темнота

Хенджин рьяно ощущал на себе это чувство и не мог понять, по настоящему, или нет. Холодный пот стекал по вискам дальше за шиворот, Хван облизнул сухие губы. Челка падала на глаза, но все, что он мог — тряхнуть головой, скидывая ее с лица. Еле разомкнув свинцовые веки, Хван уже понадеялся, что это конец, но нет, вокруг только забрызганный кафель и пошарпанная ванная. Руки онемели, он не мог даже пошевелить пальцами. По алюминиевому бортику ванны множеством ручьев стекала в ледяную воду горячая кровь. Хенджин сглотнул. Долго. Пачка антидепрессантов, которую он выпил, чтоб наверняка, даже голову не кружила. Парень сполз по спинке ванной, ныряя с головой под окровавленную воду. Не стал медлить, набрал в легкие воды. С каждой секундой асфиксия накатывала сильнее. Он давно хотел сделать это. Жизнь перестала казаться ему красочной и стала бессмысленным и бесполезным занятием. Неразделенные чувства выбили из него остатки всего живого. Хотелось просто закончить все это. Именно в тот момент, когда он уже был осуществить желаемое, его выдернули за шкирку на воздух. «Господи, Хенджин» — трясущимися руками парень стал судорожно заматывать какой-то тряпкой вскрытые вены. Второй голос в коридоре истерически диктовал фельдшеру скорой помощи адрес квартиры. Хенджину давно не было страшно. Он разочаровался в жизни, людях, судьбе. О чем ему еще жалеть и переживать? Врачи кричали «Теряем!», а Хван расплывался в довольной улыбке, может лицевой нерв защемило. Еще немного и он добьется своего. По телу прошелся разряд тока, потом еще один и еще. Это чувство пропущенного через мышцы импульса Хван запомнит на всю жизнь. Его сердцебиение пришло в норму еще не скоро. Умеренный писк аппарата искусственной вентиляции легких показывал, что он все еще жив. Врач, стоящий возле больничной койки, записывал информацию о нем в планшетку и грузно выдыхал. В палату зашла молодая медсестра, положив руки на напряженные плечи мужчины. — Идти отдохни, — голос девушки был такой же тихий и усталый. — Не могу, — врач отложил планшетку и повернулся к ней лицом, — здесь тяжелый случай. Вскрытые вены, медикаментозное отравление и асфиксия. Одному Богу известно, как он остался жив. — Парню всего двадцать лет, — прочитав шапку документа, выдохнула она, — Господи… Он же как минимум инвалидом останется. — Будем надеяться, что нет, — врач снял очки и потер переносицу, — но шрамы на руках останутся на всю жизнь. — Давай не будем об этом, все будет хорошо, — девушка заправила под медицинскую шапочку прядку выпавших волос. — Тебе пора закрывать смену. Отправляйся домой, Сан. Хенджин распахнул глаза, резко подрываясь с кровати. Его грудь часто вздымалась, а сам он метался взглядом по комнате, пытаясь сориентироваться в пространстве. В ушах панически звенел писк ИВЛ, как тогда, в его воспоминаниях. Он уперся локтями в колени и схватился за волосы. Все хорошо, это в прошлом. Он дома. Он дома. Он… — Хенджин? — тихим хриплым голос позвал его Феликс, вылазия из-под одеяла, — ты в порядке? Хван непонятливо покачал головой. — Прости, — он ослабил хватку на волосах, но напряжение выдавали вздувшиеся на руках вены, — я разбудил тебя. — Что ты несешь, Хенджин? — Феликс положил одну руку ему на плечо, развернув к себе полубоком. — У тебя кошмары? — Да, — Хенджин сглотнул. Ёнбок не ответил, лишь аккуратно прижал его к своей груди, успокаивающе поглаживая по спине. Спустя какое-то время Хван успокоился, тактильность оказывала на него успокаивающее действие. — Расскажешь? Хенджин на какое-то время замолк. Феликс уже подумал, что зря спросил и хотел извиниться, но он неожиданно заговорил. — В прошлой жизни я… — он сглотнул, обдумывая, как же преподнести это, чтобы звучало не совсем убого, — у меня была не одна попытка самоубийства. Если быть точным, три. Первый раз закончился тем, что веревка оборвалась, и я отделался легким сотрясением. Вторая попытка случилась через год. Она была почти удачной, если бы не квартиранты, с которыми я жил на тот момент. В третью меня спас Чанбин. Может я чего-то не понимаю в этой жизни, но я смог смириться с тем, что все это в прошлом, так почему это продолжает мне снится? Феликс все обдумывал его слова, не зная, что ответить. Дежурная фраза «Все будет хорошо» бы здесь не помогла от слова совсем. Хенджин рядом ждал. — Мне очень жаль, — тихо произнес Ёнбок. — Здесь нет твоей вины, это мое прошлое, — вампир горестно усмехнулся, — каким бы оно не было, скрывать его я не вижу надобности. Кому ведь от этого легче станет? — Не тебе точно, — все так же еле слышно произнес парниша. — Вот именно, — согласился Хван и на какое-то время задумался. — Хенджин? — М? — Может пойдем на кухню, чай попьем? — предложил Ликси. — Пойдем.

