За спиной хорошего мальчика

       Дорогу до колледжа Элиот почти ненавидел, по крайней мере так происходило обычно, но сегодня шёл в положительном расположении духа, а всё из-за болтовни Курта, его широкого шага, расправленных плеч, сильных рук, к одной из которых Элиот прильнул. Он не слушал, о чём именно разглагольствовал Курт, собственно, это не имело никакого значения, Элиот внимал интонации и восхитительному ощущению человеческой теплоты, и не чьей-нибудь, а именно Курта. Тот тоже улавливал особенную атмосферу этого утра, а потому пытался сделать всё от себя зависящее, чтобы продлить её, чтобы Элиот и дальше так доверчиво прижимался, шёл лёгкой походкой, к тому же он улыбался, иногда смеялся над шутками, а порой принимал участие в разговоре. Однако полностью обстановка не сумела захватить, пока отвлекал Элиота, Курт пытался проанализировать ситуацию, понять, как вести себя с этим противоречивым созданием, которое, кажется, совершенно не хотело оставаться в одиночестве даже на пару минут и при этом ненавидело всё человечество, отдалялось от него, как от чумы.        В какой-то момент Курт отвлёкся, чтобы ответить на сообщение товарища по команде, а заодно написал Райану, чтобы тот не пропустил лекцию, пусть даже начиналась она немного позже, а затем, поймав стоящего на перекрёстке Виктора под локоть, помог ему свернуть в сторону колледжа, а не пройти дальше по улице. Курт вернул внимание исключительно Элиоту, принялся расспрашивать его о том, как проходила работа, не утомился ли тот от постоянного общения, и не растерял ли весь свой запас энтузиазма на работе. Отвечал Элиот без утайки, иногда не парой слов, а в нескольких предложениях выражал мысль, вот только обмануть маячок внутри лидера «Сияющих» не удалось, тот шептал, что Элиот напряжён, что-то его тревожило, и Курт догадывался о причине.        В колледже, чтобы как-то подбодрить Элиота, Курт поцеловал его на прощание, сперва в макушку, а затем и в губы, не обращая внимания на других студентов, которые иногда оборачивались на парочку. Напоследок Курт погладил тёмные волосы, удостоился взгляда бирюзовых глаз, спокойного и довольно-таки доверчивого, Элиот даже улыбнулся, колебался несколько секунд, но в итоге поцеловал Курта, пусть тот почти не почувствовал проявления нежности. Нехотя Элиот побрёл в сторону аудитории, надеясь, что хотя бы сегодня случится что-нибудь интересное, пусть шансы на это равнялись нулю. Пока в одно ухо слушал лекцию и то, как она важна для понимая последующего материала, Элиот рисовал в тетради, читал порой присланные Куртом сообщения, и ещё реже «порой» отвечал на них. Лекция проходила так же нудно, как обычно, на любые резкие вопросы преподавателя Элиот безупречно и так же скучающе отвечал, после чего возвращался к важным делам, и это, похоже, послужило неким знаком для лектора, ближе к середине урока тот попросил Элиота принести материал для практической работы из кабинета, и возможностью немного прогуляться Элиот без промедления воспользовался.        Шагал Элиот вальяжно, осматривался в пустых коридорах, улавливал голоса из массивных дверей, обращал внимание на пейзаж за окном, унылый, под стать колледжу, предупреждающий о скором наступлении зимы. Её Элиот в некоторой степени ждал, ведь Курт наверняка сосредоточится на экзаменах, тренировках и прочем, хоть ненадолго отстанет со своими любовными идеями, и тогда получится больше времени проводить наедине с собой. Стоило помянуть чёрта, как тот появился в поле зрения — заметив знакомый образ Элиот остановился, принялся разглядывать спину Курта и того, с кем он разговаривал, кажется, с Виктором. Говорили они, словно две статуи, почти не двигались, явно шептались, постоянно озирались, словно боясь быть услышанными, и от того Элиот хитро сощурился. Он прислонился плечом к окну, принялся сверлить взглядом Курта, ухмылялся, пока пытался определить, что происходило между Куртом и Виктором. Странно, что они прогуливали, да и выглядели какими-то напряжёнными, особенно Курт. Что они с Виктором так бурно обсуждали посредине лекции? Элиот фыркнул, возмущённый своими собственными мыслями, с ухмылкой глядел на Курта и Виктора, пытаясь придумать, чем же они так озадачены, и скоро на ум пришёл вариант — наверняка обсуждали дела «Сияющих», о которых Элиот как-то невольно забыл. Как только Курт всё успевал? И баллы поддерживать на высшем уровне, и баскетболом заниматься, и за делами банды следить; пусть в этом наверняка помогали Райан с Виктором и, быть может, другие «Сияющие», но достижений это не умоляло.        