Часть 5
15 января 2023 г., 13:51
Инид гордится своей наблюдательностью. Как королева сплетен Невермора, она должна быть такой. Она должна быть в курсе отношений и поведения каждого человека, чтобы иметь возможность писать о них (да, она действительно черпает вдохновение у Сплетницы).
И это помогает ей в том, что она замечает, когда поведение Уэнсдей меняется.
Погода меняется, дни становятся короче, и Инид потрясена до глубины души, когда Уэнсдей начинает проводить больше времени в их комнате в общежитии. Само по себе это не «странно». Но, учитывая, что Уэнсдей любит уходить до рассвета и возвращается около полуночи, Инид приходит в замешательство, когда во время обеденного перерыва берет что-то из их комнаты и обнаруживает, что Уэнсдей делает домашнее задание на полу.
— Эй! — Инид садится перед ней, сразу же обращая внимание на черную грелку, лежащую у ног Уэнсдей. — О… судороги?
Уэнсдей морщит лоб и опускает взгляд на свои колени, затем кивает. — Да.
Инид ей не верит; ответ был неуверенным — Уэнсдей не колеблется. К тому же она сидит на полу. Всем известно, что положение эмбриона в постели и прижимание тепла к бедрам лучше.
Уэнсдей прочищает горло. — Разве ты не должна быть в классе?
— У меня ланч, — отвечает Инид. — На улице холодно, поэтому я хотела взять куртку потеплее. А как насчет тебя?
— Я решила взять выходной, — осторожно отвечает Уэнсдей. — Но не обращай на это внимания. Как твои легкие? Ты нормально дышишь?
Инид закатывает глаза и кладет руки на колени Уэнсдей, тут же отдергивая руки, когда девушка морщится. — Извини. Я должна была спросить…
— Все в порядке, — Уэнсдей качает головой. — Ты дышишь: и как?
— Прекрасно, — пожимает плечами Инид. — Сегодня холодный день. Воздух стал гуще из-за дождя.
— Это хорошо. В любом случае, держи свой ингалятор при себе.
— Я держу, — усмехается Инид, пересаживаясь, чтобы сесть рядом с Уэнсдей у ее кровати. — Я осторожна.
— Хорошо.
Некоторое время они молчат, прежде чем Инид задает следующий вопрос:
— Эй, Уилла?
— Хммм?
— Почему ты взяла выходной? Ты хорошо себя чувствуешь?
— Совершенно нормально. Я просто не хотела тратить свое время на занятия, когда могу выполнить всю необходимую курсовую работу тут.
— Уэнсдей?
— Да.
— Если бы что-то было не так, ты бы сказала мне, верно?
— Тебе не нужно беспокоиться, Инид. Я в порядке.
Инид меняет тему и зависает на полу с Уэнсдей, пока ее часы не начинают пищать.
— Конец обеда — пора идти, — она целует Уэнсдей в волосы, затем хватает пальто и выходит из комнаты.
***
Инид обдумывает это взаимодействие. Уэнсдей сама по себе, да, но они подружки. Они должны делиться всем друг с другом. Пора немного порыскать. Ее первый инстинкт — социальные сети, и она быстро находит аккаунт Пагсли в Instagram. Его лента в основном состоит из изображений средневековых орудий пыток и крутых витражей, но есть фотография, которую Инид пропустила несколько недель назад. Это скриншот приложения погоды, показывающего температуру в Нью-Джерси: предупреждение — холодно. Подпись гласит: «это сезон рейно». Инид хмурится и засовывает телефон обратно в карман. Уэнсдей возвращается в класс через несколько дней, присоединяясь к Инид в их общем классе на втором уроке. На ней пара тонких перчаток, которые обрезаются на кончиках пальцев, и Инид видит края куртки, спрятанной под ее школьным блейзером. — С возвращением, мисс Аддамс, — говорит их учительница. Уэнсдей не отвечает и садится на свое место рядом с Инид. — Классные перчатки, — шепчет Йоко, поворачиваясь на стуле и прислоняясь к столу. Уэнсдей смотрит на нее, слегка кивает, затем сосредотачивается на том, чтобы вытащить свой блокнот из сумки. Инид внимательно смотрит на нее, отмечая, как Уэнсдей слегка дрожит и теребит края своих перчаток, периодически натягивая их на пальцы. — Они не слишком тугие? — Спрашивает она. — Перчатки? Ты продолжаешь с ними возиться. Уэнсдей сжимает пальцы в кулаки и качает головой. — Они должны быть плотными. С ними все в порядке. Резкость в ее голосе знаменует окончание разговора, и Инид оставляет тему. Она не будет настаивать, если Уэнсдей этого не захочет.***
