Трудно быть человеком

      Шшурх…       Влажная головка безопасной бритвы плавно огибает подбородок, срезая щетину с едва слышимым звуком.       Шшурх… шшурх…       — Да блядь, — Дин с чувством ругается, отводя руку и пялясь на крохотный порез, оставленный краем неловко повернутого лезвия.       Легкая капля крови падает в белоснежную фарфоровую чашу и расплывается, тут же смываемая напором текущей воды.       Дин выпрямляется и проводит влажной рукой по волосам, зачесывая назад и вздыбливая и без того торчащую челку еще больше. Морщится, до появления глубокой складки между бровей, зачем-то показывает себе язык.       Рассматривает сухую зубную щетку в фарфоровом стакане, украшенную переплетением розовых полос, и усмехается.       Кас еще дрыхнет и он может торчать в ванной комнате сколько угодно. По-настоящему спит, приоткрыв рот и подложив под небритую щеку сложенные молитвенно ладони.       Дин уже перестал удивляться — хватило и недели.       Такой короткой и такой длинной недели.       Каких-то семь дней, которые могли растянуться до бесконечности, если только пожелать.       Господь вообще создал мир за шесть, а Дин все еще пялится на спящего Кастиэля как последний дурак.       Кас вообще спит спокойно, засыпая и просыпаясь в одной позе. Только иногда вздрагивает, и тогда его дыхание учащается, а Дин наклоняется над ним осторожно, опасаясь разбудить, и вслушивается до тех пор, пока тот не успокаивается.       Но чаще Дин просыпается от того, что снова уткнулся головой в чужую, горячую спину, пахнущую кондиционером для белья от свежепостиранной футболки. Как раз между треугольниками выгнутых лопаток. И именно поэтому у него по утрам такой растрепанный, как сейчас, вид. А вовсе не из-за настолько правдоподобного сна, в котором Кас запустил пальцы в его волосы, пытаясь заставить Дина наклониться ниже.       Намного ниже, чем открытая полоска нежной кожи между задравшейся вверх футболкой и сползшими на бедра штанами, в которых Кастиэль теперь спит вместо пижамы.       — Да блядь, — снова ругается Дин, провожая взглядом выпавшую из разжавшихся пальцев бритву. — Ну и какого хрена, Дин?       Но собственное отражение пялится в ответ взглядом зеленых глаз. И можно хоть тысячу лет играть в гляделки, ответ он и так знает.       Дин вылавливает из раковины бритву и двумя точными движениями завершает начатое, умудрившись больше не порезаться. Не торопясь чистит зубы, посматривая на новенькую щетку Кастиэля с прорезиненной ручкой. Споласкивает горстью воды оставшиеся у слива волоски.       Теплый пол греет босые ноги — невиданная роскошь, недоступная в придорожных ночлежках, но первое место топ-листа в журнале о ремонте. Дин вообще не в курсе, как додумался до подобного, но ему нравится. Особенно потому, что теперь Кастиэль не заставляет его шипеть из-за внезапного прикосновения ледяных ступней.       О том, что в новом доме не так уж много лишних спален, Дин старается не вспоминать. Всего две небольших на первом этаже — для гостей, с отдельным санузлом и ванной комнатой. И одна большая, хозяйская, с воистину королевским кингсайзом на всю комнату — на втором.       Отдельная комната под гардероб, куда влезли все шмотки Кастиэля и не только его. Небольшой, но уютный кабинет рядом со спальней. И даже подобие бункера в подвале, если это можно назвать подвалом — огромное помещение, заставленное стеллажами с книгами и справочниками, с удобным диваном и плазмой на стене. С большим столом, заставленным всякими приблудами для набивания патронов — коробками с пустыми гильзами, аптекарскими точными весами, листами папиросной бумаги, банками с порохом. С решетчатыми витринами, за которыми на стене закреплена целая коллекция холодного оружия. И сейф — в виде небольшой комнаты, заполненной дробовиками, револьверами и винтовками всех моделей, которые Дин или Сэм когда-то держали в руках.       