темнота

Джисону было неловко находиться рядом с Минхо. За двадцать минут он смог привести себя в более-менее адекватное состояние, чтобы начать обдумывать произошедшее. И сделал вывод, что находится в полной заднице. Ли хоть и был пьяным, но не был имбецилом, но Хан надеялся, что на утро об этом помнить будет только он. Но собственное чувство стыда однозначно будет выдавать его с потрохами, даже если, вдруг, Минхо о своих пьяных выходках не вспомнит. Самое глупое, что мог подсказать ему мозг, светилось в голове яркой неоновой табличкой «игнор», и Хан постучал ладошкой по лбу, шикая на самого себя. Надо же было так вляпаться. Да он не виноват-то по-сути, и чувство стыда должно съедать Минхо, но почему-то вытирал полотенцем стремительно краснеющие щеки Джисон. А гордость Ли это совсем не задевало. Наверное. Хан не придумал ничего лучше, чем просто пойти спать. Время уже близилось к рассвету, солнце медленно поднималось из-за горизонта, виднеясь за верхушками сосен. Джисон не знал, зачем он остался ночевать в доме Бана. Он не мог судить их семью по критериям обычных людей, но и сказать, что у них все плохо тоже не мог: даже между членами его семьи не было таких теплых взаимоотношений. Минхо с Хенджином хоть и постоянно ругались, но это скорее были дружеские шутки, чем что-то обидное или гадкое. Когда в семье Хана его каждый день называли ничтожеством. Но это было уже чем-то обыденным, и ни капельки его не обижало. В первые дни он еще пытался переговариваться, за что получал леща от отца, но проходя через это снова и снова на протяжении всего подросткового периода, Хану уже стало все равно, что там о нем думают родители: он просто брал и делал так, как посчитает нужным. Его били, кричали, кидали разные вещи, начиная от скалки, заканчивая табуреткой, все еще пытаясь доказать свое превосходство над сыном, но этим самым только приближали его переезд. Для Джисона родители давно не имели авторитет. Ему было только жаль младшую сестренку. Ария была вынуждена терпеть все крики, издевки и срывы родителей. Хан старался, честно, старался отгородить ее от всего этого: включал музыку в наушниках, пока мать снова ссорилась с отцом; закрывал ее ушки ладонями, чтобы девочка не слышала звон бьющейся посуды за стенкой. И никогда не показывал перед ней свою слабость. Никогда. Он ведь тоже человек, и ему хотелось рыдать от нескончаемой череды ссор и ругани, но Джисон терпел, мельком утирая только начинающие скапливаться в глазах слезы, продолжая читать сестренке книжку про какого-то северного оленя, пока за стеной вновь билась посуда, сопровождаемая чередой нецензурной брани. Только убедившись, что дверь плотно закрыта на щеколду, он позволял себе безмолвно выплакать пару слезинок, проглатывая уже родной и знакомый ком в горле. Но это было редкостью. Сидя за столом с семьей Минхо, Хан с завистью наблюдал за взаимодействием жителей дома, он не понимал, как можно так открыто доверять кому-то; понимать друг друга без слов, заботиться чисто на подсознательном уровне. Всего этого он никогда не ощущал на себе, хотя безумно хотелось. Но Хан запихнул эту мысль глубоко подальше, запивая ноющую боль в сердце алкоголем. Джисон тихо приоткрыл дверь, заглядывая в комнату Минхо. Тот крепко спал, убаюканный спиртным, так, что даже если очень постараешься — не разбудишь. Он раскинулся на кровати, посапывая в подушку, уткнувшись в нее лицом. В лучах предрассветного солнца его кожа блестела, будто мрамор, холодная и гладкая. Хан смотрел на его подрагивающие ресницы, чуть приоткрытые губы и то, как он проводил по ним кончиком языка. Джисон встряхнул головой и полностью зашел в помещение, прикрывая за собой дверь. Он стал рыскать по комнате, в поисках своих вещей. Зацепился взглядом за сумку и толстовку, брошенные возле кровати и, схватив их в охапку, последний раз окинул комнату взглядом, перед тем как уйти. Ему неожиданно стало тошно от собственных мыслей, захотелось покинуть этот дом, уединиться, лишь бы не рядом с Минхо, куда угодно, только не здесь. Подсознание кричало: «Зависть! Это все зависть!». А Джисон окончательно запутался. Всунул ноги в кеды и выбежал из дома. Свежий лесной воздух ударил в лицо, и Хан чуть не выронил от удивления вещи. Раньше он не бывал в лесу на самом рассвете, и когда наконец выдалась возможность, с не привычки чуть не застыл в изумлении. Джисон и раньше заходил в чащу днем или ночью, но это порядком отличалось от того момента, когда солнце только начинало вставать, а воздухе еще витала сырость и приятная телу прохлада. Лучи света просачивались сквозь плотные ветви и листья, на которых крупными каплями оседала роса. Джисон бы так и стоял, завороженный видом, если бы ему в затылок не прилетело что-то твердое. Он ойкнул, роняя вещи на мокрую траву и, прижимая ладонь к ушибленному месту, завертелся в поисках обидчика. Сверху на толстовку, отскочив от его головы, упала сколотая на половину шишка. А тот, кто кинул ее в Хана, невозмутимо сидел на ветке, всем своим видом показывая непричастность к происходящему. — Вот ты ж мелкий засранец, — завидел он бельчонка, сердито надувая щеки, — ты зачем это сделал? Логично было, что ответом ему послужит тишина, но Джисон не собирался так просто сдаваться и продолжал донимать зверька, будто тот должен был откликнуться. — Ты ж даже не доел эту шишку! В ней орехи остались! Забрать не хочешь? — протягивая плод на ветку, где сидел бельчонок, возмущался Хан. Но зверек лишь помотал головой и лапкой скинул шишку обратно на землю. — Так значит, — начал размышлять вслух парень, поднимая ее с пола, — и что мне делать теперь с этой шишкой? Минуту тишины спустя Хан сам ответил себе на собственный вопрос. — Ладно, это глупо, — и в подтверждение его слов, бельчонок вновь скинул с ветки шишку, но уже другую, соседнюю. — Да ты издеваешься надо мной? — Хен, отстань от Квоки, пожалуйста, — неожиданно из-за спины раздался голос, — он живет здесь уже как года два. Рядом с ним появился чужой силуэт, в котором Хан узнал Чонина и откровенно удивился. Ян выглядел так, будто прямо сейчас был готов пойти на свидание. Под его глазами не было ни тени, волосы чистые, аккуратно уложены, кожа гладкая и блестит, одежда не мятая и, на удивление бы его старшим, не толстовка и джинсы. Он поставил небольшой пластиковый контейнер на ветку, куда ранее Джисон не оставлял попыток положить шишку. Он заметил, что в ёмкости было насыпано пару горстей орехов и различных сухофруктов. Чонин перехватил поудобнее сумку и, наклонив голову в бок, пялился на Хана. — Ты куда так рано собрался? — вспоминая цифры на настенных часах, что висели над входной дверью, поинтересовался Хан. Хотя самого ожидал тот же вопрос. — К стоматологу, — без промедления ответил парень, — брекеты снимать пойду. Тебе же в ту сторону? Давай провожу. Джисон у себя в голове зацеловал Чонина за то, что ни только не стал спрашивать куда это он намылился, но и заблудиться не позволил, хотя Хан косвенно помнил дорогу. На его молчаливый кивок, Ян слегка улыбнулся и мотнул головой в сторону тропинки. Хан поплелся за ним, вновь поселяя в голове мысль, что ему хочется поскорее разминуться с Чонином. С Чонином, о котором заботятся, любят и оберегают.

