Трудно быть человеком

      «Ты не переживай, все будет хорошо»       Дин так не дергался даже перед важными событиями вроде закрытия Врат Ада или убийства Люцифера.       Не переживай, ага.       Кастиэль ходит по дому, почти не попадаясь на глаза, но при этом вид у него на удивление спокойный.       Словно они действительно едут на рыбалку.       На рыбалку, блядь!       Господи боже…       К середине третьих суток Дин уже всерьез подумывает о том, что стоит позвонить Бобби и Сэму и действительно пригласить их на чертову рыбалку.       Ловить рыбу и бухать — то, что настоящие мужики делают на рыбалке, а не это вот все, о чем Дин и понятия не имеет.       И какого хрена ему в голову пришла мысль именно о рыбалке? Почему не ресторан, как сказал Сэм? Почему не кино, не кафешка, не прогулка в парке или аттракционы, ни что-то еще?       Почему у Дина все самые замечательные идеи появляются тогда, когда уже нахрен не нужны.       Дин кривится в гримасе отвращения и загружает сумку-холодильник бутылками с пивом. В багажнике «Импалы» уже лежит сверток с палаткой, которую он надеется поставить с полпинка, не привлекая Кастиэля, спальники и прочие мелочи, которые должны облегчить отдых на природе, вроде пары гавайских факелов. Хотя, откуда Дину знать, как люди отдыхают на природе? Он даже в дальней дороге часто спал в машине, неловко крутясь на переднем сидении, так как Сэм более менее вмещался только сзади.       Залив в огромный, полугаллоный термос крепкий и горячий кофе, Дин хмурится и осматривается в поисках зип-пакета для сэндвичей.       Да, блядь, он сделал сэндвичи — целых четыре вида. Чизбургеры для Кастиэля, с хрустящим беконом для себя, и с ветчиной и с рваной говядиной про запас. Для этого ему пришлось поторчать в кулинарии, рассматривая витрину с готовыми бутербродами, а потом закупиться нужными продуктами, да так, чтобы Кастиэль не увидел.       Он и удочки приобрел, в отделе товаров для отдыха. Две обычных, с катушками, удочки, ящик для пойманной рыбы и пакетик с наживкой.       Так, на всякий случай, если все как обычно пойдет по пизде и понадобится план «Б».       Вздохнув, предвидя, что понадобится и «С» и возможно даже «Д», впихивает в сумку с питьевой водой пару пластиковых кружек и одноразовые приборы. И две упаковки влажных салфеток. По коробке апельсинового и томатного сока — тоже на всякий случай. Все же лучше иметь нужное под рукой, а не переться среди ночи в город только из-за того, что забыл туалетную бумагу.       — Бумага! — Дин поднимает палец и хмыкает.       Вот бумага ему точно понадобится, если он не захочет вдруг испугать медведя. А в том, что в такой глухомани могут водиться и медведи, он ни капли не сомневается.       Дин обводит взглядом приличную такую гору вещей и снова вздыхает. Все-таки, раньше было проще. Гораздо проще. Но ради Кастиэля — и только ради него, он готов потерпеть.       Спустив и распихав все по машине, Дин в последний раз пробегается по мысленному списку и удовлетворенно себе кивает. Вроде бы ничего не забыл. А если и забыл — значит оно и не нужно.       Принимает душ и переодевается в чистое, хотя и так вроде бы не воняет.       И снова бреется, хотя можно потерпеть еще пару дней — отросшие волоски совсем мягкие и не ранят кожу, если провести ладонью.       Он даже одеколоном проходится больше, чем обычно — побрызгав не только на шею, но и на гладко выбритые подмышки. И живот.       От последнего, конечно, Дин и сам в шоке, но рука дернулась, когда он подумал о Кастиэле, и слишком сильно нажала на кнопку пульверизатора. Так что если кто-то спросит о том, чем так пахнет, Дин предпочтет умолчать о подробностях.       Господи, да он даже в пятнадцать так не лажал!       — Надеюсь, ему понравится, — бормочет Дин и одергивает полы клетчатой рубашки, прикрывая медленно высыхающее пятно на ширинке.       Проверив все в последний раз — шмотки загружены, «Импала» заправлена под завязку, в магнитоле — флешка с любимыми записями, Дин возвращается в дом.       — Кас! — кричит он, задрав голову и уверенный, что тот его прекрасно слышит. — Кас, ты готов? Спускайся, мы выезжаем!       Замолкает, ожидая почувствовать знакомое движение за спиной, но Кастиэль спускается по лестнице, как обычный человек.       