Сила гор

Путь до столичной планеты занял шесть часов. Макса и покормили, и напоили травяными тонизирующими напитками - непривычный для работяги сервис. Шейн, несколько раз взглянув, как он вертится на кресле, пытается то уснуть, то тоскливо обводит все глазами, не выдержала и, достав из сумки, кинула ему запечатанный в коробку новый планшет. На такой бедному шахтеру и не накопить. - Держи, подарок. Выход в систему настроен. И, заметь, все бесплатно, - иронично прокомментировала. Персонал шахтерских комплексов прекрасно знал всю систему добровольного отъема денег у рабочих, поддерживал ее на местах. Но покинув астероиды, любил подшучивать над ней, придумывать анекдоты и тиражировать их на всю Империю. Успешная бизнес-схема, от того и популярная. Макс изобразил восторженность, рассыпался в смущенных, сбивчивых благодарностях. Робко и пугливо взял девайс, будто опасаясь испортить, преувеличенно осторожно распечатал его, погладил по серебристой поверхности. Открыл, изумленно приоткрывая рот, и ухнул в глубину безграничной информации. Дав внимательно наблюдавшей за ним Шейн всю гамму чувств дикаря, впервые получившего эдакую игрушку. Госпожа одобрительно кивнула, дикий вел себя шаблонно правильно, по учебникам, полностью подтверждая сложившееся о них мнение. Вернулась к своей статье, теперь уже не отвлекаясь. Иллюминатор снижающегося корабля открыл всю диковинную панораму столицы Стоунджа. Макс пересел к нему и залип. Пространство внизу щерилось вверх пиками небоскребов, слепящих на солнце глаза стеклом и полированными сплавами, и отрогами скал, как в чашу заключившими город. Величественные горы и рукотворные дворцы. Везде камень и дикая красота. Видны были и мощные водопады, срывающиеся с карнизов, и каньоны, взрезанные руслами бурных рек. Природа и крохотный кусок встроенного футуристического титана. Иллюминатор закрыли непроницаемые фильтры и корабль сел, замирая, гул двигателей затих до полной тишины. Шейн нетерпеливо выдохнула: – Наконец-то, - и, собрав вещи, позвала Макса на выход. Он, напуганным этими громадами пареньком, двинулся следом. У трапа их ждала машина. Не менее диковинная, чем все вокруг. Обтекаемый белоснежный овал, зависший над землей на воздушной подушке. Казавшаяся сплошной поверхность, распахнулась вдруг отъехавшей беззвучно частью, приглашая их в салон. Госпожа подтолкнула нерешительно замершего потрясенного дикаря, весело улыбаясь. Такой типический персонаж, но приятно льстящий интеллекту, подтверждая все умопостроения. А еще неожиданно сладко было вводить его в новый мир, как ребенка, показывая все и наслаждаясь реакциями. Салон оказался просторным и уютным. Обнимающие тело сидения, заключающие в теплый, невесомый кокон, подчиняющиеся смене поз, раздающиеся вширь или откидывающиеся назад, чтобы пассажиру было максимально удобно. Много места, чтобы вытянуть ноги, подстраиваемые подушки под икры. Комфорт высшей пробы. А самое главное, казавшаяся снаружи глухая поверхность, оказалась абсолютно прозрачной изнутри, являя полный обзор на все пространство вокруг. Водителя не было, только электроника, знающая конечную точку маршрута. Шейн кивнула головой назад: - Нюк, здесь все на нюке, Стоундж может позволить себе. Действительно, в хвосте салона Макс увидел знакомый алый кусок камня, оплетенный проводами, датчиками и микросхемами, ныряющими в обшивку салона, к процессору, управляющему машиной. Воздух тут был кристально чист, будто высоко в горах, и слегка пах озоном. Незаметно кар тронулся, двинувшись через калейдоскоп картин центра города. Небоскребами и невесомыми изящными переходами между ними на гигантской высоте можно было любоваться теперь снизу. Изумляясь их громаде и красоте. Все корпорации Империи, известные Максу по информаторию, имели тут офисы, сменяясь логотипами и яркими, крутящимися рекламами. Дорогие магазины, моллы, гостиницы, ночные клубы, игровые дома и рестораны. В воздухе мелькали голограммы, завлекающие зайти, посмотреть, попробовать, получить удовольствие. - В Стоундже самая дорогая недвижимость, - просвещала тем временем его Шейн, с легким оттенком зависти и гордости. - Централ-таун – визитная карточка столицы. Деловой, туристический, развлекательный, торговый центр. Все для богатых гостей. Ты удивишься, но дальше его могут попасть только граждане Стоунджа. Остальным хода нет, лишь в редких, организованных экскурсиях. Этот анклав очень закрытый. Получить гражданство здесь жителю Империи почти невозможно. Разве что по браку. Все корпорации шакалят тут – строят гигантские представительские небоскребы, гостиницы, в надежде получить более выгодный контракт на нюк. Но, похоже, - ехидно фыркнула, - зарабатывают в основном на туристах. Столько центров развлечений навозводили. Недвижимость тут иметь престижно, но дорогооо. Хотя желающие едут и едут, питают фантазии завлечь кого-то из местных и стать гражданкой. - А вы из Стоунджа? – поинтересовался Макс, невинно так, поддевая пугающую всех в шахтах главу. - Фррр, - высокомерно бросила Шейн, - я гражданка Великой Империи, горжусь этим и питаю исключительно научный интерес к этому анклаву. Но стремящихся сюда понимаю. Снисходительно добавила, продолжая: - Устройство системы Стоунджа самое социальное. Дети, рождаясь, сразу получают депозит в банке. Работающие граждане имеют бесплатное жилье, очень даже приличное. Базовые услуги медицины и среднее образование даром. При прохождении церемонии в Храме все подростки получают свой камешек нюка и могут его выгодно пристроить. Много интересных программ, где можно выиграть ценные услуги, генетические операции, пожизненные страховые гарантии. Анклав неприлично богат. А теперь с таким мощным Главой достигнет еще большего. Ведь развитие ограничивал объем выработки нюка, каждая герцогиня имела свой предел. Оттого эти, - кивнула на проплывающих за окнами небоскребы