Зима приносит второй информационно-просветительский день, и Вещь нервно похлопывает Уэнсдей по плечу, когда они читают ее задание. Инид переводят в новую группу, которая будет обходить дома и делать наружный ремонт, а Уэнсдей снова назначают в магазин безделушек. И снова Уэнсдей меняется местами с другим учеником, чтобы присоединиться к группе Инид. Вещь недоволен и читает ей лекцию азбукой Морзе со своего насеста на ее рюкзаке. — Со мной все будет в порядке, — Инид слышит, как Уэнсдей огрызается на него. — Перестань волноваться. У меня есть перчатки — все в порядке. Инид хочет спросить, но лидер их группы призывает их к вниманию, прежде чем у нее появляется такая возможность. И, конечно же, им даны инструкции, требующие снять всю свободную одежду, сумки и перчатки. У Уэнсдей сжимается челюсть, и она медленно снимает свои вещи, складывая их в стопку вместе с пальто Инид, сумкой и шарфом. — С тобой все в порядке? — Инид соприкасает их плечи. Уэнсдей не смотрит на нее и засовывает руки в карманы пальто. — Прекрасно. Инид бросает взгляд на Вещь, который тревожно постукивает Уэнсдей по плечу. Проходит полдня, и Уэнсдей отдаляется от Инид. Она выглядит бледнее, чем когда-либо, вены на ее руках становятся все более заметными. Те несколько раз, когда Инид видела ее мимоходом, Уэнсдей имела почти голубой оттенок. В третий раз, когда Уэнсдей роняет садовые ножницы, она сдается и идет через двор. — Уэнсдей? Ее девушка поднимает голову, прижимая руки к груди. Кончики ее пальцев побелели и посинели. В животе Инид завязывается узел беспокойства. — Уэнсдей, что случилось с твоими руками? — С ними все в порядке. — Она пытается их скрыть. — Как твои легкие? Ты… — Нет, — Инид хватает ее за плечи. — Нет, не меняй тему. Твои руки… — Мисс Аддамс! — Директор Уимс пересекает двор, руководитель их группы и владелец дома, над которым они работают, следуют за ними. — Я должна поговорить с вами. Мисс Синклер, подойдите тоже. Инид кладет на лопату забытые Уэнсдей ножницы, и они следуют за взрослыми в дом***
— Мисс Аддамс, вы были назначены в магазин не просто так, — директор Уимс складывает руки перед собой. — Вы когда-нибудь задумывались об этом? — Я не нуждаюсь в особом обращении… — Мисс Аддамс, это вопрос вашей безопасности, — перебивает Уимс. — С вашим состоянием… — Я в порядке, — обрывает ее Уэнсдей свирепым взглядом. — Кроме того, вы не отправили Инид в помещение. У нее астма, простуда… — Мы с мисс Синклер тщательно обсудили ее состояние, — отвечает Уимс. — Вы — два разных человека с двумя разными потребностями. — Мне ничего не нужно. Уимс пощипывает переносицу, прежде чем снова заговорить. — За вами двумя приедет автобус. Мисс Синклер, отведите мисс Аддамс прямо в комнату и убедитесь, что она согрелась. — Я в порядке… — И не слушайте ее оправданий. Узел беспокойства в животе Инид только растет. — Да, мэм. Они собирают свои сброшенные слои одежды, и Инид ведет Уэнсдей к ожидающему автобусу. — Уэнсдей, — наконец говорит Инид. — Что происходит? — спросила она. — Ничего. — О чем говорила Уимс? Твое состояние… — Я в порядке, Инид. Уимс действовала на основе знания, данного ей моими родителями, и ты должна знать, как они любят преувеличения. — Значит, это не имеет никакого отношения к тому факту, что твои руки обесцвечены. Уэнсдей ничего не говорит, но Вещь привлекает внимание Инид и незаметно подает знак «Да» — Могу я посмотреть? Уэнсдей напрягается, но вынимает одну руку из кармана пальто и показывает ее Инид. Обесцвечивание стало еще хуже, несмотря на нахождение в отапливаемой