Настоящая крепость, с кухонной зоной, в которой делили пространство забитый продуктами холодильник и бар с пивом и крепким алкоголем.       Просто мечта любого мужчины.       Дин даже задумывается о том, что Кастиэль наверняка в этом поучаствовал — ненавязчиво, только подтолкнув мысли Дина в нужное русло. А в итоге вышло то, что вышло.       И неплохо, надо сказать. Гораздо уютней того кошмара, что остался позади.       А еще в реке под мостом водится форель — дальше вниз по течению. Дин своими глазами видел, как упавший с небес орел подцепил кривыми когтями огромную рыбину и взмыл ввысь.       И никаких тебе монстров.       Дин вздыхает и выключает воду. Вытирает мокрое лицо полотенцем, подумывая о прохладном душе. И вздрагивает, когда опускает руки и видит Кастиэля за своей спиной.       — Доброе утро, Дин, — Кастиэль совсем по-человечески зевает, прикрывая рот ладонью, и сонно улыбается отражению Дина.       Кастиэль теперь не только спит, но и ест. И его тело совершает все те функции, что и у обычного человека. Можно даже сказать, что эксперимент Джека удался. И Дина это пугает до мурашек по спине. И волнует — если задуматься о том, что люди не только едят и испражняются.       Правда, сам Кастиэль ведет себя нейтрально — ничего сверх, что уже было до переезда на новое место. Легкие касания, случайное дыхание, совместный целомудренной сон на соблазнительном траходроме.       Только смотрит иногда, долго и странно, с непонятным выражением в синих, как небо над домом, глазах. Осязаемо смотрит, скользя взглядом по его губам, шее, спускаясь ниже по животу и к ногам. Будто раздевая или пробираясь под слой одежды. Отчего Дину кажется, что его уже имеют по полной.       Совсем непохоже на того Кастиэля, что когда-то сам Дин почти благословил на свидание, надавав указаний.       — Доброе, — Дин кивает и вешает полотенце на крючок. У него однотонное темно-синее, у Каса — темно-зеленое с полосой каких-то цветов или травы по краю. Мягкое и пушистое, пахнущее кондиционером для белья. — Как спалось?       О таких мелочах он и не задумывался никогда. Им с Сэмом хватало пары дорожных сумок, в которые вмещалось почти все их богатство. А сейчас он стремительно обрастает барахлом, которое вроде бы и сбросить при надобности жалко.       Интересно, а как обходился Кастиэль во времена своего человеческого существования. Без денег, жилья, социальных навыков… Дин мало задумывался о том периоде его жизни — собственная и без того была слишком насыщенна. Да и тут обещанного покоя как-то маловато — не успел умереть, как Кас и Джек подкинули новую задачку, над которой стоит поломать голову.       — Снилось что-то, — Кастиэль мягко улыбается и подходит ближе, почти вплотную.       С розовым следом на щеке от подушки, взъерошенными волосами, расслабленный — по-домашнему уютный и какой-то правильный, словно наконец нашел свое место.       Дин поднимает брови, не говоря ни слова.       — Только я не помню. Это нормально?       — Наверное, да? — Дин отступает в сторону, пропуская Кастиэля к раковине. — Некоторые люди вообще не видят снов. А с тобой вообще ничего не понятно.       Он прислоняется плечом к дверному проему, складывая руки на груди. На языке вертится миллион вопросов, но почему-то еще ни один он так и не задал. Просто стоит, пялясь на широкую спину, от которой ночью все еще исходит дикий жар. Даже новшество в виде системы климат-контроля не помогает.       Ха, да если бы Дин знал, что в Раю будут такие условия, он бы так не противился смерти.       — Хорошо, — Кастиэль кивает, проводит ладонью по темной щетине, сначала по щеке и подбородку, потом по шее.       Дин хмурится — обычное в общем то движение, но от него по спине мурашки. Даже на руках волоски вздыбились, а пальцы, сжатые предплечьями, дернулись — будто сам погладил…       — Надо будет спросить Сэма, — говорит Кастиэль, выкручивая ручку крана и ожидаемо обливаясь. — Черт!       Струя воды, ударяя в дно раковину, рассыпается каплями, оседая у него на бровях, ресницах и плечах. Часть впитывается в футболку, и та тут же намокает.       — Облился, — Кастиэль улыбается, словно сделал что-то хорошее, и тянет футболку вверх. — Все равно это в корзину для белья, так?       Дин молча кивает. Кажется, ему это доставляет удовольствие — комментировать почти каждое свое действие.       Ангел за эту неделю, после вселения в новое жилье, ведет себя слишком правильно. По-ангельски занудно, при этом умудряясь вытворять такое, что у Дина волосы встают дыбом не только на руках. Особенно от этих взглядов — раньше он их и не замечал почти, находясь в состоянии постоянного стресса.       — Людям так нравится стирать одежду? — спрашивает Кастиэль, снимая футболку и комкая ее в руках. — Даже если она почти совсем чистая.       — Люди не хотят вонять, как проклятые зомбаки, — хмыкает Дин, провожая взглядом меткий бросок в корзину для белья. — Нормальные люди, а не всякие бомжи и прочая шушера.       — Я не воняю, — Кастиэль поднимает руку и нюхает предплечье. Выворачивает ее сильнее и почти утыкается носом в подмышку. — Ведь не воняю же? И ноги у меня не пахнут… Я столько моюсь…       — Наверняка это ангельское, — смеется Дин. От Кастиэля действительно приятно пахнет. Или это просто Дин такой непритязательный в плане запахов.       — Сэм подарил мне набор для душа, там и шампунь, и гель, бритва и что-то еще, пока не понял, — продолжает Кастиэль. — Мне нравится.       Так вот откуда этот ненавязчивый цветочный аромат. Мудила Сэм наверняка решил подшутить и втюхал бестолковому ангелу женский набор вместо мужского.       — Думаешь? — Кастиэль смотрит на свое отражение и наконец опускает руку. Опирается ладонями об край раковины и приближает лицо к зеркалу почти вплотную. Рассматривает, словно видит себя впервые. — Ничего не изменилось. Я вообще не чувствую никаких изменений, Дин. А то, что чувствую, это уже было раньше. Это нормально?       — Спроси у своего нового друга, — Дин хмурится. — Я на это не подписывался.       Сэма давно надо потрясти как следует — расслабился, уверенный, что все давно закончилось. Но Дину почему-то кажется, что это не так. С каждым днем, особенно рядом с Касом. Словно тот — бомба замедленного действия, Дин почти слышит тикающие часики.       И если Сэм уверен, что им ничего плохого не грозит, то у Дина свербит под кожей.       — Внизу неплохая библиотека, — Кастиэль отлипает от зеркала и выдавливает крем для бритья на ладонь. — Но в городе еще лучше. Сэм назначил мне там встречу. Сказал, что возникли кое-какие вопросы и он хочет кое-что проверить.       — В городе? — Дин вопросительно поднимает брови — до сих пор забывает, что вокруг почти ничего не изменилось. Что все вокруг — словно и не умирал никогда. Ну, если не обращать внимания на волшебным образом возникающие дома или собственных родителей одного с тобою возраста. — Тут еще и город есть?       — Тут все, как ты захочешь, — Кастиэль кивает. — Все, чтобы всем было удобно. У каждого свой райский уголок, но теперь они не изолированы друг от друга. И множество вероятных состояний сосуществуют одновременно. Я не очень понимаю, как это работает, но так мне нравится больше, чем было раньше. Ангелы живут рядом с душами, и это прекрасно.       Прекрасно, как же.       