Тридцать причин Жану Моро оставаться в живых | Jean Moreau's thirty reasons to stay alive

— Я тут думал, — сказал Джереми. — Господи, помоги нам, — поддразнил Жан и поймал рубашку, которую Джереми бросил в него. Он, как обычно, носился по комнате как ураган и хватал вещи, которые предварительно разбросал по всему общежитию. Жан был гораздо опрятнее него, но, по крайней мере, Джереми просто был немного неряшлив, а не совсем уж грязнулей. — Говнюк, — радостно поддразнил Джереми. Найдя то, что искал, он вздохнул и открыл дверь в их комнату, чтобы, как сказал бы Джереми, «впустить воздух». Жан всегда считал это странным, учитывая, что за дверью их комнаты находился коридор, но никогда не спорил. — Не хочешь съездить со мной на ферму к моей семье на выходных? Ты уже знаком с ними, но в тот раз все прошло… — он соединил ладони вместе и мило ухмыльнулся. — Ну знаешь, как-то не так. Жан кивнул. Ему очень понравилась семья Джереми, и он надеялся, что на этот раз ему удастся произвести на них наилучшее впечатление. Не то чтобы он не был мил с ними в прошлый раз, но в основном он просто тихо сидел и наблюдал, потому что не знал, как вести себя с его семьей. Он не был готов к той ситуации и ужасно нервничал. — Я хотел бы поехать с тобой, — согласился Жан. — ЭЙ! — воскликнул громкий, знакомый и слишком взволнованный голос. Ноа заглянул в их комнату. Он выглядел растрепанно, что намекало на то, что он буквально пару минут назад развлекался с кем-то. Жан бросил на него скучающий взгляд, а Джереми радостно улыбнулся. — Мы едем на ферму?! — восторженно спросил он. — Нет, я еду на ферму, — ответил Жан. Ноа проигнорировал его. — Я напишу Альварес и Лайле. — Джереми! — Кэп, — отсалютовал ему Ноа. Джереми, который не мог выносить споры ни в каком виде, нервно рассмеялся. — Ноа, знаешь, я надеялся… Но Ноа уже был слишком далеко, чтобы услышать его. — ЛАЙЛА-А-А! — закричал он и шире распахнул глаза, когда заметил ее, идущую по коридору. Жан тяжело вздохнул. — МЫ ЕДЕМ НА ФЕРМУ НА ВЫХОДНЫХ! — ДА! — крикнула она в ответ. — Что ж, — капитулировал Джереми. — Похоже, мы отправляемся в путешествие. Вот так Жан Моро и оказался на переднем сиденье Honda Civic, принадлежащей Джереми, слушая спор Альварес и Ноа о том, кто же круче в «Ходячих мертвецах», пока Лайла пыталась совладать с переполненными сумками, которые не помещались в багажник. — Боже, — посетовал Джереми, слегка усмехнувшись. — Похоже, нам нужно было взять две машины, — несмотря на то, что он, как и обычно, изо всех сил старался сохранить хорошее настроение, Жан видел, как он измотан. Время от времени Жан задавался вопросом, была ли усталость Джереми вызвана его постоянным позитивным настроем или, напротив, попыткой поддерживать этот самый настрой ради остальных. Было ли хорошее настроение Джереми частью его характера или наоборот тем, что ему приходилось воспитывать в себе. От кампуса до дома Джереми было два часа езды, но, по крайней мере, вид был приятным. Уехать подальше от города в пригороды Калифорнии, где больше деревьев и меньше машин, — безмерное наслаждение для Жана. Он знал, что многие люди предпочитают одно другому, и, хотя считал и город, и деревню полезным для разных дел, больше любил сельскую местность. Все эти два часа прошли шумно и неспокойно. Ноа и Альварес увлеченно спорили обо всем на свете, а Лайла, наклонившись вперед, обсуждала с Джереми тактики Троянцев. Жан был более чем счастлив не участвовать в большинстве разговоров, сидя на своем месте и разглядывая проносящиеся за окном пейзажи. Ферма семьи Нокс — это очень необычное место. Так подумал Жан, когда впервые увидел ее, однако возвращение сюда ощущалось легким, привычным и одновременно особенным. У них был хороший двухэтажный дом, ранчо для лошадей и два амбара. Поскольку погода была хорошая, коровы паслись на улице, а пастушья собака наслаждалась солнечными лучами. Когда Джереми подъехал к