темнота

Хана ни капли удивляло, с каким рвением Минхо выталкивал его из дверей собственного дома. Порядком даже причину не объяснил, скорее просто поставил перед фактом: «будешь жить у меня». Не то чтобы Джисон был против, но формальности соблюдать надо: построить из себя недотрогу — дело святое. Поломался немного, мол, чем обязан, и все же согласился, хотя Минхо изначально не предоставлял ему выбора. Пока Хан, совершенно не торопясь, собирал нужные ему вещи, наподобие футболок и кое-каких учебных принадлежностей, Минхо то и дело ворчал, поторапливая младшего. Сам он развалился на хозяйской кровати, подпирая голову кулаком, любовался из-под лобья, изредка кидая нелестные комментарии в сторону медлительности Джисона. Хан от этого быстрее собираться не стал, только тихонько хихикал, отрываясь от своей сумки. Он совсем позабыл о неловкости, пока по пути к входной двери, Минхо не подал ему руку. — А? Зачем? — удивился парень, вылупляя свои большие черные глаза, из-за чего стал похож на самую настоящую белочку. — Меньше слов, — Минхо не любил церемониться. Джисон недоверчиво вложил свою ладонь в его. Они уже стояли обутые возле дверного коврика, на Джисоне теплый свитер и ветровка; Минхо, не изменяя себе, в черной кожаной куртке и обтягивающих джинсах. Ночь на дворе как никак. В кои то веки эти двое решили выйти через дверь, а не играть в шпионов, вновь карабкаясь в окно. Но направились они не в лес, а в сторону города. — Хен, куда мы? — поинтересовался Джисон, взглянув на старшего, что так же непринужденно держал его за руку, как своего парня маленького ребенка. — В магазин, дома продукты закончились, — в его глазах мелькали огни ночного города, и Хан, как завороженный, не мог оторвать взгляда. А у Минхо зубы сводило, насколько это выглядело слащаво-романтично. Но ему нравилось. На дисплее телефона горели яркие цифры «21.22», когда они зашли парковку на круглосуточного супермаркета. В здании было пусто, по крайней мере Джисон не заметил кого-то еще, кроме работников, изредка мелькающих между прилавками. Минхо, продолжая поддерживать невозмутимый вид, хотя у самого сердце разрывалось, расцепил их руки, на что Джисон, пока старший не видел, выбирая из двух предложенных тележку, недовольно надул губы. Ему нравилось это чувство, теплота чужой ладони в своей — оно давало иллюзию, что он не один. И пока Джисон стоял, полностью погруженный в свои детские мечты о любви из дорам, Минхо, проделав незатейливый крюк к бытовой химии, вернулся обратно. — Ты идешь? — поправляя баночки в тележке, спросил Ли, выстроив их в ровный ряд. Перфекционист долбанный. Джисон смахнул с лица челку и устало поплелся Минхо. Тот без особого энтузиазма бродил вдоль прилавков, в голове прокручивая список, составленный Чаном на скорую руку перед выходом. Он запомнил только яркую упаковку противоаллергенного средства для мытья полов, а чтобы купить остальное, пришлось открыть телефон. Резкий свет от экрана бросился в глаза, и от неожиданности Минхо выронил из рук гаджет. Все пространство вокруг поплыло, он вцепился руками в пластиковую ручку тележки, потеряно оглядываясь вокруг, но не видел ничего, кроме белой размытой пелены. Моргнул пару раз, и эта иллюзия стала рассеиваться, а живот свело болезненными спазмами. — Все в порядке? — положив ему руку на плечо, заволновался Джисон. — Сейчас должно стать лучше, — Минхо до побеления костяшек сжал ручку, даже не обращая внимание на чужую ладонь на собственном плече. Хотя сейчас это прикосновение не казалось ему таким же мерзким, как и сотни других. — Хен, может присядешь? — Хан не знал, что делать в таких ситуациях и жутко переживал, что может сделать что-либо не так. — Все нормально, — Минхо запрокинул голову к потолку, сделав глубокий вдох, открыл глаза. Магазин вновь принял свой изначальный вид, и он, как ни в чем не бывало, пошел к следующему прилавку, с овощами. Джисон совсем не осмыслил этот момент, так и остался стоять на месте, до того времени, пока Ли снова не окликнул его. — Хан-а, — протянул он, вручая в руки ему пакет с огурцами, — взвесь пожалуйста. Джисон немного завис, переминая целлофан в пальцах. Но Минхо слишком громко швырнул в тележку банку арахисовой пасты, вернув парня в этот мир. К тому времени, как он начал тыкать все подряд кнопки на весах, вампир беззвучно появился за его спиной с еще парочкой пакетов. Немного напугав Джисона такой неожиданностью, перегнулся через его плечо, так, как делает это постоянно: не стесняясь