Runaway.

Я тебе протяну, нежности ладонь, Соберу, всю любовь по крупинке. Я и в воду, пойду за тобой, и в огонь, Хрусталь тоски, соберу по слезинке. Растоплю в поцелуях, кручину твою, Вдаль отброшу, тоску и тревогу. И в объятьях, заблудшую душу твою, Освещу путь, проложу дорогу.

      — Блять…       Будильник, уже третий за последние пол года, встретил свою смерть, вдребезги разбившись об стену. Настроение было крайне отвратительным, голова гудела, ее тошнило, дома было ужасно холодно и вылезать из теплой постели абсолютно не хотелось. Хотя, справедливости ради, так было всегда, лежать в окружении мягких подушек и теплого одеяла было куда приятнее, чем тащиться на работу по холодным серым улочкам. Порадовала мысль о том, что сегодня был долгожданный выходной, и идти, в общем-то, никуда было и не нужно. Грустно осмотрев кучу пластика, бывшую будильником еще пять минут назад, девушка взяла с тумбочки сигареты и нехотя выбралась из теплого плена. Накинув на плечи покрывало, девчонка забралась на диван стоящий у большого окна и открыла его, выбираясь на пожарную лестницу. Выплеснув вниз набравшуюся после дождя воду из пепельницы, девушка закурила, хмуро осматривая безоблачное небо. Ливень шел всю ночь напролет, плед быстро намок из-за падающих с верхних пролетов капель. Прикончив сигарету, Луллаби вернулась в дом, захлопнув окно. Зябко поежившись, направилась в ванну, стягивая с себя одежду и бросая ее на полу. Уберет потом. Все потом. Сначала душ, потом кофе, а все остальное подождет.       Звонок в дверь прорезал утреннюю тишину. Промокший до нитки лейтенант стоял на пороге, руки его были сбиты в кровь, лицо было почти синим от холода. Салим хотел предложить мужчине кофе или чай, но получил отказ.       — Дай мне хотя бы умыться, — проворчал иракец, пропуская лейтенанта внутрь, невыспавшийся Зейн прошаркал на кухню, потирая глаза, поставил чайник и заглянул в холодильник в поисках съестного. Ник уехал почти сразу после того, как Джейсон ушел, попросив друга позвонить ему, когда тот увидит лейтенанта. Искать его смысла не было никакого, как и сказал сержант, мужчине нужно время наедине с собой. Колчек стоял в коридоре, молча ждал, пока Салим искал запасные ключи от квартиры девушки. Она была не против, чтобы он или Зейн заглядывали к ней в любое время, но они обычно предупреждали ее заранее. Сегодня же трубку она не брала, что заставляло иракца несколько забеспокоиться о ее состоянии. Они вышли из дома и Колчек тенью следовал за Османом. Салим не был уверен, что Джейсон его слушает, однако все же предупредил его о некоторых негласных правилах общения с девушкой, словно вел он его в клетку к дикому зверю. Близко не подходить, руками не трогать. Ключ легко повернулся в замке, Осман хотел было войти в квартиру, но рука Колчека легла ему на плечо.       — Пожалуйста, не надо… — хрипло сказал он и прошел мимо него в узкий коридор. Иракец помялся на пороге, после чего тяжело вздохнул и закрыл дверь. Запер ее и ушел. Возможно, он совершает большую ошибку, оставляя их наедине так сразу. Ни предупреждения, ничего. Однако, это все равно должно было случиться…       Коридор вывел его в кухню, она же была и гостиной. По всей комнате валялись какие-то вещи, на стойке пустая бутылка и одинокая рюмка. И пистолет. Мужчина сразу же взял оружие в руки. Не заряжено, патронов нет. Он слышал, как шумит вода. Огляделся вокруг. Голые стены, никаких вещей, которые могли бы указать на то, кто именно тут живет. Словно временное убежище, а не полноправное жилье. Будто она и не рассчитывала задерживаться тут надолго. Решив, что бродить по ее дому без разрешения не стоит, он и так завалился сюда непрошенным гостем, Колчек приземлился на стул перед стойкой и уставился на свои руки, в ожидании. Внутри все сжималось от тревоги, ладони заметно дрожали, сердце билось где-то под горлом. Он не помнил, когда в последний раз так сильно переживал. А еще не мог понять: это страх или нетерпение? Или же все вместе? Как она отреагирует на его внезапное появление? Хотел бы он обо всем этом подумать, но в голове было абсолютно пусто. Он не представлял, что ей скажет, не знал, что сделает.       