Тридцать причин Жану Моро оставаться в живых | Jean Moreau's thirty reasons to stay alive

— Держи, — сказал Ноа, усаживаясь напротив Жана в Старбакс. Он протянул Жану его напиток. Сегодня они были только вдвоем, спустя неделю после неудачной попытки Жана и Джереми заняться сексом. Естественно, Джереми снова и снова напоминал Жану, что это мелочь, что они смогут попробовать еще раз, что могут дать себе столько времени, сколько захотят. И хотя Жан верил ему, все равно не мог отделаться от чувства вины. Ему было неприятно, что он все еще не готов, хотя считал, что достаточно для этого оправился; оказалось, нет. Сегодня Джереми корпел над групповым заданием, а у Жана накопились учебные долги, которые вынудили его выбраться из общежития, и он позвал с собой Ноа. Он мог бы позвать еще и Лайлу с Альварес, но решил: раз теснее всего общается именно с Ноа, то его и позовет поговорить с глазу на глаз. Он сомневался, когда стоит заговорить об этом и стоит ли вообще, но решил, что взгляд со стороны на эти отношения поможет расставить все на свои места. — Спасибо, — буркнул Жан, пристукнув большим пальцем по кружке, и на секунду опустил взгляд на домашку. Ни черта с ней не складывалось. Ноа помолчал какое-то время, а потом решил нарушить тишину: — Ну что, я тут Джесс на свидание пригласил, — неожиданно сказал он. Жан поднял голову и улыбнулся ему. — Это классно, — мягко произнес он. — Я рад за тебя. — Да, — Ноа с любопытством рассматривал его. — Похоже, теперь я понял, что мне необязательно быть в абсолютной норме здесь, — он указал на свою грудь, — чтобы быть с ней. Вероятно, это была самая большая часть истинного «я» Ноа, которую тот когда-либо показывал Жану. Жан уставился на него широко раскрытыми глазами, пораженный тем, что Ноа на самом деле решил поделиться с ним, при этом понимая, что есть вещи, которые он предпочитает держать в секрете. У Жана сложилось впечатление, что Ноа практически не осознает себя, учитывая наблюдения мистера Нокса о том, что он жаждет признания со стороны окружающих. Возможно, Жан в целом недооценивал Ноа. — Она должна это понимать, — сказал Жан. — Понимает, — подтвердил Ноа. — Ну и что, что у меня никогда не будет мамы и папы… — он отвел взгляд от глаз Жана; они никогда не говорили об этом. Он потрясенно замер. — То есть у меня есть мама и папа, но они… Неважно, у меня есть Джереми, классная команда и ты, — он зыркнул на Жана, который улыбался так радостно, что Ноа даже поразился. — Так же? Жан кивнул. — Конечно. — Прекрасно, — Ноа торжествующе улыбнулся и сделал глоток сладкого напитка, после чего самодовольно глянул на Жана. — У тебя я тоже есть, так почему бы тебе не рассказать, почему ты так расстроен? Жан вздохнул, поставив стакан на место. — Так вот зачем ты все это рассказал. Ноа хихикнул. — И да, и нет. Я рассказал, потому что ты мой друг, а друзья рассказывают друг другу всякое — хорошее или плохое. Жан вздохнул. — Просто мелочь, — эта ложь нисколько не убедила их обоих. Жан не пытался скрыть свое не очень-то радостное настроение, а Ноа был слишком хорошим другом, чтобы закрывать глаза на то, как Жан себя чувствует. — С тобой ничего не бывает просто. Жан задумался над этим. Он правда хотел поделиться с Ноа, потому что во многом считал его своим лучшим другом. Он уже созванивался с Кевином по этому поводу, но, услышав его голос и нотки счастья в нем, Жан не смог заставить себя нагрузить Кевина своими проблемами. Ему не хотелось расстраивать своего старого друга. Вместо этого он решил задать Кевину миллион и один вопрос о его жизни и их прекрасных отношениях с Мэттом, радуясь, что, по крайней мере, у Кевина все складывается хорошо. Кевин расцветал, — Жан только этого для него и желал. Кроме того, Жан доверял Ноа, который неоднократно доказывал свою преданность ему. — Я попробовал заняться сексом с Джереми, — признался он, внимательно смотря на Ноа, ожидая, что тот усмехнется или вовсе рассмеется, но, к счастью, Ноа не сделал ни того, ни другого. Жан увидел сочувствие в его лице. — Я так понимаю, все прошло не очень хорошо, — он не спросил: «Вы что, до сих пор этого не сделали?», и Жан полюбил его за это. — Да, — буркнул Жан. — Да, именно так. Я… ну, я, как обычно. Испугался. Я сделал ему больно, Ноа, а я не хочу делать ему больно в принципе, — выражение лица Джереми, насколько быстро бы оно не промелькнуло, казалось, впечаталось