прикасаться там где ранее не было дозволено никому. Хотя Джисон и не возмущался. Забрал из его рук пакет, вместо него всунув уже взвешенный. И так, пока все овощи не закончились. Далее они направились в холодильники. Хан готов был поклясться, что Минхо так долго вчитывался в составы альтернативного молока, потому что некоторые компоненты Чонин просто не переносит. Но окинув взглядом список, который старший ему дал, чтобы не стоял просто так, никакого молока он там не увидел. — А, хен? — еще раз пробежавшись по наименованием продуктов, позвал его парень, — в списке нет молока. — Я себе беру, — выбирая между соевым и рисовым молоком отозвался Минхо. — Себе? А, почему обычное не возьмешь? — Джисон кинул в тележку несколько глазированных сырков с соседнего стеллажа, что были вписаны в самом конце, с парочкой опечаток. Видимо, некто, выхвативший из рук Чана телефон, очень торопился. — Я не переношу лактозу, — спокойно ответил Минхо, определившись с выбором, кинул в корзину бутылку соевого молока. — Серьезно? — искренне удивился Хан, — не знал, что у вампиров бывает такое. — Поверь мне, я тоже, — Минхо не часто говорил об этом: да, он не переносил лактозу. Но часто ел продукты, ее содержащие. Как так? За столько лет пребывания вампиром, он открыл для себя много новых вещей; ему подобные практически не отличаются от обычных людей, но есть множество «но»: их организм намного сильнее и выносливее, и даже если удавалось подхватить грипп, они отделывались легкой болью в висках. Так и с Минхо. Его аллергия на лактозу выходила небольшим зудом, нежели когда он был человеком: тогда его чуть ли не наизнанку выворачивало. Но все же, ему и так многое доставляло дискомфорт — лучше не рисковать. Пройдя мимо стеллажа с шоколадом, Джисон застыл напротив него, обдумывая, можно ли позволить себе небольшой батончик? Он же не навредит? С вечными тренировками и орущим на них Пак Чимином, Джисон и позабыл уже, когда в последний раз ел шоколад. Чимин хоть и не заставлял, но пассивно-агрессивно намекал, чтобы танцоры держали себя в форме, а зная свой организм, что прибавлял в весе от любой съеденной крошки, стоит ли себя баловать чем-то таким, настолько калорийным? Минхо непонимающе остановился рядом с парнем, проводя в голове параллели между ним и стеллажом. Недолго думая, взял с прилавка шоколадку, на которую так долго пялился Хан и бросил в тележку. Джисон даже понять не успел, как Ли, подхватил его под локоть и повел к кассам. — Ты голодный? — ненароком спросил Минхо, выкладывая продукты на ленту. Милая молодая кассирша слегка улыбнулась, пробивая покупки, не подавая виду, что данная картина для нее была вырвана из какой-то дебильной романтической дорамы. — Немного, — Джисон откатил тележку к остальным, когда Ли освободил ее от последних продуктов. — Попрошу Феликса приготовить что-нибудь, — доставая телефон и быстро что-то печатая в нем, отозвался вампир. — Разве не Чан всегда готовит? — Он уехал на две недели, — на телефон пришло звонкое сообщение, и Ли убрал гаджет обратно в задний карман брюк. — О, что, куда? — Поверь мне, тебе лучше не знать, — и подмигнул. А это значило, что Хан все равно узнает, только не здесь, пока кассирша, наблюдая за ними, чуть ли не пищала от радости. — С вас 73 тысячи вон, господин, — отозвалась девушка, — оплата по карте или наличными? — По карте, — Минхо достал из кармана кожаной куртки прямоугольный кусочек пластика и приложил к терминалу. Хан, конечно, слышал, что в деньгах они не нуждаются, но все равно как-то не по себе стало. Он ни разу в жизни не тратил столько на обычные продукты. Минхо, будто почувствовал перемену в его настроении, закончив фасовать продукты по пакетам, невесомо коснулся рукой его запястья, наклонившись поближе, сказал: — Все хорошо. Хана его внезапные приступы тактильности удивляли. Минхо не терпит прикосновения, и это он ему четко дал понять еще с первого дня. Но так ли это на самом деле? С другими Минхо вел себя холодно и отстраненно. На их объятия реагировал довольно… брезгливо? Поэтому трогать его мог только Чан — единственный, на кого совесть не позволяла огрызаться. Но и Бан не идиот, понимал, что ему это не нравится. Некие обстоятельства в прошлой жизни вынудили Минхо вести себя так. Но Джисона он никогда не отталкивал. Даже наоборот — тянулся сам. Значило ли это, что Хан особенный? Домой они шли молча. В руках Минхо нес пакеты, стараясь не выпускать из поле зрения Хана. Зачем он вообще забрал его пожить у себя? Он отмахивался