***

Хенджин поставил две дымящиеся чашки на барную стойку и присел рядом с Феликсом, который немного призадумался, склонив голову в бок. — Хенджин? — Что такое? — Я очень хочу узнать о тебе побольше, и ты, наверняка, тоже… — К чему ты клонишь? — начиная улыбаться уголками губ, спросил Хван. О прошедшем кошмаре напоминали только не сошедшие с рук мурашки. — Давай сыграем в такую игру? — Ёнбок переминал в руках игрушечного хоречка, которого прихватил из комнаты. Он честно, даже не помнил откуда там взялась такая прелесть, вроде как Чонин оставил. — Я говорю два верных и один неверный факт про себя, а ты должен догадаться, какие правильные, а какие нет. И так поочереди. Понятно? — Да, — Хван кивнул, — кто начинает? — Давай я, — Феликс немного поерзал на стуле и взял в руки горячую чашку. — И так, я никогда не был на море; я красил волосы 17 раз; и у меня нет домашних животных. — Наверное, волосы, — предположил Хенджин, — они у тебя слишком хорошего качества. — А вот и нет! — Ликс тихонько посмеялся, — еще одна попытка. — Ты никогда не был на море? — вопросительно изогнул бровь Хван. — Да! — Ли чуть не расплескал кипяток и, от греха подальше, отставил напиток обратно на стойку. — Правда? — Ага, — Ёнбок немного расстроился. — Я свожу тебя когда-нибудь на море, — Хенджин дал себе клятву сделать это, а в голове у него все крутилась мысль «Что, серьезно 17 раз красил волосы?» — Давай дальше, — отмахнулся младший, скрывая за этим жестом легкую смущенность. — Я умею танцевать; у меня есть собака; Чан три раза выгонял меня из дома. — Чан бы никогда в жизни никого не выгнал! — сразу воскликнул Феликс. — Тем более три раза! — Три раза — никогда, — согласился он, — но два было. Эх, как сейчас помню… Это было всего пару-тройку лет назад, когда Хван только-только смог адаптироваться после побега Сынмина и Чанбина. Он вообще не выходил из комнаты, полностью отгородясь от других членов семьи. С Минхо он огрызался, а Чана игнорировал, но никто не попрекал его этим: они понимали, что ему не просто. А сам Хенджин корил себя за это. Он снова проявил чувства и снова промахнулся. Ему вновь разбили сердце. И, о, какая жалость, даже будучи вампиром ему не отмахнуться от этой проклятой кары. Минхо считал его фанатиком и идиотом: «убивается по человеку, вот кретин», а сам продолжал зажиматься по углам с Юджин. Но в те редкие моменты, когда Хван выползал из своего убежища, незаметно подсыпал ему в чай витамины и пищевые добавки. Помереть он, конечно, заново не сможет, но так хоть пусть чувствовать себя будет лучше. Чан, конечно, об этом не знал. В таком темпе прошло около полугода. Шесть месяцев Хенджин не выходил из дома, перемещаясь только из комнаты в туалет и обратно. Бану порядком поднадоело пытаться контактировать с ним, в ответ получая замученный и усталый взгляд. Как он не хотел помочь, сколько не старался, Хван не шел на контакт. Его это уже начинало подбешивать. Но он держался. И в один день Чан привел домой Чонина. Маленького, побитого и дрожащего на его руках. Пятнадцатилетнего Яна жестоко избили какие-то придурки, и живого места на теле не оставив. Почувствовав чужой запах в доме, Хван выполз из комнаты и застыл. — Какого ты опять тащишь в дом всякое отродье, спасатель хренов, — его это не на шутку завело. Чан опустил бедного юношу на диван и обратил весь свой взор на парня. — Не забывай, кто спас тебя, — Бан понимал, что Хенджин еле как сводил концы с концами и в прошлой жизни, но его слова задели глубоко. — Как будто я просил спасать меня, — Хенджин поморщился, с отвращением взглянул на рамку с фотографией Чанбина и Сынмина. Не сдержался, пнул тумбочку, из-за чего картина упала и разлетелась на множество осколков. Чан бросил на него ледяной взгляд и, скрипя зубами, процедил: «Пошел вон отсюда»… — И ты реально ушел? — Ликси пригладил ладонью свои торчащие в разные стороны волосы. — Ага, но через день все же вернулся, зима была как-никак, — Хенджин пожал плечами. — А второй раз был когда? Хван ненадолго задумался, прикусив нижнюю губу. — Когда я напился, — он пожал плечами, — ты, наверное, удивишься, но Бан не приверженец пьянок. Чан вообще против всего «такого». Сколько раз он с Минхо из-за сигарет ругался. — Оу, не думал даже… — Лучше давай дальше. — Я родился в Австралии; у меня нет татуировок; я никогда не влюблялся, — задумчиво произнес Феликс, постукивая большим пальцем по подбородку. — Ну, это легко, ты австралиец и у тебя нет тату, — сразу выдал Хенджин, а потом замолк. Феликс серьезно никогда не влюблялся?.. — С чего ты так решил? — Ли поднял на него заинтересованный взгляд. Где-то в глубине зрачков у него плясали демоны, и Хван был готов поклясться, что если бы он умер в этот момент, то на его надгробии было бы написано: «Сгорел от взгляда Феликса Ли». — Только не говори, что у тебя есть… — Да, — Ёнбок усмехнулся и принялся расстегивать верхние пуговицы рубашки. Оголил левое плечо, демонстрируя его Хенджину. Было очень неудобно, ведь Феликсу сидел к нему правой стороной, но Хван все же заметил, не только усыпанные веснушками и родинками плечи, но и небольшие звезды с полумесяцем. Тату выглядела практически незаметно и очень аккуратно, но так гармонично и в цвет кожи. Смотрелось это весьма завораживающее, не смотря на то, что Хван насчитал всего-то пару-тройку малюсеньких звездочек. — Вау… — вырвалось у Хенджина. — Это… — Идея Чонина, — накидывая рубашку обратно, сказал Феликс, — подарок на совершеннолетние. — Неожиданно, — признался он, потирая шею, — а, про влюбленность, правда?.. — Ну… Так-то да, — застегнув последние пуговицы, Феликс скопировал его жест, — но я был в отношениях. — Без любви? — Ага, — глаза Ликса потускнели, и он опустил взгляд на подол штанов. — А я всегда влюблялся невзаимно, — тихо произнес Хенджин. — Мы в этом схожи, — Феликс посмотрел ему в глаза и улыбнулся уголками губ. — Давай не будем о грустном. Хочешь анекдот расскажу? Ёнбок глупо заулыбался, посмеиваясь, и кивнул. — Чего общего у некрофила и владельца строительной компании? Оба имеют недвижимость. — Блять, Хенджин, — Феликс усмехнулся и покачал головой. Все же у Хвана напрочь отсутствовало чувство юмора. — Пойдем лучше спать.