корпораций, - и сидят тут, делят ограниченность выработки, интригуют, выпрашивают. Но сейчас объем вырос, грядет новое перераспределение. Макса ошеломляли размеры зданий, технологические достижения, невероятные машины вокруг, волшебные голограммы. Прав был Орест в своем восхищении цивилизацией и отказом возвращаться домой. Это затягивало, как ребенка новые, невиданные игрушки. Болезненно сжималось сердце от понимания, как же его Родина отстает. Новая энергия давала прорыв к бескрайнему могуществу. А они остались за бортом. Может, ему получится договориться? Хоть по одной небольшой поставке, но регулярно? Обойти очередь из мегамонстров имперских корпораций. Не забыть дом, как посланные до него. Выполнить свой долг. Не сдаться искушениям, послужить Родине. Громады мелькали за окнами и вдруг, неожиданно, остались за спиной. - Ооо, - Шейн возбужденно выпрямилась, вглядываясь вперед, - а вот теперь откровение настоящего Стоунджа. Кар пересекал разделительную зону силовых барьеров, кольцом окружившую открытую, имперскую часть столицы. Дальше доступ имели только граждане Стоунджа и лица по приглашениям и пропускам. Шейн никогда не бывала здесь, видела только ролики рекламных и общеобразовательных сьемок. Шанс попасть сюда был мизерно мал, так что оставалось только благодарить подвернувшегося дикого и интерес к нему и ее исследованиям Советницы герцога. Или, даже, самого его светлости. - Радуйся, Макс, если повезет, то ты станешь гражданином этого анклава. Считай золотой лотерейный билет вытащил, - пробормотала, может, и завидуя, ну, разве что самую каплю. Дроиды КПП просветили кар, обменялись с электроникой кодами доступа, не беспокоя пассажиров, и машина проехала дальше, попадая в кардинально отличный от централ-тауна мир. Макс вертел головой по сторонам. Настоящий Стоундж не стремился строениями в небеса, зачем конкурировать с пиками гор. Он вписывался в пейзаж приземистыми стеклянными виллами, а вокруг царило волшебство природы. Незаметно рукотворное, потрясающее не менее небоскребов и машин. Вода и камень. Системы многоуровневых прудов с водопадами, живописными кувшинками, цветами, ажурными круглыми мостами, странными обелисками, беседками, песочными и галечными площадками, следуя взглядом по которым сознание вдруг приходило в приятный транс, гармоничное отдохновение, спокойствие неспешных размышлений. А главное, что привлекало взгляд - мегалиты вокруг, выстроенные в удивительные пирамиды, решетки, фигуры. Казалось парящие в воздухе и ни на что не опирающиеся. - Пра-пра-прошлая герцогиня имела дар пространственного моделирования, - пояснила Шейн, тоже оглушенная открывающимися картинами. - Вот и настроила из камней это все. Она обвела рукой, потрясенно. В реальности все оказалось куда величественней и невероятнее, чем в просмотренных материалах. Атмосферу ничто не могло передать с экрана. Только тут, вдыхая этот воздух, пьянея им, ощущалось, что попал в заколдованный, нереальный мир. В полном молчании они подъехали к вырубленной в скале громаде замка Повелителей камней. Вышли в просторный холл. Было понятно, что строению уже тысячи и тысячи лет, но его бережно сохраняют. Колонны, своды, лестницы, балконы поражали тонкостью резьбы. Возможно ли превратить камень в изящное кружево? Мастерам Стоунджа удалось это. Цветочные орнаменты, мистические символы, барельефы. Но во всю эту старину идеально оказались вплетены современные технологии. Электроника, фальш-стены, тактические лабиринты, вооружение. Гость никогда бы не заподозрил, что в один момент замок может обратиться в отлично защищенную крепость. Казавшееся тончайшим и хрупким стекло, было на самом деле дорогущим сплавом, которое не пробил бы и боевой бластер. Окна и легкие перегородки – силовыми экранами. Зеркальная полировка пола прятала пазы с поднимающимися защитными щитами. Здесь не было той кричащей роскоши, к которой Макс привык на Родине, которой отличались виденные им в информатории дворцы имперских вельмож. Все лаконично, строго и сдержанно, под стать встретившей их статной женщине в серой униформе – служанке замка. Проходя из галереи в галерею, из залы в зал, мужчина начал разбираться, получая вежливые ответы на свои вопросы. Белые мундиры – легионеры, серые – служащие, синие – научные специалисты, бордовые – самые близкие придворные герцога. Но при всей военизированности иерархии, Макс вдруг увидел и настоящих женщин в шикарных платьях, открытых, соблазнительных, обтягивающих, длиной в пол, подчеркивающих все достоинства точеных фигур, пусть и крупноватых, мышечно развитых, но все же вполне аппетитных на его вкус. Привычных и понятных. Увешанных украшениями, длинноволосых с прихотливыми прическами, подвитыми локонами, на высоких каблуках, щеголяющих загаром или наоборот молочной белизной кожи. А говорили, что только членодевки, пронеслось в голове, радуя, что Орест ошибался, и он вполне может доказать себе, что мужчина, настоящий, без всяких гомосексуальных отклонений. Познакомится, завяжет роман, переборет тягу к странному существу в герцогской короне. Это в шахтах работали специфические дамы, а вот тут, во дворце, значит, все нормально, «как у людей». Самоуверенно и с долей игривости Макс глянул на очередную прекрасную незнакомку в платье, чтобы получить в ответ тот же жесткий, оценивающий взгляд, обежавший раздевающе его фигуру, что пугал его у дам на астероиде. Поперхнулся, споткнулся о насмешливую улыбку Шейн. - Макс, это соискательницы внимания его светлости, - весело развеяла она его заблуждение. - Со всей Империи слетаются, не только местные. Всем хочется в гарем. И снова он почувствовал пугающий чужой взгляд, жгущий его ягодицы. Вместе с волной ревнивой злости, закаменившей лицо, что так же внимательно считала Шейн. - Шшш, Максим, будь терпимее, - насмешливо поддела его. Служанка же делала вид, что ничего не