тем, что в связи с последними событиями, это просто меры предосторожности. Но, черт возьми, будем откровенными, он пиздец как волновался за Хана. Минхо мог врать другим, но себе врать не надо: возможно когда-то он поймет, что это не простая забота. Когда они наконец дошли до дома, время только-только подходило к полуночи. В гостиной Чонин смотрел очередную сопливую дораму и грыз морковные палочки. Он явно не ожидал чужого прихода, потому, завидев хена с пакетами, немного испугался. — Привет, хен, — парень поспешил забрать из его рук продукты, — не думал, что ты сегодня будешь ночевать до… ма. — Привет, Чонин-а, — Джисон неловко помахал рукой, выглянув из-за спины Минхо. Еще больше Ян не ожидал увидеть сейчас Хана. Он так простоял в немом шоке, пока Ли не постучал его по плечу, бросив едкий комментарий, уполз в свою комнату, перед этим захватив под локоть Джисона. — Прости, Чонин-а, нам, видимо, пора. Со стороны это выглядело, будто они оба пьяны, и сейчас будет происходить нечто, далеко не входящее в рамки приличия. Чонин даже подумал, может стоит устроить небольшую не запланированную ночевку у Феликса. Хотя по-традиции кто-то из них всегда засыпал первым, поэтому ночевкой назвать это трудно. Ян глубоко выдохнул и все же пошел разбирать пакеты. Продуктов они накупили не так уж и много, но пока Чонин разложил каждый на свое место, время уже стукнуло час ночи. Сил на просмотр последней серии дорамы у него не осталось, закинул оставшиеся морковные палочки в рот и, наплевав, что может случайно подслушать нечто, не предоставленное для его ушей, ушел в душ. — Спать хочешь? — Минхо прошел в комнату, как всегда, оставив дверь за собой открытой. — Не особо, — сказал Хан и зевнул, — мне больше интересно, почему я не могу поспать у себя дома? — Серьезно хочешь знать? — усмехнулся Ли. — Спать тогда вообще не сможешь. — Хен, — протянул Джисон, — не расскажешь — уйду от тебя на диван. — Мы не женатая парочка, чтобы ты угрожал мне этим, — Минхо сложил руки на груди, — в противном случае, ты встретишься с моими котами. — Суни любит меня! — протест парня был подтвержден жалобным мяуканьем пушистого комочка с края кровати. — Я тоже люблю тебя, милый. — Хан-а, ты сейчас вместе с ним пойдешь спать на диван! — Ревнуешь? — теперь кокетничал Джисон. — А что если да? — Минхо и не повел бровью на его жалкие попытки флиртовать. — Тогда могу предложить тебе спать со мной на диване, раз мы оба в ссылке. — Пожалуй, выберу свою более удобную кровать, — Минхо оттолкнулся от подоконника, плюхаясь звездочкой по всей поверхности матраса. — По утрам там Хван пытается донести до своей тупой бошки, что есть более разумные способы осознавать свои чувства. — Чего? — усмехаясь не понял Джисон. Сел рядом на кровать, подвинув конечности старшего в сторону, плюхнулся рядом. — Хенджин олух, — Минхо пожал плечами, — втюрился по уши и вместо того, чтобы признаться — сидит рисует свои рисуночки. Думает — не любовь, раз знакомы относительно недавно. Придурок. — Он влюбился? В кого? — Джисон повернул голову в бок, смотря в глаза напротив. — В табуретку, — съязвил вампир, но тут же исправился. — В Ликса конечно. — Точно, Феликс, — выдохнул Хан, ладонью накрывая лицо. — Вы знакомы, — скорее утверждая, чем спрашивая, сказал Минхо. — Да, — кивнул парень, — он наш ведущий танцор и помощник хореографа. Точнее был, уже месяца три не ходит на репетиции. Чимин-щи очень сильно ругался, когда узнал, что Ликс-и взял академический отпуск. У нас просто некому осталось танцевать. Да и сейчас тоже. Хотя на носу осенний фестиваль. — Мне кажется, вам лучше обсудить это лично, — Минхо перевернулся на бок, подложив локоть под голову. — На на счет танцоров… Я спрошу у Чонина. — Чонина? — удивился Джисон, расположившись в такой же позе, как и Ли. — Он в старшей школе занимался танцами, — пояснил вампир, — сам навряд ли танцевать будет, может знакомые какие остались. — Спасибо большое, хен, — Джисон устало, но благодарственно улыбнулся, а Минхо, не сдержавшись, протянул руку, чтобы погладить его мягкую щечку. Младший не сопротивлялся, ластился, как котенок, прикрыв от удовольствия глаза. — Давай спать, — опомнившись, Минхо резковато подскочил, отстраняясь. Сел на край кровати, скидывая Суни, на что котик недовольно повертел хвостом и удалился из комнаты. — Иди в душ первый, — и Минхо пошел. Джисон спустился на кухню и застал весьма неожиданную картину. — Ликс-и? Парень за барной стойкой медленно повернулся на голос. — Хан?