Ещё некоторое время Элиот глядел в окно на неменяющуюся картину, всё же вспомнил о просьбе преподавателя и продолжил путь в кабинет, чтобы забрать… что-то там для практической работы, Элиот надеялся, что определит, за чем именно его отправили. Его всё не отпускали мысли о том, что же творилось вокруг Курта. Вдруг что-то случилось? Ему и так приходилось нелегко, а тут ещё баскетбол с городскими соревнованиями или чем там, и, что уж скрывать, Элиот со своими капризами. Тот измученно вздохнул, наконец добрался до кабинета, окинул взглядом шкафы и узнал кажется нужную коробку, которую так же неспешно понёс обратно в аудиторию.        С практической работой урок закончился намного быстрее, а множество студенток, которые захотели подсесть к Элиоту, подогрели его самооценку, заодно отвлекли от ненужных сейчас мыслей. До обеденного перерыва Элиоту удалось дожить без особых сложностей, а там и Курт подбодрил, окружил вниманием, опять прикасался, трепетно, аккуратно, словно боялся сделать больно, а смотрел, как на звезду — и не понятно, на какую-то известную личность или на ту, что сияла на небосводе. Благодаря Курту и его друзьям Элиот погрузился в восхитительную обстановку, которую до сих пор отрицал и которую по каплям ловил, впитывал, наслаждался ею, словно требовательное растение, и даже позволил себе расслабиться. И как всегда дивную обстановку уничтожило напоминание Курта об очередной тренировке, которую Элиот мысленно возненавидел, но деликатно промолчал об этом, более того одобрительно кивнул Курту, взяв того за руку; и тот не мог вообразить, каких усилий стоил жест Элиоту. Элиот беспрестанно напоминал себе, что не хозяин Курту, что не являлся единственным человеком в его жизни и — как бы то ни было жестоко — не имел права контролировать того, с кем как бы встречался, пусть не желал делить Курта с кем и чем бы то ни было иным. Остаток дня Элиот старался посвятить себя учёбе, пусть знал всё из программы на зубок, вспоминал Курта, его прикосновения, взгляд, улыбку, именно они помогали Элиоту сохранять почти отличное расположение духа до завершения уроков.        Наконец прозвенел последний звонок, позволивший студентам сорваться с места, только Элиот не спешил, так как не видел в этом никакого смысла. Так же неторопливо Элиот переобулся, надел куртку и вальяжно спустился по лестнице, жестом попрощался с Лейлой и Дейзи, те переглянулись, понадеялись, что Элиот подойдёт, но тот не стал. Своей суетой девочки могли нарушить то хрупкое равновесие, какое Элиот упорно выстраивал на протяжении всего дня, однако она, эта самая суета, подкараулила за углом в виде парня в капюшоне, который, тем не менее, не помог в конспирации. Элиот вскинул бровь. — Пятый. Ты что тут забыл? — Хотел поговорить.        Элиот зло прищурился, изучая намерения Пятого, его ничего не замышляющее выражение лица. Будто принимая выходящих студентов за декорации, Пятый огляделся. — Мы можем поговорить?        Покривив губами, Элиот прошёлся взглядом от лица Пятого вниз, прикидывая, насколько рискованно принимать приглашения от бывшего союзника. Взвесить все «за» и «против», оценить риски и последствия Элиот не успел из-за прозвучавшего за спиной голоса: — Элиот, кто это?        Ненадолго Элиот закрыл глаза, пока мозг старательно придумывал, что сказать, хотя бы отдалённо вразумительное и хоть частично похожее на правду. Элиот обернулся к Курту, погладил его по плечу, заглянул в синие глаза. — Мы на работе встретились. Кажется, когда-то виделись, вот и хотели поболтать.        Со всей внимательностью Элиот наблюдал за Куртом, который нахмурился, явно в чём-то подозревал Элиота и его названного друга, изучал того пытливым взглядом, легко считал ложь, однако в итоге Курт вздохнул, одарил Элиота ласковой улыбкой и демонстративно поцеловал в губы, обозначая свою позицию. — Да, конечно… — Ты иди тогда, — попросил Элиот с ухмылкой, — тренируйся. Хорошего дня.        Своих опасений Курт не скрывал, всё продолжал оглядывать незнакомца, едва не разбирая по косточкам, но всё же улыбнулся Элиоту в ответ, ещё раз бегло поцеловал в губы и нехотя направился обратно к колледжу, между тем печатая Виктору сообщение; уж больно подозрительным показался этот новый знакомый, которого, кажется, Элиот прежде в самом деле видел.        Не придав должного значения подозрениям незнакомого парня, Пятый мотнул головой в сторону дороги. — Так я могу рассчитывать на твоё согласие? — Ладно уж, давай, — вздохнул Элиот и, пройдя мимо Пятого, зашагал вперёд, а тот двинулся следом.        