За спиной хорошего мальчика

       В который раз Курт убедился, что подготовил всё необходимое и сделал это безупречно, надеялся, что свечи будут гореть заявленные двадцать часов — точнее уже семнадцать с половиной, — что Элиоту понравится смесь жасмина с бергамотом и ванилью, собранная в аромате, и что несколько лепестков на кровати не покажутся слишком сопливыми. Курт усмехнулся — ну конечно покажутся, сам Курт находил лепестки лишними, но надеялся, что они помогут расслабиться, создать подходящую атмосферу, добавят нежности и заботы в обыкновенный вечер. На всякий случай Курт ещё раз огляделся, немного повысил яркость лампы, но затем сразу же снизил, убедился, что массажное масло стояло на прикроватной тумбочке, что нигде не лежало пыли и ни в одном из углов не затаился забытый фантик или клочок бумаги. Вечер должен пройти безупречно, возможно даже от него многое зависело, осталось лишь дождаться Элиота… если он вообще собирался прийти, учитывая, что его «немного задержусь» превратилось в полтора часа. Может Элиот не собирался приходить? Курт выгнал эту мысль из головы, убеждал себя, что Элиоту просто пришлось задержаться, возможно в кафе что-то стряслось или Виктор о чём-то попросил, пусть это маловероятно, лишь бы Элиот был в порядке.        Прежде, чем Курт окончательно загнал себя в непроходимые дебри мыслей, раздался стук в дверь, всего секунда, и Курт оказался в коридоре, позволил себе перевести дыхание, затем расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, зачесал пальцами волосы, наконец открыл дверь и тут же обомлел. — Прости, я опоздал, — не встречаясь взглядами, проронил Элиот.        Ответить у Курта не находилось возможности, дар речи покинул из-за того, что ничего не предвещало и ни на что не намекало — Элиот явился в обычной одежде со вполне привычным выражением на лице, однако его волосы стали чёрными, как смоль. Сперва Элиот молча, почти виновато глядел себе под ноги, но чуть погодя заставил себя поднять глаза на Курта и уточнить: — Не нравится?        С ответом Курт не спешил, первым делом шагнул навстречу, изучил тёмные волосы внимательно, будто что-то невозможное, затем прикоснулся и провёл по прядям, как прежде мягким, но почему-то совершенно чёрным. Скоро лицо Курта украсила как всегда нежная улыбка. — Неожиданно, но тебе идёт. Только ты брови забыл, — заметил Курт, от чего Элиот пожал плечами, а в следующую секунду Курт поймал его за запястье и завёл в квартиру.        Элиоту пришлось привыкнуть к наполняющему комнату полумраку, между тем Курт помог снять толстовку и зачем-то обувь, повёл за собой на кухню, где не горел свет, однако оказалось достаточно светло из-за стоящих на столе свечей, на скатерти красовались блюда с закусками и два широких бокала, а рядом — ведро, из которого кокетливо выглядывала бутылка, кажется, вина. Из-за всей этой обстановки Элиот не понимал, что происходит, но вместе с тем догадывался, не мог только определить, что вдруг нашло на Курта. Неужели он чувствовал себя виноватым по какой бы то ни было причине и так пытался извиниться? Вряд ли. Наверное, Курт просто в своём репертуаре — что-то глупое придумал и точно так же исполнил.        Изящным жестом Курт пригласил Элиота сесть, отодвинул ему стул. Тяжёлая тишина не воцарилась, пусть к этому всё шло, ведь откуда-то доносилась лёгкая музыка без единого слова, на фитилях манили огоньки, Элиот следил за руками Курта, тем, как тот вытащил пробку, налил напиток изумительного рубинового цвета, и пока тот наполнял бокал, Элиот любовался, как сияла свеча сквозь бордовый напиток. Курт не произносил ни слова, и раз Элиот улыбался этому, позволил себе бегло оценить ситуацию, а точнее предположить причину, по которой Элиот вдруг решил сменить имидж; это лишний раз убедило Курта в необходимости устроить безупречный вечер для них с Элиотом. Курт передал ему бокал, раздался лёгкий звон стекла, и парни сделали первые глотки. Свечи наполняли комнату нежным ароматом, Курт с Элиотом не сводили друг с друга глаз, угощались сырной и мясной нарезкой, неспешно, почти