***

Хенджин не знал куда деть себя от скуки. Вот вроде лежал себе спокойно на кровати, в потолок пялился, под голову руки подложив. В голове мысли, что же такого можно сделать с этим скучным белым потолком. Чан хоть и злился на его неожиданные (а иногда шокирующие) перестановки, но не запрещал. Так, лишь иногда, сцепив зубы, давал нагоняев, отшучиваясь, что ему на строителя идти надо было. Хван так однажды чуть стену не вынес. Старший был, мягко говоря, в шоке, и чуть не схватил сердечный приступ. Но сейчас ведь Бана рядом нет, а Минхо навряд ли есть дело до его рисуночков, так что можно считать это зеленым светом? Хван устало выдохнул и перевернулся на живот. В глаза ему сразу бросилась расписанная собственноручно дверь. Сейчас на ней были изображены нежно-розовые бутоны пионов, что со временем потускнели и выцвели до серого. Краска местами облезла и осыпалась; сам рисунок уже давно не выглядел так, как раньше. Почему-то, посмотрев на эти жалкие цветы, Хенджин вспомнил о Феликсе. Тот часто рассказывал ему какие-то легенды и истории. Последнюю он рассказал ему сегодня днем. — Хенджин-а, — Феликс приоткрыл дверь его комнаты, будто спрашивая разрешения войти, хотя сам прекрасно знал, что можно, — что делаешь? Хван сидел за письменным столом, склонившись в глубокой задумчивости над листом бумаги, на котором неотчетливо вырисовывались очертания вазы и букета цветов. В стеклянном стакане в воде отмокали кисточки, которые он постоянно забывал мыть от акрила и гуаши. — Рисую, — сухо ответил Хван. Феликс прошел в глубь комнаты, встав рядом с Хенджином, облокотился о его рабочий стол. По контуру цветков и разведенной на палитре красной краске, он догадался, что в будущей вазе вырисовывается букет маков. — Хенджин-а, — позвал его парень, на что Хван отложил карандаш и поднял на него взгляд, — знаешь легенду про маки? Парень откинулся на спинку стула, а Ёнбок присел на край стола, весело болтая ногами. — После создания мира Богом, все были счастливы: и люди, и животные, растения, небо, и вода. Только Ночь осталась несчастной. Ее очень печалило, что ей приходится скрывать под своим покровом природные красоты. Она придумывала разные хитрости — звезды, светлячков, чтобы хоть как-то стать светлее. Но все было напрасно. Ночь недолюбливали люди — она пугала и навеивала тоску. Бог решил сжалиться над бедной Ночью и создал Сновидения. С тех пор Ночь перестала пугать, и ее стали ждать, как званную гостью. И на первозданной земле все было хорошо и спокойно. До тех пор, пока в людях не проснулся грех. Человек задумал убить своего ближнего. Сон старался препятствовать этому, но грех оказался слишком силен и не подпустил к себе Сновидения. Тогда Сон разозлился и ударил в землю своим жезлом. Ночь пришла на помощь к своему подопечному, и тогда жезл, воткнутый в почву, озеленел, пустил корни, и превратился в мак. С тех пор он и считается ночным цветком, вызывающим сон, — Феликс протянул руку, вытаскивая из стакана с водой кисточки, и отложил их на разбросанные по столу салфетки. — Распушатся ведь. — Ты подал мне идею, — спустя какое-то время подытожил Хенджин и вновь взялся за карандаш. Феликс принял это за тонкий намек и, слегка улыбнувшись, поспешил спрыгнуть с поверхности стола, но Хенджин схватил его за запястье. — Не уходи. И Феликс не ушел. Забрался обратно на край стола и сидел тихо-тихо, почти неподвижно, стараясь не отвлекать Хвана, время от времени ловя себя на мысли, что он завис, любуясь художником. А Хенджин не подавал виду, что в голове у него каша: возможно, он нашел свою музу. Рядом с Ёнбоком, вдохновения у него было, хоть отбавляй. А Ликси рад был помочь. Только пока не понимал чем. Хенджин долго не откладывал