замечает, продолжая знакомить их с расположением помещений и территорий замка. - Если нужно, полигон, - указала в окно на тренировочную зону легионеров. - Большая столовая персонала, - называла им места, куда разрешен вход, - сад и северные анфилады. Научный центр. Расписание и правила пребывания во дворце на ваших планшетах, ознакомьтесь, пожалуйста, и выполняйте, - информировала так же безэмоционально. - Нарушение приведет к выдворению из пределов замкового комплекса. Ого, крутенько, Макс даже шутливо пожалел о системе штрафов в шахтах. По галереям вдруг пронесся пронзительный и звучный удар гонга, важный и строгий голос произнес: - Процедура А12, алмазный час, посторонним покинуть зоны 8, 16, 22. Макс даже в первый момент не понял, откуда материализовались беломундирные легионеры, будто выходящие из монолита стен, так быстро размыкались и сливались опять с обстановкой переходные шлюзы. Поднимающиеся из пола стеклянные, расписные ширмы-витражи преобразовывали пространство. Дамы в платьях выстроились вдоль стен, зашуршали, распахиваясь, веера в руках, последние движения поправить прически и одежды, прежде чем замереть скульптурными изваяниями. - Прошу незамедлительно проследовать в пределы выделенных вам помещений, - холодно отчеканила, подходя к Шейну и Максу с провожатой, одна из легионеров, оттесняя их к стене, где голодно распахнулся проход. - Почему? – продолжая изображать дикого паренька, возмутился Макс, притормаживая. - Его светлость сейчас будет проходить здесь, - коротко бросила легионер, тяжело смерив его взглядом. - Мы тоже к его светлости, - попробовал он начать качать права. Женщина бросила взгляд на браслет электронной связи. - Вы не включены в протокол, - нетерпящим возражений голосом ответила и просто задвинула их в проход, стена за спиной встала на место. Служанка быстро повела их в жилую зону, к выделенным комнатам. - Не включены в протокол, слышал, Максим? - передразнила легионершу Шейн. - Фыррр. Нам и не нужно в смотринах выставляться. Тоже мне, ярмарка невест. Подожди чуть-чуть, нас и так вызовут. Помещения, куда их разместили, несомненно поразили бы дикого паренька. Это не шахтовое общежитие. Просторная, светлая комната, окно с силовым экраном во всю стену и видом на горы и централ-таун, большая ванная со всеми удобствами, дорогого дерева кровать, мягкое белье, огромный экран информатория, ковер на полу, невысокие шкафы для вещей и устройств. У Макса пока ничего не было, а багаж его занял четверть полки. Но вскоре к нему постучали и принесли несколько комплектов одежды. Форма была синего цвета. Научник, видимо, как экипировали и Шейн. «Цветовая сегрегация - путь к цивилизации», - пошутил про себя, переодеваясь. Но в этом мундире он чувствовал себя намного привычнее, чем в шахтерской робе, почти, как дома. Военизированный покрой шел ему, разом подчеркивая стать и выправку. Может, и зря, слишком вызывающе, но наедине, перед зеркалом, он мог себе позволить покрасоваться, расправить плечи, щелкнуть каблуками, вспомнить все парады и караулы на службе. Пискнул планшет, разворачивая на экране в полстены насыщенный график его новой жизни здесь. Поминутный. Требующий и не принимающий отклонений и опозданий. Лаборатория, столовая, библиотека, разрешенные галереи для прогулок, время физической активности, свободные часы. Теперь его личный распорядок. Через два дня их с Шейн пригласили в покои герцога. За это время Макс успел исследовать всю прихотливость процедур дворцового регламента и путей передвижения его светлости. Каждый раз впечатываясь в белые мундиры и вежливые, но непреклонные распоряжения возвращаться в открытые сектора. Удивляясь, как фигура такого ранга может быть настолько закрыта, прятаться ото всех. Привычные ему высокие чины на Родине любили показаться, собрать внимание, напомнить о себе. Все правила же здесь вели к одному - избеганию герцогом любых встреч, минимизируя его окружение. Он боялся людей? Был мизантропом? Скрывал что-то? Это интриговало контрразведчика. Комната, куда их привели, была в личном секторе его светлости. По пути им попалось рекордное количество беломундирных легионеров, охраняющих подступы. Каждую дверь, каждую галерею. Наконец-то Макс мог увидеть вновь Его. Так близко. Оказаться в центре внимания. Там, в коридоре шахты, он не смог понять, а заметили ли его в своем трансе. Теперь же адари изучал Макса, а он рассматривал в ответ. Амир встретил гостей в малом приемном покое. Свежий после утренней тренировки и душа, в легкой белой рубашке, узких черных брюках и мягких лоферах на босу ногу. Кэт строго и весомо застыла за спинкой занимаемого им кресла, Адрия стояла по правую руку. На самом деле, герцог не понимал смысла этой встречи, согласившись на нее только по настоянию советницы, и, демонстрируя лицом интерес, скучал внутри. У него были дела куда важнее и интереснее, чем лицезрение какого-то дикого. Ему доложили о письме госпожи Шейн, предоставили все документы на шахтера Максима Крамма, дали прочесть подборку имперских научных статей по затронутому вопросу, и оставили в искреннем недоумении этой псевдо-ажиотацией. Имперцы поражали его порой своей неадекватной и незамутненной уверенностью в расовом превосходстве над всеми. Даже представители научного сообщества. Амира это то веселило, то удивляло. Ну, вот скажите, чем запорченный геном так уж отличается от оригинала? Основа-то одна. Вы улучшаете, правите, тасуете цепочки, но база неизменна. И это какой-то необоснованный шовинизм считать, что стали недосягаемо далеки от диких. Глупая трата ресурсов - вдруг увлечься теорией, что только имперцы способны реагировать на адари-гормон, а прочие «недочеловеки» так примитивны в чувствах, что ничего не замечают. Анекдот какой-то. Еще и средства немалые выделили. Специалист вон, ценный, привлечен, и такой ерундой занимается. Это всерьез? Амир