дому, пес по имени Роджер побежал к нему навстречу. Из дома вышли родители Джереми вместе с троицей его братьев и сестер. Не хватало только старшей сестры, потому что она вышла замуж и теперь жила в Ванкувере и работала на телевидении. Единственным отличием во внешности Джереми и его отца были покрашенные волосы первого, иначе они бы выглядели совершенно одинаково. Еще одно отличие заключалось в том, что, похоже, у отца Джереми волосы на лице росли значительно лучше. Его мать была немного выше отца, что, вероятно, и послужило причиной высокого роста Джереми, который превосходил обоих своих родителей. У нее были длинные и заплетенные волосы. Братья и сестры Джереми выглядели кто как. Старший из них, Брэд, был плотного телосложения. Жан уже знал, что ему нравится бороться и драться, но с тех пор, как он был здесь в последний раз, этот парень серьезно раскачался. Ему было всего шестнадцать, но выглядел он устрашающе. Двое младших, обеим по восемь лет, были близняшками. Роуз и Хейли немного больше походили на Джереми, чем Брэд, и, безусловно, обе разделяли позитивный настрой своего брата. Брэд был более спокойным. — Привет, — Джереми блеснул своей лучшей улыбкой, помахав семье рукой. — Джереми! — близняшки подбежали к нему, обхватив руками талию брата. Он погладил их по головам и ласково улыбнулся. Миссис Нокс подошла к Жану раньше остальных, как и в первый раз. Они поцеловались дважды — по одному разу в каждую щеку, — после чего она обхватила его бледные ладони своими загорелыми. — Выглядишь здоровым, — заключила она, и Жан постарался улыбнуться изо всех сил. Ему не нравилось, что люди могут подмечать, насколько худым он был раньше. — Спасибо за прием, — ответил он, зная, что прозвучал неубедительно, но это было лучшее, на что он смог решиться. Ноа выполз с заднего сиденья; сумки вывалились вместе с ним, и девушки, сидящие внутри, обругали его за это. — Здравствуйте, приемные родители! — пошутил Ноа. И тут же ускакал вприпрыжку. Жан зачастую забывал, что Ноа и Джереми выросли вместе, что Ноа проводил на ферме больше времени, чем у себя дома. Он бросился вперед и, быстро поцеловав обоих взрослых, взъерошил волосы близняшкам. — Брэд! — позвал Ноа, сотрясая воздух. — Я готов, когда ты будешь готов. Брэд дьявольски улыбнулся; Ноа всегда подтрунивал нам ним. — Прямо сейчас? — ЭЙ! — огрызнулась Альварес. — Прежде чем уходить, помоги с сумками! Ноа щелкнул пальцами. — Черт, — и стукнул Брэда в плечо. — Ладно, ладно, дай мне десять минут. Разместиться в доме оказалось сложнее, чем предполагал Жан. В нем была только одна гостевая спальня, поэтому Ноа определили спать на диване, а Жан согласился разделить кровать с Джереми. Когда он соглашался на это, то не мог смотреть Джереми в глаза, прекрасно понимая, что говорит такое в присутствии его родителей. — Сильно не шумите, ребятки, — Ноа засмеялся, уворачиваясь, когда Лайла попыталась его ударить. Жан был рад, что она промахнулась. Он схватил Брэда за руку и, радостно смеясь, ушел вместе с ним в комнату для тренировок, которая изначально была оборудована для Джереми и которой теперь пользовался Брэд. — Вперед, крутыш! — это было последнее, что услышал Жан перед тем, как дверь захлопнулась. — Боже, — вздохнула Лайла. — У него батарейка вообще никогда не садится. Отец Джереми хлопнул в ладоши. — Идите, отдохните немного, все вы. Обед будет через час, а пока просто располагайтесь. Жан подошел к мистеру Ноксу и сказал самым вежливым тоном: — Я хотел бы помочь вам по хозяйству. — Завтра утром, — улыбнулся он. Жану понравилось, как на его глазах выступили морщинки, — у Джереми были такие же. — Поможешь мне с курами. — Спасибо вам, — Жан считал, что, будучи гостем, он должен относиться к чужому дому лучше, чем к собственному. Жан прихватил их с Джереми сумки на входе и пошел вместе с ним наверх, в его комнату. Еще одну спальню уже подготовили для девочек. Как только они оказались