заигрывающе, то и дело Элиот обращал внимание на шею Курта, виднеющийся участок его обнажённой груди. Следовало ли поддаваться чарам? Имело ли это смысл? Сильнее всего Элиота волновал вопрос, стоило ли делать это, учитывая специфику их отношений, сложных, построенных на недомолвках и зависимости, ещё и после недавно произошедшего? Элиот не находил правильного ответа, догадывался, что следовало бы деликатно или не очень отказаться, уйти, забыв о Курте, однако выражение его лица, такое нежное и внимательное подкупало, он весь трепетал, будто ощущал волнение Элиота, окружившие его проблемы, а может так и было. Негромко Элиот усмехнулся, от чего Курт заметно приободрился, ещё некоторое время собирался с мыслями прежде, чем коснуться руки Элиота и романтичным шёпотом предложить: — Как насчёт массажа? — На сытый желудок? — не слишком заинтересованно удостоверился Элиот. — Не такой и сытый. Идём.        Мягким движением Курт провёл вдоль руки Элиота, затем снова к запястью и, обхватив его, повёл Элиота за собой в комнату, где тоже виднелись огоньки множества свечей, расставленных на комоде, прикроватной тумбочке, компьютерном столе, верхних полках шкафа. Элиот наполнил лёгкие ароматом жасмина, заметил лепестки, разбросанные на кровати, негромко посмеялся. — А потом всё это убирать. — Я готов на такие жертвы, — прошептал Курт на ухо Элиота и ненавязчиво стянул с него футболку, но этим не ограничился.        Элиот слегка приподнял руки, позволяя Курту приблизиться, его дыхание ощущалось на шее, ладони заскользили по рельефному животу, Элиот вздрогнул, когда Курт взялся за пряжку ремня, неспешно расстегнул её, затем утюжок на молнии. Дыхание Элиота начало сбиваться, как и биение сердца, он запрокинул голову, позволил снять себя джинсы, нижнее бельё, и, следуя жесту, опустился животом на постель. Тёплый свет, щекочущие кожу лепестки, мягкий матрас, от которого едва ощутимо доносился запах кондиционера от ткани, они заставили Элиота расслабиться, причём практически мгновенно. Он потянулся, закрыл глаза, но в следующую секунду распахнул их, ощутив, как на спину полилось что-то густое и тёплое, от которого резко запахло чем-то непонятным, но достаточно приятным. Элиот почувствовал, как Курт опустил ладони на лопатки, провёл вдоль позвоночника, затем вверх и к бокам, круговыми движениями принялся втирать лосьон в кожу, не оставляя Элиоту выбора, тот опустил веки, окончательно и всецело отдавая себя в руки Курта, причём в буквальном смысле.        С восторгом, граничащим с возбуждением, Курт массировал горячую гладкую кожу, сверкающую из-за масла, из-за него же пахнущую самым бесстыжим образом, на ней бликовали огоньки свечей, делая силуэт Элиота ещё более соблазнительным, подчёркивая рельеф спортивного тела. Сам Элиот едва не дрожал в неге, заполняющей каждый уголок тела, она следовала за крепкими руками Курта, который уверенными движениями втирал масло в кожу, вверх и вниз по всему позвоночнику, возле лопаток, а затем у поясницы и немного ниже. От прикосновений к ягодицам и того, как Курт стал кратко сжимать и разжимать на них пальцы, Элиот чуть не простонал, ограничился тем, что протяжно выдохнул. Кровь в венах Элиота закипала с каждой секундой, тот вцепился в одеяло, негромко прорычал, ощущая, как ниже поясницы начало скапливаться возбуждение, и не пытался сопротивляться ему. Это не осталось без внимания Курта, тот принялся усерднее ласкать Элиота, провёл пальцем между его ягодиц к яичкам, и в то мгновение Элиот содрогнулся всем телом, прошипел. Подчиняясь жесту, Элиот слегка приподнял зад, а затем, проигрывая теперь уже эмоциям, подался назад, задевая ягодицами член Курта. В груди Элиота оглушительно стучало сердце, он сильнее вцепился в покрывало, когда Курт, на мгновение обезумевший от желания, шлёпнул Элиота, заставляя того прогнуться в спине, вскинуть голову и невольно вскрикнуть от вспышки дикого возбуждения, пронзившего тело, словно заряд электричества.        