Почему-то Дин уверен, что никому из местных обитателей не «повезло» так сказочно, как ему. Даже Сэму — Кастиэль мог бы хотя бы раз остаться у него, но ангел каждый вечер возвращается сюда. Заваливается в его, Дина, постель, сонно бубнит всякую ерунду, о которой они болтали с Сэмом или Бобби, и только потом счастливо отрубается.       Джек создал гибрид только для того, чтобы понаблюдать, как долго Кас проспит? Или как долго Дин будет терпеть эту вот всю хрень… Или Джек вообще ни хрена не понимает, что натворил.       Наверняка уверен, что осчастливил Кастиэля, да и Дина, по самое не могу.       — Счастье всем и даром, — бормочет Дин, передергиваясь.       Сейчас, в конце пути, он уже понимает, как это утопично. Не бывает счастья для всех, счастье — вообще понятие относительное и субъективное. Даже Кроули был по-своему счастлив, и наверняка любой из всех встреченных и убитых ими монстров.       — Ты ошибаешься, — Кастиэль перестает бриться и опускает руки, взгляд его в зеркальном отражении становится серьезным. — Это место — награда, место для успокоения душ, что закончили свой земной путь. И не у каждого оно наполнено радугой и розовыми пони. Каждый из вас создает его сам и под себя. Поэтому тут так все похоже на мир живых.       Так вот откуда тут супермаркеты, бары, еда из китайской доставки.       — Хочешь сказать, что есть идиоты, которые даже на небесах хотят работать? — Дин недоверчиво щурится.       — Да, — Кастиэль кивает и принимается за вторую щеку. — У всех свое счастье, Дин. И оно не должно совпадать с твоим, понимаешь?       — Хочешь сказать, здесь и стриптиз-бары есть? — хмыкает Дин, все еще не веря.       Работа на небесах? Вот уже чушь несусветная. И на кого тогда им с Сэмом охотиться в таком случае? Если вокруг одни праведные (почти) души и никаких монстров?       — Если кому-то пожелается, то да, — Кастиэль пожимает плечами и ловит взгляд Дина в отражении. — Дин, ты поймешь. Не сейчас, может быть, но поймешь.       — Не уверен, — Дин качает головой. Мучившие до этого момента мысли наконец-то облекли в форму и озвучили вслух.       Вся его жизнь прошла в движении.       Он всегда куда-то ехал, кого-то спасал, убивал и снова ехал.       Они с Сэмом исколесили всю страну вдоль и поперек, побывали в самых мелких городках, которых даже нет на карте. И они мечтали о том, чтобы все это бросить, остановиться и зажить, как нормальные люди.       Не один раз. Даже пытались, но никогда не получалось.       А сейчас Кас намекает на то, что… все? Вот так просто — раз, и все?       И если у Сэма в конце концов получилось, если у него есть, кого ждать, то что делать ему?       Кого или чего ждать Дину?       — Это какой-то день сурка получается, — Дин хмурится и трет лицо обеими ладонями. — Если дальше нет цели, то зачем тогда это вот все… Зачем жить в повторении собственных воспоминаний?       — Такова природа людей, — Кастиэль ополаскивает лицо чистой водой и утыкается в полотенце. Шумно сопит носом, нюхая, интенсивно трет кожу, словно этот процесс его увлекает. Поднимает покрасневшее лицо и смотрит на Дина знакомым взглядом. — Но это ведь не конец.       — Не конец? Ты о чем? — хватается Дин за его слова.       Вот знал, знал, что не все так просто. Не подвела чуйка, натренированная годами.       — Душа бессмертна, Дин, — говорит Кастиэль, но Дин и сам об этом давно знает. — Душа может делать все, что захочет. Находиться здесь, или уйти в небытие, или переродиться в мире живых. Выбор есть всегда. Выбор, которого у нас до этого не было. Поэтому ангелы так ненавидели людей. За то, что вам дали больше, но отняли у них. Я знаю, уж поверь мне.       — Насколько я знаю, все было намного трешовее, — усмехается Дин.       