Прекрасный принц

— Что за Сумико? — спокойно переспросил Осаму. У него не было повода злиться, он просто был удивлен. — Моя однокурсница. Мы познакомились с ней еще в первый день на тусовке, сидим вместе на парах, — чуть погодя объяснил Накахара. — Ты мне не рассказывал о ней. — Мы не такие уж и близкие друзья, — Чуя пожал плечами, пытаясь скрыть свое волнение. — Видимся только в универе и на общих тусовках. Не считал нужным рассказывать тебе о такой мелочи. Шатен внутренне напрягся: возлюбленный рассказывал ему о любых мелочах, даже какой кофе пьет по утрам и сколько добавляет корицы. Он умалчивал что-то только в одном случае — не хотел рассказывать. Уже странно было, что об этой девушке знал Гоголь. — Ну ладно, — Дазай пожал плечами. — Нам бы поторопиться. Предупреди отца, что мы немного опоздаем. Оба решили замять эту тему, не желая ссориться.

*

      Чуя за пару часов вечеринки успел познакомиться со своим курсом и еще больше сдружиться с Нэо и его друзьями со старших курсов. Это не было никаким хитрым ходом — влиться в компанию парней по старше, просто с теми разговаривать было куда приятнее, их мышление не было таким взрослым, как у некоторых его друзей, но уж точно лучше, чем у первокурсников.       Частично этот «особняк» с бассейном напомнил Накахаре о тусовках, устраиваемых Элис в загородном доме. Предавшись ностальгии, он ненадолго отдалился от друзей и решил выйти на балкон покурить. Прохладный ветерок слегка отрезвил захмелевший мозг, возвращал энергию в тело, уставшее от постоянных танцев.       Он заметил, что здесь не один, только когда закурил. Незнакомая девушка стояла прямо у перил, любовалась полной луной, освещающей компанию, плавающих в бассейне. — Не против? — решил все же спросить он. Незнакомка обернулась. Чуя успел заметить чистые серые глаза и светлые волосы, кажущиеся почти золотистыми в лунном свете. — Нет, — она улыбнулась уголком губ. — Ты первокурсник? — Да. Накахара Чуя. — Курода Сумико. Я тоже на первом курсе. На том балконе они проговорили пару часов точно. Рыжеволосый не мог сказать, чем именно зацепила его эта девушка. То ли своей почти ангельской внешностью, то ли своим мышлением, что несильно отличалось от его собственного. Она была безумно легкой во всех смыслах. Казалось, Чуя может сказать любую хуйню, а она лишь рассмеется и кивнет. Сумико рассказала ему о своей жизни. Совершенно обычной. Полная семья, один брат и сестра. Спокойные годы обучения в школе. В ее жизни не было ничего примечательного, но Накахара думал, что может слушать ее вечно. О том, как уставший отец приходил с работы и рассказывал забавные истории за ужином, как мать заплетала ей различные прически в детстве, как старший брат учил ее таблице умножения и как она учила младшую сестру краситься. Несмотря на непримечательность ее жизни, он слушал все с интересом и изумлением. Рыжеволосый и забыл, что такое нормальная жизнь. Забыл, что есть люди, которым не приходилось бороться с собственными травмами, полученными из-за семьи. Есть люди, которых не насиловал бывший, которые ни разу не пробовали наркотики и не хотели. Люди, которые просто наслаждались приятной стабильностью, а не спасались от мафии.

***

      В следующий раз они встретились уже на паре. Девушка сидела одна за последней партой и любовалась видом из окна. Чуя решил сесть к ней. Они разговаривали так, словно были знакомы всю жизнь, но при этом, когда приходила пора расставаться, никто не скучал по приятному собеседнику. Накахара и сам не заметил, как рассказал ей о некоторых аспектах своей жизни. Рассказал об ориентации, о возлюбленном, находящемся на расстоянии тысячи километров, о лучших друзьях.       Он ожидал сочувствия, ждал советов, что делать дальше, ждал хоть какой-то эмоциональной реакции, но девушка, положив голову на парту, лишь улыбнулась и мягко произнесла: — Ты молодец, что справился с этим. Это стало странным сильным ударом куда-то в грудь. Он так давно не слышал похвалы в свой адрес, так давно не общался с кем-то, не обдумывая слова наперед. Сумико никогда первой не настаивала на разговоре, прекрасно понимала, когда он в плохом настроении и стоит помолчать. Но она всегда выслушивала любые жалобы на жизнь, на семью, на близких друзей. Чуе не нужна была ее помощь, не нужны были ее советы, и девушка их и не давала. Она просто улыбалась и смотрела на него так, что на душе становилось легче.