в комнате, Джереми вздохнул, бросил сумки на пол, подошел к кровати и рухнул на нее. — Боже, — пробормотал он в подушку. — Я выдохся. Жан понимал. Он положил свои вещи и подошел к кровати, встал на колени и уткнулся носом в волосы Джереми. Джереми поднял голову и отвел взгляд, слегка затуманенный дымкой такого желанного сна. — Ты не в очень хорошем настроении, — подметил Жан. — Просто моя семья… — Джереми вздохнул, перекатываясь на спину. Жан поднялся с колен и сел на кровать, склонившись над Джереми и обхватив одной рукой плечо своего парня, чтобы поддержать его, когда тот уставился вниз, — …такая большая. — Они кажутся спокойными. — В том-то и дело, — усмехнулся Джереми. — Мои родители все замечают. Я их очень люблю, но они очень… — он потерял ход мыслей и просто пожал плечами, — …первое, что сказала мама, так это то, что ты выглядишь здоровым. Нормальные люди обычно говорят: «Рад тебя видеть». — Меня это не беспокоит, — Жан нахмурился, убирая волосы Джереми с его лица; они отросли настолько сильно, что он уже мог прибирать их в хвостик. — Я вижу, что тебе что-то не нравится. В чем дело? — они редко разговаривали на подобные темы, предметом которых был кто-то помимо Жана. Джереми нечасто расстраивался по пустякам, если только они не касались плохого настроения Жана, но, если это случалось, ему было очень трудно разговориться. Будто он считал, что ему нельзя этого делать. Жан, как никто другой, знал, что разговор о том, что не дает покоя, — единственный способ избавиться от тревоги. — Это эгоистично. — Мне все равно. Джереми нахмурился. — Я хотел хорошо провести выходные вместе, ты и я. Хотел, чтобы ты лучше узнал мою семью. Хотел зацеловывать тебя на своей старой кровати до потери сознания и не хотел просыпаться рядом со своей командой, как в любой другой день, — выпалил он, поэтому к концу начал хватать ртом воздух. На его лице ясно читался стыд. И Жан легко мог понять, почему Джереми искренне чувствует себя виноватым за то, что испытывает нечто совершенно нормальное. — Ты не эгоист, — тихо сказал Жан. Когда Джереми закатил глаза, он сурово добавил: — Ты наименее эгоистичный человек из всех, кого я знаю, Джер. — Все в порядке. Я справлюсь, — он игриво потянул Жана за рубашку. Он все еще не улыбался, но Жан не возражал. По мнению Жана, быть постоянно счастливым — это не совсем здоровая тема. Чтобы жить полноценно, ты должен позволять себе чувствовать все. — Получается, фермер Жан, ха? Жан криво усмехнулся, уже понимая, к чему он клонит. — Я подумал, что было бы неплохо помочь. — К тому же, неплохая тренировка для тебя. — А? — В будущем я тоже хочу приобрести ферму, — мечтательно произнес Джереми. — Кто сказал, что я буду тебе помогать? — О, очень смешно, француженка, — он продолжил, не обращая внимания на хихиканье Жана. — Мне придется нанимать людей, чтобы они помогали, когда я буду в разъездах из-за игр или чего-то еще, но я думаю, что это будет весело. Я бы делал все то же, что и мои родители, не убивал бы животных. Просто ухаживал бы за ними, собирал яйца и молоко, выращивал овощи. — Твои родители живут довольно интересной жизнью, для фермеров. Джереми мягко улыбнулся. — Мне нравится быть веганом. Все эти животные важны для мира, понимаешь? Все мы связаны. — Ты собрался пофилософствовать? — Думаешь, это не так? — спросил Джереми; его веселость начала медленно возвращаться. Она не дотягивала до той, которую он показывал на стадионе, но Жан ничего не имел против. Джереми нравился ему любым, и сейчас он очень напоминал ему того Джереми, который недавно читал для него, — именно таким Жан любил его больше всего. — Что все люди связаны? — спросил Жан. — Не знаю. Я не уверен, хочу ли быть связанным со всеми. От такого и сердце прихватить может. — Хорошо, может быть, не все, — допустил Джереми, его рука все еще покоилась на рубашке Жана. — Но не знаю. Я считаю, что каждая частичка жизни необходима всем