карандаш, корректировал, добавлял, доводил до идеала. В конце концов, вырвал из альбома лист, смяв, выбросил куда-то под стол мимо урны. В руки снова взял карандаш и стал заново делать набросок. А Феликс не вмешивался, лишь наблюдал; ему казалось, что он мог сидеть так часами. Выходить из этого транса не хотелось совсем. — Как тебе? — Хван потянул его за подол футболки, подзывая, чтобы тот посмотрел на получившийся эскиз. Он же серьезно спрашивает его мнение, или у Ликса галлюцинации от запаха краски начались? — Ликс? — Очень красиво, — Ёнбоку чудилось, что он с луны свалился. Таких смешанных чувств он не ощущал уже очень давно. Да что там давно, у него такого вообще ни разу не было! Панически бегая взглядом по столу, лишь бы за что-то зацепиться, Феликс на долю времени выпал из жизни, что даже не заметил, как Хенджин отложил набросок в кучу других листков и встал напротив него, уперевшись руками в столешницу по обе стороны от его бедер. — Феликс? — Хенджин пощелкал перед его глазами пальцами. — Земля вызывает Ликса. Ли поднял на него свои красивые карие глазки. — О чем задумался? — Хенджин улыбался, склонив голову в бок. — Когда ты обратишь меня? — Феликс, — Хван явно поник, — еще не время. Ликс кивнул. — Прости, наверное ни я, ни ты еще морально не готовы к этому. — Я понимаю, — Ёнбок схватил его за кусочек футболки и притянул к себе, захватывая в кроткие объятия. «Слишком долго думать будешь — упустишь парня. Заканчивай самокопание и принимай решение, Хван, готов ли брать на себя это». Чан ведь фигни не посоветует? Никогда. Хенджин одернул шторы и открыл дверь, проходя на террасу. Босыми ногами ступая по влажному полу, присел на корточки перед ящичками стеллажа. Выгреб оттуда запрятанные инструменты: шпатель, валик и пару строительных кисточек. Банка грунтовки стояла у него под кроватью. Пульверизатор с водой был нагло украден с подоконника. Порывшись в ящиках с бытовой химией, который Чан в шутку перевесил черно-желтой лентой с надписью «Опасно», Хван отрыл там маленькую ядреную бутылочку растворителя. Перед тем, как воплотить в жизнь задуманное, он раскрыл все окна и двери, наполовину перекачевавшись на террасу. Респиратора у него, к сожалению, не было, и уже через несколько десятков минут Хван начал ловить вертолеты. Отколупывать старую, застывшую краску было не самым интересным занятием. Брызгаешь раствором, состоящим из воды и ацетона, ждешь пару секунд и шпателем отдираешь куски грунтовки. Но через какой-то короткий промежуток времени, голова начинала кружится, а виски пульсировать от легкой боли. Время уже близилось к вечеру, пришлось сделать небольшой перерыв, дабы повключать везде свет и постоять немного на воздухе. К футболке у него прилип кусочек скотча, все ноги были в побелке и мелких царапинах от острых кусков шпаклёвки, а в глазах двоилось и бегали барашки. Хенджин присел на кресло, опуская голову на подушки. Но просидел он так недолго. Постелил пленку и плюхнулся по середине террасы, вылил в кювету с белилами немного иссиня-черного пигмента и стал замешивать акриловую краску темно-голубого оттенка. Немного отдышавшись, вновь взялся за работу. Когда краска иссякла, а дверь стала красивого небесного цвета, Хван решил, что на сегодня стоит закончить. Он подхватил кювету, в которой ранее замешивал краску и понес на кухню. Он мог бы помыть все это дело в ванной, раз ворчащего под ухом Чана нет дома, но рискнуть белоснежной керамической ванной не получилось, дверь была заперта. Будь рядом Чан, то приказал бы завернуть это в пакет и выбросить, ведь купить миску для краски, ему было дешевле, чем полностью менять кухонный гарнитур. Но на кухне его ожидала весьма неожиданная картина.