Она выключила воду, мельком глянула на свое отражение в разбитом зеркале, накинула на влажные волосы полотенце и вышла из ванной, с удовольствием потягиваясь, хрустя затекшими после сна костями. Душ помог ей проснуться, организму было уже не так постыло. Плюсы молодости, похмельем особым она никогда не страдала, даже если слишком сильно перепить. Мужчину она заметила не сразу, а когда увидела его краем глаза, замерла, как вкопанная, напрочь забыв и о том, что не одета, и о холоде. Вообще обо всем. Она долго и пристально всматривалась в лицо неожиданного гостя.       — Белку поймала... — тряхнула она головой и прошла в спальню, натянула на себя белье, черные джинсы и простенькую широкую кофту. Слегка отклонилась назад, чтобы выглянуть в кухню. Нормально ее накрыло… Может, она все еще не протрезвела? На всякий случай, натянула на пальцы перчатки, которые не носила, если рядом не было людей, и взяла с тумбочки телефон. Пара пропущенных от Салима. Набрала номер не сводя взгляда с карих глаз, неотрывно следивших за ней.       — Привет, ты звонил? — максимально будничным тоном спросила она, нервно кусая губы, не в состоянии отвести взгляд. Наваждение все не проходило, бледный, словно мертвец, мужчина не двигался. Если ей начинают мерещиться покойники, то ее психолог озолотится. Если ее в психушку раньше не сдадут. Она пару раз моргнула, еще раз тряхнула головой. Не помогло. Салим напряженно молчал, будто чего-то ждал.       — Ты как?       Простой вопрос, казалось бы. Она не ответила. Медленно прошла в сторону стойки, обходя мужчину на достаточном расстоянии, осторожно дотянулась до бутылки и резко отошла назад, держа ее в руках. Внимательно осмотрела. Она была полная вчера? Или нет? Можно ли упиться с одной бутылки до горячки?       — Мне это не кажется? — совсем тихо наконец произнесла она. Джейсон тепло ей улыбнулся, знакомые ямочки появились на бледных щеках. Она сбросила звонок и положила телефон и бутылку на стойку. Покурить. Надо покурить. Он весь мокрый. Замерз, надо дать ему полотенце. Руки в крови, кожа содрана, а аптечка в ванной. Мысли вспышками метались в голове. Сделала пару неуверенных шагов и замерла между спальней и ванной. Ее колотило, реальность происходящего медленно доходила до нее. Она прошла в комнату, взяла большое пушистое полотенце и аптечку. Вышла и снова замерла на месте. Губа, которую она все это время нервно жевала, уже ощутимо болела. Осторожно сделала маленький шажок вперед. Улыбка на его губах стала шире, в глазах заплясали чертики. Нет, ну каков нахал! Она швырнула в него полотенце, он поймал его и принялся вытирать влажные волосы. Следом полетела аптечка, которую он тоже еле-еле успел схватить и не глядя положил на стойку за своей спиной. Девушка шагала из стороны в сторону, заламывая трясущиеся руки, ощущая на себе его пристальный взгляд. Ей это не кажется, это не сон, он и правда тут. Сидит на ее кухне, будто они не исчезли из жизней друг друга годы назад.       — Заткнись! — прорычала она. Внутри все кипело, надо было взять и уебать этому сукиному сыну чертовой бутылкой прямо по темечку, когда была возможность!       — Я ведь еще ничего не сказал, — от звука этого голоса по телу пробежали мурашки, в глазах защипало, все вокруг стало мутным. К горлу подступил ком, она часто-часто заморгала, чтобы не заплакать.       — Ублюдок… Какой же ты все-таки ублюдок! Столько лет! Ни слуху, ни духу! Я думала, ты сдох! Ты ведь мог хоть как-то дать о себе знать, сраный кретин! — Она хотела подойти, взять его за грудки и тряхнуть так сильно, чтобы эта улыбка слетела с его лица, но вместо этого она просто замерла на месте и спрятала лицо в ладони, — Господи, как я тебя ненавижу!       