***

По большей части Феликсу Хенджин был безразличен. Но только по большей части. Проснувшись рано утром на диване, он, как ни в чем не бывало стал крепче закутываться в одеяло, так, как делает это каждый день. Его удивило, что во время сна было не так холодно, как обычно — он замерзает, только высунув ногу из-под одеяла. Ликс уже честно не помнит, почему остался ночевать в гостинной: то ли сил не хватило дойти, то ли настоял кто-то. Но вспомнить ему все же пришлось, едва чужие ладони легли ему поперек талии. — «Точно, Хван. Вот же зараза!» — думал парень. — «Напился в щепки и пол ночи буянил.» Хотя со стороны наблюдать за этим было комично, Чонин подтвердит. Закончив толкать дипломатичную речь о вреде батареек для окружающей среды, Хван долго не мог отлипнуть от фонаря, обнимаясь с ним и зовя на танцы. — Ну не ломайся, всего один танец, — в полусонном состоянии лепетал он, заплетающимся языком, одной рукой обнимая столб, а второй активно махая из стороны в сторону. — Хенджин, перестань, пойдем уже! — тщетно пытался оттащить его от фонаря Чонин, который вампир настойчиво, на протяжении уже минут двадцати, пытался пригласить на медляк. — Нет! — возразил Хван, — пока эта красотка не сходит со мной на свидание, я не уйду! — Хенджин, это столб! Он даже если захочет — не сможет с тобой пойти! — А я сделаю так, чтобы смог! — Пригласи лучше на танцы тазик, он будет точно не против, — устало съязвил Чонин. — Точно? — икая, переспросил парень, повернув лицо к младшему. — Да, иди уже. — Я позвоню тебе, — развернувшись, он отослал воздушный поцелуй фонарю, что пытался закадрить минуту назад и, со спокойной душой, позволил Яну занести себя в дом. Но на этом веселье не закончилось. — Хен, пожалуйста, перестань! — Ян бегал за Хенджином по всей гостинной, пока старший искал что-то, понятное только ему. На все вопросы, что он пытается найти, Хван неразборчиво бубнил «Да сейчас, почти нашел». В конце концов, столкнувшись с Феликсом возле стола, Хенджин захватил его в крепкие объятия и свалился вместе с ним на диван. Младший пытался сопротивляться, но через какое-то время сдался — хватка у Хвана была каменной. Чонину оставалось сочувствующе накрыть их одеялом и под возмущенный шепот Ликса, убежать подальше. Феликс скинул со своей талии чужие руки и, потирая опухшие глаза, принял сидящее положение. Голова трещала, хоть и до этого, пульсирующая боль в висках его не беспокоила. Пить вчера было для него не самым лучшим решением. Мало того, что Ликс плохо спал и ранее практически не ел, так из-за этих факторов его и накрыло еще сильнее всех. Ну если не считать Хвана, который, по-правде говоря, настаивал больше всех, чтобы Ёнбок не пил. Но у него нет таких проблем как у Чонина, да он и совершеннолетний вроде как. За свои двадцать лет он и не такое пробовал. Но Хван беспокоился о его болезни. Лучше бы о себе так побеспокоился, идиотина. Феликс вспоминал все отрывки прошлого вечера, чуть не упустив одну важную деталь. Присутствие еще одного человека в их компании. Он провел ладонью по лицу, произнеся тихое «блин» и вновь откинулся на подушки. Рядом Хван стал вертеться, закидывая ему на грудь руку. Феликс был знаком с Джисоном. Не считая того момента, когда вечером, придя после прогулки с Хенджином, они встретились взглядами, им так и не удалось нормально поговорить. Хан не то чтобы яро требовал от него объяснений, почему Ли больше не появляется в репетиционном зале и не ставит вместе с ними хореографию. Но все же его это интересовало не меньше, чем то, что он делает в доме семьи его хена. Ёнбок понадеялся, что Джисон еще не ушел, ведь он вроде как оставался ночевать. Но день был рабочий, а на часах уже давно стукнул полдень. Феликс почувствовал, как тело рядом начало шевелиться, ненавязчиво смещая руку с его груди чуть ниже, на линию пояса. — Хван, мать твою, Хенжин, ты перестанешь лапать меня или нет? — спихивая его руку, возмутился младший. В ответ ему, Хван уткнулся лицом в чужое плечо. — Ты вставать собираешься? — Не-а, — еле слышно промычал парень. — Хван, давай, поднялся и пошел жить жизнь, — Феликс стал трепать старшего, подталкивая к краю. — Не хочу. — Хенджин, поднимай задницу. — Почему ты такой злой, Ликс-и? — Хенджин поднял голову и пялился Феликсу в глаза. Он видимо рассчитывал на то, что младший смутиться и сжалиться над ним, но Ёнбок не возмутимо посмотрел в ответ и спихнул хена с дивана. — Эй! Больно вообще-то! Айщ! — резко схватился он за голову. — Это еще больнее. — Поднимайся, уже полдень! — Ну Ликс-и! — Вы чего так орете, два олуха? — на лестнице неожиданно появился Минхо. И Хенджин готов поклясться, что никогда не видел его таким. Нет, не пьяным, а потерянным. Ли старший держался за волосы, свободной рукой намертво вцепившись в перила. Его пошатывало из стороны в сторону, как на карусели, взгляд расфокусированно бегал по комнате в поисках чего-то, а если быть точнее — кого-то. — Где Хан? Проснувшись пару минут назад в пустой комнате, последнее о чем хотел думать Минхо — это то, что Джисон ушел. Он надеялся, что младший пьет свой любимый приторный чай на кухне; забалтывает остальных жителей дома; гоняется за Суни, Дуни и Дори в попытках погладить; ну или на крайний случай — отошел в душ. Минхо хоть и был пьяным, но не был имбецилом: он все прекрасно помнил. Почти. — А мы откуда знаем, хен? Я только проснулся, точнее, меня скинули с дивана, и я проснулся, — повернувшись к Феликсу, заворчал Хван. — Тебя никто не заставлял спать на