Однако у тебя хватает духу, чтоб мне сказать, что ты дышать не можешь

В коридоре перед комнатой Инид Уимс отводит Уэнсдей как можно дальше от двери, прежде чем девочка у нее на руках начинает протестовать. — Тебе нужно успокоиться, — инструктирует Уимс на ухо Уэнсдей. — Паника никому не принесет пользы, тем более Инид. Врачи позаботятся о ней, и тогда тебе будет позволено войти… Дверь в палату Инид открывается, и выходит одна из медсестер с блокнотом и ручкой. — Хей! — Она бежит трусцой до Уимс и Уэнсдей. — Вы соседка мисс Синклер по комнате, да? Уэнсдей затихает, так что за нее отвечает Уимс. — Да. Так и есть. Медсестра кивает: — Не могли бы вы напомнить нам, чем Инид лечит свою астму? Вы уже говорили нам об этом раньше, но мы просто хотим перепроверить. Уэнсдей пинает ногами землю, прежде чем ответить. — Таблетки Монтелукаста каждый вечер по десять миллиграммов. И несколько ингаляторов сульфата альбутерола. — Дозированный? — спрашивает медсестра. — Да. Девяносто микрограммов на дозу. — Распылитель? — Нет, насколько мне известно. — Уэнсдей бросает взгляд в сторону комнаты Инид. — Время от времени держала голову над увлажнителем, но не распылителем. — И вы, — медсестра смотрит на Уимс. — Вы ее директор? Уэнсдей улучает момент и бросается в комнату Инид — Совершенно верно… Аддамс! — Уимс догоняет ее в считанные секунды и хватает Уэнсдей прежде, чем она успевает войти внутрь. — Убери от меня свои руки! — Нет, пока ты не остепенишься. Мы должны позволить им работать. — Моя девушка надрывается от кашля! — Уэнсдей борется с руками Уимс. — Так что простите меня, если я немного волнуюсь! Медсестра прочищает горло, эффективно отвлекая Уимс и Уэнсдей от их спора. — Кто-нибудь разговаривал с ней в течение нескольких часов? Обе качают головами. — Хорошо, итак, что должно произойти, так это то, что команда внутри будет относиться к текущей атаке мисс Синклер и действовать соответствующим образом. Вы сказали, что она недавно болела? — Это верно, — подтверждает Уимс. Медсестра кивает, пряча блокнот и ручку в карман. — Иногда простуда, особенно та, которая проявляется преимущественно в верхней части грудной клетки, может вызвать проблемы у людей с респираторными заболеваниями, таких как мисс Синклер, и это то, что мы наблюдаем сейчас. Мы сделаем все, что в наших силах, но тебе нужно набраться терпения. — Мне нужно ее увидеть. — заявляет Уэнсдей. Медсестра смотрит на Уимс, затем снова на младшую девочку. — Я впущу тебя, как только смогу. — Уимс, — Уэнсдей поворачивается к своему директору. — Они должны впустить меня, прежде чем я что-нибудь сломаю. Я не могу… — ее голос срывается, — я не могу потерять ее. — Я оставлю вас на минутку, — прерывает медсестра. — Спасибо вам за вашу помощь. Уимс машет медсестре в знак благодарности, затем направляет Уэнсдей к паре стульев у стены. — Все будет хорошо. — Не лгите мне. Должно случиться что–то плохое… — Этого не произойдёт, — перебивает Уимс, хватая Уэнсдей за руки. — Мисс Синклер сильная, а здешние врачи невероятно компетентны. — Я не могу потерять ее. Я не могу потерять ее. Я не могу… — Ты не потеряешь. — Я не могу потерять ее! Я люблю ее! — Уэнсдей задыхается от вздоха. — Я люблю ее. — Мне нужно, чтобы вы дышали, мисс Аддамс. — Я… я не могу… — Я понимаю, что ты напугана; я тоже. Но ты должна дышать. — Я не могу… потерять ее… я не могу… — Инид получает самый лучший уход, который можно ей предоставить, — Уимс медленно вздыхает. — Она в безопасности, ты в безопасности. Вы обе в безопасности. — Я не могу… я не могу… дышать… я не могу… — Уэнсдей, мне нужно, чтобы ты сосредоточилась на мне… — Я не могу… Почему… не могу… я… — Уэнсдей задыхается от рыданий. — Не… puedo… не puedo… respirar… Уимс… Ayuda…не могу дышать — Уэнсдей, — Уимс ловит взгляд своей ученицы. — Мне нужно, чтобы ты дышала со мной. Посмотри на меня и сделай вдох. Если ты можешь спланировать убийство, ты сможешь сделать и это. — Последовала пауза, затем: — Ты в безопасности, Уэнсдей. Ты можешь кое-что для меня сделать? Уэнсдей отстраненно кивает, переводя взгляд с суетящихся медсестер на Уимс, стоящей перед ней на коленях. — Я хочу, чтобы ты назвала мне пять вещей, которые ты можешь почувствовать. Мозг Уэнсдей слишком затуманен, чтобы бороться с техникой управляемого заземления. — Я… я могу… — На английском или на испанском. — Ты, — кончики пальцев Уэнсдей обвиваются вокруг рукава пальто Уимс. — Совершенно верно, — хмыкает Уимс. — Ты чувствуешь пальто? Уэнсдей кивает. — Это толстовка Инид, верно? Уэнсдей смотрит вниз и сквозь затуманенные глаза умудряется разглядеть золотую надпись «Сан-Франциско» на черной ткани. Она снова кивает, затем обретает дар речи. — Слезы, — говорит она. — Я sien… siento слезы. — Еще два, — спокойно подсказывает Уимс. — Стул. Я… кресло. — Ее пальцы находят пуговицы на манжете рукава Уимс. — Пуговицы. Гладкие. — Дыши, Уэнсдей. У тебя так хорошо получается. А теперь, не могла бы ты назвать мне четыре вещи, которые ты можешь видеть? Она прерывисто дышит сквозь рыдания и оглядывает оживленный коридор. — Место. Для медсестер. — Пост медсестер? — Уимс одобрительно хмыкает. — Хорошая работа. — Твоё… — продолжает Уэнсдей. — Tu… tu abrigo… Пальто! — Какого цвета мое пальто? Взгляд Уэнсдей останавливается на одежде, и она хмурится. — Некрасивого. Уимс прочищает горло и продолжает: — Хорошо, тогда, хм, какие три вещи ты можешь услышать? Уэнсдей крепко зажмуривает глаза. — Огни… гудение. — Слезы скатываются из уголков ее глаз. — Шаги врачей. — Ты меня слышишь? Уэнсдей кивает и добавляет к списку «тебя». — Хорошая работа, Уэнсдей. Сделай вдох. Она так и делает. — Какие два запаха ты чувствуешь? Девушка морщит нос. — Отбеливатель. Так много отбеливателя… и твои духи. — Хорошо… хорошо, — Уимс чуть ослабляет хватку на Уэнсдей. — Вы прекрасно справляетесь, мисс Аддамс. И что-нибудь одно, что ты можешь попробовать? Уэнсдей протягивает руку и вытирает щеки рукавом толстовки. — Мои слезы. Я случайно их проглотила. — Все в порядке, мисс Аддамс. Ты чувствуешь себя лучше? Уэнсдей нерешительно кивает, и этого достаточно, чтобы Уимс переместилась с пола на стул рядом с ней. — Теперь мы будем ждать Инид. Я уверена, что ты устала, так почему бы тебе не пойти поспать? Я разбужу тебя для получения любых новостей. Веки Уэнсдей с трепетом закрываются. (В ту секунду, когда ты что–то услышишь… — Я обещаю.

***

Первое, что осознает Инид, — это давление вокруг ее легких, но оно отличается от того, что было, когда она просыпалась в последний раз. Ее пальцы дергаются, ища руки девушки, которая держала ее и говорила продолжать дышать. — Уэнс… дей? — Бормочет она, пытаясь открыть глаза. — Она спит. Инид знает этот голос. — Уимс? — Она моргает и обыскивает комнату, пока не находит своего директора. — Привет, Инид, — Уимс наклоняется вперед в своем кресле. — Как ты себя чувствуешь? Инид зажмуривается, затем снова открывает глаза, щурясь от флуоресценции. — Лучше не бывает. — Рада слышать. — Где… — Вопрос застывает у Инид на языке, когда она видит Уэнсдей, свернувшуюся калачиком на одном из жестких пластиковых больничных стульев, завернутую в темно-синее одеяло. Уимс прослеживает за ее взглядом. — Я сказала ей спать. Она в отключке почти четыре часа. — Спасибо, — бормочет Инид. — Ей это нужно. — Я признаю, мисс Синклер, вы действительно напугали нас. — Я сама себя напугала. Уимс сухо усмехается. — Но сейчас ты чувствуешь себя лучше? Инид пожимает плечами: — Я не чувствую, что вот-вот перестану дышать. Ни один из них ничего не говорит, прежде чем Инид нарушает молчание. — Когда я смогу вернуться домой? — Я не уверена, — честно признается Уимс. — Они сказали дать тебе время. Уэнсдей ерзает на стуле, привлекая внимание двух других людей. — Она настояла на том, чтобы остаться, — говорит Уимс. — Ей не все равно, что случилось. — Она преданна, — соглашается Инид. — Но она забывает позаботиться о себе. Она