Трудно быть человеком

      Дом у Дина маленький — всего одна спальня и гостиная. И одному повернуться с трудом, а когда в гости приходит Сэм и родители, можно на стену лезть. Но что интересно — сейчас вроде бы не так уж и тесно.       По крайней мере, когда Дин торчит утром у зеркала в ванной, сбривая двухдневную щетину, он уже не задевает локтями стены и не упирается коленом в шкаф со встроенной мойкой.       И щетку впихивает в свободный стакан, с рисунком из плавных голубых линий по окружности. Второй такой же, но только с розовыми линиями, сдвинут на противоположный край полки.       Касу нравится розовое?       Да ну, нафиг… Наверное, это одна из его новых шуточек, от которых у Дина мороз по коже.       Кас шутить изволит, а Дин…       Дин сплевывает зубную пасту, полощет рот и заталкивает свои страхи куда поглубже. Кастиэль — тот еще мудила, чего только стоят разбросанные по спальне носки.       Дин никогда бы и не подумал, что в быту Кастиэль может оказаться таким засранцем. Но факты налицо — и порой на лице. Сегодня Дин проснулся от того, что на него упала одна из футболок Каса, снятая им перед походом в душ.       Нет, он не против конечно — попялиться на подтянутого, в отличной физической форме голого ангела Дин завсегда пожалуйста. Но только не тогда, когда тебе прилетает пропахшая ночным потом чужая футболка.       Да ладно, кого он обманывает — Дину нравится этот запах, не резкий, терпкий, даже приятный. И это только из-за жарких осенних ночей, когда природа с какого-то фига решила переплюнуть статистику и превысить все месячные температурные нормы. Сэм как-то даже пошутил неловко, что Джек вознамерился воссоздать небольшой филиальчик ада на небесах.       Дин даже согласен на утренние совместные пробежки, после которых можно толкаться в тесной комнате, пытаясь опередить друг друга и первым занять душевую кабину. Толкаться, касаясь словно невзначай, из-за тесноты и вечной борьбы за первенство.       А что будет, если он и Кас…       Наверное, пора сделать еще одну спальню — хотя бы для того, чтобы не наталкиваться друг на друга не только по утрам. И гардеробную — привыкший к джинсам и футболкам Дин просто офигел, когда увидел шмотье Кастиэля, занявшее почти все свободные полки.       Наверняка последний ограбил не один модный бутик, таща все, что под руку попадется.       Хотя, Дин опять же был бы не против увидеть Кастиэля в обтягивающих кожаных штанах или увешанной цепями косухе на голое тело. Но кто его спрашивает…       — Доброе утро, — здоровается Кастиэль, возникая за правым плечом. — Как спалось? Такая жара.       Дин ответно поднимает брови, вкладывая в этот взгляд весь свой скепсис, но Кас пуленепробиваем. Словно не понимает, от кого и из-за кого вся эта жара. И почему Дин с каждым разом все дальше отодвигается к краю кровати, рискуя свалиться на пол в любой момент.       Кастиэль мог бы создать себе свой собственный дом, обставить его по своему вкусу и жить в нем, а не теснить Дина. Но Кас не собирается упрощать Дину жизнь — и Дину кажется, что тот поступает так намеренно.       Даже Бобби задавал пару раз наводящие вопросы, а Сэм просто закатывает глаза, когда приходит выпить пива и послушать истории Каса.       Хорошо, что ни мать, ни отец не лезут к нему с нравоучениями, и Дин как минимум им за это благодарен.       — Дин? — горячая ладонь ложится ему на предплечье, прикрывая едва видимый на коже след.       — Да, жарко, — Дин облизывает мятные после пасты губы и выпрямляется, заставляя Кастиэля отступить на шаг. — Как думаешь, я смогу приделать на потолке кондиционер?       — Я не знаю, — Кастиэль озадаченно пожимает плечами и без предупреждения опирается подбородком на плечо Дина. — Я совершенно ничего не смыслю в подобных вещах. Но я в тебя верю, Дин.       Вот это, блядь, точно была шутка!       Ведь шутка же?!       Кастиэль во многом ничего не смыслит. Например в том, что не стоит лапать полуголого Дина с утра пораньше, к тому же после тех снов, что ему приснились этой ночью. Уж ангел мог бы об этом догадаться. Прочувствовать как-то.       Или он это специально?       Дин же его лопатками чувствует.       Чувствует, как тот дышит — спокойно, словно ему все равно. Словно Дин — не живой человек с утренним стояком, который он старательно прячет от нового сожителя вот уже как две недели, а каменная статуя.       