Звук его шагов она почти не слышала, лейтенант замер в считанных сантиметрах от нее. Он хотел ее обнять, успокоить, спрятать от этого ужасного мира, но слова Салима о том, как она может отреагировать на его прикосновения, останавливали Джейсона. Но как же тяжело было держаться, когда она наконец так близко.       — Лулла... — только он так ее называл. Взявшаяся из ниоткуда злость ушла так же быстро, как и появилась. Девушка уже не знала, что именно она чувствует. Подняла на него глаза и осторожно, очень медленно, протянула к нему руку. Обтянутые тонкой тканью пальцы легко коснулись его лица, скользнув с виска по щеке вниз и мгновенно прерывая контакт. Он живой… Он здесь… Она не сошла с ума, это не пьяная галлюцинация, не бред сумасшедшего. Он действительно тут. Ее лицо горело, пульсирующая боль в голове усилилась, дрожь не желала уходить. Все вокруг внезапно будто перестало существовать. Телефон завибрировал на стойке, разбивая тишину звуком рингтона, но ей показалось, будто звонил он где-то очень далеко. Сердце больно защемило, он осторожно приблизился к ней, раскрывая руки, приглашая ее в свои объятья. Девушка запаниковала. Что если с ним будет так же как и с остальными? Что если любое его касание будет приносить с собой лишь болезненные воспоминания, лишь ненависть к себе? Ей было очень страшно проверять, но так хотелось… Так хотелось хоть ненадолго почувствовать его снова… То тепло, о котором она грезила, по которому так долго тосковала. Девушка сделала мелкий шажок и уткнулась лицом в мокрую холодную ткань рубахи. Руки его были так близко, но все же не касались ее. Джейсон склонил голову вниз, глядел на нее и не мог заставить себя произнести ни слова. Капрал отшатнулась от него так резко, что он невольно вздрогнул. Отошла на пару шагов назад, сделала пару коротких вздохов. Она все же почувствовала отвращение к себе. Он тут. Он рядом. А она не может его даже обнять. Потому что она грязная… Ничтожная… Разбитая…       — Мне надо покурить…       Он наблюдал за тем, как девица выбралась в окно, но сунуться следом не решился. Его и так порядочно колотило от холода и стресса, если он сейчас опять окажется на улице, то лучше это никак не сделает. С каждым мгновением ему все сильнее и сильнее хотелось схватить ее и никогда больше не отпускать, но он все еще держал себя в руках.       — Твою же..! — от неожиданности мужчина подскочил на месте, словно из ниоткуда огромный мокрый комок шерсти влетел в окно пулей и понесся в сторону кухни. Девчонка обернулась на него, часто заморгала, а потом громко расхохоталась. Он хотел было, по привычке, послать ее к черту, но невольно залюбовался ей. Черт, какая же красивая. Влажные рыжие волосы до плеч были растрепаны и не причесаны, тонкие губы прикрывала ладошкой, на зеленых глазах от хохота выступили слезы. Он чувствовал себя кретином, когда она над ним так смеялась. Но как же все же было приятно наконец слышать ее смех. Успокоившись, она юркнула обратно, и прошла в кухню. Напугавший лейтенанта зверь громко мяукал, топчась мокрыми грязными лапами на оставленном на стойке полотенце. Девушка почесала животное за ухом и достала для него корм, зверь тут же принялся его уплетать. Покончив с завтраком, кот громко мяукнул и вальяжно прошел в спальню, запрыгивая к ней на постель и устраиваясь там по-хозяйски.       — А ну кыш, — прикрикнул лейтенант.       — Оставь его в покое, пусть спит, — отмахнулась девушка.       — Он бля грязный как… А, хрен с ним, — буркнул он. Кажется, девица была не против, что этот комок шерсти загваздает ей всю постель. Зверь пристально наблюдал за новым человеком, будто говоря ему, что в доме тут один хозяин и это точно не он. Наглая зверюга.       — Иди сюда, — он повернулся к ней, девушка сидела на диване в гостиной и раскладывала на столе содержимое аптечки. Он еще раз взглянул на свои руки, а потом снова на мокрого зверя. Джейсон такой же. Всю ночь шарахался под дождем, а потом заявился к ней домой, мокрый и продрогший, в поисках приюта. Уселся рядом с ней на диван и девушка тут же слегка от него отодвинулась, держа дистанцию. Жестом показала ему вытянуть руки вперед и осмотрела их, — Сначала надо промыть.       Послушно прошел в ванну. Мыло противно щипало, собственное лицо, уже не такое синюшнее, но все еще ужасно бледное, отражалось в битом зеркале, пуля заметно торчала из бетонной стены.       — Интересный у тебя дизайн, — осторожно сказал он, возвращаясь на место. Девчонка мельком кинула взгляд на указанный предмет и повела плечами.       — У меня был плохой день.       — Я заметил…       — Чья бы корова мычала, — буркнула она стягивая перчатки. Пару раз сжала и разжала дрожащие пальцы, тяжело выдохнула и, будто пластырь сорвала, схватилась за его руку, быстро начиная обрабатывать многочисленные повреждения. С каждой секундой держаться за него становилось все тяжелее, а он наоборот желал, чтобы она никогда не отпускала его руки. Однако, одного взгляда на ее лицо хватило, чтобы понять, насколько нелегко ей давался такой, казалось бы, незначительный жест. Вчерашние эмоции вернулись, вытесняя собой всю радость. Он выдернул из ее пальцев руку и обеими ладонями потер лицо.       — Прости, — тихо пробормотала она, обхватывая себя за плечи и отворачиваясь от него. Между ними будто выросла стена, которой не было еще секунду назад. Они оба еще не до конца осознали все происходящее.       — Тебе не за что извиняться… Просто… Лучше я сам, — она пристально вглядывалась в его лицо, он заметил это боковым зрением. Ее внимательные зеленые глаза будто видели его насквозь. Лицо ее стало суровым, недовольным. Будто она точно знала, о чем думает мужчина, и ей это совершенно не нравилось.       — Снимай, — приказной тон он слышал от нее впервые, с удивлением глянул на нее, стоящую перед ним с протянутой рукой, — Одежда вся мокрая, ты заболеешь. Снимай.       Хотел было возразить, но она нахмурилась и выглядела такой злой, что он не рискнул. Она забрала его шмотки, повесила рубашку на сушилку, а куртку в коридор. Принесла ему одеяло, которое кот не успел еще запачкать своей громадной тушей и накинула на него сверху. Поставила чайник и достала гладильную доску и утюг. Вскоре на столе перед ним стояла дымящаяся кружка с чаем, а сухие и теплые джинсы приятно согревали. На том, чтобы он закутался в одеяло, девчонка настояла, после чего плюхнулась рядом и грубо дернула его за руку, резкими движениями заматывая ее бинтами.       — Лулла…       — Если ты сейчас скажешь, что я не должна о тебе заботиться, я тебе в морду дам, — сурово прорычала она. Девушка так взбесилась, что совершенно не думала о том, что своей грубостью может сделать ему больно. А он не жаловался, хотя когда она слишком сильно дергала его за конечность, было неприятно.       — Я подвел тебя. Я должен был тебя защитить. Должен был спасти. И я не справился. Я не заслуживаю твоей доброты, черт, я даже не уверен, что могу находиться здесь. После того, что мне сказал Салим, я просто. Даже сомневался, что мне стоит приходить, думал, может ты никогда не захочешь меня видеть, но… Я просто… Черт, я просто так сильно хотел найти тебя…       — Да пей уже блять свой чай и захлопни варежку, — огрызнулась она, отпустив его руку и собирая аптечку обратно.       — Прошу, прости меня.       Пузырек с перекисью водорода улетел в стену и вдребезги разлетелся на куски, девушка вскочила на месте и смотрела на него таким взглядом, какого он никогда еще не видел.       — Не нужны мне твои извинения! Ты ни в чем не виноват! Ты не мог мне помочь! Никто не мог! Ты… Как ты вообще смеешь! После всего, через что мы прошли! После всего, что... — она запнулась, не желая вспоминать даже на секунду те пол года ада, которые ей пришлось пережить, чтобы спасти своих любимых от тюрьмы, — Сомневался, стоит ли приходить?! Я думала ты мертв! Я оплакивала тебя! Мне жить не хотелось! А ты сидишь тут и жалеешь себя, чертов эгоист!       