диване, ты сам схватил меня и не давал вылезти! — в свое оправдание заговорил Ликс и бросил в старшего подушку. — То есть сюда он не спускался? — По-крайней мере, я не видел, — пожал плечами Ли, — тушка этого алкаша загораживала мне весь обзор. — Эй! Сам ты алкаш! — возмутился Хенджин. — Ну не я же тебя всю ночь лапал, — и опять 2:0 в пользу Феликса. А у Минхо будто тяжей груз с плеч спал. Не один он творит всякую херню по-пьяне. — Ну Ликс-и, извини, я же не специально! — Чонин еще дома? — продолжил свой допрос Минхо. — По-моему нет, я не знаю, — ответил ему Ли, к концу фразы раздаваясь в приступе зева. — Но обувь вроде не стоит. — А сколько время? — Двенадцать, — вновь отозвался Феликс, косясь на, все еще валяющегося на полу Хенджина. — Блин, у него же занятия, — Минхо постучал себя по лбу ладошкой, — как я мог забыть. — Да нет, Чан уговорил Чонина взять больничный, — отозвался Хенджин, складывая свои длинные ноги бабочкой. — Он не про Чонина, дурень, — Феликс снова запустил в старшего подушкой, последней оставшейся на диване. Еще бы, изначально спустившись в комнату с вопросом, где пропадает его драгоценный Джисон, Минхо стал интересоваться, как там поживает Ян? Он, конечно, изредка волновался и за Чонина, но навряд ли его сердце так бешено стучало, лишь потому что младшего в двенадцать часов утра нет дома? — Хен, Чонин если что к стоматологу ушел. А на счет Джисона, я правда не знаю. — Я тебя понял. — Зачем ему к стоматологу? — склонив голову в бок, поинтересовался Хенджин. — Логично, что брекеты снимать, — пояснил Минхо, раздраженно сложив на груди руки. — А он разве их не снял? — Хен, он их уже два года носит. — Ой, — Хенджину было проще доказать, что у всех коллективная галлюцинация, чем согласиться со своей невнимательностью. — Доброе утро, — все разом развернулись в сторону лестницы, на которой стоял, уж слишком радостный для утра после попойки Бан Чан. — Вы чего все такие грустные? — А ты чего такой веселый? — язвительно отозвался на его вопрос Минхо. Не у него одного голова раскалывалась от любого громкого звука. — Я удивлен, что вы не веселые, — Чан подошел к Минхо, закинув руку ему на плечо, — мне придется уехать от вас на пару недель. — Что? — хором возразили все троя. — Куда? — первым вспылил Минхо. — В соседний город, на разборочки с нашими новыми соседушками. Ты в курсе вообще, что они за пару дней убили столько народа, сколько ты не убиваешь в месяц? — приметил Чан, — и на твоем месте, я бы предупредил Хана быть поосторожнее ночью, идет слушок, что он им тоже приглянулся. — Пусть только попробуют, я им самолично глотки перегрызу, — Минхо не на шутку разозлился. — Хороший настрой, — похлопал его по плечу Крис, — с таким и оставайся, ведь ты за главного. И пожалуйста, не заставляй меня нанимать вам няньку, я надеюсь на твое здравомыслие. — Хен, когда ты уезжаешь? — спросил Хенджин. — Завтра утром. — Чонин знает? — до рассматривая собственные ногти, Феликс поднял осуждающий взгляд на старшего, будто и так знал ответ. — Пока нет, — выдохнул Бан, — как только придет, я расскажу ему. Феликс, не надо на меня смотреть, будто я собираюсь разбить ему сердце. Все решилось буквально пару минут назад, мне написала молодая семья из другого города с криком о помощи. — Ну смотри мне, хен, если Чонин снова будет реветь из-за тебя, я придумаю тебе казнь похуже осинового кола, — пригрозил ему Ёнбок, а Чан опешил. — Снова? Он уже ревел из-за меня когда-то? — Если раньше я думал, что ты претворяешься слепым, то сейчас я уверен в этом на сто процентов, — стыдливо отвернувшись от Чана, пробормотал Минхо. — Тебе напомнить последний раз? — Кажется я вспоминаю, — теперь уже и самому Бану стало совестно. Он часто забывал многие вещи: номера домов, пароли от соцсетей и телефонов, где лежит что-то конкретное, как наушники или ноутбук, но забыть, как из-за него плакал настолько близкий человечек, как Чонин — было самому себе не простительно. И последний раз это произошло в тот день, когда Минхо впервые привел Хана к ним в дом. Охох, Бан тогда был действительно очень зол. Неудивительно, что он довел Яна до слез, не прикладывая особых усилий. — Обещаю, этого не повториться. Чан скрестил указательный и средний палец и приложил к груди, тем самым давая клятву. — Поверю тебе на слово, Бан Кристофер Чан, — еще немного недоверчиво покосился на него Ликс. Чан в отвел лишь радостно улыбнулся, кладя руку на сердце, вкладывая в этот жест все свое обаяние, как будто тем самым говоря «Я вас не подведу». — Минхо, — через пару минут обратился к нему самый старший, — Джисон уже ушел? — Да, — «наверное». — Я думал ты его проводишь. — Я тоже так думал, — пожал плечами Ли. — Чонин уже должен был вернуться, — взглянув на время, подытожил Феликс, — он вам ничего не писал? — Мне — нет, — отозвался Бан. — Ну тебе-то логично, — Минхо закатил глаза и достал из заднего кармана телефон. Пролистав пустой мессенджер, он убрал гаджет на место, ожидая новостей от других. — У меня пусто, — возвращаясь из другой комнаты, говорил Хенджин. — И у меня, — отложив телефон на одеяло, сказал Феликс. — Вдруг с ним что-то случилось? — Ты так говоришь, будто сейчас три часа ночи, а по городу разгуливает какой-то маньяк-людоед, — Минхо, надоев стоять, присел за один из барных стульев, окидывая взглядом кухонные столешницы в поисках своей любимой чашки. — Хван, долбонавт ты натрия, опять мою кружку утащил в недры своей среды обитания? — Чему сразу я? Здесь помимо меня еще четверо