Да, у Дина найдется много чего каменного, Кас должен оценить.       Только все вообще ни к черту — они даже не целовались ни разу.       Блядь, вот это даже не смешно, вообще-то.       Конечно, Кастиэль мало похож на фигуристую стриптизершу, но Дин совершенно определенно дал понять, что согласен на все и даже еще сверх. Немного нервно и непривычно смущаясь, но все же озвучил некоторые моменты через рот. Это же Кас, которому нужно объяснять на пальцах.       Тупой Кас, которому хватило единоразовых обнимашек на кухне в аромате сгоревшего мяса.       А Дин уже настроился на новое, чувственное и неизведанное.       Смирился с неизбежным и даже полез в интернет, чтобы просветиться и не выглядеть совсем уж диким бревном.       Просветился. И охренел при этом. И снова просветился, и снова охренел. Примерил на себя и Каса, подумал полдня и решил, что в принципе ничего страшного и нет.       А теперь этот тупень делает вид, что все в порядке и только это ему и надо было.       Неужели бы Дин отказал, если бы Кастиэль просто попросился к нему пожить? Но нет, Касу понадобилось вывернуть его душу наизнанку и потыкать туда палочкой, проверяя.       Или Дин преувеличивает и все на самом деле совсем не так, как он себя накручивает?       — Я в тебя верю, — повторяется Кастиэль и ведет горячими пальцами по руке Дина вниз. — Ты всегда придумаешь, как лучше, правда?       Ладонь Кастиэля останавливается у Дина на животе, а сам Дин забывает, как нужно дышать. И все еще не помнит, когда длинные пальцы касаются пояса домашних штанов, в которых Дин спит, и не оттягивают его, чтобы скользнуть внутрь.       — У меня… — Дин наконец вдыхает и хватает ртом воздух, — …сейчас нет никаких идей, Кас.       И он не врет — сейчас все мысли Дина сосредоточены на руке Кастиэля. На его пальцах, вычерчивающих на повлажневшей коже какие-то рисунки.       Дин облизывает враз пересохшие губы и пытается удержаться от того, чтобы не схватить Кастиэля за руку и не потянуть ниже, туда, где…       — Хм, странно, — горячие губы касаются его уха. — А я думал, что у тебя там все гладко.       — Чего? — Дин непонимающе дергает головой, встречая нечитаемый взгляд Каса в зеркале. — Ты о чем?       — Я хотел проверить, — тот толкает Дина лбом во взмокший затылок и поджимает губы. — Там, в твоих видео, мужчины все гладкие. Как и женщины.       Гладкие, значит.       С лазерной эпиляцией как минимум, никакой одноразовой бритвы в тесном туалете придорожного мотеля.       Так, стоп. Кастиэль снова смотрел его порно?       Пока он тут на говно исходит, не понимая, что делать дальше и как поступить, чтобы все было правильно, Кас развлекается тем, что снова потешается над человеческими привычками?       Гладкие, блядь.       Да если бы он брился каждый раз, как приходилось спасать мир или чью-то задницу…       — Извини, но на такие глупости времени не было, — бормочет Дин, намекая на недавние события своей жизни. — А сейчас все никак руки не доходят.       Дину даже обидно — совсем по-детски. Словно отец спрятал ключи от «Импалы», наказав для начала получить права. Но Кас не отец, и вообще даже не человек, и от этого обиднее вдвойне. Особенно от осознания того, что все душевные порывы Дина ангелу по-прежнему непонятны.       А может, Дин вообще все неправильно понял с самого начала. Ведь для Кастиэля вся эта болтовня о любви и прочем — совсем не то же самое, что для Дина или Сэма. Кас наверняка имел в виду совсем другое и это другое с плотскими желаниями никак не связано. Скорее всего, Кас просто хотел вернуться и быть рядом, проявляя таким способом свою любовь к человечеству в целом. Просто Дин уже обкатанный ангельским терпением экземпляр, вот и…       — Сейчас у тебя полно времени на все, — Кастиэль подталкивает Дина собой. А Дин вспоминает, что один из них полностью обнажен, и это точно не он. — Может, оно настало чтобы попробовать?       И это может означать все, что угодно — от бурного секса в тесной ванной до раскрашивания детской книжки. Кастиэль, как всегда, не уточняет и говорит загадками.       — Пожалуй, ты прав, — хрипит Дин и ловко выворачивается из-под ангельской руки. — Пойду, попробую присобачить на потолок хотя бы вентилятор. Надеюсь, что он не свалится на нас ночью и не прибьет окончательно. Ну или адская жара нас доканает.       У самого выхода он останавливается, вслушиваясь в неясный шум за спиной, но повернуться все-таки не решается.       