***

      Их посиделки в кафе раз в неделю стали чем-то наподобие традиции. Это не было похоже на типичные разговоры с друзьями, на сеанс с психологом. Они просто делились друг с другом своей жизнью, и Чуе это более чем нравилось. — Мне нравится видеть твою улыбку, — как-то сказала она. — Я не могу не улыбаться, — честно признался рыжеволосый. — Уже завтра я увижу Осаму. Поверить не могу… Прошло всего несколько месяцев, а такое чувство, что лет. Я ужасно соскучился, — он взглянул на свое кольцо с нежностью. — Ты когда-нибудь была влюблена? — Не знаю, — Сумико пожала плечами. — У меня были отношения, но я никогда не испытывала таких чувств, как ты. Наверное, это прекрасно. — И больно, — улыбка чуть померкла на его лице. — Знаешь, это как сигареты для меня. Когда я курю, то испытываю наслаждение, но стоит мне отказаться от никотина на пару дней, меня начинает жутко ломать. — Ты хочешь сказать, что это зависимость, а не любовь? — Нет… — Накахара помотал головой. — Не знаю. Я безумно люблю его, но без него мне так плохо… Может, это и есть настоящая любовь. — Может, — она пожала плечами и глотнула кофе. — Напиши, как вернешься в Токио.

***

— Как прошла встреча с Сумико? — с улыбкой на французском поинтересовался Гоголь, когда камера показала ему друга. Чуя, благодаря Николаю, уже спокойно разговаривал на беглом французском. Им пришлось прибегнуть к такой шифровке, так как русский почти постоянно находился в компании Достоевского, а им не очень хотелось, чтобы тот знал тему их разговора. — Хорошо, — ответил рыжеволосый. — Но мы подняли очень странную тему. Что ты знаешь о зависимости от человека? — Если коротко, то это пиздец. У матери Осаму так было по отношению к его отцу. Идеализирование, ломка, сравнимая с наркотической. Сложно представить, что это за ужас. — А каков шанс, что у меня может быть зависимость от Осаму? — нерешительно спросил он. Коля заметно напрягся: — С чего у тебя вообще такие мысли? Вы любите друг друга, не причиняете боль каждым своим действием. Я думал, вы счастливы вместе. — Да, — Накахара быстро кивнул. — Наверное, ты прав. Просто странные мысли полезли в голову. — Чуя, я хочу, чтобы ты знал, что можешь рассказать мне все, что тебя тревожит. Да, мы с Осаму знакомы дольше, но это не значит, что его счастье мне дороже твоего. Рыжеволосый невольно растрогался от этих слов: — Я так по вам всем скучаю. Жалко, что вас не будет в Фукуоке, когда я туда прилечу. — Федя хотел взять билеты, но я убедил его подождать. У него же новая работа, а несогласованные отпуска могут плохо повлиять на карьеру. — Как он справляется? — Ну, в первый день он перепугал почти весь свой коллектив внешним видом, — вспомнил Гоголь. — Они пытались с ним заобщаться, но ты же его знаешь, он всех посылал к черту. Как и всегда, делает свою работу лучше всех, зарплата приличная, приходит уставшим и раздраженным. — Это типичный Достоевский, — усмехнулся Чуя. Коля рассмеялся, но потом замер: — Подожди, он пялится. Кажется, понял, что мы разговариваем о нем. Нам пора придумывать кодовые имена, — их переглядки продолжились. — Федь, я разговариваю с Чуей, не смотри на меня, как на врага народа. — Мне не нравится, что вы пиздите на французском. — А мне не нравится, что ты сидишь тут. Иди погуляй что ли. — Ты выгоняешь меня из квартиры, за которую плачу я? — чуть ахуел Федор. — Именно так. Все, кыш, — он удостоился потока тихого мата в свою сторону, а после сожитель скрылся за дверью их комнаты. — Чуя, насчет той темы, эти мысли тебе случаем не Сумико вбила в голову? — Нет, конечно нет. Просто я сравнил Осаму с сигаретами, а она спросила, имею ли я в виду, что это зависимость, а не любовь. И я тебе уже говорил, что она не пытается добиться меня. Мы просто хорошие друзья. — Ты и сам можешь не замечать ее действий. Может, она манипулирует тобой? — Коль, я встречаюсь с ‘Саму полтора года. Думаю, я научился узнавать манипуляции. — Тоже верно, — вздохнул Гоголь. — Ладно, но, если тебя еще будут посещать подобные мысли — говори мне. — Хорошо.