Будто читая мысли, а может попросту видя настроение Элиота, Пятый не произносил ни слова, разве что стал шагать немного впереди, прокладывая дорогу к наиболее безопасному месту для разговора. Пятый то и дело озирался, проверял обстановку, пусть никто из «Чернокнижников» наверняка не успел добраться до города, перестраховаться было не лишним. Контролировать местность оказалось немного проблематично из-за того, как бессовестно привлекал внимание Элиот, особенно уверенной походкой, яркой одеждой, дерзким взглядом, он походил на тигра, обходящего свои земли, гордого, величественного, который не боялся никого и ничего, даже вполне реальной опасности. Наконец Пятый свернул в последний раз и вежливо открыл перед Элиотом дверь, шутливо поклонился, пропуская того в кафе. Столик парни снова выбрали в самом углу, подальше от посторонних глаз и ушей, Пятый предоставил полный карт-бланш, и Элиот с удовольствием воспользовался возможностью, чтобы заказать креветки, а Пятый, кажется, только рад оказался изысканному выбору. — Так о чём ты хотел поговорить?        Неожиданно Пятый ухмыльнулся, чуть погодя снял капюшон, стал глядеть в глаза Элиота, от чего тот невольно напрягся — как-то странно Пятый глядел, не как в прошлый раз, не с уверенностью и желанием помочь, и даже не с пылким отчаянием, а совсем по-другому. — Не о чём конкретном… Просто, раз бежать ты не хочешь, я хоть присмотрю за тобой. — Уверен, что за мной нужно присматривать? — Да, — без секундных раздумий откликнулся Пятый, причём так беззаботно, будто речь шла о погоде или домашних питомцах.        Элиот законно посчитал, что Пятый водил за нос, намеревался сперва усыпить бдительность, выведать, что Элиоту уже известно, затем использовать полученную информацию, чтобы заманить в ловушку, однако ошибся, Пятый говорил исключительно о неважных вещах. Так прошёл час, за ним второй, а Пятый всё не поднимал тему банд, путей к бегству, возможности скрыть своё присутствие, но Элиот не ослаблял бдительность ни на секунду, между делом угощаясь креветками в соусе. Снова и снова Пятый делился какими-то глупыми идеями, воспоминаниями, а Элиот слушал, подперев голову рукой, и гадал, к чему всё это шло, явно к какой-то конкретной цели, которую не удавалось понять так стразу, но она несомненно имелась. Чутьё не подвело Элиота, когда под конец своего рассказа Пятый резко замолчал, допил кофе и предложил: — Слушай… Может сменим место дислокации? — Например? — хихикнул Элиот, заподозрил Пятого в чём-то почти непотребном, учитывая, как стеснённо тот глядел, отвёл глаза, стал крутить в руках кружку. — Я неплохую квартиру снимаю, можем туда.        В тот момент Элиот взглядом мог развести огонь, и Пятый ощутил это, не смел поднимать глаза, иногда пытался сделать это, но очень осторожно, словно боялся обжечься. Элиот же сложил руки на груди, ни на секунду не отвлекался от Пятого, гадая, хватит ли у того смелости поднять взгляд, но тот пока не делал этого. Пусть Пятый не видел, Элиот вскинул бровь, слегка наклонил голову. — Ты хочешь, чтобы я к тебе пришёл? — Почему нет? — почти уверенно уточнил Пятый и наконец встретился с собеседником глазами, и не похоже, что собирался снова их опускать. — Проведём время вместе… как раньше. — Ты не слишком зациклился на прошлом? Думаешь, я такой же, как был?        Пятый показался крайне серьёзным и даже слегка возмущённым. — Именно поэтому приглашаю. Я хочу узнать тебя нового, — поражая Элиота твёрдостью в голосе, признался Пятый.        Сперва Элиот молча глядел на Пятого, сам не понял почему улыбнулся, а затем засмеялся, без злобы или садизма, на самом деле Элиот сам не определил эмоциональный окрас своего смеха, как и настроения в целом. К такому поведению Пятый отнёсся с пониманием, нисколько не изменился в лице, продолжал глядеть на Элиота в ожидании более чёткого ответа, но Элиот смеялся ещё некоторое время прежде, чем суметь взять себя в руки, постепенно успокоиться. — Извини. Никогда не думал, что ты скажешь подобное. И на какой ответ ты рассчитывал? — с издевательской усмешкой поинтересовался Элиот. — Ну… надеялся, что ты мне не врежешь, и уже этому рад, — произнёс Пятый и приложил все усилия, чтобы интонацией превратить фразу в шутку.        Будто следователь на допросе Элиот не сводил с Пятого взгляда, а тот сохранял завидную власть над эмоциями, не отворачивался и продолжал ждать казалось бы очевидного ответа, который Элиот пока не давал. О согласии не шло речи, однако тот не оставлял надежды выяснить, чего конкретно Пятый пытался добиться приглашением к себе. Намеревался заманить и схватить? Проверял степень отчаяния Элиота? Или… — Ты что, на секс рассчитываешь? — наклонившись поближе, уточнил Элиот, не придавая голосу хоть какой-то эмоциональный оттенок, но Пятый и без него залился краской, замахал руками. — Н-нет, конечно нет! Не так же сразу… — Но чуть позже? — Ну…        За многозначительным «ну» так ничего и не последовало, что позволило Элиоту с облегчением выдохнуть — всё-таки Пятый блефовал. Скорее всего он просто пытался прощупать почву, определить, насколько легко можно заманить Элиота, так что он отбросил переживания по поводу Пятого, но ради собственной безопасности не собирался его отпускать, от него наверняка удастся выяснить хоть что-нибудь о «Чернокнижниках». Но не сейчас. — Может быть однажды я соглашусь, но тебе придётся сильно постараться.        