человек живут. — Но отличаешься отсутствием полного эволюционного развития только ты. Если через десять минут моей кружки не будет в поле моего зрения, виняй на себя, я проведу тебя через все 9 кругов ада. Угрозы Ли подействовали на Хвана лучше, чем что-либо еще, и он, вскочив с пола, побежал на поиски чужой вещицы. Десяти минут не прошло, как парень весь лохматый появился на лестнице с заветной кружкой в руках. Он поставил ее на стол и, в попытках отдышаться, уперся руками в колени. — Она была у тебя в комнате, чертов шантажист! — Что, правда? — слишком наигранно удивился Минхо. Но он действительно позабыл, что кружка стояла там еще с прошлого прихода Хана. А погонять младшего для него было забавно. Он чуть и не до слез смеялся от истерик, закатанных Хваном. Хенджин как бешеный хорек носился по комнате, размахивая руками, постоянно бубня себе что-то под нос. Со стороны это выглядело через чур комично. Да и тоже, эта королева драмы, всегда утрировала. Поэтому, когда Минхо начинал скучать, он просто выводил младшего на эмоции. Тот истерил и поднимал всем (не только Ли) настроение. А Хенджин, в свою очередь, об этом даже не догадывался. — Не смешно, — выдохнул парень, присаживаясь на один из свободных барных стульев. — А я разве шутил? — Иди лучше найди своего Хана, а то вылетел из дома, даже телефон оставил, — достав из кармана шорт гаджет, он положил его на стол перед Минхо, демонстрируя всякие бумажки под чехлом, — чем вы таким ночью занимались, что твой ненаглядный сбежал, едва солнце взошло? — Еще раз так скажешь, я тебя в кладовке на месяц закрою, — схватив чужой телефон, Минхо удалился к себе в комнату.

***

Чонин сильно нервничал, и это было видно по тому, как он дергался от любого шороха. Сидя перед кабинетом декана, он ожидал, когда его пригласят на собеседование. Все же середина семестра, и одних документов для поступления не достаточно. В другом учреждении Чонин проходил уже второй курс обучения и, как бы выразилась его мать, менять специальность, пройдя половину пути к получению профессии — поступок полного идиота. Но мысль, что он будет горбатиться всю жизнь на нелюбимой работе — отталкивала его намного сильнее, чем страх осуждения от близких. Хотя единственный кровно близкий ему человек, давно уже гнил в сырой земле. Дверь медленно распахнулась, и в коридор выплыло несколько студентов в белоснежных халатах. Они все до одного понурили головы, сцепив за спиной руки, будто на расстрел отправляли каждого. За ними следом вышел высокий статный мужчина, на лице которого виднелось раздражение. Он немного удивился, завидев парня в зоне ожидания. — Ян Чонин? — спросил мужчина и, после молчаливого кивка, его выражение лица резко изменилось. Он будто растаял. — Проходи пока в кабинет, я разберусь с этими оболтусами и подойду. Чонин вновь кивнул и неторопясь зашел в помещение. Оно не представляло из себя нечто необычное или невиданное им ранее: обычный рабочий кабинет со столом и стульями. У Чана, между прочим, такой же, вон, даже фотография его висит. Чонин резко развернулся, чуть не столкнувшись лицом со стеной напротив. Там действительно размешена его фотография. На ней был изображен тот самый мужчина — декан, как понял Ян, и Чан. Его Бан Кристофер Чан. В этот момент Чонином завладела злость. Его документы приняли только потому, что парня по старой дружбе заверил Чан. Как же мерзко. Ян сглотнул тяжкий ком в горле, как напоминание о никчемности, без присутствия старшего в его жизни. Кто знает, что бы с ним было, если бы не Чан. Он достал его со дна, буквально подарил новую жизнь, а Чонин тут злится, что Крис помогает ему с поступлением в новое учебное заведение. Так еще и на профессию, о которой давно мечтал. И радоваться бы надо, раз все налаживается, но краски почему-то сгущались, стоило только подумать, что ничего этого бы без Бана не было. Чонин нехотя присел на один из деревянных стульев, стараясь игнорировать фотографию позади себя. Все так и хотелось обернуться, посмотреть еще раз, убедиться, что не показалось. Но он держался. Декан вернулся намного позже, чем обещал. Чонин уже пару раз подумал, стоит ли уйти, но одергивал себя, чтобы остаться. Мужчина сдержано извинился перед ним за задержку и присел за свой рабочий стол, по-хозяйски откидываясь в кресле. — Ян Чонин, верно? — зачем-то еще раз уточнил мужчина, хотя пару минут назад уже задавал этот вопрос. — Да, верно, — устало ответил Чонин. Бессонная ночь начинала влиять на него в отрицательном ключе. — Господин Ян, вы окончили среднюю школу Чонгдама и на данный момент числитесь обучающимся в международном колледже инженерии и строительства на факультете инженеров-механиков. — Да, все верно, — кивнул парень. — Скажите, почему вы решили поменять специальность? — Я думаю, это не совсем мое дело. Я выбрал его, потому что больше не было вариантов. Тогда мне было все равно, а сейчас обстоятельства изменились, и я понял, кем хочу быть. — Обстоятельства изменились? — повторил мужчина, с интересом взглянув на Яна. — Я аллергик, — нехотя пояснил Чонин, — у меня сильная аллергия на металлы. И это выяснилось не так легко всего лишь пару недель назад. — Да, это я знаю, — декан с теплотой взглянул на их совместную с Баном фотографию, — Чан рассказывал мне. — Вы с ним близки? — Мы давно дружим. Я много чем ему обязан, Чан спас мне жизнь. — М, понятно, — кивнул Чонин. Теперь ему захотелось уйти, а не продолжать этот бессмысленный диалог. Дверь в кабинет резко открылась, и на