Трудно быть человеком

      «У меня есть душа»       Немного неожиданное заявление.       Да какое там неожиданное — словно по голове ударили. Или адская пасть разверзлась перед ногами.       Если честно, Дин в этом ни хрена не смыслит, от слова совсем. Даже после стольких лет ему трудно связать воедино все эти ангельские правила. То, что Кастиэль не человек, как уже было однажды, это ему понятно. Но то, что теперь он не просто ангел, что есть изначально дух, а ангел, у которого есть душа, как у человека…       Дину кажется, что у него вот-вот взорвется мозг. Взорвется и ошметками разлетится по стенам, смачно шлепаясь на пол. Потом, конечно, его сразу же воскресят — Сэм, подрабатывающий от скуки в баре Бобби, или даже сам Кастиэль — сопровождающий каждое движение Дина грустным взглядом. Но до этого ему придется изрядно помучиться.       Блядь, в жизни было все гораздо проще — демонов следовало убивать, ну почти всех, ангелов, кстати, тоже. Мир до Каса делился на черное и белое — его с детства к этому приучили. Вдолбили в голову и в тело, в каждую его клеточку, отточив навыки и превратив в острый армейский нож с удобной ручкой.       Сэма следовало защищать, заботиться и быть старшим братом. Правда, Сэм часто косячил, отчего Дину отчаянно хотелось его придушить. Но это был Сэм, со своими закидонами и дурацким мнением по каждому вопросу, что бесило больше всего. И появление Кастиэля в их веселой жизни все только усложнило. Дину пришлось заботиться уже о двоих, игнорируя свои потребности ради других.       Дин вообще на многое не подписывался, но честно тянул свою лямку. Дин в итоге оказался послушным — делал то, что от него требовалось. Поступал так, как все ожидали — сначала отец, потом Сэм, потом все остальные.       И только Кастиэль…       Только Кас, предав не один раз, совершив почти столько же ошибок как и Дин, и так же старавшийся их исправить… Только один Кас смог его понять.       А потом тоже его бросил.       А сейчас, оказывается, у него есть душа.       Что это такое и с чем ее едят… Об этом мог бы рассказать Сэм, но сейчас Дину не до разговоров даже с братом.       — Еще бутылку, — Дин хмуро выдерживает тяжелый взгляд пока еще молчащего Бобби и делает глоток прямо из горлышка.       Нужно ли было попадать в Рай, чтобы напиться обычного холодного пива? Сейчас Дин не знает ответа и на этот вопрос.       Сейчас Дин, блядь, вообще ничего не знает. И появись сиюсекундно Джек и объясни все на пальцах, Дин все равно ни черта не поймет.       Может ли ангел с душой чувствовать так же, как человек, оставаясь при этом все еще чистейшим творением господа. Способен ли испытывать человеческие потребности — есть, спать, злиться, или все это навязано и только внешне, но совершенно неважно для самого духа. И зачем Кастиэлю вообще нужна эта новая приблуда, если он и так вечен и имеет безлимитную вип-карту доступа на небеса.       Дин понятия не имеет, но очень хочет узнать, каким боком теперь это вылезет для него. Изменится ли что-то в их отношениях с Кастиэлем, которых и так кот наплакал. Или у нового божества на проапгрейденного ангела какие-то свои планы и Дин со своими жалкими чувствами тут вообще не при чем.       Если бы хоть кто-то ему ответил…       Дин вообще едва ли не впервые в своей жизни хочет что-то для себя. Только для себя — все еще оговаривая, сомневаясь и стыдясь, и почти получает.       Почти. До тех пор, пока Кас не открывает рот и не выдает просто сногсшибательную (нет) новость.       — Может чего покрепче? — интересуется Бобби, выставляя на стойку бутылку бурбона.       Дин не отвечает, но согласно кивает — если он все еще в силах как следует напиться, то почему бы и нет. Тем более что и поводов предостаточно.       — Не хочешь поговорить? — предлагает Бобби ненавязчиво, но наталкивается на хмурый взгляд Дина. — Окей, парень, ты уже взрослый.       — О, да, — парирует Дин и придвигает бутылку к себе. Все равно он на большее не способен. Вот, даже дом у него какой-то… — Давно уже.       Почему он не создал подобие бункера, единственного на свете места, что почти полностью удовлетворяло его потребностям, Дин не знает.       Сейчас он вообще ничего не знает. Как минимум до дна этой бутылки. Или дна вон той. Или третьей.       