рассеянно слушал госпожу Шейн, представлявшую мужчину, и озвучивающую основные доктрины своего высокоценного исследования. Вспоминал. Впервые попав в шахты, он тогда заметил так похожих на него людей, пристал с расспросами к герцогине и Адрии, решив, что это адари. Неужели такова судьба тех, кто не выбрал гаремы имперских вельмож? Обрадовался, что ведь тоже сможет пойти таким путем, намного более уважаемым, чем стать безропотной подстилкой. Пусть лишиться комфорта и дорогостоящих благ, зато жить честным трудом, зависеть только от себя, самому строить свое будущее. Как бурно он тогда успел нафантазировать. Пока ему доходчиво не объяснили, что никто не будет спускать в шахты «бесценные цветы», а это работают Мужчины, из диких систем. Он основательно растряс тогда информаторий, получив всю информацию. Расстроился. И здесь ему не было места. Он оставался так одинок в своей мутации. Но близко живого мужчину он не видел, это правда. Шаловливый интерес всколыхнул скуку, и Амир, дождавшись паузы в речи Шейн, повелительно бросил гостю: - Разденься. Время ценность, зачем его терять. У герцога оно дорого. Макс, молча выпрямившись после короткого поклона, стоял и слушал академические выкладки госпожи Шейн. Безумные бабы. Это надо же так извратить обычное человеческое желание, страсть, тягу, любовь. Какие-то а-гормоны, нуклеиновые цепочки, резистентности и релевантности. Что за глупости? Он смотрел в это тонкое, нечеловечески прекрасное лицо, тонул в зелени глаз, бездонных, манящих, смущался припухлостью ярко-карминовых губ, неотступно тянущих растерзать их своими, скользил по подрагивающей дыханием нежной шее, ключицам, открытым расстегнутой рубашкой, замирал на черноте застежки брюк в паху, спускался по соблазнительной длине ног. Воздержание ли виновато? Перевернутый мир, куда он попал? Но так сильно, как это создание, он не хотел еще никого. Жаждал, впервые увидев, мечтал в разлуке, горел огнем по венам сейчас. Ненавидел окруживших его здоровенных баб, владеющих его телом по каким-то ненормальным правилам. Особенно монументальную Кэт, про которую доподлинно уже узнал, что она его любовница, и чувствовал сейчас ее голод и внимание, сосредоточенные на господине, в каждом взгляде, движении, позе. Приказ прозвучал, как неожиданный выстрел. Взгляды всех в комнате пересеклись на мужчине. А герцог умел шокировать. Макс криво улыбнулся: - Если вы разденетесь тоже, ваша светлость. Шейн заинтересованно замерла, впиваясь взглядом то в одного, то в другого - какой интересный психологический этюд. Адрия приподняла бровь, изучающе обратив больше внимания на гостя. Кэт презрительно фыркнула – ну вот, что вы хотели от дикого, никаких манер, - раздумывая не придушить ли того или врезать от души? - Справедливо, - спокойно обронил Амир, оглядев дам. - Прошу оставить нас вдвоем. Тут уж Кэт возмущенно положила руку на плечо герцога, сжигая взглядом нахального дикаря. - Пожалуйста, - непреклонно добавил Амир, выпроводив всех: недовольную, и чересчур любознательную, и безгранично преданную женщину, дождавшись шипения блокирующего дверь запора. Тут же лукаво глянул на Макса, поднявшись из кресла и сбросив рубашку. - Ну, струсил? – ехидно бросил, подначивая, положив ладони на пояс брюк. Макс не ожидал, что на его предложение отреагируют так радикально. Рассматривая это как обмен шутками. Не готовый к герцогским столь откровенным эскападам. Оставаясь наедине с желаннейшим объектом и теряясь в непривычности ситуации. Шейн бы прокомментировала это, как когнитивный диссонанс и разрыв шаблона. А Макс запутался в правилах ухаживания. Оглядывая подкаченные рельефные грудь и пресс его светлости, он видел перед собой мужчину, а такого опыта у него еще не было. Но ведь там, под штанами, как говорил Орест, откроется женское. Правда, дамы, даже самые распутные и бесстыжие, так себя не ведут. Герцог же сбросил с ног лоферы, и медленно потянул застежку брюк. Макс хрипло выдохнул, почти жалобно, когда ткань заскользила по бедрам его светлости. Белья не было. Амир переступил тканевый бугор свалившихся брюк и подошел к мужчине, выжидательно глядя и, приподняв бровь, намекая, что пора выполнять уже обещанное. Стеснялся ли своей наготы адари? Его с детства отучили от этого чувства. Он должен был уметь предложить и подать себя. Представить бесценной драгоценностью, дать рассмотреть. Нравился ли он сам себе? Наверное, да. Хотя и не отказался бы променять свое уродство на обычное тело имперки или даже дикого. Макс завороженно прикипел взглядом к обнаженной фигуре. Сердце тяжело и душаще бухало где-то в горле, руки загипнотизировано потянулись к вороту, нервно расстегивая пуговицу за пуговицей, прорезая ногтем скрытые застежки, чем-то похожие на привычные ему молнии, избавляясь от одежды. Совершенно. Чтобы сравняться. Но ему было, от чего смутиться. Освобожденный член тут же взметнулся к животу, неприкрыто демонстрируя всю силу возбуждения. По герцогу же такого было не сказать. Чувствует ли он что-то к нему? Макс пытался читать по его лицу, по глазам, губам, дыханию, вслушивался в стук чужого сердца. Но ничего не понимал, теряясь в опьянении своим желанием. Протяни руку, чтобы коснуться, ощутить. Но это простое действо пока страшило. Партнер был ниже его ростом, зрительно слабее, а решимость Макса где-то вдруг потерялась. Амир с совершенно беззастенчивым интересом оглядел тело мужчины. Двинулся вокруг. Огладил горячими ладонями загривок, плечи, лопатки, прошел вдоль позвоночника, по пояснице, ниже, сжал упругость ягодиц. Макс дернулся, но напомнил себе, что ему ничего не угрожает. Смущающая, возбуждающая рука проскользила по бедру, и герцог опять встал с ним лицом к лицу. - Кто я для тебя? Кого ты видишь перед собой? – чуть склонив голову набок поинтересовался. Голосом, ласкающим, как шелк, по нервности кожи, по напряженной тонкости