Пятый закивал. Некоторое время они с Элиотом глядели друг на друга, но затем вернулись к еде, молча доели, Элиот вытер губы салфеткой и встал из-за стола. — Спасибо за обед. И не тащись больше в колледж, тебе ясно? — Да, конечно.        Удивительно, но странная встреча с не менее странным разговором не осела нигде в Элиоте, тот оценил вкус креветок, был благодарен за угощение, и старательно решал, как поступить с Пятым. Возможно, следовало согласиться пойти к нему чтобы, во-первых, выяснить, где тот живёт, во-вторых, ослабить его бдительность, а в-третьих, и это важнее, оценить риски и обстановку, однако вернуться в кафе и согласиться не позволила гордость. Вряд ли Пятый снова попробует этот метод, но Элиот надеялся, что ещё сумеет прощупать этого парня. Говорил ли он хотя бы часть правды? Возможно, как минимум чтобы расположить, втереться в доверие, смешать ложь с правдой, но если он не обманул хотя бы по поводу численности «Чернокнижников», Элиот боялся вообразить, что у них случилось за бойня. В раздумьях Элиот не сразу услышал мелодию, которую играл телефон, поглядел, что за наглец беспокоил, но имя на экране нарисовало улыбку на губах, Элиот заправил прядь за ухо, ответил: — Привет, Курт. Что, соскучился? — Ещё как! Слушай, может на выходных сходить вместе? Прямо все: и Лейла, и Дейзи, и Райана с Виком возьмём. — Ну, — протянул Элиот, уже ощущая тепло ответа, но стараясь создать драматическое напряжение, — ладно. Всё равно нечем заняться. — Отлично! Тогда я позвоню ближе к выходным. Ты сейчас занят? Есть минутка?        Конечно Курт спрашивал не потому, что у него имелась просьба или конкретный вопрос, он стал говорить о глупостях, развлекал то ли себя, то ли Элиота, пока тот шёл в сторону дома, невольно предвкушая грядущие выходные. Пойти куда-нибудь — отличная идея, особенно учитывая, что соберутся друзья все вместе, больше всего радовала перспектива суетливого Райана; наверное, следовало бы делить квартиру с ним, но такой возможности, увы, не имелось и не предлагалось. Отличные выходные вытеснили последствия разговора с Пятым полностью и окончательно, позволив Элиоту провести вечер в компании любимого себя, а также чтения книги на одном диване с Виктором, который постоянно косился на Элиота, будто не веря в происходящее.        Настало долгожданное утро субботы, когда Курт ожидал друзей в установленном месте — возле цветочного магазина, равно отдалённо от домов всех, кто сегодня собирался пойти в парк. Первым конечно же пришёл, а точнее прибежал Райан, едва не врезался в Курта, но вовремя затормозил и повис на его руке. — Доброе утро, обалдуй. — Вот что сразу «обалдуй»? — Райан сделал шаг назад, демонстративно вскинул голову и сложил руки на груди. — Я, между прочем, вчера сам тест написал. — Неужели? И на сколько же баллов? — легонько Курт пихнул плечом Райана, который стеснённо засмеялся. — Это второстепенный вопрос, но пятьдесят точно есть. — Ничего себе! Ты прямо гений, — рассмеялся Курт, обхватив Райана за плечо.        Пока ожидали остальных, они с Куртом разговаривали, точнее он в основном слушал, а Райан горячо делился событиями вчерашнего вечера, как героически отвоевал первое место у конкурентов, в том числе у Лейлой с Дейзи, может, это не по-братски, однако Райан был рождён лучшим, и никому не мог отдать первенство. Скоро подошли близняшки, а чуть погодя и Виктор с Элиотом, который на миг растерялся, но всё же шагнул к Курту, первым поймал того за руку и притянул к себе, чтобы украсть поцелуй, от которого Курт явно пришёл в растерянность, но ту стремительно вытеснило воодушевление. — Ну что, все готовы? — как гордый отец Курт оглядел друзей и Дейзи с Лейлой. — Да. — Конечно! — Так а куда мы идём? — озвучил вопрос, который мучил всех, Элиот. — Скоро увидите.        Обняв Элиота за плечо, Курт повёл компанию через парк, вот только не предложил остаться там, чтобы устроить пикник или типа того, вместо этого увлекал друзей дальше, туда, откуда доносилась весёлая музыка, где взлетали яркие шары, а чуть погодя донеслись восторженные и не только крики. Когда понял, куда именно они направлялись, Райан широко улыбнулся, распахнул глаза и принялся трясти Курта за руку, не отрывая взгляда от огней парка аттракционов. — Курт! Ты лучший! — Очень неожиданно, — вскинул бровь Элиот, в то время, как Дейзи с Лейлой захлопали в ладоши.        