Знает только, что вот в сию секунду ему хорошо. Просто охуенно. Алкоголь в раю вообще действует на него странно — валит с ног почти сразу, но не имеет накапливающегося эффекта. Сразу отключает глупые мысли, разжигая огонь в теле и очищая мозги до сладостной пустоты. А с утра даже не требует опохмела — просыпаешься свеженький и бодрый, словно с вечера ничего и не было.       Дин как-то пытал Сэма по вопросу вредных привычек и прочих земных прелестей в подобном месте, но тот так и не смог ответить. Сошлись только во мнении, что обо всем нужно спрашивать у нового правителя, что перекроил тут по своему разумению. Или у Кастиэля.       Кастиэля, который снова исчез и в этот раз навсегда.       Как тогда казалось, что навсегда.       А теперь эти двое за его спиной затеяли новую игру, поставив Дина перед фактом. Даже не спросив, хочет ли он вмешиваться во все это.       Нужно ли ему это сейчас, когда успокоение уже наступило…       — Я позвоню Сэму, чтобы он тебя забрал, — вмешивается Бобби между второй и третьей, пряча под стойку оставшиеся бутылки. — Не уверен, что ты в состоянии вести сам.       — Ха, — хмыкает Дин и со стуком избавляется от пахнущего алкоголем стакана. — Я вообще уже ни в чем не уверен, Бобби. Вот скажи, что бы ты сделал, если бы человек, которого ты… который твой друг… который вообще, блядь не человек… или человек… Я не знаю, что мне делать, вот.       — Для начала проспаться, — Бобби поджимает губы и хлопает по карманам в поисках телефона. — Я звоню Сэму.       — Да плевать, — Дин пытается засмеяться, но губы не слушаются и он проглатывает звук в зародыше, почти давится им. — Звони Сэму. Звони Кастиэлю. Звони хоть самому господу, мне пле-вать… Я просто хотел спокойствия, Бобби. Понимаешь? Чтобы у Сэма была семья, раз у меня нет. Чтобы все эти говнюки оставили нас в покое — ангелы, демоны, монстры… Если бы ты знал, как меня все заебало, Бобби…       — И я?       Дин никогда еще не трезвел с такой скоростью — даже после всех увиденных им монстров.       — Я тоже… заебал? — осуждающий взгляд Кастиэля прожигает в спине Дина дыру, и он оборачивается только чтобы удостовериться в своих ощущениях. — Ты называешь это… так?       — Хэй, Кас, — Бобби с ловкостью фокусника вытаскивает из-под стойки недавно запрятанное бухло и ставит рядом с Дином. — Хочешь пропустить стаканчик?        — Спасибо, Бобби, но не сейчас, — Кастиэль по-прежнему вежлив.       По-прежнему чопорен и наглухо застегнут на все пуговицы. Слава богу, что не в до жути надоевшем плаще и с дурацким галстуком на шее — Дин узнает одну из своих старых футболок с логотипом AC/DC поперек груди. Кастиэлю она впритык — тот в общем крупнее и шире Дина. Но даже в джинсовой куртке, вызывающе яркой футболке и потертых джинсах Кас сейчас — вылитый тот, из прошлого.       — Дин, нам нужно поговорить, — и голос такой же — вежливо-настойчивый, снисходительный, как у существа, что вынужден снизойти до каких-то там смертных людишек, только чтобы донести слово божье.       — А мы разве не поговорили? — Дин отворачиваться от Кастиэля, игнорируя завуалированную в голосе просьбу. И если сейчас он не чувствует опьянения, то почему бы не начать все заново? — Бобби, еще бутылочку твоего замечательного пойла.       — Прости, Дин, но тебе на сегодня хватит, — Бобби отрицательно качает головой. — И потом, скоро посетители пойдут, а ты тут сидишь весь из себя такой страдалец. Не дай боже Джон с Мэри зайдут, что ты им скажешь. И вообще, я Сэму уже написал, он скоро приедет.       — А то они не знают, что я пью не только святую воду, — Дин пытается пошутить, но получается не очень.       У него сейчас все получается не очень, когда за спиной стоит Кас.       И надо было тому припереться именно сейчас?       Испортить весь кайф, избавить от алкогольной эйфории — Дин почему-то уверен, что именно Кастиэль приложил к этому руку.       — Я сам доставлю его домой, — вмешивается ангел, делая несколько шагов к стойке. — Можешь сказать Сэму, что все будет в порядке и его помощь не требуется.       — Какая помощь? — Бобби подозрительно щурится, но Кастиэль уже провернул свой коронный номер с перемещением, одним касанием перетащив Дина и себя.       Домой, блядь.       Дин отталкивает тяжелую руку и валится лицом в постель, игнорируя попытку Кастиэля удержать его за рукав. Падает прямо в подушку, обхватывая обеими руками, втягивает запах стирального порошка и какого-то цветочного ароматизатора. Не о таком доме он мечтал, колеся с Сэмом в своей «Импале» по пустынным дорогам.       — И машину пригони, если не трудно, — вспоминает Дин о своей любимице.       — Чего? — уточняет Кастиэль, словно Дин сказал что-то непонятное.       — Машину, говорю, — Дин поднимает голову, чтобы речь звучала внятно, а после переворачивается на бок и опирается на локоть — все равно от Каса так просто не избавишься, — пригони. Или перемести. Или телепортируй, как ты там свои фокусы делаешь.       — Это не фокусы, — Кастиэль мягко улыбается, а Дин отводит глаза. Вот такой Кастиэль ему сейчас точно не нужен — выглядящий беззащитным, мягким, даже трогательным. Без толики гнева или одержимости. — Это…       — Ладно, Кас, чего ты хотел? — Дин прерывает Кастиэля на полуслове, настраивая себя на отрицание всего, что тот только может сказать.       — Я просто хотел поговорить без лишних свидетелей, — повторяется Кастиэль. — Джек сказал…       — Мне плевать, что там сказал твой Джек, — язвит Дин. — Я хочу услышать тебя.       — Сэм установил вентилятор, как ты и хотел, — Кастиэль указывает пальцем вверх, и Дин автоматически следует за ним взглядом. — Теперь ночью будет не так жарко.       На потолке и впрямь обнаруживается огромный, пятилопастный вентилятор со свисающей цепочкой выключателя. И как только Дин его не заметил? Такая огромная хрень и прямо над его головой.       — А если он на меня свалится? — Дин опасливо косится на неподвижного монстра. — Да он, блядь, нас обоих сдует, если включить… Сэм совсем с ума сошел?       — Не свалится, — Кастиэль смеется и садится на край кровати. — Я не позволю. Или ты сомневаешься в моих способностях.       — Не сомневаюсь, — Дин сглатывает — такой Кастиэль ему нравится больше всего. Таким он мог бы быть всегда, если бы…       Всегда существует гребаное если бы.       Путающее до такой степени, что хочется плюнуть и на все забить.       Даже на Кастиэля — Дин вдруг понимает, что сейчас, в данный момент, он как никогда близок к поражению. Что сейчас он вполне может сдаться — без каких бы то ни было последствий. Что его книга жизни дописана и закрыта навсегда, засунута на дальнюю полку в пыльной библиотеке. И что бы сейчас ни сказал Кас, это не изменит…       — Дин, нам нужен новый дом, — говорит Кастиэль, и это совсем не то, о чем Дин мог подумать.       Он был готов ко всему, что угодно — к словам Каса, что он уходит навсегда и больше не вернется, к тому, что Джек хочет вернуть его в мир живых в качестве наблюдателя, к чему угодно, но только не к этому.       — В смысле? — Дин даже садится, озадаченный словами ангела.       Нет, он в принципе согласен с Кастиэлем, что здесь не мешало бы немного прибраться и как-то улучшить условия. Но новый дом?       Нам?       — Дин, послушай меня, — Кастиэль придвигается ближе, почти вплотную, и кладет тяжелую ладонь Дину на бедро. Довольно невинный жест, но у Дина все внутри завязывается в тугой узел непонятной тоски и сожаления. — Теперь у меня есть душа, как у всех вас.       — И… что? — Дин все еще не понимает. Не догоняет, даже после двух дней пьянства.       — И никто не знает, даже Джек, к чему это может привести, — продолжает Кастиэль.       — И… что? — повторяется Дин. Ощущение дежавю накрывает его с головой.       — Поэтому мы договорились, что меня нужно изолировать, — объясняет Кастиэль с таким спокойным лицом, словно рассказывает о том, как нужно молиться, чтобы тебя услышали.       — И куда тебя собрались изолировать? — Дин хмурится, прокручивая все возможные варианты и не находя подходящего.       Из Пустоты его уже вернули, в который раз, и Дин уверен, что даже при покровительстве Джека Кас туда по доброй воле больше не сунется. А концепция райских кущ в данный момент не подразумевает никаких изолированных от их обитателей пространств, ну или Дин о них пока еще не в курсе.       Да и вообще, в чем смысл подобных действий? Джек, как нынешний владыка, мог просто лишить Кастиэля сил, мог наложить ограничения, в конце концов мог вырвать его из этого мира и закинуть во вновь созданный и наблюдать за его развитием там.       — Здесь есть одно место, — Кастиэль придвигается еще ближе и уже нависает над Дином. Так, что тот чувствует его горячее дыхание. — Специальное, вроде замкнутого на себе пространства. И если меня поместить туда, я никому не смогу причинить вреда.       — И где это место? — Дин едва сдерживается, чтобы не отодвинуться — Кастиэль слишком близко.       Так близко, что у него путаются мысли. А ведь он должен разузнать побольше о том, что сейчас сказал Кас. Должен привлечь Сэма, что в последнее время слишком глубоко закопался в свои книги, поглощая информацию тоннами и радуясь этому, как ребенок. Бессовестно напрячь Бобби — все еще ходячий кладезь полезностей.       