слуха. - Я не знаю, - сглотнул Макс, проклиная нежданно сведенную неподвижность рук. Чувствуя себя будто в сладком, но кошмарном сновидении, когда парализован и не способен шевельнуться. А всем нутром хотелось обнять, прикоснуться, прижать к себе. - Меня никогда не привлекали мужчины, - жалобно протянул, пожирая его светлость потемневшими глазами с расширенными, как под наркотиком, зрачками. - Значит, женщиной, - вздохнул Амир. - У меня нет груди и я не могу забеременеть, я считался бы уродливой дамой в твоем мире. Я думал уже сбежать к вам, в дикие системы. Но там отношение к самке не лучше, чем в Империи к адари. Такому, как я, нигде нет места. Можешь одеться, - коротко приказал. - Это затруднительно, ваша светлость, - сглотнул Макс, опустив глаза на стоящий колом член. Налившийся до боли. - И что ты предлагаешь? – герцог насмешливо смерил мужчину взглядом. Поплескался в черноте его перевозбужденных зрачков. Пальцы Амира обхватили член Макса у основания, начиная двигаться по всей длине. Действительно, нужно было бы помочь, сам же спровоцировал. Мужчина длинно и хрипло застонал. - Не правда, у нас есть еще любовь. Она уравнивает, она стирает различия и несовершенства. Ты видишь своего избранника самым лучшим в мире, - выдавил тот с трудом, искренне веря в это, и сходя с ума в накатившем удовольствии. - Любовь, любовь, - несколько раз повторил Амир все быстрее и резче дроча мужской член, изощренно подкручивая запястье, зная, как наиприятнейше привести к высшей точке и заставить излиться. Отер семя с ладони рубашкой, отступив от поплывшего дикого: - Одевайся. Уже натянув штаны и поймав осмысленность во взгляде того, бросил: - Любовь подразумевает доверие. А как доверять неизвестно кому? Кто ты на самом деле, дикий? Хотя бы «Макс» твое настоящее имя? Расслабленное сладостью тело Крамма сжалось ледяной волной. Неторопливо облачаясь, беря так себе дополнительные мгновения подумать, застегиваясь на все пуговицы, он спокойно глянул на герцога: - Не понимаю, о чем вы, ваша светлость. - Полноте, Макс, вы все из отсталых систем такие наивные, - Амир раскинулся поперек кресла, закинув ноги на подлокотник, босой, полуобнаженный. - Еще на первом транспортнике, пока вы блаженно спите в анабиозе, у вас берут все анализы, проводят полное сканирование, включая мнемоническое и генетическое, ставят чип контроля. Существо с твоей гено-картой не из той системы, где мы забрали тебя. Уровень твоих рефлексов и знаний не совпадает с заявленной анкетой. Крамм держал лицо, все той же удивленной невозмутимости, хотя каждое слово стискивало мышцы спазмом, особенно про чип. - Мы про вас знаем, мы за вами следим, но знаешь, почему не предпринимаем ничего? Потому что все твои предшественники сами ассимилировались и растворились в благополучии имперских жителей, - улыбнулся герцог. - Я разрешаю тебе посещать полигон и тренироваться с легионерами, если захочешь. Я тебя не тороплю. Когда будешь готов рассказать все, тогда мы и вернемся к беседе о любви. Амир кивнул мужчине, отпуская его. Макс, напряженно выпрямившись, автоматически развернулся, выходя к ожидающей его Шейн, насмешливо оглядывающей его Кэт и невозмутимо спокойной Адрии. Последние тут же скрылись в покоях герцога, а ученая повела его к их комнатам, деликатно оставив расспросы на потом. Макс боялся разоблачения и провала миссии. Кэт - не выдержать и сорваться в ревности. Адрия – стать не нужной. Шейн – не справиться с исследованием. Первый Маршал – быть вновь преданной любовью. Императрица – уступить, не сумев навязать свою волю. Все боятся чего-то. А что пугало герцога Амира Ди? Неустанно, отравляюще, являясь в кошмарах, сопровождая почти каждый момент времени? Остаться опять только адари. Гаремным рабом на аукционе. Пленником золотой клетки, и не важно насколько добра и хороша окажется госпожа. Этот страх сводил его с ума. Не одари его камни силой, не награди герцогской цепью, не дай прожить свободным, он бы принял свою долю. Не прочувствовав воли, легко быть рабом. Радовался бы госпоже, счастливо делал бы все, чему его учили в доме Танаки. Не задумываясь, не сожалея, не сопротивляясь. Теперь не так. Камни дали ему власть. На время? Нет, это должно стать навсегда. Теперь у него были цель и дело, занимая дни, отбирая все свободные часы. *** Адрия опять стояла под дверью «личной комнаты герцога». Таинственное помещение, куда не было никому доступа, и где его светлость скрывался, казалось, каждую освободившуюся минуту. Полностью экранированное силовыми полями от всего замка место. Судя по заказам милорда в научный отдел и ведомостям оплат, напичканное мощнейшим оборудованием, приборами и компьютерами. Что там происходит? Чем занят его светлость? Ни ей, ни верной Кэт туда не было входа, а на вопросы герцог сразу обозначил жесткий запрет. Адрию это беспокоило и пугало, на что было очень понятное ей объяснение, осознанное и принятое уже несколько лет назад. Вокруг Повелителей камней было много тайн. Некоторые были ужасны и открывались только через столетия службы. Больше трехсот лет Адрия сопровождала герцогиню Мэрит, близко, неотступно, постоянно, не зная тогда, что тела Повелителей, как и камни, источают радиацию. Казалось бы, в момент времени небольшую - ни один счетчик никогда не приблизился бы к отметке «Опасно», - но исподволь облучающую и отравляющую организмы верных приближенных. Болезни, смерти, пусть ранние, но естественные, никого не настораживающие, и… бесплодие. Адрия была мощна и обрела только это проклятие. Колыбель жизни выдала отказ на ее генетический материал, разрушив мечты стать матерью. А этого советнице желалось больше всего на свете. Достаточно богатств, опыта, знаний, прожито столько событий, хотелось передать все это новой частице себя. Обнять дитя, качать на руках, любоваться, умиляться первым шагам и