машине. Ее пальцы ярко-белые, а ладонь светло-голубовато-фиолетовая. — Что… Уэнсдей, что случилось? — Это случается иногда… часто… регулярно, — признается Уэнсдей, возвращая руку в пальто. — Они просто немного сильно отреагировали на холод и нуждаются в согревании. — Например, принять душ или… — Когда мы вернемся в нашу комнату, я буду держать руки под горячей водой в течение неопределенного периода времени и пытаться наслаждаться болью, пока они восстанавливают нормальный кровоток. Инид пристально смотрит на нее: — Что? Уэнсдей хмурится. — Я смущена твоей реакцией. Чем мое состояние отличается от твоего? — Потому что я тебе сказала, — Инид трет лоб. — Уэнсдей, почему ты мне не сказала? — Потому что это не имеет большого значения, — шипит она от боли, и Инид видит, как Уэнсдей крепче прижимает руки к груди. — Ты в порядке? Знаешь что? Нам нужно принести тебе горячей воды, прямо сейчас. Хорошо? Автобус останавливается возле Невермор, и Инид провожает Уэнсдей в их комнату. — Давай же. Она наполняет раковину теплой водой и помогает Уэнсдей снять пальто и закатать рукава. Экстрасенс медленно опускает руки в горячую воду, слегка морщась. — Что теперь? — Спрашивает Инид. — Теперь я жду, — отвечает Уэнсдей, — ты возвращаешься в Иерихон. — Ну уж нет. — Инид прислоняется к столешнице. — Я не уйду, пока не пойму, что с тобой все в порядке. Уэнсдей отводит взгляд. — Почему ты скрыла это от меня? Все это время, особенно когда тебе не нравилось, что я скрываю свою астму и… — Астма потенциально опасна для жизни, — утверждает Уэнсдей. — Моя ситуация — нет, к сожалению. Это просто… грустно. Честно говоря, до недавнего времени у меня было впечатление, что это было исключительно происшествием Аддамсов. — Уилла, у тебя руки синие. — Я не вижу проблемы. — Инид сердито смотрит на нее, и Уэнсдей вносит поправки в свое заявление. — У тебя и так достаточно дел: занятия, твои родители, твоя астма… Я не хочу быть еще одной причиной для твоего беспокойства. Я могу справиться со своими… — Она замолкает, чтобы зашипеть от боли, ее пальцы сжимаются в кулак под водой. — Верно, — хмыкает Инид. Плечи Уэнсдей опускаются. — Это называется синдромом Рейно. Все в порядке. — Верно, — Инид закатывает глаза. — Значит, твоя рука, ставшая ярко-пурпурно-красной и распухшая в горячей воде, — это «нормально»? — Да. На самом деле все не так уж плохо. Послушай, я в порядке, — Уэнсдей начинает вытаскивать свою руку из воды, но Инид ловит ее за локоть и осторожно опускает обратно в воду. — Мне нравится, что у тебя в руках есть кровь. Пожалуйста, держи их в воде. — Инид… — Уилла, ты все время заботишься обо мне, — Инид сжимает локоть Уэнсдей. — Пришло время мне позаботиться о тебе. — Но… Нет… я могу… я могу сделать это сама. — Я не сомневаюсь, что ты можешь, — соглашается Инид. — Но тебе и не нужно этого делать. Мы команда — странная команда, но команда. Мне нужно, чтобы ты позволила мне помочь тебе. — Она кладет руку на поясницу Уэнсдей. — Что я могу сделать? Уэнсдей на мгновение замолкает, а затем прижимается ближе к Инид. — Останешься? Инид обнимает Уэнсдей за талию и целует ее в макушку. — Конечно. Она молчит несколько мгновений, потом бормочет: — Они болят. — Твои руки? Уэнсдей кивает, ее глаза закрываются от боли. — Мне очень жаль. — Все в порядке… Очевидно, что это не твоя вина. — Мне жаль, что тебе приходится проходить через это. — В моей семье это нормально, — отвечает Уэнсдей. — У Пагсли это тоже есть, и у моей матери. На самом деле это довольно неприятно. С гангреной я могу справиться, но иметь еще одно сходство с моей матерью? Это настоящее проклятие. Она отводит взгляд вниз, к воде, пристально глядя на свои руки — опухшие, красные и болезненные. — Это вызвано холодом? — Спрашивает Инид, потирая маленькие круги на спине Уэнсдей. — И… стрессом. — Стресс ещё