пороге появилось двое студентов. Они растерялись увидев Чонина, и энтузиазм, с которым они влетели в помещение, испарился. — Профессор Хоп… Ой, извините, мы не вовремя видимо. Ну, тогда зайдем позже. Еще раз извините. — Не обращай внимание, — обратился мужчина к Чонину. — Они ко мне стабильно два раза в день поныть приходят, эта мелочь еще не познала всех прелестей медицины. Ян кивнул. Остальное время для Чонина было на подобие пытки. Глаза начинали слипаться от отсутствия сна, а муторный голос преподавателя действовали на него успокоительным, и выйдя через двадцать минут из кабинета, он на ватных ногах поплелся к автобусной остановке. В автобусе было душно и до одури пахло кожей и потом. Еле ухватив свободное место возле запотевшего окна, Чонин вытянул ноги, развалившись на сидении. Воткнул в уши старенькие наушники и прислонил голову к стеклу. Пока он ехал до окраины города, можно было позволить себе ненадолго сомкнуть веки, пропуская ворчания какой-то бабульки мимо ушей. Проснулся Чонин из-за того, что кто-то активно тряс его за плечо. Музыка заглушала голос человека, и парень совершенно не понимал, что яростно до него пытались донести. Он убавил на телефоне громкость и взглянул на незнакомца. — …дой человек, мы на конечной остановке, вы выходить будете? Чонин окинул взглядом лицо мужчины и пустой салон автобуса. — Да, извините, — как только Ян выскочил из салона, двери за ним закрылись, отрезая все пути к отступлению. Автобус уехал, а Чонин остался стоять посередине улицы, незнакомого ему района. Чтобы попасть домой, выйти ему надо было всего-то на четыре остановки раньше. До этого Ян не бывал здесь, хоть и жил в этом городе добрые девятнадцать лет, но лес возле обочины узнал: он граничил с их территорией и принадлежал другой семье из соседнего города. Чонин косвенно знал, по каким тропинкам можно добраться до дома, и занял бы это не так много времени, как ждать другой автобус и возвращаться обратно. Тем более семья, которой принадлежала территория, знала Чонина, и в случае чего, с удовольствием бы оказала ему помощь. Чан и об этом позаботился. Собравшись с силами, Чонин направился в сторону леса, перешел дорогу и спустился в кювет, спотыкаясь о ветки и камни. В лесу было очень темно, что с трудом можно было разглядеть кончик собственного носа, очень плотная листва не пропускала ни малейшего лучика солнца. Чонин включил на телефоне фонарик и двинулся на восток. Идти ему нужно было далеко и муторно, но он не унывал, напевая себе под нос строки из песни, что слушал пару десятков минут назад. Чонин понял, что немного заблудился, когда меж деревьев завидел палаточный лагерь. Первая мысль проскочила в голове, что это потерявшиеся туристы или люди, без определенного места жительства. Инстинкт самосохранения вопил не подходить ближе, и Чонин в кои-то веки решил прислушаться к нему. И похоже не зря. Из одной из палаток с душераздирающим криком выбежала молодая девушка, на вид не старше самого Чонина. Инстинктивно Ян зажмурился, прячась все больше за деревом. Девушка бежала, пока не споткнулась о камень, ее лицо исказила гримаса боли, а изо рта вырвался жалобный всхлип. Из палатки, гадко улыбаясь, медленно вышел мужчина и направился прямиком к девушке. Она попятилась назад, выставляя перед собой руки. — Пожалуйста, не надо! — срывающимся голосом кричала она, на что неизвестный, подойдя вплотную, влепил девушке пощечину и перекинул ее тело через собственное плечо. Девушка сопротивлялась, но была значительно слабее обидчика и лишь громко рыдала, оставляя удары там, до куда дотягивалась. Мужчина занес ее обратно в палатку и швырнул на пол. Чонин пытался сохранять спокойствие, ведь каждая эмоция имеет свой определенный запах. Сейчас его запах смешивался со страхом девушки, крик которой немного притих. И Ян поздно понял, что ему нужно бежать. — Эй, Чим, да у тебя сегодня добавка к ужину, — послышался голос откуда-то из темноты. Чонин замотал головой, определяя от куда звук и рванул в противоположную сторону. — Ну куда ты спешишь, куколка? Чонин бежал со всех ног, не оборачиваясь и не смотря на дорогу. Он понимал, что эти вампиры будут сильнее его, но не оставлял шанс на спасение. В крайнем случае, это будет его последний забег. Чонин начал проклинать себя за безответственность и прогулянные уроки физкультуры, говорил же ему физрук: «Быстрые ноги в современном мире важны так же, как и толстый кошелек». Тогда Чонин не понимал истинный смысл его слов, но сейчас, врезавшись в нечто твердое, до него дошло. — Такой милашка, повезло тебе, Чим, — Яна обхватили за плечи и швырнули назад, в мерзкие ледяные объятия. — Я разделю его с тобой, дорогой мой друг, — шею парня обвила чужая рука и одним резким движением его голову вывернули в другую сторону, носом проходясь по покрывшейся мурашками коже. Державший его мужчина ухмыльнулся, ощупывая худые плечи. — М-м, молоденький еще, не пьет, не курит. Чонин не вырывался и не кричал, знал, что тем самым сделает только хуже. Страх осел внизу его живота, адреналин бушевал в крови, но парень не подавал виду. Чан научил его контролировать эмоции, не возбуждая запахи, и Чонин думал о чем угодно, лишь бы смешать и замаскировать их. — Что делать будем, пока с собой заберем? — спросил другой вампир, стоящий прямо напротив Яна. — Сбежит же, но я не голоден, а упустить такую добычу не намерен, — мужчина на пару секунд задумался. — Хотя знаешь что? А забирай его себе, это будет мой тебе подарок. Он швырнул Чонина