словам, заботиться, баловать, учить, наблюдать, как растет, как покоряет жизнь, как находит себя. Невозможно. Безусловный приговор. Неисправимый никакими достижениями цивилизации. Оставивший кровоточащую рану в душе. Незаживающую. Пока не появилось тощее, напуганное, глазастое создание, забившееся в комок под одеяло кровати и пролепетавшее Мэрит: «Вы – моя хозяйка?». Острое чувство жалости, безграничное желание опекать, тогда пронзило Адрию, будто указав, вот ее нерожденное дитя, нуждающееся в ней, ради кого она должна теперь жить. Она никогда не показывала герцогу, что же чувствует к нему, профессионально была рядом, решала проблемы, поддерживала, но тепло ее счастья исподволь ощущалось им, неосознанно, что и вопроса не было, кто после ухода Мэрит станет его Советницей. Так что его таинственная деятельность беспокоила ее не просто как подданную, а как мать. Чавкнула дверь шлюза, выпуская герцога, так быстро, что и не успеть заглянуть в проем. - Адрия, в чем дело? – наткнулся он на нее и замер, ожидая объяснений. Подкарауливает. Сколько же можно? Что за неустанный контроль и слежка? Любопытство! Полыхнуло раздражением, но быстро отступило. Она права. Советница. Самая приближенная особа, не считая Кэт. А ему так нужен помощник, единомышленник, друг. Но никого нет, все опасны для него. - Вас все потеряли, - постаралась легко и равнодушно пошутить Адрия, считывая недовольство и раздражение, понимая неуместность своего чрезмерного внимания при высказанном давно запрете. Амир откинулся спиной на резную стену, скрестив руки на груди, разглядывая ее. - Адрия, а ты думала, что будет, когда сила камней оставит и меня, как Мэрит? – вкрадчиво поинтересовался. Разговор один на один, никого не было вокруг. - Появится новая герцогиня или герцог, - не задумываясь ответила та. Закон наследия дара непреложен. Ослабевая и пропадая в одном, он рождался в другом. - Это понятно. Что будет со Мной? – хмыкнув на простоту ее ответа, пояснил герцог. И продолжил, видя, что она озадаченно молчит, не очень понимая его: - Мэрит забрала своих жен и уехала на далекую планету. А я? Окажусь на аукционе? Или вы уже решили, кто запрет меня в своем гареме? Ты? Кэт? Глава научного отдела? Он зло прищурил глаза, наблюдая, как она пошла красными пятнами. - Чушь, - возмущенно рявкнула Адрия, - Мы бы никогда… - Что – «вы бы»?.. – насмешливо перебил ее Амир. - Побоялись бы, что не хватит сил владеть таким сокровищем, защищая его от других, одели бы рабский ошейник, отымели еще по разочку и продали бы Императрице или другому кому-то могущественному? - Прекратите, ваша светлость, - советница сжала его плечо, вдавив в стену, искренне негодуя от подобных предположений. - Мы верны вам. Истинно. - Просто ты не думала об этом, - вздохнул герцог, видя, что в это мгновение она не лжет. - Еще так не скоро. Ты, может, и не доживешь. Решать другой придется, - сбросил ее руку с плеча. - Но это Моя жизнь. Адрия возмущенно, шумно дышала, оскорбленно глядя на него. Суть проблемы слишком медленно доходила до ее разума. Привычность мышления, что все равны и одинаковы, постоянно заставляла забывать, кем был рожден герцог. Его мощь, его дар, титул, признание всей Империи, отвлекали от предопределенности судьбы существ с генетическим отличием. Запрещая даже намек на крамольные мысли. - Никто и никогда из нас не помыслит причинить вам вред, ваша светлость, - убедительно повторила Адрия. Какой детский лепет! Амир разглядывал ее. Даже если они сейчас в это полностью верят. Все это всего лишь давление его дара. Как Мэрит принуждала их, так и любой другой Повелитель камней. Эдакий животный импринтинг. Безусловное принятие, что он вождь. Пока у него есть эта Сила. У меньшинства только два пути – рабство или власть. Другого не дано, иного не дадут. Как там сказала Первый маршал, та, кто ему нравилась, влекла, заставляла думать о себе, мечтать: «Необходим и желанен ценитель-хозяин». Не сомневаясь, непоколебимо уверенно. Вот во что верят все они. А он даже Александре не готов позволить стать своей хозяйкой. Он не зверек, он такой же, как они. Но потеряй он власть, другого пути у него не будет. - Хочешь знать, что там? – кивнул на закрытую дверь. - Чем я занимаюсь? Пора поставить точку и в этом разговоре, и в преследованиях. Преданность, верность. Может, пора или доказать ее, или осознать ее границы? - Да, - Адрии надоели эти тайны, неужели герцог не убедился еще в полной ее лояльности? Ради него она готова на все. - Примешь полную клятву личности? – негромко спросил, иронично приподняв бровь, Амир. Мало кто, в здравом уме, согласился бы на это. Не слова уже, а иньекция наноботов, физически делающая человека абсолютно преданным. От них не избавиться, не заглушить ничем, нарушение клятвы даже в мыслях приводит к смертельному болевому приступу. Конечно, советница не решится на это, и он избавится от ее интереса и отираний у этой комнаты. - Да, ваша светлость, - ее ответ остановил его, когда он уже намеревался пойти к своим покоям, считая разговор законченным. Она протянула руку, внутренней частью запястья вверх. Почему он не понимает, что делает ее сейчас счастливой? Это не угроза, не ужас, не наказание для нее, а честь. Если на чистоту, это то, что даст ей внутренне полное ощущение – быть матерью. Ведь ни одна мать не предаст свое дитя. Безусловно будет верить, любить, принимать, защищать, понимать, несмотря ни на что. - Закрой глаза, - холодно произнес Амир, перехватывая ее руку, возвращаясь к двери в тайную комнату и проводя туда. Он не собирался жалеть женщину, и это было не испытание с радостными объятиями в конце – вы прошли проверку, ваша преданность подтверждена, это была лишь угроза. Советница сделала выбор, назад пути нет. Он не шутит. «Самые злые колдуны как раз и получаются из самых перепуганных мальчиков» (с). Это было правдой. Оставив ее на мгновение с протянутой