Может даже обратиться к отцу и матери — они находятся тут дольше них с Сэмом и могли бы слышать о таких вещах…       — Если ты готов, то я могу показать тебе его прямо сейчас, — Кастиэль почти мурлычет ему в ухо, и это так странно, что Дин согласно кивает на полном автомате.       Кивает, уже подозревая, что наверняка вляпался в очередную проблему — а бывают ли вообще в раю проблемы? И что Кастиэль перетащит их туда, куда нужно, не успеешь и глазом моргнуть.       И моргает, от удивления едва не открывая рот — куска пространства перед ним просто не существует.       Старая грунтовая дорога, поросшая чахлой травой, на которых Дин намотал тысячи миль, обрывается стеной радужно переливающегося пузыря. Настолько огромного, что его макушка теряется где-то высоко в небе. И в стороны тоже — ни слева, ни справа не видно ни гор, ни леса, ничего. Только расцвеченная красками штука, издающая едва слышное гудение как от вышек линий электропередач.       Как будто портал или переход в другие миры, как в фантастических сериалах.       — И… что дальше? — интересуется Дин, осматриваясь по сторонам и ожидая появления какой-нибудь дряни из прошлого.       Маловероятно, конечно, но его тело само настраивается, как отлично работающий механизм. Жаль только, что никакого оружия с собой нет. Но ведь рядом Кастиэль, а он может быть пострашнее любого оружия, Дин уже успел в этом не раз убедиться. Тем более с новыми функциями, о которых он пока не знает.       — А дальше нам нужно создать себе дом, — говорит Кастиэль и берет Дина за руку, сжимая ладонь. — Наш, собственный. Такой, какой бы ты хотел иметь, или о каком мог бы мечтать. А потом я замкну это пространство, и сюда никто не сможет попасть без нашего разрешения.       — И как мне это сделать? — Дин смущенно пялится в движущиеся разводы, совершенно не представляя, чего от него требуется. — Ты же мой нынешний дом видел. А вдруг я представлю бункер? Или еще что похуже… Ты же тогда мне весь мозг выешь…       — Просто закрой глаза и представь, какой дом на самом деле ты хочешь, — Кастиэль снова улыбается и сжимает ладонь Дина сильнее. — Только для себя, а не для кого-то еще.       Такой, где хватило бы места всем, кого он хочет видеть.       И такой, где можно уединиться хоть насколько, и никто не станет дуться на то, что не желаешь общаться хотя бы пару часов.       Такой, чтобы в огромной гостиной могла собраться вся семья. С дурацкими наивными занавесками на окнах и огромным цветущим садом за окном. Настолько большим, чтобы можно было ругаться с садовником, просящим о повышении оплаты.       Такой, чтобы через открытые настежь окна ночной ветер приносил приятные запахи, и чтобы ни одна существующая на свете тварь не смогла забраться внутрь и навредить.       Такой, чтобы можно было отдохнуть и набраться сил перед дальней дорогой.       Такой, чтобы всем страждущим успокоения нашлось в нем место.       Даже Кастиэлю.       — Не думаю, что у меня получится, — Дин морщится, потирая занывший от напряжения лоб ребром ладони. Но пальцы Кастиэля ободряюще сжимаются, успокаивая, и он нерешительно открывает глаза. — Надеюсь, я не слишком накосячил…       Широкий мост над грохочущей по камням, зажатой с обеих сторон ущельем, горной рекой украшен коваными перилами. С причудливыми завитками, в которых Дин с удивлением узнает силуэты уничтожающих монстров людей. С высокими фонарями, свет которых виден даже ясным днем.       Склоны почти отвесных скал поросли хвойниками, а подернутые дымкой пики гор ослепили его на мгновение снежными шапками.       — Кас? — Дин сглатывает возникший в горле комок и часто дышит, пытаясь унять неровно забившееся сердце.       За прутьями высоких, таких же кованых ворот, ослепляя белизной стен не хуже снега, утопая в пышных кустах какой-то зелени, он видит двухэтажный дом.       И даже бликующую солнцем, отмытую и натертую воском «Импалу», ожидающую хозяина на подъездной дорожке.       — Это прекрасно, — Кастиэль улыбается, и, не выпуская руку, тянет Дина за собой. — Пойдем, посмотрим, что там внутри.       — Ага, — Дин кивает и осторожно вступает за Кастиэлем на созданный им же мост, ощущая знакомую вибрацию от бьющейся о быки воды. — Надеюсь, ты меня вовремя остановил и я не напридумал сто тысяч комнат, которые мне же и придется убирать.