***

— Джисон, ты офигел? — Суни, Дуни и Дори будут спать с нами! — Джисон покрепче прижал к себе троицу. — Мы все не уместимся! — Минхо не оставлял попытки отвоевать собственную кровать. — Значит кто-то из вас должен уйти на диван! — Вы сейчас все четверо у меня в круиз по дому отправитесь! — Минхо попытался прогнать одного из котов с одеяла, но Суни неожиданно стал шипеть на него и скалиться. — Суни! Джисон рассмеялся, выпуская из своих крепких объятий Дуни и Дори. Коты улеглись комочками по углам, наконец-то позволяя своему хозяину забраться на кровать. — Эй, вы — предатели! — Хан всплеснул руками, а Минхо плюхнулся рядом, ударяя его подушкой. — Хватит гундеть, давай спать уже. Мне тебя завтра еще в универ вести. — Ну хен! — протянул парень. — Не хенкай, — осунул его вампир и похлопал по свободной части матраса, которая уже «официально» была названа его. — Спать. — Но все же, хен, ты так и не рассказал, почему я не могу поспать у себя дома? — Джисон удобно устроился возле стены и, подложив локоть под голову, пялился на спину Минхо. — Что ж ты такой неугомонный, — тихо процедил старший себе под нос, переворачиваясь на другой бок, лицом к Хану. — Чего ты хочешь, дьявольское отродье? — Объяснений, — кивнул Хан, вылупливая свои блестящие черные глазки, — ну и обнимашек немножко. — Только попробуй, — Минхо щелкнул его по кончику носа, — на полу спать будешь. — Я утащу тебя за собой, будем вместе на коврике ютиться, — Джисон улыбнулся, все не отводя взгляда. — Будешь так пялиться — до смерти зацелую, — совершенно серьезно произнес Минхо. А Джисон хихикнул и стал смотреть еще пристальнее. — Ну так целуй, — ответил Хан. Знал же, что самоконтролю Минхо можно позавидовать. Ли недовольно ухмыльнулся и отвесил ему еще один подзатыльник. — Спи давай. — Хен. — Ну что опять? — Почему Чан уехал? — Джисон перевернулся на живот и подпер кулаком подбородок. — Ты же не отстанешь? — скорее утверждая спросил Минхо, а парень кивнул. — Там проблема какая-то на границе города. С другими семьями. — Другими семьями? — Ну да, ты же не думал, что мы одни такие. Джисон задумчиво почесал подбородок. — Хан-а, тупица, конечно, нет, нас много, — Минхо заливисто посмеялся, подтягивая ноги к животу. А Джисон закатил глаза и снова перевернулся на спину. — В том-то и проблема, что нас очень много. Беженцы на границе людей толпами грызут. — А при чем здесь я? — Хан будто не понимал. Минхо стиснул зубы, отведя взгляд к окну. Он начинал закипать, и, нет, не от того, что Джисон настолько раздражал его, наверное, от признания собственных мыслей. Он мог врать себе, что просто не хотел потерять такого «золотого» донора. Но будем откровенными, он пиздец как переживал за Хана. Минхо знал, что даже если он поставит Джисону метку, другие все равно захотят позариться на то, что принадлежит ему. И их не остановит ничего. Он был бриллиантом среди всех жалких людишек. И так считал не только Минхо. — Просто будь осторожен. Давай спать уже наконец.

***

Проснувшись на следующее утро, Джисон понял, что он явно не в состоянии расстаться с кроватью. Голова болела жутко, а глаза, даже спустя множество попыток, не хотели открываться. Минхо рядом мирно посапывал в подушку, спрятав половину лица в складках одеяла. Будильник несчадно пиликал под ухом, оповещая хозяина, что еще пару минут, и он начнет опаздывать. Джисон нехотя отключил неприятный звук и откинулся обратно, всего на пару секунд прикрыв глаза. Вновь разомкнув веки, он уже застал стоящего по центру комнаты Минхо, что застегивал на себе темно-серую толстовку. Ли заметил его практически сразу. — Ты проспал, — он потянулся, размяв затекшую шею. — Сколько время? — Джисон растерянно стал рыскать по постели в поисках телефона. Спустя пару секунд, смог зажечь дисплей, который показывал всего семнадцать минут одиннадцатого. — Сейчас только десять, — Хан потер лицо ладонями. — Ко второй еще успею. Джисон стал выпутывать ноги из одеяла и, когда у него почти получилось это сделать, его швырнули обратно на кровать. — Успокойся, — Минхо встал над ним и скрестил на груди руки, — просто сиди дома. — Я не могу пропустить тренировку, — Джисон снова попытался подняться, но его придержала чужая рука. — Я приду к этому времени и отведу тебя. — Ну Минхо! — Хан первый раз назвал его по имени. — Просто продолжай спать, — Ли подхватил рюкзак, до этого валяющийся возле стены, и покинул комнату, негромко хлопнув дверью.