тем, кто хоть как-то взаимодействуют с этими жизненными частичками. Я не знаю, что это, — энергия, душа или что-то божественное, может, вообще судьба, но мне нравится идея этого. Она позволяет мне чувствовать себя менее одиноким. Жан снова провел рукой по волосам Джереми. — Мне не нравится, что ты чувствуешь себя одиноким. — Ну, это случается не так часто, — парировал Джереми. — Это бывает редко, ведь у меня есть ты. — Но все равно иногда случается? Джереми, казалось, боролся с собой, пытаясь подобрать подходящие слова. В ожидании, Жан начал играть с прядями волос Джереми, нисколько не смущаясь из-за тишины. Ответ Джереми прозвучал мягко и тихо: — Возможно, это из-за моего настроения. Я все время радуюсь, потому что, наверное, чувствую себя лучше, когда окружаю себя стольким количеством людей. Но иногда мне кажется, что моя веселость становится излишней, что все это не настоящее и что я веду себя так, чтобы заполнить пустоту, потому что на самом деле, возможно, мы все более одиноки, чем думаем. Жану очень не понравились его слова. — Джереми, тебе грустно? — спросил он, и под словом «грустно» они оба понимали ту самую грусть, в которую погружался Жан. — Нет, — сразу же ответил Джереми. — Нет, вовсе нет. Просто иногда я начинаю думать слишком быстро, и мой мозг не поспевает за мыслями, и тогда я чувствую себя… так, будто меня задевает каждая мелочь, и я устаю от этого. Я поэтому и хотел приехать на ферму на выходных. Чтобы расслабиться, убежать. А вместо этого… — Давай я заставлю их уехать. Джереми рассмеялся, а его глаза прищурились именно так, как нравилось Жану; затем он покачал головой. — Нет, нет. Я люблю тебя, но нет. Все будет хорошо. Я устал. Мне нужно хорошо выспаться. — Ты уверен? — Ага, — выдохнул Джереми. — Спасибо, что позволил высказаться, мне это было очень нужно. — Конечно. Жан наклонился, чтобы поцеловать его, чтобы Джереми почувствовал себя лучше, но еще до того, как они осознали, что происходит, то, что началось как что-то целомудренное, быстро переросло в нечто большее. Жана это не слишком беспокоило, и Джереми, очевидно, тоже. Он слишком сильно нуждался в происходящем, чтобы просить Жана задумываться над этим. Джереми всем телом прильнул к Жану, как и сам Жан. Джереми был аккуратен и старался не дотрагиваться до его волос. Они обхватили друг друга руками, и Жан сильно прижался бедрами к Джереми. Джереми испустил небольшой вздох, трение доставляло ему удовольствие. Она была классной — та практика, которую они недавно опробовали. Так Жан чувствовал себя увереннее, и ему нравилось делать Джереми приятно, однако он пока что не был готов к прикосновениям вроде «кожа к коже». Он дал понять Джереми, что есть некоторые вещи, которые, как он сам считает, он никогда не начнет воспринимать спокойно, по крайней мере, не скоро; и Джереми уверил его, что его это не беспокоит. Что будет делать только то, к чему Жан будет готов. Поцелуи с Джереми Ноксом, думал Жан, — это совершенно особенное, райское наслаждение. Но поцелуи с возбужденным Джереми Ноксом — это еще более райское наслаждение. Они сопровождались стонами вперемежку с придыханиями Джереми, который совсем не хотел отрываться от Жана. Их языки легко касались друг друга. Дрожь в руках Джереми не позволяла ему сжать Жана слишком сильно, а руки Жана блуждали по всем доступным им частям тела Джереми. Их движения были хаотичны, но Жан и не хотел иначе. Они постоянно хотели друг друга, и Жан просто был благодарен, что он способен хотеть после всего, что произошло. Когда Джереми кончил, Жан заглушил его стоны поцелуями, а не рукой. Это было еще одно большое «нет» для них обоих. Не дергать за волосы, не бить, не закрывать друг другу рот чем-либо, кроме как другим ртом. Все закончилось слишком быстро, но они оба успели ощутить удовольствие и счастье. Джереми закрыл глаза, — усталость окончательно овладела им, и Жан начал наблюдать за тем, как он спит.