Когда Курт вставил головку члена, щедро смоченную лубрикантом, Элиот стиснул зубы, прошипел и почти сразу выдохнул через рот, поддаваясь животной страсти, чему-то, сродни инстинктов, пусть люди по природе не обладали ими. Всеми силами Элиот пытался совладать с эмоциями, накинувшимися подобно диким зверям, и отбиваться от них удавалось, наверное, целых несколько секунд, после чего Элиот уткнулся лбом в кровать, снова прорычал сквозь стиснутые зубы, сильнее стиснул покрывало. Совсем скоро рычание сменилось шумным дыханием, а ещё чуть позже — глухими сдержанными стонами.        Из-за кружащего голову запаха масла, горящих свечей, восхитительных звуков, которые издавал Элиот, того, как заманчиво перекатывались его мышцы при каждом движении, бликов на влажной коже, Курт едва не сходил с ума. Курт держал Элиота за бёдра и двигался часто, самозабвенно, чуть не мурлыкал от распаляющего жара внутри Элиота, плотно обхвативших член мышц, обстановки в целом. Казалось, никогда прежде Курт не ощущал Элиота настолько чувственно, и тот почти не сдерживал эмоций, позволял наслаждаться собой, своим теплом, проникать глубоко внутрь. Элиот невольно зажмурился, когда из уретры брызнула сперма, прорычал не то агрессивно, не то с усмешкой из-за сладкого шёпота прямо на ухо: — Ты такой милый. — Когда кончаю? — на миг обернулся Элиот. — Когда честный. — Тогда и ты давай.        Всего несколько секунд Курту потребовалось, чтобы сформулировать ответ, пока вытаскивал член из Элиота прежде, чем кончить в презерватив. Курт перевёл дыхание и всё же сумел признаться Элиоту, ластясь к нему, тёрся о его голову своей: — Мне понравилось, когда ты был сверху.        В следующее мгновение Курт вдруг оказался повален на спину, с улыбкой предвкушения глядел на Элиота, полностью голого, властного, явно что-то затеявшего. Последовал сочный поцелуй, Элиот слабо покусывал губы Курта, настойчиво просунул язык в его рот, целовал почти агрессивно прежде, чем так же резко, как начал ласку, отпрянуть. Курт не успел понять всего произошедшего, а Элиот уже устроился на его животе, точнее немного ниже, завязал и бросил куда-то презерватив, а затем плавно насел на член, забыв про смазку и контрацепцию.        Никакие силы не позволяли хотя бы на секунду отвлечься от Элиота, его Курт крепко держал за бёдра, едва касался кончиками пальцев ягодиц, блаженствовал от дивного ощущения, подобного вспышке ослепительного света. Элиот совершенно не стеснялся, одну ладонь держал на груди Курта, вторую запустил в волосы, тёмные, такие непривычные, практически чуждые, двигался всё чаще, позволяя члену Курта проникнуть на всю длину, задеть очень чувствительные точки организма. В этот раз Элиот не скрывал восторга: закрыл глаза, выдыхал сквозь губы, прогибался спиной, демонстрировал пластику тела, восхитительного, манящего, украшенного контурами мышц, а Курт без какого-либо зазрения совести любовался Элиотом во всей его восхитительной честности. — Ты потрясающий, — проронил Курт.        Ответил Элиот развязным поцелуем, провёл пальцами по щеке и шее Курта, взял его за плечо, в то же время насаживаясь на член до упора, тихонько прорычал от лёгкой боли, смешанной с наслаждением. Разорвав поцелуй, Элиот встретился с Куртом воинственными взглядами, одарил ухмылкой, одновременно игривой и дерзкой, совершил ещё несколько глубоких движений, массируя член Курта узкими горячими мышцами, и когда ощутил первые признаки оргазма, захватывающего тело Курта, Элиот прильнул к нему всем телом, позволяя сперме брызнуть внутрь прежде, чем Элиот поднялся. Сперва он намеревался уйти, принять душ, одеться и покинуть квартиру без всяких объяснений, но вместо этого устроился рядом с Куртом, который тут же обхватил сильными руками, поцеловал в лоб, нос и щёку, Курт гладил Элиота по плечу и спине, ощущая остатки масла на коже, касался губами макушки, наслаждался смесью запахов пота, жасмина и масла и той удивительной атмосферой, которая витала в спальной. Постепенно Курт переместил руку выше, принялся гладить волосы Элиота, любовался ими, опущенными ресницами, блаженствующим и не слишком осознанным взглядом, ощущением того, как Элиот водил пальцем по груди, а что самое удивительное, ластился. В очередной раз Курт поцеловал Элиота в лоб, вдохнул аромат его волос. — Да, тебе в самом деле идёт. — Наверное, нужно сказать «спасибо»? — ухмыльнулся Элиот. — Не обязательно, есть вариант «Да, я красавчик»… к тому же...        