***

— Вот, держи, — Феликс поставил перед Джисоном тарелку с макаронами и чашку ромашкового чая. — Спасибо, Ликс-и, — Хан взял в руки вилку, благодарственно кивнув парню. Тот сел на соседний стул, неловко переминая в ладонях подол футболки. Они какое-то время молчали. Джисон доев макароны, поставил пустую тарелку в раковину и вновь сел на барный стул напротив Феликса, бережно взяв его ладони в свои. — Ликс-и, посмотри на меня. — Джисон… — Солнце, что происходит? — Джисон не давил, лишь подталкивал. — Почему академ взял? — У меня рак, — Феликс опустил голову. — Легких, четвертая стадия. — Почему ты не рассказывал? — Джисон крепче сжал его ладони. — Не хотел обнадеживать раньше времени. Прогнозы врачей были не благоприятны. — Поэтому ты здесь? — догадался Хан, — тебя обратят? — Да. Чонин не мог смириться с этим, поэтому нашел выход. — Ликс-и, — Джисон, не сдержавшись, заключил его в крепкие объятия. — Прости, что не сказал тебе, — Феликс уткнулся в его плечо, пряча нос в складках полосатого свитера. — Главное, что с тобой все нормально, — Джисон на секунду отстранился, чтобы оставить легкий поцелуй на щеке Ёнбока. — Я вернусь в зал, — Феликс серьезно посмотрел ему в глаза, — буду танцевать с вами, как поправлюсь. — Поправься сначала, дурашка, — посмеялся Хан, потрепав его спутанные светлые волосы. — Чимин все еще ваш хореограф? — поинтересовался Ли. — Да, — только при упоминании Пака, у Джисона уже начинали болеть мышцы, — кстати, помнишь Мин Юнги с пятого курса? — Конечно помню, он мой хен, — Феликс откинулся на спинку барного стула. — Они с Чимином вместе, — именно сейчас, в два часа ночи, на кухне, Джисон решил посплетничать и, судя по тому, как стремительно менялись эмоции на лице Ликса, его собеседник был не против. — Не зря я ставил на них. Минхёк теперь мне 40 тысяч должен. — Так вот, после того, как ты ушел, Пак злой ходил, как собака, а Мин его недели три не появлялся. Даже идиоту понятно было, что они поссорились. Потом заявляется он в одну из репетиций, такой: «Чимин-а, пошли домой». Оказывается его родители нашли ему невесту и сказали об этом, когда он привел к ним знакомится Чимина. — Я знаком с семьей Мин, так, конечно, нельзя говорить, но они те еще уроды. А как там Ёнджун? Он признался своему инженеру, или так и бегает за ним? — С этой парочкой вообще отдельная история. Оказывается они уже пол года помолвлены. — Помолвлены? — Феликс выпал в осадок, — Чхве же за ним год бегал, Бомгю его все отшивал. Когда они успели? — Эти двое великие обманщики, — Джисон отпил немного остывшего чая. — Я полной версии не знаю, это у Субина надо спрашивать, но у них тоже там что-то с помолвкой было, и Ёнджун бегал за Бомгю, чтобы извиниться и все такое. Они вместе были со старшей школы, прикинь? — Ахринеть, заскамили нас по полной, — Ёнбок закинул ногу на ногу, — и что теперь? Они вместе? — Вроде как да, но Ёнджун на репетиции не ходит. Так что у нас минус два. Танцевать вообще некому. — А Хоби? — с последней надеждой спросил Феликс. — Кто? — не понял Джисон. — Чон Хосок, однокурсник Юнги, — пояснил парень, но Джисону это ничего не дало, — Хан-и, не тупи, он выступал с нами на батлах, когда Ёнджун болел. — Я не помню, — Хан бегал глазами по его лицу, вообще не понимая о ком идет речь. — Ладно, я понял, что он не в составе, — Феликс задумался на какое-то время, постукивая пальцем по нижней губе. — Фестиваль через две недели… Я буду танцевать с вами. — Ликс-и, ты совсем? — Джисон чуть не подавился воздухом, — с твоим диагнозом? — Да, — Феликс уверенно кивнул. — Ну уж нет, Ёнбок-а, я тебя и близко к залу не подпущу. Уж лучше мы в урезанном составе выступать будем. — Хоть посмотреть можно? — На фестивале посмотришь, — многозначительно подмигнул Хан. — Я попрошу Чимина зарезервировать тебе место рядом с жюри. — Ну Джисон! — протянул Ликс, — не пустишь меня, я сбегу! — Только попробуй, я запру тебя в кладовке, — послышался откуда-то со спины голос Хвана. От неожиданности Феликс вскрикнул. — Боже, хен, ты чего так пугаешь, — Ёнбок приложил к груди ладошку, будто только что словил микро-инфаркт. — А мне что, из комнаты сигнальные ракеты пускать? — Хенджин, оставив полупустой тюбик с краской на краю стола, сгрузил все принадлежности в раковину, самую большую ёмкость поставив рядом, но пока не собирался мыть, а облокотился о столешницу, повернувшись лицом к парням. — Ты еще не знаешь, как Минхо появляется. Как охранник в магазине косметики. — Ему бы вышибалой в клубе работать, — из душа, потирая волосы полотенцем, вышел Чонин, — спрос бы был… — Да он скорее там всем глотки перегрызет, если не напьется быстрее, — вспоминая приверженность старшего к разгульному образу жизни, сказал Хван. Один раз Ли так напился, что чуть не нассал какому-то мудаку, пристававшему к девушке в переулке, на голову. Бану потом пришлось из полиции его забирать. Тогда он от стыда за своего «сына», в прямом смысле чуть сквозь землю не провалился. Упал в открытый люк, если быть точнее. — Признайся, ты бы тоже не отказался, если б угощали, — Минхо