***

Минхо сам от себя не ожидал, что соизволит прийти не только вовремя, но и вообще первый раз за смену. Всем до этого как-то пофигу было, делает ли он свою работу или нет: зарплату платили, лишь бы никто об этом месте не забывал. Но в кои-то веки нарисовывалась серьезное мероприятие, до которого оставались считанные дни. — Фу, блять, ну вы хотя бы не на моем рабочем месте это делайте, — Минхо скинул рюкзак и толстовку возле стола, брезгливо отворачиваясь в сторону. Парни, как ошпаренные отскочили друг от друга, сразу принимаясь приводить себя в более опрятный вид. — Да ну тебя, Лино, мог бы ради приличия погулять где-нибудь еще минут тридцать, — Чон отстранился, поправляя на шее галстук и, как подобает примерному вышибале, принял невозмутимый вид. Сидящий на столе Ким стал впопыхах застегивать пуговицы на рабочем комбинезоне, свободной ногой пнув Чонгука, чтобы тот заткнулся. Техену то Минхо не врежет, а вот с Чоном запросто может начать махаться кулаками. Лучше пусть заткнется от греха подальше. — Ви, будь душкой, убери это тестостероновые отродье, пока я сам его не вышвырнул, — Минхо принялся шариться по шкафчикам доставая из них рабочие инструменты и униформу. На такую форму собственного имени Чонгук усмехнулся, сложив руки на груди. Тэхен бросил виноватый взгляд в сторону Ли и, соскакивая со стола, пнул Гука в направлении поста охраны. Тот наклонился, рвано поцеловав Тэхена в губы, и поспешил к выходу из мастерской, перед этим подмигнув раздраженному Минхо. Они всегда друг друга недолюбливали. — Черт, Лино, извини, — Ким стыдливо потер шею, подойдя к массивным шкафам, в которых обычно хранились все материалы. — Не думал, что ты приедешь сегодня. Минхо поднялся с корточек, поравнявшись с Кимом. Он серьезно взглянул на него, с некой ноткой пассивной агрессии и ненависти, что Тэхен реально испугался. Сколько они были знакомы, Ли был абсолютно непредсказуем и запросто мог втащить, если бы его что-то раздражало. Но вампир, наверное, впервые в жизни искренне улыбнулся, похлопав парня по плечу. — Я рад за тебя, — сказал он, — не уж то у твоего Чона глаза наконец открылись? Сколько ты ему намекал? Четыре года? — Ой, Хо, не напоминай, — Ким отмахнулся, — он сам мне признался. — Хён, сколько раз тебе на голову коробка падала в мое отсутствие? — Эй! — Тэхен шутливо отвесил ему удар в ключицу. — Ладно, ладно, мне, честно, все равно на твоего туповатого охранничка, но рабочими местами мы меняемся. Я не буду работать за этим столом, — Ли брезгливо взглянул туда, где недавно застал парней в неловкой ситуации. — Ты уже проверял квикшифтер? Ким отрицательно покачал головой. — Нет еще, — сказал он, — я только закончил с диагностикой двигателей. Там еще много работы. — Тогда возьми на себя Кавасаки, а я… — Минхо хотел продолжить, но резко остановился, будто что-то вспомнил, — а моя Ямаха здесь? — Да, в гараже стоит, ее никто не трогал, — Ви указал пальцем на дверь позади себя. — Афигеть, я думал этот жмотяра уже сдал мою девочку на металлолом! — Лино побежал в сторону гаража с мотоциклами, но перед тем, как зайти в помещение, повернулся к Киму и протараторил, — обещаю, я заберу у тебя половину, как только проверю ее состояние. — Можешь не торопиться, — ответил парень. Все равно, что есть Ли, что его нет — работы не уменьшается. Минхо честно не помнил, когда в последний раз так быстро бегал. Увидев в конце гаража прикрытый пыльной тряпкой мотоцикл, он без задней мысли рванул к нему. Он одернул покрывало, и перед ним показалась его Ямаха. Она выглядела как и два месяца назад во время последнего заезда: иссиня-черная, с блестящим от масла корпусом. И даже та царапина, оставленная совершенно случайно, была на месте. Ли думал, что после небольшой стычки с начальством, его мотоцикл сдадут на металлолом. Произошло это задолго раньше до последнего заезда. Тогда еще гонки на их стадионе были редкостью, но если удавалось организовать такое важное мероприятие, в нем участвовала половина города, если не весь криминальный авторитет. Ли будучи главным механиком, откровенно скучал, наблюдая за этими жалкими попытками соревноваться. И в один день Минхо отшивался на трибунах, наблюдая за подготовками к заезду каких-то важных персон. По его мнению, катались они отвратительно, и он посчитал нужным сказать об этом. Ну ляпнул и ляпнул, чего тут такого, на мнение «какого-то жалкого сопляка», этим мужланам было по барабану. Но мозги Ли потерял еще очень давно, когда его, будучи младенцем, мама случайно пару раз ударила головой о бортик кровати. Тогда она надеялось, что это никак не скажется на его будущем. Сказалось, теперь ему рот скотчем не заклеивай, язык всегда впереди мозгов. Минхо начал спорить с этими мужиками и в конце перепалки получил «брошенную в лицо перчатку» — вызов на гонку. И Ли, не думая ни секунды, принял его. Ямаха — была его первой и последней любовью, его мотоциклом, на котором он каждый раз забирал первые места. По началу начальство не обращало внимание на его участие в заездах. Схема ставок была проста: минимальная сумма — 30 тысяч вон, ты либо финишируешь первым, и твоим болельщикам отходит доля, либо проигрываешь и глотаешь пыль и слезы поражения. Какая от этого была выручка начальства? Не всегда в заездах участвовали обычные люди. Криминальные авторитеты платили взятку, чтобы механики, проверяя перед гонкой мотоциклы, «не замечали» неисправности чужих байков. Были ли аварии? О, да. Минхо за все время своей работы ни разу не соглашался на подобное. Но всегда говорил, что наказанное было сделано. Он участвовал в заездах, выигрывал каждый раз, забирал деньги и уходил, оставляя проигравших «боссов» нервно курить в сторонке. Тогда он еще не понимал, какую совершает ошибку. Он лишал начальство выручки. Минхо только недавно смог выкупить Ямаху, и она уже официально признавалась его. Но на тот момент, вышние прозрели, решив поставить ему ультиматум: либо он перестает участвовать в гонках, либо они забирают байк, не смотря на выплаченную с процентами себестоимость. Но разве Ли напугало это? Нет. Он хоть и любил свою девочку, как собственную «дочь», это не побудило его перестать участвовать в заездах. Тогда руководство приняло решение отстранить его на время от должности старшего механика. Но Минхо было плевать и на это. Он просто ушел. По собственной инициативе, без заявления на увольнение и отпуск. Начальство успокоенно выдохнуло. Пока новость о его приходе первый раз за два месяца до них не дошла. Ямаха оказалась полностью в том состоянии, что ее и оставили. Проведя полную диагностику двигателя и коробки передач Ли не нашел ни малейших отклонений. В душе закралось желание вновь испытать ее возможности на полигоне. Но Минхо хотелось сохранить свою работу. Начальство бы не стало терпеть его выходки снова, им проще избавится от парня раз и на всегда. Тем более сейчас ему есть полноценная замена — Ви просто прирожденный мастер с золотыми руками. Вообще Тэхен был старше Минхо на добрые четыре года, если судить по их человеческой жизни. На момент смерти ему было двадцать семь. Они с Ли очень похожи. Оба умерли из-за жадности людей, и обоим дали второй шанс на новую жизнь. Вот только Минхо смог приобрести дом, а Тэхен так и остался валяться в какой-то подворотне в луже собственной крови. Но через какое-то время удача снова улыбнулась Киму: его подобрали с улицы, как ободранного котенка. Семья Намджуна сумела поставить его на ноги. А Минхо так и продолжал отталкивать чужую помощь, выставляя свою гордость превыше возможностей.

