опыта было проверено, что ни к чему хорошему это не приведет. На душ и всю остальную чепуху у него не было сил. Чан лениво стянул с себя футболку, совершенно позабыв, что младший все еще находится с ним в комнате. Не то, чтобы он смущался, да и Чонину, кажись, все равно было, но странные чувства после этого оставались, сам Крис описать их себе не мог. А Чонин старался не выдавать своего смущения, он не раз видел Чана обнаженным, хоть и по пояс, но все же. Бан был в отличной форме, и в этом Ян завидовал ему. Сам-то дохляком был из-за этих диет вечных. Уже как-то поднадоело. Мужчина снова улегся звездочкой на кровать, собираясь остаться в таком положении на ближайшие восемь часов. — Спокойной ночи, — пожелал ему Чонин, приоткрыв дверь. — Спокойной, Чонин-а, — сонно ответил его старший. Чонин прикрыл за собой дверь и устало потащился в свою комнату. Ему нужно было привести себя в порядок. Приоритет проснуться завтра опухшим его не устраивал. Он схватил свою излюбленную пижаму, полотенце и поплелся в ванную комнату. Приняв душ, умывшись и почистив зубы, он со свежей головой и одной единственной мыслью о сне, радостно поторопился к себе в комнату, как в темноте коридора, чуть не врезался в Джисона. Тот едва ли не бежал и, столкнувшись лбами с младшим, бросил короткое «извини» и скрылся за дверьми ванной комнаты. Странный он какой-то, ну ладно,Чонин со всем разберется завтра, а сейчас только единственное, что может забивать его подростковую голову — сон.
Примечания:
Вообщем-то я решила сделать кроссовер покруче марвел, не удивляйтесь, такого дерьма будет еще много. (П.с. мне просто лень придумывать второстепенных персонажей)