рукой, достал из лабораторного шкафчика ампулу. Лично его, синтезированная из его крови, смертоносная, ждущая своего часа. Он не давал больше шанса раздумать, ни о чем не переспрашивал, жестко перехватил запястье Адрии, сломал головку и вколол иньектором в бьющуюся пульсом голубую венку прозрачную жидкость. - Можешь открыть глаза, - нежно огладил место укола и принялся наблюдать за женщиной. Свершилось. Адрии не было страшно, больно, неприятно. Она всей душой хотела этой инъекции, до конца опасаясь, что его светлость вдруг передумает, не сочтет ее достойной, глупо сжалится. Она дисциплинированно не открывала глаз, следуя за ним, даже не поморщилась введенной игле, лишившей ее былой, свободной жизни. Теперь она только его. - Ого, - оглядываясь, не сдержала шумного выдоха. Это была настоящая исследовательски-испытательская лаборатория, разделенная стеклянными перегородками на несколько зон. С десяток мониторов, по которым бежали строки вычислений, крутились 3д модели предметов и процессов, висели, расшифровываясь, материалы на разных старинных языках. По поверхностям столов и шкафов рассыпались древние манускрипты, толстенные энциклопедические издания, пачки заполненных листов, распечатанные диаграммы. И всюду лежали куски нюка и горных пород. В кубе анализатора замер робот-манипулятор, ожидая заданий на исследование. Оплавленные, поднятые силовые щиты в одной части комнаты, выделяли явно опасный полигон для каких-то экспериментов. - Ага, вот и ого, - хмыкнул Амир, довольный реакцией советницы. Так давно уже хотелось кому-то рассказать, похвастаться, удивить. - Повелители камней обычно очень потребительски и несерьезно относились к своему дару. Есть, даден, и хорошо. Отводя этому, как работе, небольшую часть жизни. Понять можно, столько искушений вокруг, развлечений, приятностей. Лишь единицы, очень давно, когда для восстановления убивали или замучивали сотнями, боясь мести, как только станут обычными, что-то пытались исследовать, развивать. Копаться в старье приходится, - по-детски капризно бросил, кивнув на стопки подистлевших бумаг, еще и с неразборчивыми иероглифами и забытыми письменами. - А ведь не может быть, чтобы камням только одно требовалось - лишь пробуждение, они ведь живые, - Амир мягко погладил ближайший алеющий камень. - Они готовы общаться, делиться, давать больше. Им внимание нужно. Адрия не могла не уважать такой серьезный подход, как видела в лаборатории, но речь герцога встретила здоровым скептицизмом. Его светлость заигрался или заработался. Чересчур размечтался, страшась своей участи, когда сила камней, как всегда было, отступит. - Смотри, - вздохнул тот, считывая ее сомнения. Чересчур хорошо было бы, если б женщина поверила сразу. Лукаво и озорно улыбнулся, а ведь на самом деле, так хотелось показать, в первый раз, кому-то. Мелкие камешки нюка вдруг поднялись над местами, где лежали, и притянулись к нему, зависая, будто у магнита, в пол-локтя от его тела. Окружая алыми каплями, как украшения. Несколько мгновений были неподвижны, давая полюбоваться, а потом лениво закружились вокруг, атомами возле гигантской молекулы. Амир повернул ладони вверх, демонстрируя, что этим движением управляет он. А камни, крохотными игривыми питомцами тыкались в пальцы, меняли траектории полета, то приближались, то отпрыгивали к Адрии, втягивая и ее в свой хоровод. - А можно еще сделать вот так, хотя не люблю, это сродни маленькой смерти, - Амир коснулся сияющего камешка и тот стал опять обычной породой. Быстро он зарядил его вновь. И отпустил нюк, с грохотом осыпавшийся на пол и стол. Советница подскочила к побледневшему герцогу, прижимая его к себе. - Я работаю еще над этим, это не просто. Тоже жрет много энергии, - устало произнес он, теряя весь восторг от хвастовства. - Мне надо к Кэт. Амир стал бледен, как и в шахтах, игры с камнями забирали силы, и требовалась подзарядка. - Почему вы не покажете Кэт? Она преданна, она любит вас, - убедительно зашептала Адрия, ведя его к выходу. Эта демонстрация поразила ее, напугала, мысли привычно принялись систематизировать угрозу, искать защиту, прогнозировать опасности. - Она даст клятву. - Разум Кэт не структурирован, - достаточно цинично пояснил Амир, - она слишком импульсивна. Рисковать потерей такого воина? Каждый хорош на своем месте. - Я была уверена, вы взаимны… - потрясенно протянула советница. Бедная Кэт, она повторяет судьбу самой Адрии, всегда рядом, но только в служении. - Не идеализируй меня, ты же умнее этого, - резко бросил герцог, уязвленный этим допущением, уколотый виной. Он не мог ответить взаимностью верному воину, только отдавать вновь и вновь тело. Первое сильное чувство, порожденное, наверное, новизной, восхищением, пренебрежением и сопротивлением Кэт быстро истаяло, стоило только стать ее кумиром. Он так же выделял ее больше прочих, бравших его тело, но струны души ее образ перестал затрагивать. В пресыщенной обожанием пустоте теперь крутились, разве что, воспоминания о Первом маршале, их танец, слова Александры и побег. Неужели его вновь привлекло только игнорирование? Хищный атавизм – догнать и подчинить? Завоевать и потерять интерес? Так не хотелось в это верить. *** Фазиль дер Ахаб считал себя величайшим повелителем и полководцем. Под ударами его эскадр пали многие дикие системы, присоединившись к его вотчине, про себя он уже примерял титул Императора и - а по чему бы нет? - замахивался на право бросить вызов Империи безумных баб. Правда, десять лет назад он встретился уже в пространстве боя с Первым маршалом этих грудастых шлюх. Произошедшее до сих пор не очень подвергалось анализу, но тогда только вынырнувшие из гипер-пространства непривычного вида корабли в миг смели его армаду, лопающуюся, как воздушные шары, а высыпавшиеся из их трюмов верткие дроны-птички безжалостно проредили спасательные