*

      Ужин с отцом прошел прекрасно. Тот поддержал идею вернуться в Токио пораньше, чтобы подготовиться к учебе. Они вновь подняли разговор о деньгах. Дело было в том, что Накахара хотел бы сам найти себе там работу, и платить хотя бы за проживание, еду и так далее, но отец был против, аргументируя свою позицию тем, что рыжеволосый не должен был отвлекаться на что-либо еще.       На самом деле, Кацуро просто не хотел, чтобы что-то мешало его сыну наслаждаться студенческой жизнью. В своей молодости он работал и учился одновременно, что помешало ему в должной мере влиться в коллектив, найти друзей или просто повеселиться.       Чуя быстро написал друзьям, что уже завтра улетает, потому чуть удивился пришедшему вскоре сообщению. «Собираемся в этом клубе через час на проводы Чуи. Я забронировала нам вип-комнату» Он не сомневался в организаторских способностях Элис, но был восхищен столь быстрой реакцией.

***

      Они едва не проспали свой самолет, но, благо, будильников было поставлено много. Весь полет оба провели в странном состоянии, мучаясь с сильным похмельем и жалея, что не успели выпить аспирина дома. Также сильно раздражал ребенок на заднем сидении, не прекращающий орать. Чуя не знал, кто ближе к совершению убийства, он или его возлюбленный. В середине полета Накахара положил свою голову ему на плечо, чуть расслабляясь и позволяя то же сделать своему парню.       Ехать в общежитие не было особого смысла, так как все вещи у них были с собой, потому они сразу вызвали такси до загородного дома Канэко. Дорога была спокойной и долгой, позволила им еще немного отдохнуть перед предстоящей, в чем они не сомневались, вечеринкой.       Пришлось немного потоптаться на пороге и понажимать на дверной замок, прежде чем им все же открыли. — Чуя! — Нэо первым кинулся с объятиями на друга. — Ты бы хоть предупредил, что приедешь днем. Оу… — его взгляд переключился на слегка помятого шатена. — В жизни ты еще красивее… — с глупой улыбкой заметил он. — А твой парень по-прежнему тут, — усмехнулся Дэйчи, подходя к возлюбленному со спины и несильно отпихивая его. — Проходите. Он приветственно обнял Накахару и пожал руку Дазаю: — Я Дэйчи, а это гиперактивное существо — Нэо. — Рад познакомиться, я Осаму, — шатен улыбнулся. — А третий где? — Я сейчас за ним схожу, а вы устраиваетесь поудобнее. Нас ждет ахуительная пьянка.