Закончить незамысловатую фразу Курту помешал краткий поцелуй, призывающий заткнуться, сразу после него Элиот уткнулся носом в грудь Курта, к сожалению закрытую рубашкой, и опустил веки. Не следовало поддаваться, не стоило делать всё это, это Элиот трезво понимал, с другой стороны, это ведь всего один раз, ничего не изменится из-за спонтанного секса, к тому же в настолько трепетной обстановке… Знал же Курт, на чём подловить. На свои мысли Элиот негромко фыркнул, плотнее прильнул к Курту, обхватил его спину и будто ненавязчиво разместил свою ногу между ног Курта, который в тот момент вздрогнул, но не отпрянул. В объятиях друг друга, грязные от пота, спермы и масла Курт с Элиотом сладко заснули, и оба надеялись, что эта ночь не станет для них последней, пусть даже это решило бы многие, если не все проблемы.        Сквозь сон Элиот услышал сигнал будильника, но продолжил лежать, пока Курт не вышел из комнаты, только после этого лениво сел, убрал со лба волосы, удивился их цвету. Давно они стали чёрными? Элиот посмеялся сам над собой, заправил постель и прошёл в ванную, так и не одевшись, торопливо принял душ, смывая следы вчерашней ночи. Она до сих пор вызывала сомнения. Элиот злился на собственную слабость, на то, что так легко поддался, проиграл одиночеству, глупой привязанности к Курту, его безграничной и совсем неоправданной нежности. Откуда он такой появился? Большего дурака Элиот не мог припомнить.        Раз уж так вышло, Элиот простил себя в этот маленький раз, признал, что прошедшая ночь стала одной из лучших, такой яркой, можно даже сказать сочной, а потому сумел улыбнуться. Преисполненный почти тёплыми чувствами Элиот оделся, двинулся на кухню, где Курт готовил завтрак, но обернулся на тихие шаги и протянул руку, подзывая ближе. Колебался Элиот всего секунду прежде, чем вложить свою ладонь, подойти к Курту и получить от него ласковый поцелуй, и вдруг Курт принялся разглядывать волосы, как в первый раз, неожиданно заключил: — Тебе всё-таки идёт. — Да, я красавчик, — не опуская глаз, хмыкнул Элиот, а Курт воспринял фразу более эмоционально: широко улыбнулся и поцеловал губы Элиота, долго и нежно.        Элиот не спешил отстраняться, наоборот, почти против воли начал гладить плечи Курта, ощутил его руки на пояснице, однако прежде, чем невинный поцелуй превратился во что-то большее, Курт с Элиотом будто по сигналу отвлеклись на завтрак. Из-за странной атмосферы утра Элиот соизволил приготовить кофе, пока Курт заканчивал возиться с сэндвичами, особенно сытными, с беконом, сыром, овощами, после чего парни устроились за столом. Предстоящие уроки несколько удручали Элиота, однако он предпочёл сосредоточиться на более важных вещах, например том, как ласково, но при этом уверенно прикасался Курт, как тот смотрел, как говорил, пусть Элиот не вслушивался в слова. Наверное Курт разглагольствовал об учёбе, о том, что надо стараться, поднимать посещаемость и отметки, чтобы получить стипендию и всё прочее. Пусть конкретных слов не удавалось понять, Элиот наслаждался голосом Курта, его тембром, спокойным, но уверенным, таким же взглядом, лишённым сомнений, однако дивная атмосфера разбилась из-за единственной фразы, которую Элиот сумел выхватить из всего разговора: —...с ребятами потренируемся после лекций. Ты не против?        Элиот демонстративно убрал руку, подпёр ею голову и отвёл глаза, после чего проворчал: — Конечно не против. — Хэй, — позвал Курт, попытался накрыть своей ладонью ладонь Элиота, но тот убрал и вторую руку. — Тебя это злит? — Нет, — Элиот так и не встречался глазами, допил кофе, — я же тебе не начальник.        