Не дожидаясь, пока Элиот и Курт перестанут тискать друг друга, Райан схватил обоих за запястья и потащил к арке, украшенной разноцветными огнями, шариками и яркими флажками, нос немедленно задразнил запах сахарной ваты, попкорна и хот-догов. Едва успевая за Куртом, Элиот держал того за руку, не обращал внимания ни на кого другого, даже про Лейлу и Дейзи забыл, но те тоже не отставали, торопились в основном за Райаном и его безграничным зарядом оптимизма. Тут Курту удалось отдать бразды правления и забыть про мысленно составленный план, ведь Райан взял организацию на себя, сам решал, куда идти, на чём кататься и во что играть, Курту оставалось лишь выдавать билеты, прося всех не беспокоиться о тратах, и наслаждаться сегодняшним днём.        Чтобы не потеряться в толпе, Курт попросил остальных держаться если не за руки, то за что-нибудь другое, на крайний же случай у всех имелись сотовые телефоны, и местом встречи было выбрано колесо Ферриса, и раз инструктаж все услышали, или не услышали, но как минимум присутствовали на нём, Курт позволил себе расслабиться, предоставил разбираться с развлекательной программой Райану, а сам с улыбкой следовал за ним, ведя Элиота, который крепко держал, словно боялся потеряться. Общая суматоха и веселье не до конца окутали Элиота, то и дело тот оглядывался, от чего-то допуская, что Пятый может появиться здесь. Если выяснил место работы и учёбы, с чего вдруг Пятый не мог преследовать в обыкновенном парке аттракционов? С другой стороны, зачем вообще Пятому ходить тенью? Зачем следовать по пятам? Неясно. И всё равно Элиот не терял бдительность, по крайней мере не до конца.        Спустя часа два беготни Райан сумел немного угомониться, перестал бегать, а стал вышагивать, будто хозяин всего парка, и Элиот с Куртом наконец сумели пойти, крепко держась за руки, и чуть погодя компания сделала перерыв, чтобы поесть дешёвые, но вполне неплохие на вид и на запах хот-доги, сок, и Курт воспользовался паузой, чтобы предложить: — Как насчёт пострелять? — Я бы с удовольствием, — вызвался Элиот, и пусть Райан явно намеревался сделать то же самое, не стал, в первую очередь потому, что жевал, а во вторую из-за того, что Элиот наконец проявил хоть какое-то участие.        Спустя всего пару минут с особым восторгом Лейла и Дейзи, а также Курт и Райан наблюдали за тем, как Элиот взялся за пластиковое оружие, сперва прицеливался, а затем начал подбивать одну мишень за другой, они хаотично прыгали, скакали, но от орлиного взора не могли скрыться. Ни одного снаряда Элиот не потратил вхолостую, не поставил рекорд, но заслужил возможность получить любой из представленных призов, пусть в основном то были однообразные плюшевые игрушки со стразами и огромными глазами. Из подарков Элиот выбирал долго, критично, но всё же понял, какую взять, после чего Элиот перевёл многозначительный взгляд на Курта, ухмыльнулся ему, и тот одобрительно кивнул. — Райан, — позвал Элиот и протянул тому игрушку.        В первую секунду Райан растерялся, но затем схватил плюшевого белого единорога с радужной гривой, постриженной ирокезом, в куртке с цепочкой и солнцезащитных очках, которые можно было снять и надеть. Из-за тянущегося молчания Элиот начал сомневаться в том, что следовало дарить игрушку, ещё и такую, но затем Райан засмеялся, поднял огромного единорога и стал разглядывать, словно кубок, который завоевал в прошлом году за первенство в «Арене солнечного бога», и смех Райана заражал, как грипп. — Эл, какой он крутой! Спасибо! — Хах. Не слишком по-детски? — на всякий случай уточнил Элиот, пусть глаза Райана сияли подобно двум звёздам. — Нет! Он клёвый!        Курт приблизился к Элиоту и прошептал ему на ухо: — Ты просто чудо, спасибо, — после чего Курт поцеловал Элиота в щёку.        «Чудо»… Никто и никогда не называл Элиота подобным словом, это оказалось самое прекрасное, но вместе с тем болезненное слово, которое Элиот когда-либо слышал. Он глядел на Райана, хвастающегося игрушкой перед Лейлой и Дейзи, на Виктора, который сдержанно улыбался, конечно же на Курта, наслаждаясь выражением его лица, почти отцовским, полным нежности и заботы. Они не должны пострадать, тем более из-за Элиота, меньшее, чего он хотел, это доставлять им проблемы, подставлять под реальную угрозу, на это Элиот не имел права, не мог причинить боль, особенно этим людям, тех, кого в мыслях робко называл друзьями. Стоило уйти. Если пришёл Пятый, вопрос времени когда за ним последуют «Чернокнижники», если нашёл он, найдут и остальные, и уж они не станут церемониться, не начнут с угроз и не будут ограничивать себя в методах. Если бы Элиот ушёл, обезопасил бы Курта, его друзей, но как прожить без них? Следовало отдалиться, вернуть себя в прошлое состояние, когда Элиот ни в ком не нуждался, укрыться где-нибудь в далёкой Сибири или Арктике, чтобы снова сбежать через несколько лет, но продумать этот план Элиот не успел, вздрогнул от прикосновения. — Всё в порядке? — Д-да, просто задумался… Куда теперь? — У меня есть идея, — начал было Курт, но тут на что-то отвлёкся. — Хэй, не возьмёте сахарную вату? На всех.        Курт многозначительно передал Виктору купюры, и тот кивнул, деликатно, но настойчиво повёл остальных к киоску с сахарной ватой, а Райана и вовсе потащил под локоть. Воспользовавшись моментом уединения, Курт поймал Элиота за руку, завёл за палатки, после чего, прижав к деревянной стене какого-то стенда, накрыл его губы своими, горячими, чуть влажными, и спустя пару секунд Элиот разомкнул губы. Он позволил Курту пробраться ладонями под толстовку и футболку, вжать себя в стенд и глубоко жарко целовать, пока вокруг царило беззаботное веселье. — Может хочешь у меня переночевать? — обнимая Элиота за талию, предложил Курт, отстранившись, заглянул в бирюзовые глаза и этим не оставлял выбора. Элиот ухмыльнулся краешками губ, отвёл взгляд и снова вернул внимание Курту. — Переночевать — вряд ли, но остаться на, м, часик вполне могу.        Из-за взгляда Курта Элиот невольно насторожился, ожидал, будто что-то вот-вот случится, что Курт постарается уговорить, склонить на свою сторону, так и вышло, пусть для этого не потребовалось ни единого слова. Курт приблизился, вынуждая Элиота чуть запрокинуть голову, тот тихонько посмеялся из-за кроткого поцелуя за ухом, чуть ниже, затем в шею, поймал взгляд Курта и бережно погладил по щеке. — Ладно, может не на час…        Курт отблагодарил Элиота улыбкой, снова поцеловал его губы, в этот раз нежнее, и обратил внимание на приближающиеся образы друзей, словно очнулся от забвения и , взяв Элиота за руку, повёл к остальным. Компания принялась горячо общаться, угощаться сахарной ватой, пить сок и развлекаться на менее активных аттракционах, пока в желудках переваривались хот-доги. Всюду звучала музыка, слышался смех и приятная суета, которая охватывала Курта, его друзей и даже Элиота, с чьего лица против воли не сходила улыбка, он ни на секунду не отпускал Курта и крепко-крепко держал его ладонь. В такой атмосфере прошёл час и следующий, на памяти Курта это оказался один из лучших дней в жизни, когда все друзья собрались вместе, как старые, так и новые, и конечно Элиот.        Неизменно приближался вечер, в парке зажглись фонари и множество разноцветных огней, вдалеке взрывались огни фейерверков, и постепенно солнце спряталось за горизонтом. Все чувствовали момент расставания, но никто об этом не говорил, Райан особенно смаковал каждую минуту, не выпускал игрушечного единорога из рук и, кажется, хвастался им перед всеми проходящими мимо людьми, будто боевым трофеем. Медленно, но верно Курт вёл друзей в сторону выхода, куда стекались многие другие гости, смеялись, обсуждали самые интересные аттракционы, и уже предполагали, куда пойти в следующие раз, когда это сделать, но лучше, конечно, после экзаменов, чтобы не отвлекаться.        Словно услышав сигнал, Курт, Элиот и остальные остановились. Раздался тоскливый вздох, но настать не менее печальному прощанию не позволил Райан, который обнял единорога и выскочил перед всеми, одаривая лучезарной улыбкой. — Вик, проводим девочек? — Разумеется, — кивнул Виктор, на прощание пожал руку Элиоту и Курту, немного заметался, но затем встал позади Райана. — Напишите, когда будете дома, — так заинтересованно, как мог, попросил Элиот, обращаясь к Лейле и Дейзи, которые стеснённо закивали. — И вы тоже, — велел Курт у друзей, после чего многозначительно поглядел на Элиотом, — а тебя я провожу.        Так и не попрощавшись друг с другом, Райан с Виктором и близняшками направились в одну сторону, а Курт уловил момент, чтобы украсть у Элиота поцелуй, затем второй, третий, и наконец повёл его к своему дому, держал за руку, уже не так крепко, развлекал разговором и не замолкал даже на секунду, делился впечатлениями, собранными за день, тем, что обязательно нужно собираться хотя бы иногда, а Элиот слушал и порой кивал, соглашаясь с идеей. Из-за усилившегося ветра Элиот прижался к Курту, точнее использовал ветер как предлог, чтобы сделать это, а немедленно Курт обнял, ускорил шаг, конечно же предложил: — Дать куртку? — Твой дом близко, — Элиот поглядел в глаза Курта, очаровал его улыбкой и манящей интонацией, — к тому же так, так тебе придётся согреть меня. — Тогда придётся потерпеть… Не устал сегодня?        