вызывает приступы астмы. Я думаю, это нехорошо ни для кого из нас. — Похоже, что нет, — соглашается Уэнсдей. Она морщится. — Я не могу… я не могу держать их в воде. — Что ты хочешь сделать? — Перчатки. У меня есть заначка. В сундуке рядом с моей кроватью они есть. С надписью «не трогать». Инид целует Уэнсдей в висок, затем исчезает в их комнате, чтобы найти перчатки. Найти коробку достаточно легко, но Инид не совсем уверена, как выглядят термозащитные перчатки, так что это совсем другая проблема, потому что у Уэнсдей есть перчатки на перчатках, а также множество носков разной толщины и материалов. Вещь запрыгивает на край чемодана и щелкает, указывая на пару черных вязаных перчаток на флисовой подкладке. — Спасибо, Вещь. — Она мчится обратно в ванную и обнаруживает, что Уэнсдей тщательно вытирает насухо ее распухшие руки полотенцем. — Вот они. Уэнсдей тихо бормочет «спасибо», в то время как Инид смотрит на обесцвеченные руки своей подруги, кладя перчатки на столик. — Надень перчатки, Уэнсдей, пожалуйста. Уэнсдей делает движение, чтобы схватить перчатки, но не может ухватиться за край. — Инид, мои пальцы… кажется, не реагируют. Не могла бы ты… Могу я… — она прочищает горло и переводит дыхание. — Не могла бы ты мне помочь? — Конечно, — Инид помогает надеть перчатки на руки Уэнсдей, широко улыбаясь. Уэнсдей прислоняется к своей девушке, и Инид целует ее в макушку, когда она зарывается в шею Инид. — Все будет хорошо. Уэнсдей прижимает руки в перчатках к животу Инид. — Ты теплая. — Преимущества того, чтобы быть оборотнем. — Она убирает выбившуюся прядь волос за ухо Уэнсдей. — Ты очаровательна, ты знаешь это? — Я не такая. — Нет, ты большая плохая и злая вдохновительница. — Инид подхватывает ее на руки. — Симпатичная большая плохая злая вдохновительница. Пойдем, согреем тебя. — Я могу ходить… — Позволь мне взять это на себя? — Не урони меня. Инид возмущенно ахает. — Я бы никогда. — Инид… Она укладывает Уэнсдей на кровать и заворачивает ее в ближайшее одеяло, которое может схватить (которое оказывается пушистым черным одеялом, запутавшимся в ногах кровати). Инид садится на кровать, и Уэнсдей прислоняется к ней; несколько мгновений никто из них ничего не говорит. — Как ты себя чувствуешь? — Как будто я хочу оторвать себе пальцы. Инид сочувственно хмыкает. — Мы неплохая пара, не так ли? Мои легкие ненавидят меня, твое кровообращение ненавидит тебя. — Идеальная пара, — бормочет Уэнсдей сквозь зевок. — Ты хочешь спать? — Мне больно, — говорит она, — У меня твоя рука, и все пушистое… Я не знаю. — Она прячет лицо в изгибе шеи Инид, в блаженном неведении о внутренней мантре Инид: «не называй ее милой, не называй ее милой». — Спи, Уэнсдей, — наконец говорит Инид. — У меня есть ты. Раздается несколько тихих постукиваний, и Инид смотрит на Вещь, который протягивает ей черную электрическую грелку. Она приставляет ее к груди Уэнсдей, и Вещь спрыгивает с кровати, чтобы подключить кабель. Инид убеждается, что Уэнсдей точно уснула, прежде чем заговорить. — Почему она не сказала мне? Вещь колеблется, затем постукивает по каркасу кровати. — Она не хотела, чтобы я волновалась? Слишком поздно. Он выстукивает еще один узор, от которого у Инид в груди затягивается узел. — Она боролась, пока я была в больнице? Дело в том, что я… как я могла не заметить? Я знаю, что она хорошо умеет прятаться, но я ее девушка. Вещь сочувственно похлопывает ее по ноге, и Инид вздыхает. — Что я могу сделать? То есть, как мне помочь? Она… ее руки… Я даже не знала, что люди могут приобретать такой цвет. Он снова стучит. — Она была так добра ко мне и моему состоянию. Я хочу помочь ей. Вещь на мгновение замирает, как будто он думает, затем встает на дыбы на своем обрубке и постукивает. Инид улыбается. — Я тоже рада, что нашла ее. Надеюсь, теперь мы сможем помочь друг другу.