Когда Элиот встал из-за стола, Курт тоже вскочил на ноги, поймал Элиота за руку и резко притянул к себе, стиснул в объятиях, не позволяя отстраниться, пусть тот активно пытался это сделать. Элиот предпринял вторую попытку, прорычал, когда Курт снова не отпустил, вместо этого обнял ещё сильнее, Элиот прошипел из-за поцелуя в лоб, того, как Курт стал гладить волосы. — Эл, не сердись. Если хочешь, я никуда не пойду, — негромко пообещал Курт, продолжая прижимать Элиота к груди, ощутил, как постепенно тот расслабился. — Ты для меня намного важнее баскетбола. — Всё нормально, — невнятно проворчал Элиот, стукнувшись о Курта. — Я для тебя не центр вселенной. — А вот тут ты ошибаешься.        Курт положил ладонь на щёку Элиота и трепетно погладил, ловя взгляд, заметил, как Элиот прикрыл глаза, как улыбнулся, как доверчиво прижался и тогда Курт одарил тонкие губы поцелуем. Некоторое время Элиот впитывал почти безумное ощущение, мазохизм Курта, который, кажется, совершенно не воспринимал происходящее так, как должен был. Элиот тихонько вздохнул. — Извини… Ты иди на тренировку, я просто… проехали, — почти неслышно закончил Элиот, после чего без усилий отстранился. — Идём.        Под внимательным взглядом Курта Элиот сложил посуду в раковину и направился в коридор, чтобы одеться и отправиться в место заключения на ближайшие несколько часов. Сегодня Курт шёл особенно близко к Элиоту, который позволил держать себя за руку, но глаза так и не поднимал, думал над своим поведением, над Куртом, над тем, что делать дальше, к чему вообще всё шло и готов ли был к этому Элиот, учитывая ситуацию в целом. Он старался не заглядывать в будущее дальше завтрашнего дня, что уж говорить о чём-то большем, для начала намеревался хотя бы просто пройтись с Куртом до колледжа, но никак не мог отделаться от мысли, что поступал неправильно. Неправильно… а как тогда правильно? На этот вопрос Элиот не имел даже самого глупого ответа, так что посчитал лучший решением постараться сосредоточиться на относительно приятной погоде, прогулке с Куртом и прикосновении, он держал, будто драгоценное сокровище, несмотря на всё, что Элиот делал, как вёл себя; даже в собственных мыслях он отмечал крайне скотское поведение.        Угнетающее молчание Курт не решался нарушать, вёл Элиота за руку в сторону колледжа, не мог отвлечься на разговоры, звенящие вокруг, на множество студентов, спешащих к началу занятий. Что же делать с Элиотом? Курт разбирался в психологии относительно неплохо, но в нынешней ситуации не видел ни одного подходящего варианта своего поведения, с Райаном в этом плане всё получилось куда проще. Как помочь Элиоту почувствовать себя в безопасности? Как уговорить его поверить? Пока что Курт крепко держал его за руку, вёл совсем рядышком с собой, стараясь придерживаться комфортной для Элиота скорости и ловить каждое мгновение рядом с ним.        Прошло немного времени прежде, чем обстановку разрушил неизменно счастливый голос: — Эй! Курт! Элиот!        Те остановились и обернулись на Райана, Курт встретил его улыбкой, взъерошенного, довольного и явно не спавшего скорее всего всю ночь; и Курту не приходилось гадать, чем именно друг занимался. Как сумел пальцами Курт причесал Райана, обхватил его за плечо и повёл с другой стороны от Элиота, который вместе с Куртом принялся слушать, как круто вчера — сегодня, учитывая время — играл Райан. Подобно маленькой звезде он осветил настроением, делился нескончаемой энергией, позитивом, может вёл себя чрезмерно эмоционально, а говорил громче необходимого, но ни Курт, ни Элиот не перебивали, вместо этого заряжались отличным расположением духа.        Спустя некоторое время к компании присоединился Виктор, довольный, но, кажется, не выспавшийся, пошёл рядом с друзьями, не слишком вникая в суть их разговора. Закончив красочное описание своего очередного игрового подвига Райан вдруг переключил своё внимание на Виктора, повис на его руке и, заглянув в глаза, поинтересовался: — Как один проснулся? — Поздно, — вздохнул Виктор, снял и протёр очки, и неожиданно обратил своё великое внимание на Элиота и Курта. — Надеюсь, вы хоть выспались?        