в разум Жана. И он не знал, как от него избавиться. — Как именно сделал больно? — Жан пристально смотрел на Ноа, пока до того не дошло. — Ох. Ну, то есть, разве это не нормально? В смысле, даже девушек нужно хорошо подготовить и все такое. — Умом я это понимаю, но вид боли на его лице навевает самые мерзкие воспоминания. Жан снова испытал любовь к Ноа за то, что тот не поинтересовался, какие именно воспоминания. — Мужик, ты же знаешь, Кэп любит тебя. Я знаю его всю жизнь и никогда не видел его таким радостным. Он всегда был энергичным, но с тобой эта энергия преобразовалась во что-то совершенно новое. Да, Жан понимал, во что. В счастье. — Это не меняет того, что я с ним сделал. — Ну, если я знаю Джереми, а я знаю, то он, скорее всего, не возражал, и, возможно, ему было так больно, как было, только потому, что прошло много времени с последнего раза. — Но я… — Эй, — Ноа коснулся руки Жана, мягко улыбнувшись. — Ты хороший человек. Мой лучший друг, не считая Джереми. Ты не сделал ему больно специально. В следующий раз просто не будете торопиться, используете больше смазки, или Джереми сам получше подготовится пред началом. Всегда есть способы сделать это лучше, понимаешь? Жан вдруг почувствовал сильную усталость, понимая, что Ноа прав, но все еще не до конца осознал это. Он мягко сжал руку Ноа в ответ и кивнул. Ноа ласково улыбнулся и сменил тему на что-то легкое, что стало еще одной причиной, по которой Жан полюбил его. Жану нравилось узнавать что-то новое о своих друзьях из команды. Несмотря на то, что он знал их уже довольно давно, притирались они достаточно долго, и он продолжал открывать их для себя по-новому. — Эй, помнишь, как прошлым летом мы ходили в поход? Такое точно не забудется. Это одно из его любимых воспоминаний о Троянцах. Это был их первый поход вообще. До этого они только катались вдоль дорог и разглядывали звезды. Они горланили песни, жарили зефирки, устраивали бои на водяных пистолетах и сворачивались калачиками под ночным небом, смотря на него. Для них это была ежегодная поездка, традиция Троянцев. Для Жана она стала напоминанием о том, что только он ответственен за свою жизнь. Что его мир снова стал огромным, а он — маленьким, и, возможно, о том, что Вселенная позаботится о нем. Он смотрел на звезды и думал, не там ли он оказался бы, если бы решил покинуть этот мир, как когда-то планировал. В ту ночь прикосновение рук Джереми напомнило ему, что как бы ни были красивы звезды, гораздо лучше находиться здесь, на Земле. — Отлично выходные провели, — с нежной улыбкой вспоминал Жан, поднося ко рту кружку, чтобы сделать глоток латте. — Это был первый раз, когда мы с тобой нормально поговорили, помнишь? — Ноа усмехнулся. — Ты захотел пойти погулять, но Джереми занимался готовкой, и я пошел с тобой. Жан тоже это помнил. — Ты меня бесил весь тот день. — Что? — Ноа хмыкнул. — Чем? Жан закатил глаза. — Ты не переставал задавать мне вопросы о моей жизни. — Ну, ты начал встречаться с моим лучшим другом; у меня просто выбора не осталось. Жан усмехнулся, совсем чуть-чуть, но его настроение мгновенно поднялось вместе с этим. — Думаю, я рад, что ты настолько сильно бесил меня в тот день. Иначе моя жизнь была бы слишком скучной, если бы ты не стал моим другом. Ноа сделал вид, что фраза не вызвала у него особых чувств, и отмахнулся. Жан, однако, заметил, как от его доброты и похвалы смягчился взгляд Ноа. Как дрогнула его рука. Как напряглись, а затем расслабились плечи, словно он не был уверен, что заслуживает этого, но все равно принял. — Нужно будет еще раз выбраться, — сказал Жан. — Только без водяных пистолетов. — Ты говоришь так только потому, что проиграл. — Я проиграл не по своей вине! Я нормально стрелял, а вот моя команда — нет. Ноа фыркнул. — Я так и доложу Лайле, и она тебя придушит. — Скорее я ее. — Она что-нибудь придумает; я никогда не ставлю против нее или Альварес. Есть шанс, что они могут надрать задницу любому. — Разве что в бою на водяных пистолетах. Ноа рассмеялся. — Чувак, ты все глубже и глубже зарываешься, — вместе с этим их настроение значительно улучшилось, и они вернулись к домашке; Ноа снова встал, чтобы сходить за печеньем. Жан выполнил домашку гораздо лучше, чем от себя ожидал. В конце страницы, на полях, как напоминание, он записал: «21. Троянцы ходят в походы, на которых мы вместе можем посмотреть на звезды».