прямиком в ноги своего друга, вложив чуть больше силы, чем должен был, чтобы Ян смог остаться без травм. Парень упал ногами на камни, разодрав джинсы на одной из коленок. Ранка защипала, а вампиры лишь посмеялись. — Оставлю вас, — сказал мужчина и скрылся за деревьями. Чонин приподнялся, опираясь на руках, и понял, что резкая боль в ноге не сможет остаться проигнорированной. Он тихо выругался, прикрывая кусками ткани сочащуюся кровью рану. — Ну что ты, куколка, не ругайся, — обхватив его пальцами за подбородок, мужчина поднял его голову на себя, — я люблю вежливых. — Да пошел ты, — выплюнул Чонин, сбрасывая его руку. — Спорить со мной будешь? — вампир сместил хватку ему на шею и резко опрокинул на землю, припирая сверху. — Слишком смелый, куколка. — Я не буду бояться тебя, — выплюнул Чонин и почувствовал, как хватка на его шее смыкается все сильнее. — А стоило бы, — ухмыльнулся мужчина, напирая. — Хочешь сказать что-нибудь на последок? — Иди нахуй, — Чонин замахнулся ногой, ударяя вампира в самую промежность, а после, резко сворачивая ему голову в бок. Спасибо Чану за его лекции по самообороне. У него было не больше минуты, чтобы убежать. Но с больной ногой — это сделать было трудновато. — Дерзкая куколка, — промычал мужчина, согнувшись от резкой боли. Чонин со всех ног понесся прочь от этого проклятого места. Он не слышал шаги, уши заложило. Мимо проносились деревья, кусты и камни, парень бежал сломя голову, лишь бы наткнуться на дорогу, дом, да что вообще угодно. Но удача была явно не на его стороне. — Успокойся, куколка, — его перехватили поперек пояса, — серьезно думаешь, сможешь убежать от меня? Чонин был готов заплакать от безвыходности. Его все равно выследят и съедят живьем, как дикое животное. Надеяться на чудо было глупо, лес представлял из себя около семи гектар. Никто не придет сейчас ему на помощь. — Найди себе другую рыбку в пруду и оставь меня в покое! — не выдержал Ян, отвешивая обидчику сильный удар по щеке. Вампира это раззадорило еще сильнее, и он, бросив на парня безумный взгляд, схватил его за запястья, приперев спиной к дереву. — Зря, куколка, сам себе могилу роешь, — мужчина сдернул ворот его кофты и, не церемонясь вогнал клыки под кожу. От неожиданности и боли, Чонин закричал и схватился руками за вампира, цепляя его волосы и одежду. — Хватит! Прекрати! — кричал он, в попытках оттянуть чужую голову за волосы, но мужчина лишь на долю секунды отстранился, что усмирить его пыл пощечиной и вновь прокусил тонкую кожу. Чонин начал чувствовать, как в глазах темнеет, а ноги обмякают. Он был готов уже прощаться с жизнью, как вампир резко отлетел о него полностью в противоположную сторону. — Какого хрена ты творишь, ублюдок? — кричал парень, и в нем Ян узнал Минхо, но дальнейшее не увидел, упав на землю не в силах держаться на ногах. Минхо вышел из дома, чтобы дойдя до Хана, отдать ему забытый телефон. Только ступив на землю, он почувствовал сильнейший запах крови и адреналина. Это его насторожило. Не каждый день в их лесу витают такие ароматы, учитывая то, о чем рассказывал Чан — не помешало бы сделать недолгий обход. Он прогулочным шагом бродил по тропинках, даже не надеясь наткнуться на что-то стоящее. Но знакомый голос, кричащий о помощи, заставил его спохватиться и в засчитанные минуты оказаться на месте происшествия. Ли, не думая, оттолкнул незнакомого вампира, с размаху отвесив ему пару ударов. А Чонин, потеряв опору, упал на землю. Его рубашка была оттопырена в сторону, а на оголенном участке кожи виднелись кровенеющие следы от зубов. Щека покраснела от ударов, а на разодранных коленях корочкой запеклась кровь. — Пошел вон, — процедил сквозь сомкнутые зубы Минхо, в его глазах плясали демоны, еще немного, и он бы к чертям убил этого самозванца, — это моя территория, еще раз увижу тебя здесь — живым не выйдешь. Вампир ухмыльнулся, чем взбесил Минхо еще больше, и он, не сдерживаясь, вмазал ему ногой по той самой ухмылке. — Вали отсюда. И мужчина ушел. Минхо подбежал к Чонину, пока младший, опираясь на руки, фокусировал взгляд. — Чонин-и, ты в порядке? Пойдем, — Минхо подхватил его за пояс, перекидывая руку через свое плечо. — Хен? — Да, да, твой хен, — Ли понимал, что в активном порядке нужно донести Чонина до дома, но парень еле перебирал ногами, и оставалось только подхватить его на руки под мышками и коленями, иначе Яну не успеют оказать помощь. — Говори со мной, Чонин-а. Как прошел твой день? — Мне брекеты сняли, — Чонин показал ему ровные белые зубы. — Отлично, тебе идет, что еще? — Я был на собеседовании, — ему с трудом давалось каждое слово. — О, ну и как? — поинтересовался Минхо, лишь бы Чонин не закрывал глаза. — У декана в кабинете фотография с Чаном висит, — утыкаясь щекой ему в шею, пробубнил Ян, — они друзья близкие. — Надо же, — наигранно удивился Ли, — и как так вышло? — Он сказал, Чан спас ему жизнь, — пожал он плечами. — Понятно, что еще делал? — В автобусе остановку свою проспал. — Ты ночью хоть ложился? — Нет. Закончил со всем только к четырем, а на собеседовании хотел выглядеть презентабельно и сразу собираться начал. — Дурень ты, лучше бы выспался, раз Чан со всем договорился, — причитал Минхо, но ответа не последовало, — Чонин? Парень практически не моргал, щекой приложившись к груди Минхо. — Чонин-а, не спим, — Ли ускорился, слегка растряхивая парня на руках, до дома оставалось совсем немного. — Я не сплю, — совсем неразборчиво пробубнил Чонин, уже не в силах держать глаза открытыми.