развалился на ступенях лестницы, рассматривая свои ногти в миллиардный раз, будто реально там можно найти что-то необычное. — Но не верю, что твоя мордашка может кому-то понравиться. — Я хотя бы в окна к людям не заглядываю, — намекнул Хенджин на их знакомство с Ханом. Ну а что тут такого? Он же не с намерениями вырезать всю его семью приходил, а так вообще может себе позволить на чужих подоконниках потусоваться. Да и Джисон вроде особо против не был. Его, правда, никто не спрашивал, но разве это так важно? — Э-э Чонин, не падай духом где попало! — вскрикнул Джисон ровно за секунду до того, как Ян, споткнувшись об ковер, шлепнулся на твердый пол. Он задел рукой стоящий на краю стола тюбик с синим пигментом, и из него, по законам физики, ударившись о дно, расплескалась краска, попав на самого Чонина и на их белоснежный пушистый ковер. — Блять, — не сдержался Хван, увидев масштабы трагедии. Он давно пользовался пигментами этой марки и прекрасно знал — просто так они не выводятся. — Ковру пизда. — И мне. — И тебе, — согласились остальные. — Чур не я рассказываю об этом Чану, — Минхо поднял руку с двумя оттопыренными пальцами. — Тогда голосуем, — предложил Хван, — кто за Чонина? Руки подняли все, кроме самого Яна. — Да вы издеваетесь? Что за подстава? — Чонин все еще лежал на полу, и с щеки на шее у него текла иссиня-черная краска. Эх, а он ведь только помылся. — Тебе влетит меньше всех, Чаново-золотце, — отмахивался от ответственности Хенджин. — Ты сам краску на край поставил! — Ян не отступал. — Это законы гравитации, а не я! — Значит гравитация и понесет ковер в химчистку, — вмешавшись в их дискуссию, хмыкнул Минхо. — Хватит ржать, — Ян казался на редкость серьезным. — Ликс-и, помоги встать, у меня ногу свело. Феликс сдержал ухмылку от нелепого вида друга и все же поспешил ему на помощь. Но не учел, что из-за разлитого пигмента, пол, непокрытый ковром, был сколький. Ли упал сверху на Чонина, вляпавшись руками и лицом в краску с ворса. Минхо, находясь в паре сантиметрах от этой картины, не сдержано рассмеялся, хватаясь руками за живот. Джисон растянул губы в улыбке, сразу же пряча их за ладонью. Хенджин рассмеялся, отводя локти назад. И он, видимо, забыл, что позади него стоит кювета с остатками грунтовки. Из-за резкого движения, содержимое миски полетело прямо в лицо, сидящему на против него Джисону. Тот явно не ожидал, иначе бы успел закрыть рот, насладиться божественным вкусом акрила у него не было в планах. Сам Хенджин по локоть был в той же самой белой краске. Минхо эта картина уж слишком веселила. Он чуть ли не по полу катался от смеха. И даже, когда на него уставилось четыре пары обозленных глаз, не прекратил над ними издеваться. Джисон не знал, что рулило им в тот момент, когда он, весь вымазанный в этой противной грунтовке, начал бегать за Ли, чтобы обнять его. Минхо сразу разгадал его план, но в эту игру могут играть двое. Он, вообще-то, тоже только что из душа вышел. — Даже не думай, — Минхо и Джисона сейчас разделяла лишь барная стойка и по сбившемуся дыханию младшего, было понятно, что бегали они по кругу не первую минуту. — Ты один чистый, а это не честно! — возмутился с пола Чонин. — Еще и ржешь над нами, — добавил намного тише. — Но это ведь реально смешно! — в попытках убежать от Хана, Минхо еще несколько раз обогнул барную стойку. Но Джисон сделал ход конем. Побежал в обратную сторону, и пока Ли, соображал, кинулся на него с объятиями. — Хан-а! — простонал Минхо, когда Джисон прижался своей щекой к его, оставляя смачный отпечаток краской. — Всё, теперь мы все в краске, — подытожил парень, но от Минхо отлипать не спешил. Тот вроде косился на него недовольно, но молчал. — Но про ковер Чану пусть Чонин рассказывает, — все же сказал Хван, и все одобрительно закивали. — Да почему я! — заныл Ян. — Так надо. — Да, просто так надо. — Смирись с этим. Чонин обречено обнял рядом лежащего Феликса. Они все еще не удосужились подняться с пола. — Не хочу… — Надо, Чонин-а, надо, — поглаживая друга по волосам, причитал Ёнбок. Хенджин взял тряпку в руки и стал убирать со стола и мебели грунтовку. Джисон все же отлип от Минхо и скрылся за дверями ванной комнаты, а старший, вновь закинув полотенце на плечо, ушел на второй этаж. Феликс отогнал от себя Чонина, вручив ему в руки пачку влажных салфеток, а сам остался помогать прибираться Хенджину. — Ликс-и, — спустя какое время, когда основная часть краски с пола и мебели была убрана, позвал парня Хван. — Что? — Ёнбок стоял рядом и протирал бумажными полотенцами чистые стаканы, которые Хенджин мыл и вручал ему. — У меня в комнате сильно пахнет краской, — вампир передал ему еще одну кружку, — можно у тебя сегодня посплю? — А диван чем тебя не устраивает? — Ну Ликс-и, — Хенджин повернулся к нему лицом опираясь рукой на столешницу. Состроил жалостливую мордашку, думая, что Ли поведется. — Ладно, — все же согласился парень, — но будешь распускать руки, твой ночлег перенесется на пол. — Спасибо, Ликс-и, — Хван довольно улыбнулся и вновь принялся перемывать посуду.