***

— Чонин, мы уже два часа таскаемся, давай хоть на пару минут присядем, — Феликс распластался на первой попавшейся лавочке, сгрузив на пол рядом множество пакетов. — Нет, Ликси, мы должны успеть обойти еще пару магазинов до закрытия, — Ян подобрал брошенные парнем пакеты, перемешивая их с теми, что держал до этого, — пойдем. Феликс обреченно простонал, но все поднялся с лавки и поплелся за Чонином. Ёнбок никогда не любил ходить со своим лучшим другом по магазинам, особенно, когда поспал всего три часа. Ликс, конечно, не был против пол ночи пить чай с Хваном на кухне, но немного не ожидал, что его из мягкой и теплой кроватки потом выдернет Чонин. Интровертный, антисоциальный, домосед Чонин, с наполеоновскими планами обойти весь торговый центр. Из его непонятного бормотания, он смог распознать только «день рождение», «скоро», «ну у хёна, Ликс». Но у какого из? Чана, Джисона, Минхо или Хенджина? У Чонина-то хенов значительно побольше будет. Но у Ханом с Ликсом всего-то один день разница; Бан Чан уже забыл, когда у него день рождение, да и он давно его не празднует; Минхо — злюка, ему принципиально подарок лучше не дарить, а Хенджин мартовская рыба. А можешь у Чонина появился немолодой человек? Последнее время они редко разговаривают по душам. О невзаимных чувства Яна к их самому старшему, к сожалению, Ликс тоже не знал, но правда догадывался (особенно после того, как Минхо публично выразил свое недовольство, по поводу грустной мордаши младшего). Чонин был не из тех, кто предпочитает рассказывать об этом всему миру, но и девиза «счастье любит тишину» не придерживался. Феликс правда скучает по тому времени, когда они сутками валяться в кровати и говорить, говорить, говорить. У них не было секретов друг от друга. — Чонин-а? — Феликс какое-то время перебирал в руках бусы из больших красных шариков и вернул их обратно на витрину. Они каким-то образом забрели в бижутерную лавочку. — М? — отозвался Ян, примиряя себе фальшивую сережку с подвеской в виде луны. — Ответь честно, у тебя парень появился? Чонин от какого чуть не подавился воздухом. — Почему парень? — Йени вернул украшение на место и развернулся к рядом стоящему Ликсу. — Потому что ты называл его хен, — пожал плечами Ёнбок. — Была бы девушка — назвал бы нуной. — Ликс-и, ты дурачок? Какой хен, какая нуна? С чего ты решил, что у меня вообще кто-то появился? — А кому подарок на день рождение? — он указал на пакет, из которого торчала лапа огромного гуся. Чонин немного смутился, заправив прядку волос за ухо. — Чану. — Он же не празднует. — Ну и что? Это же не значит, что дарить ему ничего не надо. — Ну да, — Феликс вздохнул, — гуся пятисотлетнему деду еще никто не дарил. — Феликс! — Ян шутливо ударил его по плечу, — ты должен меня поддерживать, а не наоборот. — Чонин, его день рождения уже давно прошел. — Лучше поздно, чем никогда. — Ладно, — парни пошли к выходу из магазинчика, под пристальный взгляд владелицы, что буквально кричал «Проторчали тут пол часа и ничего не купили, малолетки долбанные». — Ликси, — Чонин остановился посередине дороги, так невинно хлопая глазками и складывая увешанные пакетами руки вместе. — Не надо так делать, — Ёнбок взглянул подозрительно. — Давай мороженное поедим? — Нет, — Феликс сразу раскусил его план. — Тебе нельзя. — Я заранее выпью таблетки, ничего не будет, обещаю. — Хватит так смотреть на меня, Чонин, нет. — Ну Ликс-и-и, — протянул парень. Он мог бы и не спрашивать, а просто купить себе ведерко, но рядом ведь постоянно кто-то находится, то и дело контролируя его рацион. А Чонину порой просто хочется поесть чего-то сладкого, что аж зубы сводит от досады. — Давай пойдем домой. — Вредина, — тихо буркнул Чонин себе под нос. — Это я еще вредина? — Феликс знал, что Чонин всегда на такое обижается. С ним вообще жизнь сыграла плохую шутку. И Ёнбоку его правда жаль. Даже сравнивая со своей ситуацией, ему еще не так досталось. Но Ян находил в себе силы держаться и жить дальше, хоть и иногда все это казалось ему бесполезным. — Да, ты, — Чонин скрестил руки на груди, обиженно надув щеки. — Как только выпадет снег, я закапаю тебя в сугробе, — пообещал Феликс, открывая дверь, ведущую на выход из торгового центра. На только они вышли на улицу, Феликс почувствовал необычайную слабость и бегущие по рукам мурашки, хотя по лицу Яна было видно, что порывы редкого ветра не такие уж и холодные. На небе не было ни облачка.

***

— Хан-а, ты в какой заднице гитару отрыл? — Минхо негромко хлопнул дверью, скидывая все тот же рюкзак возле стены. Джисон на сидел с гитарой наих кровати и лениво перебирал струны. — У тебя в шкафу стояла, — он пожал плечами. — Ты рылся у меня в шкафу? — Минхо заинтересованно выгнул бровь и плюхнулся рядом на свободную часть матраса. Конечно, он не думал кричать на Джи за это, так, просто из-за интереса спросил. — Я искал футболку, — Хан отложил инструмент и повернулся к Ли, — ты сам говорил, что я могу брать все, что захочу. — М, понятно, — Минхо зевнул, прикрыв рот ладонью, — во сколько тренировка? — В семь, — младший бросил взгляд на настольные часы, — даже в семь пятнадцать. — По пути зайдем в один магазин, парочку запчастей купить надо, — Минхо поднялся и размял шею. Он какое-то время молчал, будто обдумывая что-то в голове, и потом сказал, — Придешь в субботу на заезд? — Я? С радостью, хен. Ты… правда меня зовешь туда? — Ну да, а почему нет? Если начальство свалит пораньше, может даже прокачу кружочек. — Серьезно? — Хан не верил своим ушам. — А у тебя не будет проблем потом? — Не-а, — Ли покачал головой. — Ви сам не прочь будет покататься. — Ви? — Я познакомлю вас позже, — сказал старший, — и да, как зайдешь на стадион, называй меня Лино. — Хорошо, хен, — улыбнулся Джи. — И никаких «хенов», — упрекнул его Минхо, поднимая свой рюкзак с пола. — Хорошо, хен, — Хан хихикнул, а Ли закатил глаза.

***

— Привет, хен. — Привет, Нини, как у вас дела? — Все хорошо, — Чонин присел на подоконник, ближе прижимая телефон к уху, будто это поможет ему почувствовать человека на другом конце трубки. Чан посмеялся. — Серьезно? — Ну… — Что Хенджин опять натворил? — голос Бана был спокойный и уравновешенный, не смотря на дикие крики на фоне, — извини, лисенок, там Оливия и Оливер опять дерутся за пачку мармелада. — Ничего, здесь тоже Феликс с Хенджином по полу катаются из-за сюжета дорамы, — Чан немного посмеялся и прикрыл дверь, судя по хлопку и небольшому копошению. — Как Ликс-и?.. — С ним все хорошо, но он опять плохо спит. Вчера к нему навязался Хенджин, потому что у него в комнате краской воняет, они пол ночи чай на кухне пили, легли только под утро, — Ян подтянул колено к груди и положил на него подбородок. — У него что в комнате? — Краской воня…ет, — и тут Чонин понял, что сдал Хвана с потрохами. — Чонин. — Ну хе-е-ен, — заныл младший, теперь ему точно не отмазаться. — Рассказывай. — Он там небольшой ремонтик делает… — Ян Чонин, я же все равно потом узнаю. — Ну Чан-и. — Не подлизывайся, — упрекнул его старший. — Эх, видит бог я этого не хотел, — Чонин приложил телефон к другому уху, зажимая между плечом и щекой. — Хенджин решил дверь перекрасить, ну ту, которая на террасу ведет. А когда он ходил на кухню мыть миски с краской, я споткнулся об ковер и случайно задел банку с пигментом… — О господи, что-то с раковиной? — С ковром, если быть точным. — Боже, так и знал вас одних оставлять нельзя, — Чан на том конце трубку устало выдохнул и потер лицо руками. — Я не удивлюсь, если вы бомжей еще каких-то в дом притащили. — Ну бомжей — нет, а Джисон у нас уже как два дня ночует, — хмыкнул парень — У него дома все нормально? — Не знаю, но его притащил Минхо, даже вроде как насильно. Хотя Джисон не сопротивлялся то особо. — Как ты себя чувствуешь? — в голосе Чана вновь послышались беспокойные нотки. — Если брать общее состояние, то нормально. А так шея побаливает, — Чонин инстинктивно потрогал заклеенные пластырями следы от клыков. — Нет сонливости или слабости? — Голова кружится иногда. — Это плохо, — Чан сдержался от нецензурных слов и выдохнул, стиснув зубы. Ну почему он сейчас так далеко? — у тебя анемия. Я тебе сейчас вышлю название препарата, пошлешь кого-нибудь в аптеку, сам — не ходи. Выпьешь не по инструкции, две таблетки сразу, хорошо? Чонин зачем-то кивнул, но опомнился и сказал тихое «хорошо». В ту же секунду ему пришло звонкое уведомление. — Извини, лисенок, мне пора, созвонимся позже? — Пока, хен, — немного поникшим голосом, сказал Чонин. — Пока, Нини. И Чан сбросил трубку. А Чонин сполз с подоконника и плюхнулся на кровать. Ему было грустно. В комнате заместо люстры горели лишь несколько гирлянд, с парочкой перегоревших лампочек. Он повесил их недавно. И теперь ему было грустно под свет гирлянд. На столе валялась огромная стопка тетрадей с конспектами, которые нужно переписать в свои. Стикер с напоминанием о курсовой, прикрепленный к пробковой доске кнопкой, продолжал висеть и никуда не делся. Чонин устал.