От того, что он увидит незагорелую задницу Кастиэля никому лучше не станет — ему хватает и своих ночных фантазий, когда Кастиэль вместо того, чтобы лежать спокойно, крутится по всей кровати, изнывая от скуки.       Дин и не предполагал, что все так сложится — без особых проблем с его стороны. Что он, любитель женщин пофигуристей, в итоге предпочтет им какого-то вшивого ангела, который за последние дцать лет накосячил столько, сколько не косячил все предыдущие тысячи.       Что будет испытывать странное, какое-то запретное и от того еще больше возбуждающее влечение именно к этому экземпляру. Которого порой хочется придушить обеими руками и за более мелкие проступки, чем лазанье рукой в чужие штаны.       Дин хмыкает и чешет голый живот — проблему с жарой решать как-то надо, и следующие полчаса он усиленно пытается придумать, как все провернуть с минимальными потерями и без особого понятия в таком деле. Мучается, пока не сдается окончательно и не звонит Сэму, вываливая странную просьбу сразу после приветствия.       Выслушав довольно эмоциональный ответ младшего, Дин падает на спину и рассматривает треклятый потолок с сиротливо висящей лампой в пластиковом абажуре — все то же наследие привычки ночевать в случайных ночлежках. Вот у Сэма получился отличный дом, двухэтажный, светлый, со множеством комнат, увешанных и заставленных семейными фото. Этакий сплав их семейного гнезда из детства и того, что было после смерти Дина.       Сэм не раз показывал ему все и рассказывал о своих близких, и Дин рад за Сэма, за то, что ему удалось воссоздать кусочек прежней счастливой жизни. Что смог приготовиться, в ожидании и зная уже, как все произойдет.       Но сам Дин гонит прочь прорывающееся долгими ночами сожаление, что это не его заслуга. Что он бросил Сэма и его младший братец сумел сделать то, что самому Дину никогда бы не удалось сделать.       Может поэтому Дин не раздумывая предложил Кастиэлю остаться, а вовсе не потому, что пожалел замерзшего босого ангела, обнявшего его изо всех сил.       Который вот уже добрых полчаса без стеснения плюхается в его ванной, разбрызгивая воду и забывая потом ее подтереть. Который в условиях, когда не надо ожидать подвоха из любого угла, ведет себя настолько по-человечески, что выводит даже ко всему привыкшему и много повидавшему Дина.       Дин снова хмыкает и переворачивается набок, цепляясь взглядом за скомканную футболку, брошенную ангелом на кровати. А потом цепляясь и пальцами — тянет ее к себе и зачем-то осторожно нюхает.       Все так же пахнет Касом, и только.       Высохшая, пока валялась на кровати.       Уже не свежая, только в стирку на коротком режиме.       Но вместо того, чтобы отнести ее в корзину для белья, Дин расправляет тонкую ткань прямо на себе, а потом и вовсе надевает, в который раз удивляясь, что Кас крупнее его самого, и не только в плечах.       Да, ангел отхватил себе не самый уродливый сосуд.       Дин даже видел его первоначального владельца почти сразу, как выбрал себе дом в этом районе. И, положа руку на сердце, готов был признать, что Кастиэль ему нравился гораздо больше оригинала.       — Дин? — от голоса за спиной Дин вздрагивает и оглядывается, засунув руку под подушку в поисках оружия.       Дурацкая привычка, спасшая не один раз жизнь ему и Сэму.       И дурацкая привычка Кастиэля появляться из ниоткуда, неожиданно и бесшумно, что бесила еще сильнее.       — Что ты делаешь? — слава богу, Кастиэль внял словам Дина и перестал выскакивать из душа в костюме Адама. Но и от обернутого вокруг бедер полотенца толку маловато — чертов ангел спустил его так низко, что Дину пришлось пару раз сглотнуть, чтобы смочить враз пересохшее горло.       — Ничего, — бурчит Дин и садится, отводя взгляд от капающих на ковер водой волос Кастиэля. Нельзя же требовать от него соблюдения сразу двух правил. Хорошо, хоть прикрылся, а ковер сам высохнет. — Думаю, что делать с вентиляцией.       — Прости, что ничем не могу тебе помочь, — в голосе Кастиэля звучит неприкрытое сожаление.       — Ага, спасибо, — Дин кивает, сдерживая готовый вырваться вздох, и разглядывает потертые обои в мелкий цветочек. И почему его дом выглядит так скверно?       — Но я очень постараюсь, — продолжает Кастиэль, делая несколько шагов и садясь за спиной у Дина. — Зачем ты надел мою футболку? Я же ее уже носил.       — А… — Дин прикусывает губу, пойманный за руку, и пытается придумать правдоподобный ответ, который бы удовлетворил обоих. — Я это…       — Обещаю, что в следующий раз уберу ее в корзину.       — Хорошо, — Дин кивает, радуясь, что все легко так разрешилось.       Но подняться и сбежать с места преступления ему не дают — Кастиэль хватает его за футболку и тянет назад. А потом и вовсе заставляет ее снять — Дин надеется, чтобы отнести по месту назначения. Но чертов ангел и не думает действовать по давно озвученным правилам — от поцелуя в плечо Дина прошибает так, словно в него вонзили ангельский клинок.       Место поцелуя горит, и Дин почти уверен, что и там теперь ангельская метка. Но при этом согласен на все, чтобы Кастиэль не останавливался, а продолжил. Пусть даже по итогу он сгорит, словно смятая бумажка — одна из самых лучших его смертей, определенно.       Следующий поцелуй приходится между лопаток, сначала щекотно, а потом вызывая волну мурашек вдоль позвоночника. И еще один — в основание шеи, во впадинку, по линии роста коротко сбритых из-за жары волос.       Такого не было даже с Лиз.       Но и Лиз не была ангелом.       Сейчас Дин это понимает, как никогда.       — Я делаю все правильно? — от горячего выдоха в ухо Дин приходит в себя.       И не только от него — Дин чувствует Кастиэля спиной. Его живот и плечи. И руки, упирающиеся в кровать рядом с его бедром.       Наверное, это вот то самое, о чем он думал, когда перелистывал страницы на сайте с советами про первый раз с кем-то вроде Каса.       — Дин? — тяжелые ладони ложатся ему на спину, обводя пальцами лопатки, гладят по бокам, сдвигаясь на живот, и спускаются ниже.       Дину становится смешно от собственной глупости — таких, как Кас больше не существует. Это единственный экземпляр и он достался Дину, а не кому-то еще. А поэтому всему придется учиться с нуля, и самим.       — Да, Кас, ты все делаешь пра…       От громкого стука в дверь оба дергаются.       Кас вскакивает с кровати так быстро, словно у него уже был опыт бегства с места преступления. Дин же морщится — судя по звукам ударов это Сэм. А если Сэм пришел, то его уже не сплавишь так легко.       Тем более что каждая секунда промедления работает против них.       Не глядя на застывшего в углу спальни Кастиэля, Дин выходит из комнаты и поворачивает ручку, отпирая замок. Единственный, наверное, человек в этом месте, кто запирает дверь вообще, а не только на ночь. Но Дин запирает, и потому хмуро пялится на сияющего улыбкой Сэма с огромной, просто неподъемной коробкой в руках.       — Ты чего так долго, у меня чуть руки не оторвались, — Сэм оттирает Дина плечом и вваливается со своей ношей в дом. — Вот, смотри, что я нашел.       — Доброе утро, — Дин уныло трет гладко выбритый подбородок ладонью, проклиная Сэма и его неуемную энергию про себя. — И что это за хрень?       — И это тоже, — Сэм выскакивает наружу и появляется с еще одной коробкой — близнецом первой. — Ты же сам сказал, что слишком жарко. Вот я и заглянул в магазинчик неподалеку, Бобби посоветовал.       — И что там? — сейчас Дину уже не кажется, что в его спальне слишком жарко. Потому что то, что вытворил Кастиэль пару минут назад, было намного горячее.       — Что-то вроде кондиционера, — пыхтит Сэм, пытаясь пристроить ношу так, чтобы никто об нее не споткнулся. — Не полноценная сплит-система, но для твоей площади в самый… Э-э… я не вовремя?       Сэм удивленно поднимает брови, а Дин следует за его взглядом, упираясь в вышедшего из комнаты ангела.       Все еще с мокрой головой и придерживающего рукой спадающее полотенце.       — Здравствуй, Сэм, — здоровается Кастиэль спокойно. — Хорошо, что ты пришел. Мне нужно кое-что рассказать.       — Э-э, — Сэм протестующе поднимает руки и смущенно улыбается. — Не надо, Кас, я не маленький. Мне совершенно не интересно, что вы там с Дином вытворяете в своей спальне.       — Эй, полегче, — Дин предупредительно щурится, готовясь к глупой шутке.       — Нет, это другое. Сэм, Дин, — Кастиэль вздыхает и поддергивает сползшее на лобок полотенце повыше. — Джек запретил пока что об этом говорить, но я думаю, что вы оба должны это знать.       — Теперь ты женщина? — не выдерживает Дин и начинает глупо хихикать, разряжая обстановку.       — Нет, глупый, — Кастиэль улыбается мягкой, знакомой улыбкой, затыкая ею Дину рот. — Теперь у меня есть душа.