Или как подружка, которую Дин пригласил на выпускной и сейчас мучается ожиданием в гостиной, выряженный в неудобный костюм, под внимательным взглядом ее папаши.       Да блядь.       Кастиэль спускается, и Дин идет к выходу, вытряхивая из головы всякую ерунду.       Усаживается за руль и ждет, пока Кас пристроится на свое место.       Блядь, ну точно поездка на выпускной.       Дин нервно тыкает кнопку магнитолы, и любимая песня о блудном сыне разрывает тишину.       — И куда мы едем? — спрашивает Кастиэль через три или четыре трека.       — Куда-нибудь, — Дин пожимает плечами.       Он уже немного расслабился и даже начал постукивать пальцами по рулю в такт очередной песне.       — Куда-нибудь? — Кастиэль поворачивается к нему лицом и пытливо смотрит уже знакомым взглядом. — Так поздно?       — Ну ты же сам сказал, что места тут красивые, — Дин уклончиво дергает головой, глядя перед собой. Облизывает внезапно пересохшие губы — любимая «детка», любимые песни, пронзающие наступившую тьму фары дальнего света, чем не романтика. Особенно если рядом сидит Кас и пялится, пялится на него так, словно не видел тысячу лет.       Хорошо, что он уже умер, а Кастиэль все еще ангел и внезапная авария им не грозит.       — Я так сказал? — Кастиэль удивленно поднимает брови.       На нем еще одна из рубашек Дина, но незнакомая футболка с кислотной мордой какого-то монстра.       Сбегал в магазин за обновкой, пока Дин решал зубодробительную для себя задачку?       — Ну, я тут как-то катался по окрестностям, — Дин чуть притормаживает и шарит правой рукой в бардачке. — И нашел классное местечко. Пологий спуск к реке, песочек, можно припарковаться и палатку поставить.       — Теперь понятно, — кивает Кастиэль и озадаченно пялится на вытащенное и протянутое Дином яблоко. — Зачем?       — Так просто, — Дин и сам не понимает, какого хрена. Не понимает, почему именно яблоко, а не фляжка с виски. Но настойчиво продолжает тянуть руку с дурацким яблоком. — Ешь, оно сладкое.       — Спасибо.       Хорошо, что Кастиэлю хватает ума не ломаться — рука начинает уставать и Дин с облегчением возвращает ее на руль. Надеясь, что ангел не обратит на это внимание и не станет задавать глупых вопросов, ответ на которые Дин и сам не знает.       — Согласно Писанию, Ева совратила Адама как раз яблоком, — роняет Кастиэль ровно в тот момент, когда Дин немного успокоился и решил, что идея с ночной рыбалкой не так уж и была плоха.       Лучше бы он предложил ему виски.       — Да, я знаю, — кивает Дин, желая откусить себе язык.       И отрезать руку.       И вообще послать все к чертям и выпрыгнуть на ходу из машины.       — Оно действительно сладкое, — Кастиэль хрустит яблоком и замолкает на какое-то время, занятый едой.       Если бы Дин знал, что его так просто заткнуть, то всунул бы в этот ангельский рот что-нибудь сразу же после выезда.       Слава богу, Кастиэль больше не чудит, только смотрит в окно, пытаясь рассмотреть то, что снаружи.       Но там не особо и интересно — скрытые тьмой горы и мачты высоких сосен, подпирающих небо.       Кастиэль молчит и постукивает пальцами по своему бедру в такт очередному треку.       Дина это почему-то отвлекает. Не сам стук — его и не слышно вовсе из-за шуршащего под колесами гравия и шума двигателя. А именно это движение пальцами по обтянутому джинсами бедру.       Дин ведет, но против воли посматривает на эти самые бедра, чуть прикрытые полами такой же клетчатой как и у него — его, блин — рубашки. На широкое запястье с расстегнутым манжетом, на шею в распахнутом вороте. На линию гладко выбритой щеки и неслышно шевелящиеся губы подпевающего про себя ангела.       Кажется, ему уже и не надо никакого свидания.       Он уже сейчас готов остановиться посреди дороги и проверить, насколько быстро подстраивается рай под внезапные желания своих обитателей.       И когда молчание становится совсем уже невыносимым, Дин замечает знакомый просвет в лесной чаще и притормаживает, сворачивая в темноту.       — Приехали, — уведомляет Кастиэля и заставляя этим возгласом сесть того прямо. — Тебе понравится, тут и правда красиво.       — Я тебе верю, — кивает Кастиэль.       Дин паркуется на уже знакомом месте, загнав «Импалу» между двумя толстенными соснами, и включает ближний свет, чтобы обустроиться как следует.       — Я бы не советовал, — говорит, заметив, что Кастиэль слишком близко подошел к воде. — Бог знает, что за хрень там может водиться помимо рыбы. Да и плавать ночью в незнакомом месте — верх глупости.       На самом деле он боится не того, что любопытный ангел сунется в воду и его утащит какая-то райская хтонь или он зацепится рубашкой за корягу. А того, что этот самый ангел будет потом шляться перед ним полуголый, с мокрыми волосами и голым торсом, покрытым каплями воды.       И ведь у Кастиэля хватит на это ума.        У Кастиэля хватит, а Дин будет дергаться, раздражаясь по пустякам.       — Хорошо, я не буду, — послушно соглашается Кастиэль и Дин на какое-то время облегченно выдыхает.       Пока он сидит на корточках у воды, запустив туда руки едва ли не по локоть, Дин успевает поставить палатку действительно с полпинка и выгрузить весь скарб. Даже удочки вытаскивает, отламывая от растущей у воды ивы две ветки и пристраивая на рогульки, воткнутые в песок.       Не то чтобы он прям часто рыбачил, но навыки, способные убедить доверчивого ангела, что они приехали ловить рыбу, у него есть.       — Кас, хочешь перекусить? — зовет Дин, удовлетворенно осмотрев деяние рук своих. — Есть сэндвичи и сок. И кофе.       — Пока нет, — Кастиэль выпрямляется и отходит от воды. Какое-то время рассматривает удочки, трогая удилища пальцами, потом с любопытством залезает в палатку, едва при этом не сложив ее обратно. — А когда приедут Бобби и Сэм?       Блядь.       Дин закатывает глаза, радуясь, что уже ночь, и открывает крышку сумки с пивом.       — На, — он протягивает холодную бутылку Кастиэлю и открывает себе вторую. — Тут такое дело… У Бобби не нашлось кому его подменить в баре, а Сэм… Сэм занят каким-то своими делами и отказался в последний момент.       Звучит по-идиотски убого, но Кастиэль согласно кивает, словно верит этой шитой белыми нитками лжи. Дину даже стыдно становится, и он высасывает почти половину бутылки одним глотком.       — Хорошо, — Кастиэль отходит от Дина и отворачивается к реке.       Может, зря он отпугнул Кастиэля. Может, после еще пары бутылок он и сам полезет в воду, чтобы охладиться.       Кстати.       Вспомнив о факелах, Дин вытаскивает оба и поджигает, втыкая в песок у самого берега. Так, чтобы хватило света и так, чтобы не поджечь ничего или никого. Выключает фары и слишком громко хлопает дверью.       — Круто, — Кастиэль поднимает большой палец, имитируя кого-то из сериалов, а Дину хочется напиться как никогда. — Теперь мы будем ловить рыбу?       — Кас, — Дин опирается задом на «Импалу» и пристраивает рядом бутылку. — Кас, какая к чертям рыба?       Ему хочется выругаться вслух, проклиная себя за собственную неуклюжесть и постоянную неловкость в такие моменты. Но Кастиэль смотрит прямо на него, такой же неприспособленный и бестолковый, что Дин заталкивает готовые вырваться слова поглубже.       — Та, что водится в реке? — Кастиэль указывает рукой в сторону воды. — Я видел, там действительно водится рыба, Дин.       — К черту рыбу, — сейчас Дин жалеет, что не курит. Эффектный жест не то чтобы принес удовлетворение, но подчеркнул бы неуместность момента. — К черту рыбу, Кас. Давай лучше… потанцуем, что ли.       — Потанцуем? — кажется, Дин добился нужного эффекта и Кастиэль действительно потрясен его словами.       Дин и сам потрясен — что произнес это вслух. И что на самом деле он совсем не против сделать это.       Потанцевать с Касом — и пошли все к черту.       — А разве ты умеешь? — Кастиэль удивленно поднимает брови.       — О, детка, ты еще многого обо мне не знаешь, — тянет Дин и хмыкает, заменяя флешку другой и настраивая громкость. — Иди сюда, и я покажу тебе, как.       Он допивает пиво и кидает пустую бутылку на заднее сиденье, делая себе пометку обзавестись мешками для мусора. И когда Стиксы начинают свою мелодию, шагает к Кастиэлю прямо по песку.       — Давай ко мне ближе, — командует Дин и тянет ангела к себе, схватив того за ладонь. — Вот так. А теперь клади мне руку на плечо.       — На плечо? — Кастиэль удивлен, но послушно выполняет просьбу.       — Ну или на талию, как тебе удобно, — Дин хмыкает. — Вести все равно буду я.       — Хорошо, — кивает Кастиэль, пристраивая ладонь у него на плече.       — А теперь попробуй двигаться, — командует Дин. — Сначала телом, чуть покачиваясь, из стороны в сторону.       — Так? — Кастиэль слишком активно двигается, дергая бедрами, и Дин не может сдержать ухмылки.       — Нет, глупый, стоя на месте. Повторяй за мной — и раз, и два. И раз и два. Вот, так хорошо. А теперь попробуй сделать шаг на тот же повтор. И раз и два. И раз и два.       — Где ты научился так танцевать? — спрашивает Кастиэль, старательно повторяя все движения.       — О, детка, когда-нибудь я расскажу тебе эту историю, — смеется Дин. — Ну ладно, раз ты так просишь. Если без особых подробностей, то когда-то я пригласил одну девушку на выпускной. Но танцевать не умел от слова совсем. Ну она меня и научила.       Дин делает небольшой круг, вытаптывая пятачок на песке, и придвигается к Кастиэлю почти вплотную.       — Не вальс, конечно, но для выпускного в мелком заштатном городишке вполне себе ничего.       «Another year has passed me by, still I look a myself and cry — what kind of man have I become?» начинают Стиксы заново, а Кастиэль останавливается, придерживая Дина за плечо.       — И как… Этой девушке… — Кастиэль отводит взгляд и облизывает губы. — Ей понравилось? То, как ты танцуешь.       — Понятия не имею, — Дин тоже отводит взгляд. — Я туда не пошел.       — Почему? — Кастиэль вопросительно заглядывает ему в лицо.       — Были причины, — Дин сжимает челюсть так, что начинают болеть скулы. Выпускает руку Кастиэля, но кладет свои ему на плечи, сцепляясь кистями за его головой. — Это уже не важно, Кас.       — Дин… Эта песня… — Кастиэль указывает подбородком на «Импалу» с открытыми окнами. — Ты поставил на повтор?       — Нет, я записал ее несколько раз, — усмехается Дин. — Еще раз. И еще.       Они почти не сдвигаются с места, раскачиваясь в круге света от пылающего огнем факела, и Дин уже не сожалеет о том, что так и не попал на выпускной.       Не жалеет, потому что у него был Сэм, и все, что он делал, делал ради него.       А теперь у него есть и Кас…       — Я потратил свою жизнь и продал душу на дороге, и все еще блуждаю в темноте. Потому что, похоже, в одиночку мне не найти света, — бормочет Дин, когда Кастиэль кладет ему ладони на грудь, а потом и вовсе сдвигает на спину, прихватывая пальцами рубашку.       От Кастиэля знакомо пахнет цветочным гелем для душа, а кожа на щеке действительно гладкая и теплая, когда Дин прижимается к ней своей.       И топорщащиеся на шее волоски покалывают пальцы — Дин не может удержаться, чтобы не погладить его по шее.       «I'm alive! Looking for love I'm a man with emotion. And my heart's on fire. I'm dying of thirst in the middle of the ocean… I'm alive!»       — Я могу быть твоим светом, — шепчет Кастиэль Дину в ухо, когда тот продолжает движение, обхватывая за шею и зарываясь пальцами в его волосы до самого затылка.       И сдавленно охает, когда наталкивается на крыло покачнувшейся «Импалы» — Дин толкает его, до тех пор, пока Кастиэль не упирается в нее задом.       — Ты уже, — Дин отодвигается, но не надолго. Только чтобы прижаться к его шее лбом.       — Дин…       — Я все еще живой, — бормочет Дин, толкаясь бедром и втискивая его у Кастиэля между ног. — Живой.       Целует влажную шею, отодвигая ворот рубашки, а потом и вовсе ее стягивает двумя рывками, не давая Кастиэлю запутаться в рукавах.       Плеск воды сливается с мерным гудением двигателя, разливаясь вибрацией по телу. А Кастиэль такой горячий под своей чертовой футболкой.       Рвано дышащий и впившийся пальцами в плечи Дина, когда тот дергает ее вверх, обнажая втянувшийся живот.       — Сними, — приказывает Дин, и Кастиэль выполняет приказ, завороженно глядя ему в лицо. — Так лучше…       Дин и сам не знает — лучше ли. Но остановиться уже не может.       И не хочет.       Наверное, Сэм все-таки был прав, насчет его слишком эмоциональных реакций на все эти смерти и исчезновения Каса.       Наверное, но сейчас он не будет думать о такой ерунде. Тем более что…       Губы у ангела мягкие и теплые. И послушные — открываются сразу же, стоит Дину только к ним прикоснуться языком.       «Я научился этому у доставщика пиццы»       О, нет, доставщик пиццы по сравнению с Дином сейчас — наивный девственник.       И Дин с удовольствием готов показать, в чем разница между ними.