Те переглянулись, обменялись улыбками, и этого оказалось достаточно Виктору для ответа, к тому же его бы всё равно не удалось бы услышать из-за Райана, который снова принялся рассказывать что-то об играх, о тиммейтах и том, как тяжко одному держать ботлейн. Вся компания двинулась в сторону колледжа, и многие студенты оборачивались на шумного Райана, которого было слышно на соседних улицах, а может и городах, зато обстановка позволила Элиоту на какое-то время забыть обо всём в этом мире и просто наслаждаться короткой прогулкой до ворот колледжа.        К огромному удовольствию Курта сегодня первую лекцию они с Элиотом посещали вместе, а вот тот не разделял радости, по крайней мере выражение его лица нисколько не изменилось, но Элиот всё же следовал за Куртом к лестнице и на второй этаж. В аудитории Элиот сел рядом с Куртом, подпёр голову рукой и принялся глядеть на него, вдруг улыбнулся. Тренировки по баскетболу Курта злили Элиота, тот устал от всего происходящего, от себя самого, от обилия мыслей, едва не ломающих голову, нервную систему и, быть может, даже позвоночник, однако находиться рядом с Куртом Элиоту нравилось, может быть из этого даже развилась зависимость, и вместе с тем смотреть на лицо Курта он попросту не мог без постоянного желания ударить, и поцеловать, прижаться вплотную и выбросить этого придурка в окно. Прежде Элиот не мог даже вообразить подобный разброс желаний в один момент, но чем дольше смотрел на Курта, тем больше успокаивался, а спустя часа пол Элиот сумел прийти к некоторому подобию душевного равновесия.        Оставшийся день Элиот с Куртом провели отдельно друг от друга, как всегда вместе пообедали, и под конец дня Элиот посчитал вполне неплохим событием то, что Курт собирался на тренировку, ведь ему иногда полезно развеяться, особенно таким образом. Элиот подождал Курта у входных дверей, чему тот удивился и обрадовался — весь засиял при виде Элиота, его почти спокойных бирюзовых глаз, ухмылки на губах, всё ещё непривычного цвета волос. Прежде, чем Курт успел спросить или сказать что-либо, Элиот подошёл, мимолётно поцеловал в губы и сделал шаг назад, снова не оставив места для манёвра. — Удачно потренироваться. — Точно не против, что я пойду? — убедился Курт как можно увереннее, чтобы Элиот не посчитал себя виноватым. — Тебе нужно иногда отдыхать, — на удивление искренне улыбнулся Элиот, погладил Курта по щеке, от чего тот прикрыл глаза, кажется весь затрепетал. — Напиши, как закончишь.        Элиот подождал, пока Курт не уйдёт и только после этого спустился по широким ступеням, прошёл мимо ворот, покидая территорию колледжа. Как бы Элиот ни хотел признавать, Курт являлся живым человеком, имеющим право на друзей, личную жизнь, банальную свободу выбора, он не клялся в собачьей преданности одному лишь Элиоту, к тому же благодаря дурацким тренировкам у него появилось время в очередной раз взглянуть на ситуацию в попытке понять себя самого, прочувствовать, чего на самом деле хотелось и чего это могло стоить.        Шёл Элиот по наитию, не обращая должного внимания на то, куда именно направлялся, иногда шугался собственного отражения, темноволосого, угрюмого, но в этом имелась и положительная сторона — не удавалось ослабить бдительность. В какой-то момент Элиот уловил периферийным зрением чужака, который то и дело мелькал за спиной, не просто так, он шёл следом. Стесняться Элиот не стал — ускорил шаг, свернул за угол, ещё раз и снова, где затаился. Как только образ приблизился, Элиот покинул укрытие и вцепился в одежду незнакомца, едва не ударил его затылком о стену, но противник оказался достаточно изворотливым, чтобы выбраться из цепкой хватки и отскочить. Через секунд парень снял капюшон. — Элиот, это я, — поспешил остановить драку Пятый, поднял руку в знак дружбы.        Элиот прошипел, слегка увеличил расстояние между собой и Пятым. — Чего надо? — Я хотел поговорить… Тебе идёт чёрный, — вдруг улыбнулся Пятый, не слишком смело, но всё же достаточно искренне. — Нам не о чем говорить.        