Крупные слезинки потекли по щекам, лейтенант опешил, глядя на нее, не рискуя перебивать.       — Я так… Я так скучала по тебе. Без тебя было так плохо, так больно. Приказал мне выжить и бросил меня совсем одну! Как ты мог так поступить со мной…       Плевать. Плевать что там говорил Салим. Плевать, что она может перепугаться. К дьяволу все это. Он вскочил на ноги, подошел к ней и, несмотря на ее неуверенное сопротивление, заключил ее в крепкие объятья, прижимая к себе как можно ближе. Она пыталась отстраниться, но он не пускал ее, лишь сжимая крепче с каждым ее слабым протестом, с каждой попыткой вырваться.       — Лулла, я клянусь тебе, я не хотел, чтобы так вышло. Посмотри на меня, да посмотри же! — он взял ее за подбородок и поднял зареванное лицо вверх, большие зеленые глаза в обрамлении влажных ресниц были такими печальными, но такими прекрасными, такими бездонными, такими родными, что в них хотелось утонуть, потеряться навсегда, — Никогда, слышишь, никогда я больше тебя не отпущу. Никогда больше не брошу, я обещаю! Поверь мне. Я прошу тебя, не плачь. Теперь я всегда буду рядом. Я люблю тебя…       Она еще долго не могла успокоиться, а он все никак не мог заставить себя выпустить ее из своих рук. Однако, через какое-то время, он все же отпустил ее. Девушка тут же ушла курить, а он терпеливо ее дожидался. Мобильник на кухне периодически звонил, но на это никто не обращал внимания. Девушка вернулась, дрожащим голосом снова потребовала, чтобы мужчина закутался в одеяло, а потом улеглась на диване, почти касаясь макушкой его бёдер, поджав коленки и прижимая руки к груди. Он смотрел на нее своими прекрасными карими глазами и печально улыбался. Девушка просила его не молчать, говорить с ней обо всем. О чем угодно. Просила рассказать, что с ним приключилось за все это время.       — Ну… Для начала хочу сказать, что выжили мы все, а не только я. Более того, Ник тоже в Лондоне, мы искали тебя вместе.       — Никки жив? И Мёрвин? И Рэйчел? И Эрик? — в ее красивых глазках засиял огонек надежды, такой теплый, что в мгновение согрел его душу, заставляя буквально чувствовать как это тепло приятно разливается в груди. Мужчина кивнул, на ее губах заиграла мягкая улыбка, — Слава Богу… Я так рада…       — Представляешь, как только Мёрвина немного залатали, мы снова полезли в это очко... — он говорил и говорил, она почти не перебивала, слушала его так внимательно, глядя на него снизу вверх. Ему показалось, будто он рассказывает какую-то страшную сказку, будто читает ей на ночь плохую книжку. Вот только все, что он говорил, было правдой. Мужчина не знал до этого момента, как сильно ему хотелось высказаться. Как ему было тяжело без этого, как долго все эти мысли и эмоции сидели внутри. Когда он закончил свой рассказ, время уже было ближе к обеду. Внутри было так легко, словно он скинул с себя многотонный груз. Джейсон взглянул на притихшую девушку. Она спала, уютно пристроившись рядом с ним, едва заметно подрагивая от холода. Колчек сполз с дивана, усаживаясь на пол и облокачиваясь на него спиной, стянул с себя одеяло и накрыл им возлюбленную. Неподалеку от него лежало какое-то покрывало, которое он накинул на собственные голые плечи, чтобы потом не получить от девчонки по ушам за то, что сидит и мерзнет. Ее странная грубоватая забота казалась ему чем-то очень милым, необычным, но очень приятным. Он наблюдал за тем, как она спит, ощущая внезапно накатившую на него самого усталость. Все же, он ведь не спал уже почти двое суток. Но раз уж он нашел ее. Раз теперь она тут, совсем близко. Можно было отдохнуть. Джейсон думал лишь о том, что все самое тяжелое уже позади. И что бы ни ждало их впереди, они справятся. Вместе они точно со всем справятся.