***

— Чан! — Минхо буквально с ноги влетел в гостинную и, под тихий скулеж парня на своих руках, передал его Крису. — Что случилось? — Чан сразу стал осматривать младшего, проверяя реакцию зрачков на свет. — То о чем ты говорил. Здесь реально самозванцы людей едят. — Что за шум, — в гостинную зашел Феликс и, увидев лучшего друга в таком состоянии, сразу осекся. — Чонин? Что с ним? — Тише, Феликс, — парень был готов рвануть к другу, но Минхо удержал его на месте, — давай выйдем, Чан о нем позаботиться. — Нет, пока ты мне не скажешь, что с ним, я не уйду. Чонин! — Феликс, ему сейчас не до тебя. — Он жив вообще? Чонин-а! — Феликс, пошли, — вампир потянул его в сторону комнат, но парень сопротивлялся, всеми силами пытаясь пробиться к другу. — Минхо! Отпусти! — парень брыкался, и Ли ничего не оставалось, как силой закинуть его на свое плечо и утащить прочь. Минхо не думал, что такой хрупкий на вид парень, как Феликс, сможет бросить вызов бессмертному вампиру, очевидно превосходящему его в массе. — Да успокойся же ты, — Минхо покрепче обхватил его за ноги, иначе Ёнбок бы норовил свалиться. Долго он бы его не удержал и пришлось ввалиться в первую попавшуюся комнату. Хван явно не ожидал гостей, понять это было не трудно по тому, как он спокойнейшим образом разгуливал по комнате полуобнаженным. Минхо это ни капли не смутило, он кинул Феликса на кровать и приказал сидеть здесь, разве что наручниками не пристегнул. — Хван, следи за ним, — открывая дверь, бросил он, — и ради всего святого, оденься, боже. — Минхо, чтоб тебя в аду черти побрали, какого ты вообще творишь? — завозмущался Хенджин, недовольный таким неожиданным визитом. Минхо соответственно проигнорировал его, и запер дверь на ключ. Хенджин, еще более недовольный таким раскладом, попытался выйти на террасу, но и там замок не поддавался. А у Ёнбока глаза блестели: то ли от наступающих слез, то ли от гнева. — Ликс-и, что случилось? — Я не знаю, — растерянно отозвался парень, — там Чонин… — Что-то с Чонином случилось? — вопрос риторический, но Хван все же подождал, когда Феликс, поджав губы, кивнет. Хенджин присел рядом с парнем на край кровати и сдержано обнял, прижимая к своему оголенному торсу. А Ёнбок особо не сопротивлялся, уткнулся в плечо, пустив по щеке одинокую слезинку, которую сразу же смахнул. — И чего ты плачешь? Все будет хорошо, Чан позаботится о нем. — Я не плачу, у меня просто глаза потеют, — печально улыбнулся Ёнбок, а Хван незаметно чмокнул его в блондинистую макушку.

***

— Минхо, принеси мне влажное полотенце и стакан воды, теплой, — попросил Чан, сидя на корточках перед коленями Яна. Чонин был в сознании, но крайне тяжело мог сохранять трезвый рассудок. Он смотрел перед собой затуманенным взглядом, сомнительно, что он вообще видел Чана. А Бан же… Выглядел очень обеспокоенным и злым одновременно. Его руки тряслись точно так же, как и Чонина, но он должен был оказать ему помощь. Минхо вернулся меньше чем через минуту и протянул все нужное Чану. Тот вручил стакан Чонину в руки и, придерживая его ладони, помог выпить содержимое. — Чонин-и, милый, нужно допить, — Ян противился, — пожалуйста. У поплывшего Чонина совести не хватало отказать такому Чану. Он, пересилив себя, все же осушил стакан до конца, пока Бан отлучился за медикаментами. В глазах плясали барашки вместе с комнатой, Чонин проморгался, думаю, что все пройдет, но стало только хуже. К тому времени уже вернулся Крис, присел все так же на корточки перед младшим и стал готовить какие-то лекарства. — Хен, — тихо позвал его парень. — Что такое Йени? — отозвался старший, закатав его руках, стал выбивать из шприца воздух. — Голова кружится. — Сейчас пройдет, потерпи немного, — Чан обеззаразил кожу, перед тем как ввести иглу под кожу. При любых обстоятельствах связанных с вампирами, это была обязательная, хоть и не очень приятная процедура: кто знает какая инфекция может попасть в кровь. — Хен, больно… — Потерпи, лисёнок, сейчас должно подействовать. Чан отложил пустой шприц в сторону и взял влажное полотенце. Прошелся ним по застывшей на коже крови, стирая ее остатки. Минхо стоял в стороне, наблюдая за ними. Чан и без его моральной поддержки справляется, что стоять людям докучать. Ли бросил ключ от комнаты Хвана на барную стойку, и ушел. Бан понял, что не плохо бы было переместиться на более удобную поверхность. Он бросил кроткий взгляд на младшего, что сидел неподвижно, прикрыв глаза, со сложенными на коленях руками. — Чонин? — позвал он его. — М? — все так же не открывая глаза, отозвался парень. — Сам идти сможешь? Чонин не ответил, а Чану этого хватило. Он аккуратно уложил его за плечи, прислонив голову к своей груди. Свободной рукой перехватил под коленями и, стараясь не делать резких движений, поднял с дивана. Покрепче обхватив хрупкое тельце, он направился в сторону лестницы. Чонин особо лучше чувствовать себя не стал. Пока Бан нес его в свою комнату, он успел задремать. А проснулся от того, что рядом почувствовал тепло чужого тела. Полностью открыв глаза, он понял, что лежит в кровати Чана, в его комнате, полностью переодетый в свою излюбленную пижаму. Ян немного приподнялся на локтях, заметил, что обе коленки бережно перемотаны бинтом, а на шее приклеено несколько пластырей, в том числе и с котятами. Рядом, уткнувшись щекой в подушку, спал Чан, одну руку спрятав где-то под одеялом. По озаряющей темноте в комнате можно было понять, что протекала ночь. У Чана под глазами виднелись темные круги, видимо он лег всего недавно, провозившись с Чонином много времени. Спал Бан очень крепко. Чонин, проклиная все святое и благословляя все грешное, повернулся на бок, чтобы лежать к старшему лицом и, пока возможность позволяла, стал аккуратно водить пальцами по его мягким щекам. Обвел большим пальцем синяки под глазами, и едва заметные морщинки. Поправил спутанные волосы, зачесав их к затылку. Он мог любоваться им вечно. Такой красивый, умный, заботливый. Чонин тонул в своих чувствах, понимая, что навряд ли получит на них ответ. Ян, игнорируя биение собственного сердца, неторопясь наклонился к лицу Бана, рассматривая его трепещущие ресницы и приоткрытые губы. Он понимал, что потом об этом пожалеет, но не сдержался, и оставил мимолетный поцелуй на его пухлых губах. Совсем легкое, практически неощутимое касание, но сколько было вложено безответных чувств. Он не выдержал всего того очарования, что исходило даже от спящего вампира, и со стремительно краснеющими ушами поспешил отвернуться к окну, дабы скрыть свое смущение от собственного поступка. Он уткнулся лицом в подушку, с головой накрывшись одеялом. Успокоив бушующее сердце, Чонин попытался снова заснуть, что почти у него получилось, если бы со спины не послышался сдавленный выдох. Чан пилил взглядом лопатки младшего, осмысливая только что произошедший поцелуй. Не сказать, что он прям совсем не ожидал подобного, но не в этот момент, когда, провозившись пол ночи с его ранами, он особо долго не думая, лег спать. Но сон так легко не шел, и он лежал, просто прикрыв глаза. Огромное количество вещей им нужно было обсудить, но частности такой возможности не выдавалось. Чонин проснулся уже утром. Один. Место, на котором спал Чан, пустовало и отдавало холодом. Он ушел давно. На комоде лежал маленький квадратик бумаги с впопыхах накарябанным текстом. И Ян почувствовал себя брошенным.