***

      Дазай и не заметил, как прошло уже несколько часов, отменный виски ощутимо ударил в голову, а по телу проходились теплые волны от жмущегося ближе рыжеволосого. С похмелья алкоголь действовал еще быстрее, но, кажется, всем было плевать. Нэо, как главный заводила, предложил поиграть в «Я никогда не», и несмотря на все плохие воспоминания, связанные с данной игрой, Осаму согласился. — Я никогда не… — Цудзи задумался. — Я никогда не видел ангела вживую. Шатен выпил с легкой ухмылкой под удивленные взгляды остальных. Чуя смотрел с вопросом. — Даже сейчас любуюсь им, — ласково произнес он. — Ты ищешь предлог, чтобы пить чаще, — фыркнул Накахара, но все же покраснел. — А вот ты мне не делаешь таких комплиментов, — обиженно заметил Мацумура. — Ты слишком сильно похож на Дьявола, чтобы я так нагло врал тебе в лицо, — закатил глаза Дэйчи. — Так, ладно, нахуй эту игру, — Мик хлопнул в ладоши. — Я больше не могу сдерживаться, мне слишком интересно, — все обратили на него взгляды. — Кто у вас в паре актив? Сначала я был уверен, что Чуя, но сейчас сильно в этом сомневаюсь… Нэо внимательно посмотрел на пару друзей, в то время как Канэко усмехнулся, явно не ожидая такого вопроса от друга. — Чего? — возмущенно переспросил Накахара. — Да я самый активный актив из вас всех! Осаму умело сдерживал смех: — Конечно, малыш. — Вот, — рыжеволосый гордо вздёрнул подбородок и удобнее устроился в чужих объятиях, невольно мурлыча. — Осаму, оставайся с нами навсегда, — высказал всеобщую мысль Мацумура. — Если бы не ты, Чуя бы нас убил за этот вечер раз сто. — Кстати, да, — подключился Дэйчи. — Почему ты не пошел к нам в универ? Уверен, с твоими знаниями ты быстрее бы стал преподом, чем мы просто закончили учебу. — Меня это не интересует, — шатен пожал плечами. — Сейчас работаю в книжной лавке, может, когда-нибудь пойду на высшее. Но вряд ли в Токио, это не мой город. Они разошлись еще спустя пару часов. Комната, оставленная для прилетевших, действительно была огромной, как и кровать. Накахара уснул сразу, стоило ему опустить голову на подушку, а вот Дазай еще долго вертелся. Он не мог выбросить мысли об этой Сумико. Чуя бы не стал скрывать от него что-то настолько неважное, по его словам, значит, тут что-то было. Или нет? Может, стоит написать Коле? Хотя тот ясно дал понять, что они оба его друзья, не меньше, не больше. Но у Осаму оставался еще один вариант. Он вышел на балкон покурить и включил телефон. Не думал, что лучший друг ответит, но тот вновь удивил его. — Рассказывай. Федор, как и всегда, будто заранее знал причину звонка. — Что ты знаешь о некой Сумико? — Дазай затягивается глубже, чувствует, как начинает жечь глотку, но эта боль была успокаивающей. — Слышал несколько раз ее имя во время разговоров Коли и твоего мелкого. Судя по всему, его подруга. С ней есть какие-то проблемы? — Не знаю, — кольца выходят кривоватыми. — Чуя мне о ней не рассказывал. Объяснился тем, что она просто однокурсница и не представляет из себя ничего важного. Но он всегда мне все рассказывает, даже самые ненужные мелочи, а тут целый человек… — Не думаю, что Накахара тот человек, который бы стал изменять. Как минимум, это было бы легко понять, врать он не умеет. Но Коля мне ничего не рассказывал, полагаю, причин волноваться нет. Может, просто решил завести себе подругу. Он же стопроцентный гей, верно? — Ага. — Причин для волнения еще меньше, — Достоевский фыркнул. — Не загоняй себя в рамки, из которых не сможешь выбраться, Призрак. И, если что, напиши Коле. Думаю, он поймет, что ты просто волнуешься и скажет, стоит ли тебе переживать из-за этого аспекта. Осаму кивнул самому себе: — Спасибо, Демон. — Доброй ночи.