***

— Хан, это кто? — Чимин подошел к нему на выходе из раздевалки. — Это Минхо, он мой друг, — Джисон кивнул в сторону Ли, залипающего на лавочке в телефон. — Он подождет меня. — А он не танцует случайно? — косясь в сторону Хо, спросил Пак. — Уж слишком в хорошей форме. — Да вроде нет, он бы мне сказал, — Хан пожал плечами, разминая плечи. — Ладно, давайте начинать, — Чимин похлопал в ладоши, привлекая внимание танцоров. — Ребят, сегодня много работы, так что стараемся и выкладываемся по максимуму! Их номер был один из самых сложных за всю историю университета. Минхо честно старался сохранять невозмутимый и холоднокровный вид, когда Джисон падал. Хоть по полу и были расстелены маты, это ни капли не смягчало ударов. Хан много раз повторял один и тот же элемент, который являлся самый-самым началом их хореографии. Остальные уже давно выучили свои перестановки и все ждали, пока они смогут продолжить. — Так, стоп! — Чимин резко выключил музыку, когда Джисон очередной раз приземлился спиной на мат. — Хан, господи, прекрати! Ты ж себя переломаешь так! Джисон перекатился на бок, опираясь на локоть, немного приподнялся. С него хватит. — Минхек, ты можешь помочь ему оттолкнуться? У него сил не хватает, ты же видишь! — Пак решил зайти с другой стороны, все же проблема не в одном Джисоне. — Я пытаясь! Мне самому после колеса трудно сразу встать в поддержку! — Да блять, — тихо произнес Чимин и накрыл лицо руками, потирая глаза и щеки. Он не знал, что делать. Еще немного и у них в зале будет валяться свернувший шею Хан, и сломавший руки Минхек. А остальные участники были тупо не в той физической форме, чтобы проворачивать такие трюки. — Давай я попробую, — неожиданно его плеча коснулась чужая ладонь. Чимин сжал собственные волосы, пожав плечами. — Попробуй, — Паку уже было все равно на уважение к старшим (а Минхо даже выглядел старше). Он выдохнул и, присев на корточки потрепал Хана по голове. — Подымайся. Чимин включил музыку и махнул всем танцорам, чтобы расступились, предоставляя им больше места. — Давай Хан-а, — Ли подал ему руку, помогая подняться, и встал в начальную позицию. Наблюдая исподлобья за этой частью постановки, Ли успел уловить некие детали и даже ошибки, из-за которых элемент не получается выполнить. На удивление ничей вины в этом не было. Минхо было больно наблюдать за страданиями Джисона. Минхо уже порядком устал ждать Джисона, поэтому решил помочь, чтобы они быстрее освободились. — Начни с другой с стороны, — шепнул ему Ли, переходя в другую позицию. Сейчас должна быть та самая неблагополучная связка. Минхо, ровно так, как и запомнил, сделал колесо и сразу же вставая в поддержку для Хана. По просьбе старшего, Джисон разбежался с другой стороны, тем самым меняя опорную часть. И в этот раз он почти смог устоять на обеих ногах. От неожиданности, что элемент получился, слегка потерял равновесие, приземляясь на одно колено. — Ахринеть, — не удержался Чимин, выключая музыку. Минхо вновь подал Хану руку, помогая подняться и, неожиданно для всех (в том числе и самого себя), заключил его в объятия. — Ты молодец. Давай попробуем еще раз. И они попробовали. В этот раз связка была просто идеальна. — Минхо-щи, — Чимин подошел к парню, после того, как распустил всех танцоров, пожалев полу-живого Хана. Без него все равно, трудно будет собрать хореографию воедино. — Извини, такой вопрос… — Не хочу ли я станцевать с вами на фестивале? — Ли ухмыльнулся, привычно складывая руки на груди. — Ну вообще да, — Пак неловко улыбнулся, почесав затылок. Минхо бросил взгляд на Хана, развалившегося на лавочке в уличной одежде. У него не было сил уже даже подняться, а что будет дальше, если каждую тренировку они будут гонять эту связку по несколько раз подряд? Минхек (без обид), как думал сам парень, навряд ли сможет сделать поддержку так же, как он. А Джисона ему было просто жалко. — Ну окей, — вампир пожал плечами. — Увидимся завтра тогда. Подхватив Джи под локоть, он понес его на выход из зала. Хан слишком устал, чтобы самостоятельно перебирать ногами. На нем была черная толстовка Минхо и объемная теплая куртка. — Хен, — тихо позвал его младший, — давай сегодня на автобусе? — Хорошо, — ответил он мягко, — только поесть купим. Джисон от усталости засыпал на ходу. Он даже не заметил, как оказался на автобусной остановке, а стоило моргнуть, и он уже посапывал на плече у Минхо. Ли не думал, что все будет так. Получилось, он опять дал слабину и привязался к своему новому донору. Вампир искренне не хотел, чтобы ситуации с Юджин повторилась и с Джи. Себе он никогда не признает, но Хан начинает ему немножко нравится (по крайней мере бесит не так, как пару недель назад). Сколько можно отталкивать от себя людей? Почему нельзя просто принять их появление в своей жизни? Просто полюби уже наконец.