***

Хан считал сегодняшний день наказанием за все его грехи в прошлой жизни. Мало того, что он с бодуна, не выспался, опоздал на пары, за что получил выговор от старосты, потерял где-то телефон, из-за чего опоздал еще и на тренировку, получив нагоняев от Чимина. Злого и нервного Пак Чимина. На все вопросы который отвечал односложно и понятно: «Пошел нахер» или «Не твое дело». А Хану, как самому близкому к их хореографу, доставалось больше всех. И к концу репетиции Джисон развалился на полу зала, не в силах поднять и палец. Его гоняли по самым идиотским вопросам через весь корпус, прикрываясь, мол, влетит ему меньше. А получалось наоборот. Как и на прошлой репетиции, Чимин все так же кричал на танцоров при малейшей оплошности, хоть сам и понимал — хореография далеко не из самых простых. Напряжение в команде не уходило до конца тренировки, и все резко изменилось, когда, оперевшись на дверной косяк с гитарой на перевес, в их зал заглянул тот самый пятикурсник Мин. Абсолютно все, не только Чимин, не ожидали его увидеть, а Пак так вообще застыл в растерянности, но резко опомнился, вновь включив режим агрессивной булочки. — Ты что тут забыл? — сложив руки на груди, начал он. Юнги, делая вид, что не слышал пару минут назад криков из зала, сглотнул и невозмутимо повернул циферблат часов к парню. — 20.13, — склонил он голову в бок и мягко улыбнулся, — пошли домой, Чимин-а. Пак остался стоять в растерянности, пока танцоры по-тихому сваливали в раздевалку от греха подальше: кто знал, что сейчас может выкинуть Чимин, причем выкинуть в прямом смысле этого слова. Один Хан остался валяться на полу, просто потому что сил подняться уже не хватало. — Ты серьезно думаешь, что я прощу тебя? — Пак по натуре не был истеричкой, но судя по его тону, устроить драму он был не прочь. — Мин-и, ты же даже не выслушал меня. — Ну так говори, я тебя слушаю. — Мои родители хотели контролировать всю мою жизнь, но я четко дал им понять, что не позволю этого, когда поступил сюда. Но они не оставляли попытки сделать все по-своему. Мин-и, я правда не знал, что они нашли мне невесту. Я никогда бы не променял ее на тебя, — Юнги искренне хотел помириться с Паком. То, что произошло в тот день, когда он знакомил своего избранника с родителями, повергло в шок и самого Мина. Какая к черту помолвка, когда он привел своего молодого человека, с которым у него все серьезно? Чимин, видимо, не так понял и вспылил раньше времени, даже не выслушав мнение Юнги. Но ведь и ему было неприятно слышать, что его Юнги помолвлен с какой-то неизвестной барышней. — Я разорвал помолвку и все связи с родителями. — Все равно думаешь я прощу тебя? — Пак был непреклонен, — рассказал всю правду, и я должен сразу тебе в ноги падать? — Чимин, я когда-нибудь давал тебе повод так думать? — Юнги подошел ближе, — никогда, Чимин-и, я всегда относился к тебе с уважением. — Юнги. — Чимин, достал выебываться, бери своего жениха за ручку и идите уже отсюда, — неожиданно подал голос Хан, чем явно удивил всех присутствующий. — Почему ты до сих пор здесь? — теперь Чимин был в растерянности, неужели Джисон слышал все от начала до конца? — У тебя есть минута, чтобы скрыться отсюда, иначе отхватишь. — Юнги-щи, сделай с ним что-нибудь, он слишком злой и бьет меня! — заныл парень. — Чимин-а, пойдем домой, — Мин соединил их руки в замок и, забрав вещи Пака, представляющие из себя легкую ветровку и светлую сумку-шоппер, утащил его за пределы репетиционного зала, — до завтра Хан. — Да, пока, Юнги-я, — лениво помахал рукой Джисон. Хан был уверен, что теперь остался в зале один на один с самим собой. — А ты домой собираешься? Джисон резко поднял голову, от удивления чуть не вывернув себе шею. На том месте, где пару минут назад стоял его хореограф со своим суженым, так же, подпирая дверь, скучающе разглядывал ногти Минхо. — Ты что здесь делаешь? — поднимаясь с пола, спросил Хан. Он подошел к нему ближе, по пути поправляя сбившуюся в разные сторону футболку. — За тобой пришел, — не отрываясь от своего дела, ответил старший. — Собирайся быстрее, я уже устал ждать. Минхо честно не очень ожидал попасть на бесплатный показ драмы в разгар рабочего времени. Такие страсти он видел только в дорамах, которые Чонин включал иногда от нечего делать. Это немного поставило его в тупик. Пришлось ждать, пока романтика уляжется, чтобы забрать Хана домой. К себе домой. Джисон вышел из раздевалки, собравшись за доли минуты. Мышцы побаливали, а глаза слипались от отсутствия сна. Сейчас бы просто лечь себе тихонечко, но Минхо ждал его и явно не просто так. Вспоминая то, с чего они начали, Хану все больше становилось неловко. Ли, оторвавшись наконец от своих ногтей, взглянул на него, совершенно незаинтересованно. Засунул руку в корман и протянул телефон. — Ты забыл у меня, — объяснился он и пожал плечами на его немой вопрос. — Я думал потерял его, — забирая из чужих рук гаджет, он стал рассматривать его, будто видит первый раз в жизни. — Ты собрался? Можем идти? Выйдя за пределы университета Минхо не произнес ни слова, лишь повел Хана какими-то неизвестными ему тропинками, и он даже засомневался, домой ли его ведет Ли? Он не торопился, искоса поглядывая за младшим, а тот же еле перебирая ногами, плелся, даже не спрашивая, куда они идут, хоть и в глазах читалось непонимание. Они вышли к дому Хана с какой-то другой стороны всего за пару десятков минут. Джисон отпорол дверь ключом и прошел в гостинную, особо не придав значение, что Минхо пошел с ним. Парень плюхнулся на свою кровать, даже не удосужившись снять уличную одежду или разобрать сумку. Минхо встал над ним, сложив на груди руки и стал ждать. — Что? — приподняв голову, спросил Хан. — Вещи собирай, — невозмутимо сказал он, смотря парню прямо в глаза. — Чего? Зачем? — не понял Хан. — Нужные вещи собери, пока у меня поживешь.