***

      Решив выпить немного воды перед сном, Осаму спустился на первый этаж и был удивлен еще одному человеку на кухне. Судя по всему, Дэйчи тоже никак не мог уснуть, потому сейчас добивал бутылку саке. — Не спится? — для человека, выпившего приличное количество алкоголя, тот выглядел слишком трезвым. Дазай утвердительно качнул головой и никак не прокомментировал, что парень поставил второй бокал рядом и наполнил его прозрачной жидкостью. — О, ты куришь, — он почувствовал запах сигарет, когда шатен приземлился на соседний стул. — Не поделишься? Мик итак прокурил тут абсолютно все за неделю, поэтому можно не выходить на улицу. Они использовали миску из-под какого-то блюда в качестве импровизированной пепельницы. — Ты знаешь, кто такая Сумико? — все же решился на вопрос Осаму. — М-м-м… Подруга Чуи, — вспомнил Канэко. — Неплохая девушка, но как по мне слишком скучная и банальная. Хотя с ней всегда ахуенно можно попиздеть. — А… — он замялся. — Насколько они с Чуей близки? — Не знаю, — Дэйчи пожал плечами. — Он почти ничего не рассказывает о ней. Знаю, что они вместе сидят на парах, иногда пиздят на балконе во время каких-то тусовок, встречаются раз в неделю в кафе, — он нахмурился. — Ты ревнуешь что ли? — Нет, — сразу ответил Осаму, будучи полностью уверенным в собственной искренности. — Просто Чуя мне ничего о ней не рассказывал, а это необычно. Вот я и заинтересовался. — Ну, я точно могу сказать, что у тебя не должно быть поводов для волнения. Он любит тебя до безумия. Каждый раз, стоило упомянуть тебя в каком-то из наших разговоров с парнями, он превращался в маленького грустного щеночка, которого бросил хозяин. Я сегодня впервые так долго видел его счастливым. Это дорогого стоит. И я уверен, что он не променяет ваши отношения почти в два года на какую-то серую мышь. Осаму сухо усмехнулся на это, чокнулся бокалом с собеседником и пригубил саке. — Знаешь, — вновь заговорил Канэко. Видимо, он был одним из тех, кто любил ночные разговоры. — Когда я только познакомился с Чуей, я подумал, что он чем-то похож на Нэо. Он был таким ярким, позитивным, импульсивным… Это в своем роде прекрасно. Но вот если мой дорогой возлюбленный достаточно ветреная и влюбчивая личность, как ты уже успел заметить, то твой больше однолюб, как бы он иногда не выебывался. Как вы вообще познакомились? Дазай улыбнулся от пронзивших его воспоминаний: — Я перешел в его школу в начале двенадцатого. Превзошел его результаты по всем наукам и оказался прижатым к стене этим агрессивным коротышкой. Меня это не напугало, я продолжил подъебывать его за рост, длинные волосы, миловидную внешность, и прозвал Принцессой. А потом все как-то закрутилось. Дэйчи рассмеялся: — Почему-то так я все и представлял. Уверен, у вас было веселое времечко. — Это да, — усмешка вышла более печальной, чем он ожидал. — Из моих наблюдений, Чуя ценит подобные воспоминания и ненавидит скуку. Так что забудь об этой Сумико и не еби себе мозг. Шатен вернулся в кровать примерно через час. Накахара, почувствовав его тепло, вновь прижался ближе и сонно замычал ему в шею: — Где ты был? — Сначала курил, потом разговаривали с Дэйчи на кухне, — пальцы вплетаются в мягкие пряди, запах зеленых яблок вновь забивается в нос. — Все хорошо? — почему-то он не мог снова уснуть, не узнав этого. — Да, малыш, — Осаму нежно улыбнулся, любуясь своим чудом. — Спи. — И ты спи, — пробурчал Чуя, обнимая его крепче. — И не уходи никуда. — Не уйду. Никогда.