***

Пока Феликс строил между ними стену из подушек, Хенджин думал, как бы совладать со своими мыслями. — Не нервничай ты так, — вампир подпер голову рукой, любуясь таким растрепанным и домашним Ёнбоком. — Я не нервничаю, — Феликс накрылся с головой одеялом, не переставая ерзать на матрасе. — Ликс-и, мы ведь уже спали вместе, — поспешил заверить его Хван, пожимая плечами. — Поэтому и нервничаю, — взбивая подушку, тихо сказал Ли, надеясь, что его ответ не расслышали. — Хочешь анекдот расскажу? — предложил Хенджин, развернувшись к Феликсу лицом, сложил свои длинные ноги бабочкой. — Нет, спасибо, — вспоминая специфичное чувство юмора старшего, тактично отказался Ли. Ему почему-то стало неловко рядом с Хваном. Может, из-за произошедшего днем. Понять свои эмоции он мог с трудом. — Я лучше пойду с Минхо-хеном поболтаю. — Ну что со мной не так? — не понимал парень. — Все с тобой в порядке, — Ёнбок оставил в покое подушку и посмотрел на Хенджина. — Тогда я не понимаю, — Хван наклонился чуть вперед, заглядывая ему в глаза. Что у тебя в голове, Ли Феликс? — Давай спать уже, — парень стушевался, кинул в грудь старшему подушку и отвернулся к стене, накрываясь с головой одеялом. Хенджин не стал спорить, выключил ночник и лег рядом. Ёнбок уснул быстро. Через пару минут под боком уже слышалось его приглушенное сопение. У Хвана сна ни в одном глазу не было. Он пилил взглядом расслабленные спину и плечи младшего. Между ними будто стояла какая-то воображаемая стена, которую видели оба, но делать с ней ничего не собирались. Хенджин хотел, чтобы Ёнбок полностью доверился ему. Но это желание расположить к себе человека, медленно переросло в желание расположить этого человека на столе. Но Хван настойчиво отгонял эти мысли. Так ведь нельзя. Феликс притягивал его как магнит, но позволяя подойти ближе, сразу выстраивал преграду. Хенджин хотел бы с ним поговорить, и Ликс спокойно шел с ним на контакт, но когда доходило до разбора полетов, он всегда придумывал отмазки. Хенджин мог признавать свои чувства и осмыслил их уже давно, но сказать этого все же не решался. Он же слишком торопится? От Ёнбока невероятно вкусно пахло черничным пирогом и бурбонской ванилью, так, что все постельное белье пропиталось этим запахом, и Хенджин зарылся носом в одеяло, вдыхая аромат выпечки. Хотелось обнимать не эту бездушную тряпку, а лежащего рядом парня, и тот, будто услышав его молитвы, заворочался, переворачиваясь на другую сторону, лег в паре сантиметрах от лица Хенджина. На односпальной кровати особо не раскинешься. Хван попытался успокоить свое резко забившееся сердце, когда Феликс, жмуря нос, подвинулся еще ближе, закидывая ногу ему на бедро. Ведь если его отошьют, возможности просто полежать рядом уже не будет. Хенджин плевать хотел на чувство стыда, положил руки младшему на лопатки и обнял по-человечески. Всего одна ночь. Он поспит у Ликса и снова вернется в свою мрачную, одинокую и пустую комнату. Хотя если быть откровенным, для него теперь каждая комната пустая, если в ней нет Феликса.