Едва Элиот собрался уйти, как Пятый оказался совсем рядом, поймал за запястье, и тогда Элиот без раздумий ударил. Пятый успел увернуться, снова схватил Элиота, но тот резко рванул вперёд и вырвался, оскалился, попытался напасть, но Пятый успешно отступил. То и дело он приближался, чтобы взять Элиота за руку, а тот неизменно выпутывался и предпринимал очередную попытку нападения. Вокруг словно никого не осталось, ни сигналы машин, ни гул города не вмешивались в некоторое подобие драки, которая могла продолжаться едва ли не до вечера. — Я хочу помочь, — рявкнул Пятый, уклоняясь от очередного выпада, резко переместился за Элиота и, заведя его руки за спину, сжал. — Выслушай. — С чего я должен тебе верить? — оскалился в ответ Элиот, приготовился затылком разбить нос Пятому, но его следующие слова лишили возможности двигаться. — А своему парню ты веришь?        Ощутив, что новой попытки к бегству не последовало, Пятый постепенно ослабил хватку, и едва сделал это, Элиот отскочил метра на полтора, замер. Дышал Элиот учащённо, не только из-за почти состоявшейся драки, но и из-за злости. Пятый задал как нельзя верный вопрос, на который у самого Элиота не имелось чёткого ответа. Раз он не рассказал Курту о своём прошлом, значит, не так уж ему верил, но если оставался рядом, позволял целовать себя и занялся сексом, наверное хоть немного доверял. Видя озадаченность бывшего товарища Пятый смягчил голос, попросил: — Прошу, давай поговорим. — Что тебе нужно? — огрызнулся Элиот, отшагнул. — Конкретно. — Я не хочу, чтобы тебя убили, — в сердцах признался Пятый и на всякий случай огляделся, убедился, что никого нет рядом. — Ты — последнее, что осталось от прошлых «Чернокнижников». Сейчас всё иначе. — Да? — Элиот демонстративно усмехнулся и сложил руки на груди, вскинул бровь. — И что же изменилось? Они начали людей убивать?        Элиот не ожидал, что Пятый доверит свои эмоции, ещё и такие, как тоска, похоже, он в самом деле воспринял всё случившееся довольно болезненно, ведь огонёк, поселившийся в его глазах, вдруг потух, плечи показались слабыми, как и руки. Вздохнув, Пятый замотал головой. — Мы больше не банда, не братья, не семья… Все стали ненавидеть друг друга, сражаться за место лидера, делать ужасные вещи, — проронил Пятый и, предугадывая едкий комментарий Элиота, добавил, — просто потому, что могут, потому, что их не наказать… Я не хочу потерять и тебя… Ты последнее, что осталось, как раньше.        Так, как голову Пятый не поднимал, Элиоту оставалось лишь глядеть на его макушку. Верить на слово бывшему союзнику, который сейчас мог банально пытаться заманить в ловушку, сдать лидерам или заслужить имя повыше, явно не лучшая идея, но Элиот не мог определить наверняка… кажется, Пятый действительно тосковал по бывшим «Чернокнижникам», кажется, на самом деле не желал Элиоту смерти. Элиот скрипнул зубами. Поглядел в сторону и снова на Пятого, который так и стоял неподвижно, словно говорил «Делай со мной, что хочешь», и не похоже, что ожидал команды или сам пытался подать знак. В конечном итоге Элиот тяжело вздохнул, ругаясь на самого себя всеми страшными словами, и побрёл в сторону дороги. — Тут кафе неподалёку. Ты угощаешь.        Воодушевлённого лица Пятого и того, как тот подбежал, Элиот не видел, но слышал его громкие широкие шаги.        Весь путь до кафе прошёл в тишине, которое Элиот воспринял, как должное, они с Пятым устроились в самом углу кафе подальше от окон, сделали заказ. Первые несколько минут и Элиот, и Пятый молчали, один убеждался в отсутствии слежки, второй пытался собраться с мыслями и понять, как именно подать ситуацию Элиоту, как донести до него весь масштаб и важность случившегося. Официант принёс еду, пожелал что-то, что Элиот пропустил мимо ушей, и удалился, давая возможность начать разговор, который всё не начинался. Элиот добавил в кофе сахар, размешал, разрезал мясо на куски, а Пятый всё не открывал рот, и тогда Элиот отдалённо намекнул: — Ты меня просто покормить решил? — Седьмой, — обратился Пятый, пробуждая в Элиоте всё то, что он так долго прятал, — ты был особенным. Мы все то понимали, но Первый — лучше всех.        