проводила со мной всю ночь на полу в ванной. Она хотела убедиться, что я не перестану дышать посреди ночи. — Вы двое подходите друг другу. Инид накручивает на пальцы край одеяла. — Я надеюсь на это. Иногда мне кажется, что я просто тягочу ее, особенно со всей этой… астматической… штукой, понимаете? Она очень беспокоится обо мне, даже когда я не в больнице. Уимс задумчиво смотрит на нее, откинувшись на спинку стула и скрестив ноги. — Трудно принять любовь, когда нас приучили верить, что мы ее не заслуживаем. — Ага… Уимс начинает говорить что-то еще, но ее прерывает Уэнсдей, которая ворочается во сне и падает на пол. — Черт возьми… — Она перекатывается на спину, выпутываясь из одеяла. — Чертов стул, чертово одеяло, чертов… — Уэнсдей замирает, ее глаза находят кровать в центре комнаты. — Инид! Инид наблюдает с легкой улыбкой на лице, как Уэнсдей поднимается — каким—то образом грациозно — на ноги и садится на край кровати Инид. — Привет. Уимс встает и берет свое пальто со спинки стула. — Я собираюсь сказать медсестрам, что ты проснулась. Я рада, что с тобой все в порядке, Инид. — Спасибо, директор Уимс. Дверь со щелчком закрывается, и Уэнсдей немедленно берет Инид за руки, целует костяшки пальцев, прежде чем наклониться вперед, чтобы поцеловать ее в лоб. — Никогда больше так со мной не поступай. — Мне очень жаль. Я не могла это контролировать… — Я знаю, — Уэнсдей слегка сдувается, переплетая свои пальцы с пальцами Инид. — Но все же. Я была… — Она прочищает горло и переходит на испанский, потому что на иностранном языке легче быть уязвимой. — Me asustaste. Инид наклоняет голову, наморщив лоб. — Уилла, я не понимаю. Уэнсдей кивает. — Я знаю. — Я люблю тебя, Уэнсдей. Уэнсдей заключает ее в крепкие объятия. — Я полагаю, ты лучше остальных. Инид фыркает, заставляя Уэнсдей немедленно отстраниться, когда она тихонько кашляет в локоть. — Инид… — Я в порядке, — она делает медленный вдох, преувеличивая его, когда наполняет легкие. — Я в порядке. — Если ты лжешь… — Я не лгу. Я обещаю. Я в порядке. Уэнсдей внимательно смотрит на нее, затем кивает. — Хорошо. Я остаюсь здесь на ночь. -Уэнсдей… — Инид, я не оставлю тебя. — Но тебе нужно поспать. — Я посплю, когда мы вернемся в общежитие. — Уэнсдей… — Инид прерывает негромкий кашель. Он тонкий и воздушный — конечно, недостаточно глубокий, чтобы касаться кого-то, кроме Уэнсдей. — Полный порядок, — хмыкает Уэнсдей, выгибая бровь. Инид закатывает глаза. — Прекрасно. Но, если ты остаешься, где ты будешь спать? Уэнсдей на мгновение замолкает, затем похлопывает Инид по ногам. — Двигай свой зад. У Инид отвисает челюсть. — Уэнсдей Аддамс только что использовала слово «зад»? — Я задушу тебя. — Овца. Уэнсдей закатывает глаза, но не спорит. — Двигайся. Сейчас же. Инид шаркает к одной стороне кровати и кашляет в локоть, когда Уэнсдей устраивается рядом с ней. — Хм, ты теплая. Их руки соприкасаются, и Инид вздрагивает. — Господи! Ты замерзла, Уилла! Уэнсдей довольно хмыкает и прислоняется к Инид. — Я скучала по тебе. — Я тоже скучала по тебе. Уэнсдей постукивает кислородной трубкой под носом Инид. — Вставляй. Инид закатывает глаза. — Это буквально как вдувание кислорода в мои ноздри. Это так неудобно. — Убери его, и я убью тебя. — Конечно, — ухмыляется Инид. — Хотя, мои легкие могли бы сделать эту работу за тебя. Это, — она постукивает по трубке. — Это удерживает кислород в моем теле. Уэнсдей стонет. — Почему ты должна быть права? — Я всегда права. — Ммм, — Уэнсдей кладет руку на грудь Инид и чувствует ее сердцебиение, ее глаза закрываются. — Уилла, тебе нужно поспать. Я буду здесь, когда ты проснешься. — Прекрасно. К тому времени, как возвращается Уимс, они обе уже спят. Голова Уэнсдей уютно устроилась на плече Инид, и они держатся за руки. Уимс тихо закрывает за собой дверь и занимает свой пост на одном из стульев. Это был долгий день, и им обеим нужно выспаться; будь проклята Уимс, если позволит кому-нибудь их побеспокоить.