***

— Сраная дверь со сраными ручками! — Хенджин откинул отвертку в сторону, при этом чуть не свалившись со стула. Пока отвинтишь эту долбанную дверную ручку — состаришься. — Айщ, да не психуй ты так, — Феликс уклонился от летящего в него инструмента. — А ты что тут делаешь? — до этого не на шутку раздраженный Хван, резко сбросился до базовых настроек. — Пришел помогать тебе, — Ёнбок улыбнулся, подняв пустые ладони в воздух. — А то ты так до ночи провозишься. — Феликс иди отсюда, здесь краской воняет, — Хенджин поднялся с табуретки и подошел к парню. — У меня есть маска, — младший улыбнулся, вытаскивая из заднего кармана штанов прямоугольный кусочек ткани. — Ты в себе вообще? Какая маска? — Вот эта, — Ёнбок не прекращал улыбаться. — Да я не про это, Феликс, — Хван потер переносицу. Понимал же, что Ликс не уйдет, как прогнать ни пытайся. — Ладно, садись. Феликс самодовольно улыбнулся и последовал за Хенджином. Тот в свою очередь переместил табуретку на центр террасы, предварительно убрав заляпанное краской покрывало. — Что ты собираешься рисовать? — размахивая ногами младший наблюдал, как Хван смешивает в палитре красный и синий. — Маки, — ответил Хенджин, — планирую сделать просто много маленьких по всему периметру. — Тебе помочь? — с надеждой спросил Ликс. — Просто сиди на месте. — Сижу, — выдохнул он и подпер голову кулаком. Они какое-то время молчали. Хенджин наносил на дверь карандашный набросок, а Феликс немножко скучал. — Чья сегодня очередь готовить ужин? — неожиданно спросил младший. — Да вроде Чонина, — отозвался Хван. Пока Чан отсутствовал, они поделили домашние обязанности поровну. Теперь у них на холодильнике висел от руки набросанный список очередности готовить, пыть полы и выносить мусор. — А что? — Да так… Но не успел он закончить, как дверь на террасу распахнулась, и на пороге появились Минхо и Джисон. — О, вот вы где, — бодро произнес Ли, — а мы еду принесли. Он прошел к большому обеденному столу, ставя на его центр несколько больших пакетов из доставки. Джисон пополз за ним, еле ковыляя ногами и плюхнулся в одно из плетеных кресел, скручиваясь вокруг подушки, как креветка. Через пару минут на террасу подошел Чонин, неся в охапке гору чистых тарелок. — Ликси, помоги, пожалуйста, — Феликс сразу же подскочил, забирая у него половину, и выгрузил на стол. Хенджин отложил краску, одну кисточку заправив за ухо, и подошел к парням. Минхо с Чонином ушли на кухню за приборами и напитками. Феликс стал раскладывать тарелки, а Хван выкладывать на них еду. Только Джисон немножко заснул, сидя в кресле. Первое, что он увидел, открыв глаза — были четыре пары внимательных глаз. Они сидели в тишине, как на похоронах и тупо ждали, пока Хан проснется. — Ой, извините, — Джисон потер глаза, выпрямляясь, — я тут немного… — Давай есть, дурачок, — не дал ему закончить Минхо и, проследив за тем, как Чонин взял в руки палочки и отковырнул рис, сам принялся за еду. Остальные последовали его примеру. До отъезда Бана у них была традиция — каждый вечер проводить совместный ужин, и Чан, как самый старший за столом всегда интересовался, как прошел их день. Но сейчас они сидели молча, даже не думая заводить какой-то диалог. Чонин с поникшем лицом запивал «пустой» рис зеленым чаем; Джисон клевал носом, оставляя половину лица в тарелке; Хенджин с Феликсом изредка переглядывались, все еще не произнося ни слова. Без Чана было совсем не то. Сгрузив грязную после ужина посуду в посудомойку, все разбрелись по своим комнатам. Хенджин в эту ночь снова остался у Ликс, ведь не успел докрасить дверь, и его комната все еще воняла краской. Чонин ушел из-за стола раньше всех. Он выглядел весьма подавлено. — Хан-и, иди в комнату, я сам со всем закончу, — Минхо остановил его возле барной стойки. Джисон помогал относить ему остатки посуды с террасы. — Хорошо, хен, — Джисон сонно потер глаза и, на ходу стягивая с себя одежду, скрылся на лестнице. Быстренько закончив со всем, Минхо поспешил за Ханом, но зайдя в комнату, его Хани уже крепко спал.