Сперва Элиот замотал головой, тихонько посмеявшись, намеревался было проигнорировать вопрос или ответить на него крайне размыто, однако всё же проявил красноречие. Сегодняшний день взволновал Элиота, никогда прежде он не ощущал себя подобным образом, не проводил время так, в компании людей, к которым неравнодушен, когда вокруг царила теплота, уважение, беззаботность, такие чуждые привычному состоянию Элиота и противоречащие его прошлому. Прежде он никогда не думал, что можно провести день так легко, но сегодня это всё же случилось благодаря единственному человеку, первому в жизни, к которому стоило проявить больше чувств, они кипели в груди Элиота, во всём его теле, и тот совершенно не представлял, как себя повести. Следовало ли оставаться у Курта? Нет, конечно нет, но что-то слабое и нежное в груди Элиота требовало любви, которую мог подарить единственный на свете человек, и которому единственному тот мог довериться. «Единственный» — всегда ужасно, ведь если потерять его, не останется ничего.        В какой-то момент Элиот устал терпеть, послал всё к чёртовой матери или куда-то дальше, прильнул к груди Курта, едва не мешая ему идти, и выбирал, каким интересным образом выразить ему чувства, но так, чтобы не пришлось видеть лица, даже одного взгляда Элиот боялся не выдержать. Слушая Курта, получая от него поцелуи в макушку, Элиот крутил головой по сторонам, ища подсказку, какой-нибудь намёк на идею, и, к своему удивлению, нашёл вариант в объявлении крайне интересной скидки в ювелирном салоне. Элиот не отрицал, что озабочен, но благодаря этой самой озабоченности и Курту мог ответить ему за нежные эмоции куда более интимными.        В коридор Элиот вошёл и уже одними плавными движениями рук, изящной, но уверенной походкой, полуопущенными веками позволил Курту уловить своё настроение. Тот засмотрелся на Элиота, но не прошёл за ним, любовался расправленными плечами, ровной осанкой, и пришлось Элиоту поймать Курта за воротник, потащить в спальную. Курта Элиот оставил у двери, чтобы позволить тому с затаённым дыханием любоваться, как сперва Элиот медленно бросил на пол толстовку, стянул с себя футболку, покрутился, давая Курту насладиться зрелищем, грудными мышцами, а затем повернулся спиной. Тогда Элиот расстегнул пряжку на ремне и неторопливо спустил до пола джинсы, а потом и бельё, и ему показалось, что Курт возбуждённо прорычал, будто дикое животное. По коже Элиота пробежали мурашки, когда Курт обхватил руками голую грудь, поцеловал за ухо, а потом в шею и с другой стороны, перенимая возбуждённый настрой Элиота, сильнее распаляя его, позволяя понять, что правильно понял прямолинейные намёки. Когда Курт опустил ладонь к члену Элиота и едва ощутимо погладил, тот резко обернулся, развернулся вместе с Куртом и уронил того на кровать, сам навалился сверху, беря за плечи. — После того, что было в кинотеатре тебе ведь ничего не страшно? — Н-нет, наверное, — тихонько выдохнул Курт, пытаясь предугадать, что именно Элиот задумал, но выходило не очень успешно.        Курт допускал, что Элиот намеревался повторить то, что случилось в кинозале, но когда Элиот развернулся, вот только не спиной, а задом, теория разрушилась. Неожиданное, но крайне соблазнительное зрелище едва не лишило Курта самообладания, снизу открывался потрясающий вид на яички и член Элиота, его стройный рельефный живот, расставленные ноги. Сперва Курт надеялся насладиться зрелищем, проникнуться сумасшедшей идеей, однако у Элиота оказались иные планы, которые не включали в себя терпение, Элиот приспустил брюки Курта, без разрешения вытащил его член из белья и без малейшего промедления поцеловал головку. Словно океаническая волна мышцы Курта задело напряжение, от живота оно пронеслось вверх, зарядило каждый кубик пресса, грудь и шею, у Курта складывалось впечатление, что внутри вместо сердца оказалась раскалённая печь, но затем любые метафоры покинули голову.        В своих действиях Элиот не торопился, покрывал ствол члена ласковыми поцелуями, почти неощутимо касался губами, мягко придерживал у основания, слегка массируя, стараясь доставить Курту удовольствие и подготовить к не самой приличной затее. Тот не намеревался оставаться в стороне, тем более, когда Элиот вёл себя подобным образом, настолько откровенно, дерзко, безумно, что вполне естественно для него, вот только действовал Курт намного деликатнее: для начала положил ладони на ягодицы Элиота, стал сжимать их, жадно, горячо ласкать, но недолго, так как возбуждение никуда не делось. Чувствуя, как горит лицо, руки, всё внутри, и стараясь не задумываться даже на секунду, Курт провёл языком по анусу Элиота, от чего тот содрогнулся. — Ты чертовски заводишь без одежды, — выдавил из сухого горла Курт. — А ты в одежде, — откликнулся Элиот и лизнул сочащуюся головку, между делом проскользил ладонью по животу Курта, к сожалению спрятанному под рубашкой.        