Кастиэль, как всегда, все смягчил. Будто не сам принял прямое участие в том бардаке, что творился совсем недавно.       — Но ведь все закончилось хорошо, так? — Кастиэль вешает полотенце на крючок рядом с синим и подходит к Дину почти вплотную. — Хорошо, разве нет?       Горячая и чуть влажная ладонь ложится на едва заметную метку на предплечье. Медлит, а потом соскальзывает ниже, до локтя.       — Ничего хорошего, — Дин отводит взгляд, а потом и отворачивает голову.       То, как Кастиэль смотрит на него, разрывает его изнутри. Бередит старые раны, заставляя вспомнить все, через что им всем пришлось пройти.       Сейчас, сиюминутно, Дин вообще не хочет об этом думать. Он вообще проснулся и пошел умываться.       Он пришел сюда, чтобы принять душ и взбодриться, а не выслушивать вот это все…       — Дин… — горячая ладонь ложится ему на грудь, и это уже перебор.       — Ты пойдешь в душ? — он перехватывает руку Кастиэля за запястье и отрывает от себя. Но не бросает во внезапной вспышке раздражения, а осторожно разжимает пальцы, позволяя свободно упасть вниз. Не сейчас, тем более что Кастиэль ни в чем не виноват.       — Да, я пойду, — ангел кивает и поджимает губы. — А ты?       — Я после тебя, — Дин отступает на шаг, задевая плечом ребро косяка и довольно ощутимо царапая им кожу. — Пойду пока посмотрю, что можно приготовить на завтрак.       — Дин…       — Да подотри за собой воду. И сам не упади, — Дин отворачивается и у самого выхода, придерживая дверь, смотрит на ангела через плечо. — Надо будет раздобыть резиновый коврик с утятами, тебе точно понравится.       Он в этом уверен на все сто процентов.       Кастиэль, успевший побыть и человеком, и богом, и ангелом, и каким-то непонятным сейчас гибридом, любит подобные вещи.       Дин уже успел в этом убедиться — иначе бы откуда взялась та ерунда, что попадается ему на глаза? Фарфоровая фигурка охотника с собакой в зарослях камыша и уродливым трупиком утки в собачьей пасти. Овальная рамка с цветочками из тяжелющего гипса, в которой оказалось старое фото какого-то неизвестного Дину мужика, в допотопном сюртуке, котелке и с тросточкой в руке. И еще какие-то мелочи, о которых сразу забываешь, стоит только отвести глаз.       И слава богу, что это не порножурналы с горячими азиатками.       Дин хмыкает и собирается спуститься вниз, намереваясь провести ревизию холодильника — продукты, конечно, появляются там волшебным образом, но ему до смерти осточертели бургеры и замороженные тако, которые как не в себя лопает Кастиэль. Но останавливается у дверей в гардеробную, вспомнив, что тот не взял с собой сменную одежду.       — Балбес, — бормочет Дин, и почему-то улыбается.       Кастиэль, хоть и набравшийся опыта, все еще ведет себя как ребенок. Это и раздражает, и как-то умиляет, что ли. Позволяет о себе заботиться, словно понимает, что Сэму от Дина подобное уже не требуется.       — Бестолочь, — добавляет Дин и распахивает дверцы стенного шкафа, где лежит вся их одежда.       Футболки и джинсы, белье, костюмы в чехлах, идеально выглаженные и открахмаленные рубашки — наверняка работа Кастиэля, целая шеренга выстроенных в ряд начищенных туфель и три ярда в длину свисающих дохлыми змеями однотонных галстуков.       Дин вытаскивает вещи для себя и для Кастиэля, не желая видеть, как тот будет светить голым задом по дороге из ванной и через всю спальню. Но потом застывает, натолкнувшись на что-то внизу, на одной из нижних полок. Садится, придерживая стопку на колене ладонью, и тянет странный сверток к себе.       Тот все еще влажный, липкий, с пачкающими пальцы слизью и пахнущий озерной водой. Рыхлый и вот-вот норовящий развернуться прямо в руках комок старого плаща Кастиэля. Того самого, что Дин выловил из озера, когда Кас…