***

      Они не виделись уже слишком долго. Сначала были дела у Накахары, он просто не мог прилететь в Фукуоку из-за учебы, а после из-за летней работы, которую все же решил найти. Он все время оправдывался тем, что это лишь временно и скоро они увидятся. Рыжеволосый и сам не заметил, как перестал писать возлюбленному каждый день, присылать фотки с друзьями и просто звонить перед сном. Он не заметил, что перестал так сильно скучать, как в первое время, думая, что это просто из-за его графика.       Осаму не хотел бросать свою работу, так как все оплачиваемые отпуска уже использовал на прошлую поездку в Токио, а деньги ему нужны были, как минимум, чтобы потом они смогли без особых трудностей переехать во Францию. Потом прилетели Достоевский и Гоголь, он не хотел бросать их одних в Фукуоке. Он продолжал все также скучать по Накахаре, но не настаивал на ежедневных звонках, так как понимал, что возлюбленный сильно устает.       Прошло уже больше полугода таких отношений на расстоянии с минимальной связью. Рыжеволосый окончательно втянулся в студенческую жизнь, наслаждался своей свободой, ходил на тусовки с друзьями, стал чаще встречаться с Сумико, уже не только в кафе. Вчера они ходили на выставку современного искусства, через неделю идут на концерт какой-то группы. В общем, его жизнь била ключом. Он знал, что где-то там, на расстоянии тысячи километров, его ждет его парень, которого Чуя, бесспорно, любил. Он знал это как факт, но больше не ощущал этого в себе, как прежде. Все-таки, они вместе уже больше двух лет, та страсть должна была когда-то пройти. — Привет, Коль, — Накахара поставил телефон на комод и продолжил прихорашиваться у зеркала. — Ты немного не вовремя, я сейчас на тусовку собираюсь. Что-то произошло? — Можно и так сказать, — Гоголь выглядел нерешительно, что уже было странно. — Мы с Федей только вернулись от Осаму. У вас с ним все в порядке? — Ну да, — Чуя пожал плечами и отложил карандаш для глаз. — Созванивались с ним на выходных, все было хорошо. — То есть четыре дня назад? — удивился Николай. — Короче не знаю, он сам не свой. Ходит грустный, скучает по тебе, говорит, что ты постоянно занят. — Я студент, — фыркнул рыжеволосый. — Мне нужно жертвовать своей жизнью, чтобы он меньше скучал? Я как бы тоже отдыхать хочу. Коля молчал несколько минут, с недоверием уставившись на друга: — С тобой все в порядке? — Более чем. — Ты какой-то другой. — Люди имеют свойство меняться, это жизнь, — закатывает глаза. — Так, чего ты хотел от меня? — Чтобы ты поговорил с ним. Он твой парень, и его явно не устраивает не видеть тебя и разговаривать один раз в неделю. Неужели тебя устраивает, что ему больно? — С каких это пор он такой мученик? — цокнул языком Накахара. — Ладно, я с ним поговорю. — Спасибо. Он быстро написал друзьям, что немного опоздает, и нашел номер возлюбленного. Взгляд сам метнулся к кольцу, что уже несколько дней лежало на столе, а не красиво сидело на его пальце. Раньше он вообще его не снимал. Может, Гоголь прав? Что-то изменилось. — Привет, — он улыбнулся, но уже не так искренне, как когда-то. Дазай действительно выглядел подавленным. — Все хорошо? — Да, просто устаю на работе, — шатен облокотился на спинку стула, судя по всему, он сейчас ужинал. — Тебе Коля нажаловался? — Можно и так сказать, — смешок. Ему все также нравилось, что его понимали и без слов. — У нас ведь все хорошо? — Ну, я тебя все также сильно люблю и скучаю, — почти скучающе ответил он. — Жду, когда ты наконец освободишься от своих дел и сможешь приехать. Ну или я приеду. Ты? — Я люблю тебя, ‘Саму, — эти слова более не вызывали тех теплых чувств, скорее выскакивали на автомате. — Надеюсь, что мы скоро увидимся. Я бы хотел еще поговорить, но я опаздываю на тусовку. — Ну конечно, — тихо фыркает. — В смысле? — Чуя хмурится. — Ты редко занят действительно важными вещами. Как ни позвоню тебе, ты собираешься на тусовку. Это же важнее, чем поговорить с собственным парнем, — сарказм льется из его уст, радужка темнеет от злости. — Ты серьезно сейчас хочешь поссориться? — Накахара поднимает одну бровь, чувствуя, как в нем поднимается волна возмущения. — Я не хочу с тобой ссориться, но меня очень не устраивает сложившаяся ситуация. Когда ты в Фукуоке — ты от меня не отходишь, но стоит тысяче километров вновь возникнуть между нами, ты будто забываешь, что находишься в отношениях. Как мне быть уверенным, что ты не изменяешь мне на каждой вечеринке? Этот вопрос выбил весь воздух из легких, рыжеволосый, мягко говоря, ахуел: — Ты хоть понимаешь, что за хуйню несешь? Почему мне нельзя развлекаться в твое отсутствие? У меня есть друзья, у меня есть своя жизнь, я не собираюсь сидеть в общаге и каждую секунду думать о том, как я хочу к тебе. И неужели я произвожу впечатление изменщика? — Ты — нет, но твое поведение в последние месяцы… Мы созваниваемся раз в неделю и то по моей инициативе, — его губы растянула ухмылка, не сулящая ничего хорошего. — Мне вообще кажется, что ты забываешь о моем существовании, пока я не напишу. — Что ты от меня хочешь? — Чуя устало выдохнул. — Чтобы я как раньше звонил тебе каждый раз перед сном и писал сообщения каждый час? Так знай, такого не будет. Я не собираюсь, блять, жертвовать своим весельем, чтобы ты просто был спокоен. Ты разве мне не доверяешь? — Осаму молчал слишком долго, Накахара тихо рассмеялся. — Ахуенно. Ладно, потом договорим, мне пора. — Как и всегда, уходишь от разговора, — успел произнести Дазай, прежде чем звонок завершился. Рыжеволосый с силой сжал свои волосы и прикрыл глаза, пытаясь абстрагироваться от всех мыслей. Ему не понравился этот разговор, не понравился сам Осаму, настроение вмиг полетело вниз. Он услышал, как открылась его дверь и успел пожалеть, что не закрыл ее. — Хэй, ты чего? — голос Сумико звучал обеспокоенно. — Чуя, ты в порядке? Накахара поднял на нее глаза. На ней был красивый сарафан голубого оттенка, волосы собраны в хвост, а на лице совсем немного румян. Он и забыл, что должен был зайти за ней, как соберется. — Поругались с Осаму, — объяснил он. — Он ведет себя, как эгоист. — Хочешь об этом поговорить? — девушка села на кровать и несильно сжала его руку. — Нет, я хочу напиться и тусить. Я слишком хорошо выгляжу, чтобы сидеть в общаге и думать обо всей этой хуйне. — Это точно, — она усмехнулась. — Пойдем. Нэо ждет нас на выходе.