***

Лунный свет из окна лишь немного освещал силуэт перед глазами. В темноте не видно ничего. Касания будто вымерены с точностью до сотых — ладонь останавливается именно на сгибе чувствительной шеи, пламенное дыхание оседает все более горячими следами. От осознания этого в животе все сладко сжимается. Голова слегка кружится от бурлящих в душе эмоций, и приходит уверенность, стоя бы он сейчас ногах, его бы точно занесло куда-нибудь в сторону. Губы приятно покалывает, невольно хочется прикусить нижнюю. Они оба замирают на секунду, прислушиваясь к ощущениям внутри себя. Хотелось слышать голос, помимо редких тяжелых вдохов, больше похожих на сдерживаемые стоны, но почему-то слова застряли в голове еще даже несформированными в мысль. Он тянется рукой ближе к чужой футболке, не спеша подминает пальцами ее края и касается кожи, отчетливо отдающей холодком, а парень напротив ощутимо вздрагивает от контраста температур. Руки тянулся выше к чужой груди, задевают соски и пару раз специально надавливают, выбивая из губ сдавленный стон, отчего тот запрокидывает голову назад. Пшеничные волосы красиво раскиданы по подушке, а глаза томно смотрят прямо в его, и он нагибается ближе, чтобы утянуть парня в поцелуй. Он сминает его нежные губы, еще чуть-чуть — и он постепенно начнет сходить с ума от их мягкости. Затем слегка отстраняется, но так, чтобы младший смог почувствовать его дыхание с ноткой мятной пасты на своих влажных от слюны губах. Щекотно. И он начинает хихикать и опускает одну руку в шелковые волосы, слегка сжимая их у корней, а вторую укладывает на заднюю сторону шеи. Слегка надавливает, чтобы парень наклонился вперед и вновь соприкасается губами. Немного приоткрывает рот, поочередно прикусывая каждую губу, пока на талию не опускается рука и сжимает ее через ткань футболки, но совсем осторожно, чем еще больше дарит бабочек в животе. Он отстраняется не через минуту, и не через две, а когда в легких катастрофически начинает не хватать воздуха. Младший приоткрывает глаза, натыкаясь на его взгляд и расслабляется полностью, начиная тонуть в чувствах, когда в свете маленького уличного фонаря замечает, что язык хена скользит по губам, увлажняя их, и даже не успевает ничего осознать, как он уже уничтожает без того минимальную дистанцию между ними и целует снова. Так трепетно и нежно, что бабочки в животе начинают резать внутренние органы своими крыльями. Отстраняется и шепчет приятные слова, щекоча своим дыханием щеки и уши. Отпускать совсем не хочется. Руками обвивает шею, притягивая ближе. А старший принимается расцеловывать каждый миллиметр его кожи: все, под что попадают губы. Парень смеется, и от его смеха щемит сердце — обнимает, оставляя легкие поцелуи на веснушчатых щеках; такой четкой линии челюсти, что ненароком о нее можно порезаться; чувствительной шее. Он тонет в своих чувствах, задыхаясь от их количества. — Хен, пожалуйста, — он простонал ему на ухо, — я хочу, чтобы ты сделал это. И кто он такой, чтобы отказывать своему солнцу? Рукой оттягивая свободную футболку, он стал покрывать поцелуями ключицы и впалый живот. Сверху послышался сдавленный вдох, перекрываемый ладонью. — Не надо, — старший прижал его запястье к спинке кровати, — я хочу слышать тебя. — Но мы можем разбудить… — Мне все равно, Ликси, — Хенджин поцеловал его в уголок губ, свободной рукой сжимая тонкую талию, отчего Феликс рвано выдохнул ему куда-то в ключицы. Низ живота приятно тянуло, и тепло, разливающееся по телу, начало оседать в одной конкретном месте. Феликс поерзал на месте, ощущая давление неудобной ткани. — Давай-ка снимем это с тебя. Хван потянул за резинку домашних штанов, стягивая их вместе с нижним бельем. Феликс лежал перед ним такой смущенный и невинный, маленькими ладошками натягивал футболку ниже. Такой красивый, растрепанный, обнаженный. Хенджин наклонился вперед, снова вовлекая его в поцелуй, терзая и без того опухшие губы. Феликс залез руками под ткань его футболки, ладошками очерчивая рельеф мышц. Неприятное ощущение липкости между ног нарастало, собственное возбуждение терлось о грубый материал одежды, заставляя выгибаться и мычать в губы тихим, гортанным тембром. — Потерпи немного, малыш, — Хенджин резким движением сбросил с себя ненужную футболку, откинув ее в противоположный угол комнаты. Подставил ко рту младшего два пальца и слегка надавил на нижнюю губу. Феликс понял, на что он намекает и стал обильно смачивать их слюной, проходясь шершавым языком по всей длине. у Хенджина пальцы красивые, изящные такие, длинные, с едва ощутимыми мозолями на подушечках. Свободной рукой он чуть расставил его ноги в стороны, поглаживая нежную кожу на внутренней стороне бедра. Феликс уже изнывал от нетерпения. Хван подставил один палец ко входу и стал неспеша проталкивать его внутрь. Феликс шикнул, и старший, отвлекая его от неприятных ощущений, поцеловал, свободной рукой рукой поглаживая все, до чего дотягивался: мягкие бедра, впалый живот, щеки, плечи и ключицы. Хенджин медлил, боясь принести боль. Младший весь дергается и чуть вскидывает брови, когда тот снова скользит горячим языком по его губам. Хван ловит подходящий момент и запускает еще один палец. По телу идет дрожь. Цунами нахлынувших ощущений накрывает Ёнбока мгновенно, заставляя буквально потерять землю под ногами. Старший неспеша двигает пальцами, губами касаясь вспотевшего лба. Феликс смотрит на парня, пока по телу словно расползаются разряды тока и кладет руку на щеку, проводя невесомо по едва ощутимой щетине. Ликс боится, что если прекратит смотреть, то Хенджин исчезнет, и он уверен, Хван думает точно так же. Ёнбок не сразу ощутил третий палец. От резких ощущений, прогибается в спине, как кошка и стонет неприлично громко, даже не прикрывая рот ладонью. А Хенджин понимает, что этого будет достаточно. Сделав еще пару движений, медленно вытащил пальцы, вытирая руку о ткань штанов. Выжидающе посмотрел на Феликса и потянулся вверх за еще один поцелуем. Ёнбок всеми клеточками своего тела ощущал Хенджина. Ему хочется еще, хочется ближе, чем они есть. Приподнявшись на локтях, Феликс наблюдает, как Хенджин снимает с себя домашние шорты и устраивается между его бедер. Волнение легкой дрожью бьет по рукам. Хван наклоняется, проходясь мокрой дорожкой поцелуев от ключиц до самых тазобедренных косточек. Целует внутреннюю сторону бедра и слегка прикусывает, оставляя после себя следы от зубов и темнеющие засосы. Он выдыхает, успокаивая и себя, и лежащего перед ним парня и смачивает пальцы слюной, смешивая ее с предэякулятом. — Дай руку, пожалуйста, — Феликс посмотрел умоляюще. — Конечно, солнце, — Хенджин переплел их руки и поцеловал тыльную сторону ладони младшего. Он сам волновался не меньше Ликса. Хенджин глубоко выдохнул и стал медленно входить в Феликса, шепча на ухо ему успокаивающее слова. Парень вцепился в его ладонь крепко-крепко, ни на секунду не разжимая пальцы. От непривычных ощущений на глазах наворачивались слезы, но не успевали они скатиться по веснушчатым щекам, старший сцеловывал их прежде. Погрузившись на половину, он остановился, давая ему привыкнуть. Ликси грузно дышал и уже хотел было пнуть Хвана, чтобы тот продолжал, но Хенджин одним резким толчком попал точно по комочку нервов, заставляя Ёнбока выгнуться в спине, почти до хруста и простонать так неприлично громко и звонко, что самодовольная улыбка тут же расплылась по лицу. — Господи, Хенджин, — Феликс буквально захлебывался собственной речью, слова выходили из его рта не разборчивым бормотанием и несдержанными стонами. Хван двигался размеренно, тянуче-плавно. Попадал прямо по простате до тех самых звездочек в глазах. Ёнбок прикрыл от удовольствия веки, смаргивая с ресниц слезы. Но в ту же секунду распахнув глаза, Феликс подорвался на кровати, тяжело дыша. Осмотрел погруженную во тьму комнату, находя Хенджина мирно спящего в паре метрах от себя. Черт, приснится же такое.