Пятый поднял голову, поглядел на Элиота, и тому стоило огромных усилий не отвести глаз; разговор обещал стать тяжелее, чем Элиот предполагал, а эмоции разгорелись куда сильнее, чем должны были. Чтобы отвлечься он принялся за еду. — Поэтому он держал тебя так близко, очень близко, и когда ты ушёл… ты сделал правильный выбор.        От неожиданности на мгновение Элиот замер, поглядел на Пятого, серьёзного, собранного, всецело верящего в то, что говорил, ведь когда-то «Чернокнижники» являлись для него всем; прочем, как и для остальных членом банды. Пятый молчал. Ему потребовалось немного времени, смочить горло напитком, только после этого удалось продолжить. — Первый был безумен, он бы подставил всех нас, — в сердцах заявил Пятый и резко понизил голос, будто его могли услышать. — У него были свои великие цели, и мы в их достижении были лишь пешками. Помнишь, что случилось с Девятнадцатым?        Элиот против воли закрыл глаза, прогоняя то ужасное воспоминание, тот вид пронизанного арматурой тела и раскроенного черепа в луже крови. — Первый убил его.        На миг дыхание Элиота сбилось. Он не слишком дружил с Девятнадцатым, как и с кем-либо из «Чернокнижников», но знал, что на него всегда можно положиться, этого чуть наивного, но решительного парня, верящего в их дело, когда-то подобранного с улицы, спасённого от побоев родителей, а потому преданного до глубины души. — Девятнадцатый что-то знал, скорее всего о тех поставках, и Первый убрал его… он занимался наркотиками. — И у тебя конечно же нет доказательств? — насмехался Элиот, и от взгляда Пятого всё в нём замёрзло, Пятый никогда не смотрел с такой ненавистью. — Хочешь сказать, ты в это не веришь? — А я могу тебе верить?        Почти в одну секунду Элиот и Пятый отвернулись друг от друга. В голове Элиота всё перемешалось, в нём кипели чувства, ярость, обида, ненависть к Первому и неконтролируемый страх перед ним. Вряд ли Пятый пришёл просто так. Он мог лгать, но почему-то Элиот верил, возможно потому, что Первый и раньше убивал, и вполне мог сделать то же самое с членами банды, если считал их слабыми, если те совершали ошибки, да и Девятнадцатый был слишком осторожен, чтобы в драке упасть с лесов. В сферу деятельности «Чернокнижников» никогда не входили наркотики, это считалось презренным, пусть крайне прибыльным делом, и ради денег, нет, ради власти Первый вполне мог... Элиот агрессивно взялся за еду, накалывал мясо на вилку, не ощущая вкуса, почти залпом выпил кофе, вытер губы и бросил клочок салфетки на стол. — Ты моё имя знаешь. А своё назовёшь? — Скот, — без раздумий откликнулся Пятый, в чьи глаза Элиот внимательно глядел, ища признаки лжи, однако не нашёл ни одного из них. Тогда Элиот почти удовлетворённо улыбнулся. — Неплохо для начала.        Как только Элиот встал из-за стола, Пятый весь растерялся, глядел на него, словно на вершителя правосудия, чьего вердикта ожидал и не дождался. — Я подумаю над твоими словами., придёшь через пару дней. Ты ведь знаешь, где меня искать?        Не в силах ответить словами Пятый кивнул, а Элиот небрежно махнул на прощание и направился прочь от кафе, ощущая грызню в голове. Девятнадцатый знал что-то о поставках, наверняка нашёл место, где всё случилось, в том порту, в ту ночь, знал что-то, из-за чего лишился жизни, что-то, что Первый был намерен сохранить любой ценой, вряд ли он бы скрывал сам факт продажи наркотиков. При воспоминании о нём, его глазах, его прикосновениях, Элиота всего передёрнуло. Стоило бежать, как советовал Пятый, бежать без оглядки куда-нибудь далеко, но Элиот боялся поспешить. Вдруг это ловушка? Вдруг «Чернокнижники» того и ждут? Попробуй найти тело в лесах у железной дороги... Элиот заставил разум остыть. Сперва следовало скрупулёзно изучить ситуацию, а уже потом предпринимать какие-либо действия, но для начала… Элиот отвлёкся на телефон, который оповестил о сообщении — Курт предупредил, что закончил тренировку, и похвастался тем, что находился в отличной форме, а в качестве доказательства прислал фотографию своего пресса. Элиот усмехнулся. Вот дурак. Оба дураки.