***

      Как и ожидалось, большое количество алкоголя в компании друзей отменно поднимало настроение. Он успел сыграть в бирпонг с однокурсником, выпить десяток шотов на скорость с Микайо, распить бутылку саке с Дэйчи и обсудить всех своих знакомых вместе с Нэо.       Ему приходили какие-то сообщения от Дазая, но Чуя их игнорировал, не желая сейчас с ним разговаривать. Он понимал, что действительно изменился, но разве это так плохо? Теперь он может спокойно спать, не мучаясь от отсутствия возлюбленного рядом. Может веселиться сам, не вспоминая о тусовках с лучшими друзьями в Фукуоке. Теперь ему, блять, не хочется умереть каждую секунду. Так разве это плохо? Почему Осаму его не понимает?       Накахара выходит на балкон с зажатой меж зубов сигаретой. Настроение не испортилось от этих мыслей, но стало необходимо с кем-то поговорить обо всем этом. С кем-то, кто его всегда понимает. Как знал, Сумико стоит у тех же перил, слушая собственную музыку в наушниках.       Хмельной мозг подметил, что она выглядит очень красиво в этом воздушном сарафане, а ее волосы светятся лунным светом. Она обернулась, увидела Чую, улыбнулась уголком губ и протянула ему второй наушник. Мягкое звучание неизвестной мелодии помогло расслабиться лучше никотина. — Может, наши отношения себя изжили? — вопрос вышел печальным. — Такое чувство, что мы можем нормально сосуществовать только рядом друг с другом. Расстояние всегда ставит все на свои места. Я даже в Фукуоку не хочу возвращаться, мне там не нравится, слишком много плохих воспоминаний, — несмотря на спиртное в организме, слова выходили четкими. — Но я уже не думаю, что, если бы ‘Саму переехал в Токио, все было бы также хорошо. У меня здесь другая жизнь, я здесь другой и меня все устраивает. А он будто влюбился в того меня и не хочет, чтобы я менялся. И он даже сейчас что-то пишет мне, а я просто не хочу читать. — Почему? — Не знаю, — он пожал плечами. — Страшно, но хуй знает почему. — Прочитай, — Сумико кивнула своим мыслям. — Может, это как-то поможет разрешить вашу проблему. Накахара был уверен, что Дазай писал много сообщений, но, когда он зашел в их переписку, увидел только одинокое: «Думаю, нам нужно взять перерыв». Что-то больно кольнуло в груди, но алкоголь заглушил фантомную боль. «Согласен» Чуя пока не мог определить, что чувствовал от этого. Пока было на удивление пусто. Может, это и хорошо. Он взглянул на подругу, почувствовал что-то странное и потянулся к ней ближе. — Чуя, что ты делаешь? — девушка положила ладонь ему на грудь, планируя оттолкнуть если что. — Это будет считаться изменой. — Не будет, — голос был хриплым. — Мы расстались, — ложь удивительно легко соскочила с его уст. Появилось ощущение, что алкоголь вдвойне быстро начал поступать в организм, стоило коснуться мягких уст своими. У Осаму были другие: искусанные, сухие, жесткие. Его кожа никогда не была такой же мягкой, его руки никогда не обхватывали чужую шею так нежно, его вздохи никогда не были такими будоражащими, а тело податливым. Мозг отключился, осталась лишь необходимость в близости.