***

К наступлению ночи все они наслаждались прохладой на свежем воздухе. Близняшки бегали вместе с Ноа, у которого было энергии, как у собаки, которая как раз прыгала вокруг них. Джереми рассмеялся и встал, а затем подбежал к ним и присоединился к игре; пес Роджер побежал за ним, виляя хвостом. Ноа выкрикнул что-то нечленораздельное, и Джереми громко рассмеялся, устремляя смех в ночное небо, к звездам — туда, где он навсегда останется во Вселенной, туда, где ему и место. Может быть, Джереми больше, чем Солнце. Может, он — звезда Луны Жана. Освещает ночное небо во всех местах, до которых не может дотянуться Жан. — Это нечто, — усмехнулась Лайла, покачав головой. Она сидела рядом с Жаном, обнимая руками колени. Брэд, который стоял на крыльце на ступеньке под ними, согласился. — Ноа вообще не меняется. — А твой брат? — спросил Жан. Брэд пожал плечами, прислонившись к перилам. — Он кажется… — Умиротворенным, — сказала миссис Нокс позади них. — Джереми кажется умиротворенным. Альварес, сидящая на качелях на крыльце рядом с мистером Ноксом, фыркнула. — Посмотрите на него. Он совсем не выглядит умиротворенным. Вот только Жан считал, что точно понял, что имела в виду миссис Нокс. Эти слова вернули его к недавнему разговору с Джереми о его настроении и ощущении себя, своих мыслей и окружающих его людей. Сегодня он позволил себе чувствовать именно так, как хочет, без своей обычной жизнерадостности, которую он показывал, чтобы никого не напрягать. Ноа и без него отлично с этим справлялся. Джереми просто находился в своей стихии, в своем доме, со своей семьей, кровной или иной. Был умиротворен. Собака резко прыгнула на Джереми, повалив того на землю, а Ноа призвал к действию девочек и повалился вместе с ним. Пес Роджер, зачинщик этой атаки, казалось, очень гордился тем, что ему удалось собрать всех их вместе напротив Джереми; это было невероятно весело. Жан сделал мысленную пометку. В огромном ворохе самых разных вещей эта была совсем незначительной, именно поэтому он считал, что она, в каком-то смысле, имеет большее значение. Его жизнь принадлежала не только ему. Это правда, что они с Джереми были связаны… Связаны чем-то никому не известным, но связаны. И Жан был уверен, что это что-то значит. Поэтому он хотел делать Джереми таким же счастливым и умиротворенным, какой он есть сейчас. Мысленно, он сказал себе: «6. Собаки (думаю, однажды захочется взять себе одну)». Словно прочитав его мысли, Брэд сказал: — Знаешь, вообще, это странно, Джереми всегда больше любил кошек. «Что ж, — подумал Жан, — тогда мы просто заведем обоих». Это обещание будущему себе током послало воодушевление по телу, и, еще до того, как он успел понять, что делает, Жан встал и побежал к остальным, чтобы присоединиться к их веселью.