Приличия ради Элиот подождал ещё немного прежде, чем накрыть губами член Курта, после чего стал массировать его, опуская и поднимая голову, смачивая ствол слюной, а иногда совсем легко покусывая. Элиот ощущал прикосновения Курта к бёдрам, как тот резко дышал, как вздрагивал, и как скоро начал ласкать, но совсем не так, как планировалось — Курт не ответил минетом, вместо этого гладил мошонку, ласкал ноги, бёдра, особенно внутреннюю часть, но главное, проводил языком по узкому кольцу мышц, дразнил кончиком пальца, иногда легко вводя его внутрь. То и дело тело Элиота пронизывала судорога, он весь трясся, совершенно не готовый к тому, что делал Курт, горел от прикосновений горячих ладоней во всех возможных местах, ощущал, что лицо залилось краской, но его Курт, к счастью, не видел.        Какой-то частью разума Элиот надеялся, что не слишком сильно давил на Курта, хотя тот вряд ли вообще на что-либо обращал внимание, всецело посвятил себя своеобразному проявлению симпатии. То, что сделал Элиот, не укладывалось ни в какие рамки, однако Курт, по крайней мере нижней частью своего тела, испытывал огромную благодарность за возможность сбросить напряжение, к тому же Элиот сам предложил, а значит ещё не до конца замкнулся. Курт утратил всякую способность к рассуждению, когда Элиот участил темп, начал активнее двигать головой вверх и вниз, щедро смачивая член Курта слюной, изогнувшись спиной, дрожа от его прикосновений всем телом, от гладкой кожи едва не поднимался пар. Прикасался Курт очень аккуратно, бережно, пусть даже в теории не мог причинить дискомфорт Элиоту, а тот весь изгибался из-за движений ладоней в таких нежных местах, из-за прикосновений к анусу и члену, пытался унять дрожь, чтобы та не мешала, но не слишком успешно.        Возбуждение захватывало Элиота и Курта с головой, лишало их власти над эмоциями, какого-либо подобия контроля над телом, что уж говорить о контроле над мыслями. Они поддавались судорогам, тряслись, Курт глухо рычал, даже на мгновение не отвлекаясь от Элиота, а тот зажмурил один глаз, старался не сжимать член Курта слишком сильно, но иногда случайно делал это. Элиот снова дрогнул, в организме будто началось землетрясение, пронёсшееся по всему телу, секундой позже Элиот кончил, испачкав футболку и шею Курта, однако ласкать его не перестал. Курту потребовалось всего несколько движений горячего языка Элиота, его нежных пальцев у члена и яичек, чтобы тоже достичь оргазма, и в тот момент Элиот плотно обхватил губами член Курта. С уголка сжатых губ стекала смешанная со спермой слюна, Элиот мелко дрожал, боялся потерять сознание от дикой смеси эмоций, но оказался сильнее, насилу он заставил себя проглотить, после чего плавно поднялся и вытер губы. Не до конца осознанно Элиот сел чуть ниже груди Курта, но не сумел убедиться, тяжело ли тому, не мешал ли дышать. Может, тяжело и было, Курт совершенно не обратил на это внимания, учитывая, какой вид открывался с нового ракурса, этим зрелищем Курт мог любоваться вечно.        Элиот глядеть на себя, пока восстанавливал дыхание, после чего изящно обернулся и тяжело уточнил: — Налюбовался? — Ещё нет, — выдохнул Курт, продолжая круговыми движениями гладить бёдра и ягодицы Элиота. — Хочешь продолжить? — на всякий случай удостоверился Элиот. — Я бы с удовольствием, но хотел бы просто провести с тобой время.        Из-за глупого предложения Элиот посмеялся, отдохнул ещё немного прежде, чем нехотя поднялся на ноги, вытер губы тыльной стороной ладонью. — Я в душ. — Окей, буду ждать, — стеснённо улыбнулся Курт, напоследок поймал пальцы Элиота и тот ненадолго задержался, растягивая прикосновение.        Пока сердце бешено билось к груди, Курт постарался угомонить его, резко вспомнил о грязной футболке и поспешил бросить её в стиральную машину, заодно смысл с шеи капли спермы, и отвлёкся на сигнал телефона. Как нельзя вовремя писал Виктор, который рассказал о том знакомом Элиота из кафе: появился парень около месяца назад, прибыл неизвестно откуда, и не имел ни одной банковской карты или документов, редко где появлялся и не состоял ни в одном учебном заведении, нигде не работал. И Курта это, конечно, не устраивало.