***

      Чуя проснулся и не узнал свою общажную комнату. Сознание подкинуло ему картинки тусовки, разрешая несколько вопросов, но оно не спешило останавливаться. Рыжеволосый с немым ужасом перевел взгляд на вторую сторону кровати, неверяще разглядывая обнаженную девушку рядом с ним. Что он наделал? Зачем? Он же изменил Осаму. Он испортил их дружбу с Сумико. Почему его никто не остановил?       Паника накрывала медленно, но верно. Накахара вцепился пальцами в собственные волосы, не понимая, что делать дальше. До жути захотелось закурить, но сигареты были слишком далеко.       Он прекрасно помнил сообщение Дазая с предложением о перерыве, помнил, как сам согласился. Да, может, его чувства и угасли со временем, но он не хотел расставания, не хотел терять Осаму. И он ему изменил… Вряд ли перерывы берут для этого. Что ему делать? Рассказать? Возлюбленный и так постоянно ревновал его к Сумико, и только недавно все же поверил словам Чуи, что они просто друзья. Просто друзья не занимаются сексом! Накахара поджал губы, ощущая прилив ненависти к самому себе.       Действительно, что с ним произошло? Где тот Чуя, который сутками напролет красил стены и потолок своей комнаты, желая показать возлюбленному звездное небо? Где тот Чуя, который говорил, что любит, что никогда не уйдет и не сделает больно? Где тот Чуя, которым он был когда-то?       Глаза метнулись к электронным часам, которые показывали только шесть утра. Сумико будет спать еще долго, скорее всего. Он не собирался бросать ее тут одну, но не хотел, чтобы она видела его состояние, не хотел рассказывать ей о собственной лжи, ведь они не расстались с Осаму. Она не была ни в чем виновата, только ему должно быть сейчас плохо.       Накахара быстро оделся и тихо вышел из комнаты. В доме была могильная тишина, все еще спали, так что он не таясь прошел на общий балкон и наконец закурил, стараясь не обращать внимания на трясущиеся руки. Набрал друга, на этот раз не по видеосвязи, так как не хотел видеть разочарование в гетерохромных глазах, понимая, что заслужил его. — Ты чего не спишь в шесть утра? — весело поинтересовался Гоголь. У них сейчас было только двенадцать ночи, как помнил Накахара, они с Федором собирались немного выпить и посмотреть фильм. — Коль… — голос предательски дрогнул. — Я сейчас не смогу говорить на французском. — Подожди, я уйду в комнату, — на этот раз ни намека на веселье. — Так, теперь рассказывай, что произошло. — Я… — ему пришлось взглянуть на небо, чтобы сдержать слезы. Громкий вдох, выдох. — Я вчера позвонил ‘Саму, и мы поссорились. Я пошел на тусовку. Через несколько часов получил от него сообщение с предложением о перерыве и согласился. А потом… Я переспал с Сумико, — он рассказал все на одном дыхании, думая, что если на секунду вдохнет лишнего воздуха, то разревется. Молчание было долгим. Минута. Вторая. Третья, но Накахара не выдерживал. — Коль, скажи что-нибудь, — видимо, он звучал достаточно жалобно, чтобы Гоголь сжалился. — Чуя… Я не знаю. Одно дело, если бы вы были на паузе достаточное время, но то, что ты почти сразу решил потрахаться с Сумико что-то да значит. Может, ты соскучился по тактильному контакту и по близости, а может, она действительно тебе нравится. — Я боюсь, что я все испортил. С ‘Саму, с Сумико. Она пыталась меня остановить, но я солгал ей, что мы расстались. — Ох, Чуя, — Николай отчаянно застонал. — Ситуация хуже не придумаешь. Тебе нужно понять, с кем ты действительно хочешь быть. Твои отношения с Осаму… Это могло просто стать привычкой. — Но я же люблю его, — слеза все же скатилась по щеке, тлеющая сигарета выпала из слабой хватки пальцев. — Когда любят — не изменяют, — с какой-то болью произнес Гоголь. — Я не могу решить это за тебя, но я останусь рядом в независимости от твоего решения. — Ты не расскажешь Федору? — Боже упаси, — Чуя мог поклясться, что друг сейчас перекрестился. — Он же убьет тебя. Федя защищает Осаму, как самого себя. Особенно сейчас, когда он совсем один в Фукуоке. — Он рассказывал, что часто видится с друзьями, — слегка потеряно ответил рыжеволосый, забывая, что это было правдой несколько месяцев назад. — С нами он сейчас видится, потому что мы сами к нему приходим. Стабильно разговаривает с Одой раз в неделю. Но это все. — Блять, — Накахара поморщился. — Ему и так плохо, а тут со мной такая хуйня. Он не заслужил такого отношения. — Тебе сейчас не нужно об этом думать. Ты должен понять, чего хочешь сам, иначе причинишь еще больше боли своим близким. Они поговорили еще недолго, Чуя вроде успокоился.

***

      Николай вернулся в гостиную сильно подавленным и уставшим. Ему эта ситуация совершенно не нравилась, но Чуе должно быть сейчас в разы хуже. — Что ты делаешь? — спросил он, увидев, что возлюбленный открыл ноутбук. — Покупаю билет в Токио, чтобы кое-кого убить, — хмуро ответил Достоевский. Гоголь и забыл, что живет с одним из самых лучших хакеров, как минимум, России. Ситуация стала еще более херовой.