шлюпки, отстреливающиеся и бегущие от гибнущих исполинов. Фазилю тогда повезло, его личный аварийный транспорт прикрывался подданными до последнего, позволяя спастись среди взрывающихся спутников и астероидов, бывших его базой и форпостом. Дроны в какой-то момент бросили преследование, вернувшись к материнским кораблям, имперцы оставили в пространстве станцию слежения и исчезли в прыжке домой, будто их и не было. Остатки армии дер Ахаба бежали долго и очень далеко, напуганные этой мощью. Возвращаясь в границы его владений и истово благодаря богов, что спаслись. Результатом стала потеря почти всех кораблей и долгое восстановление флота, так и не достигшего былой мощи. Для свар с другими дикими системами сил хватало, но не на грезимое большее. План у Фазиля, как все вернуть, был. Очень хороший и победоносный. Контрабандисты готовы были продать ему более совершенные корабли, списанные с имперских баз или украденные, но запросили неподъемную цену. Нюк – его мог спасти только он, и для расчетов, и для систем новой эскадры. Так что свалившееся неожиданное предложение от кого-то из окраинной воровской братии, казалось подарком небес. Ему готовы были продать эммулятор частот планетарных защитных систем Стоунджа, в порту столицы которого, по сведениям этого же источника собрался сейчас крупный заказ нюка для отправки в Империю. Просили за прибор не мало, но посовещавшись с советниками, Фазиль решил, что оно того стоит. Продавец не солгал, эммулятор сработал, сбив систему защиты анклава, и над столичной планетой зависли шесть могучих, звездных кораблей. Может и устаревших, эпох легендарных войн за становление Империи, но вполне боеспособных. Что и подтвердилось выпущенным, предупредительным, ракетным ударом по небоскребам централ-тауна. Фазиль посчитал, что там сосредоточие жизни Стоунджа, пусть испугаются и преклонятся перед его мощью. *** Со встречи с герцогом прошло уже больше месяца, Макс выполнял бесконечные тесты в лаборатории, беседовал с Шейн, наполняя ее монографию данными, гулял по открытым ему локациям дворца и прилегающих территорий. Зачастил на полигон. Раз разрешено. Никто ни словом, ни взглядом ему не намекнул, что подозревают его, как вражеского агента. И вот что это было у герцога? Только предположение? Попытка напугать его и разговорить? А кто еще в курсе этих мыслей на его счет? Легионеры приняли его радушно, позволили наблюдать за тренировками, поваляли по арене в спарингах, дав ему понимание об их боевых характеристиках. Кэт даже разрешила брать и изучать оружие, любое. Как так? У главы охраны герцога нет подозрений о нем? Или угрозу от диких настолько считают несерьезной? Аж обидно становилось. Но Макс принимал все дозволяемое сполна. Вооружение Империи его поразило, такая мощь, дальность, точность наводки, полное аппаратное сопровождение, когда все характеристики выводились на чип, у легионеров встроенный в тело, а у Макса на монитор выданных очков. Им бы, дома, в боевых операциях такое. А как хороша защитная броня – легкая, удобная, подстраивающаяся под носителя, способная спасти почти от всего. А генетически разогнанные реакции живых тел легионерш? В поединках Макс осознавал насколько он не успевает, проигрывает, а ведь с ним бились играючи, не в полную силу. За тренировками Кэт вообще наблюдать было страшно. Не человек будто, смертоносная машина. Превосходство во всем. Но он верил, что дома они смогут приблизиться к этому, поделились бы с ними, совсем чуть-чуть. Макс шел с завтрака в общей столовой, когда вдруг громада замка колыхнулась, подбросило, а в здоровенном окне галереи, направленном к централ-тауну, разлилось изображение грязно-серых грибов взрывов меж небоскребами, огненных всполохов и тяжелой туши боевого звездолета, зависшей в голубизне неба. Минута, вторая, третья, придворные и наводнившие галереи легионеры осадили окна и мониторы наладонников. Данные поступали, только Макс ничего не понимал в потоке цифр и закодированных команд. - Я, властелин Фазиль дер Ахаб требую прекратить сопротивление, иначе этот удар будет не единственным, все ключевые точки планеты под нашим прицелом, - это послание транслировалось на всех частотах, так что Крамм его услышал. Ответ герцога был уже точечным, и что он предложил не отразилось ни у кого. Зато новое самодовольное требование так же шумно наполнило эфир: - Требую обеспечить беспрепятственный проход во дворец. Любая попытка боевого противостояния будет жестоко подавлена. - Граждане Стоунджа, - изображение герцога, спокойного, в белоснежном мундире, с привычной строгой прической, открылось по всем каналам, - прошу соблюдать спокойствие. Не покидать дома. Вводится в действие стратегема Жи 8. Сила камней с нами. Неожиданно появившаяся рядом с Максом Кэт, жестко сжала его плечи и вместе с ним нырнула в один из открывшихся в стенах галереи провалов. Краем глаза Крамм успел заметить, как стремительно пустеет коридор, прежде чем шлюзовая дверь отрезала их. Убежище было крохотным, буквально два на два, как кладовка в военной академии, где он учился. Кэт деловито ткнула свой планшет в паз стены, пробуждая замерцать небольшой экран. Как же Макс был воодушевлен. Не напуган за себя, не обеспокоен за местных, все же это не родной дом. Он мог военным специалистом, со стороны, понаблюдать за ведением военных действий этого странного мира. Оценить, изучить, возможно, пополнить свой багаж знаний. Дер Ахаб был известен ему. Несколько раз пытался захватить их систему, им удавалось отбиться, положив на это многие тысячи жизней. Не считаясь, за благо и свободу Родины. Награждая посмертно и оставляя протяженные космические кладбища из погибших кораблей. А вот тут, Ахаб, наконец-то, обломает зубы. С таким вооружением, с такими бойцами он и не встречался еще. Чего полез? Хотя, это-то было понятно – тоже за нюком. Рассчитывая, видно, наскоком пограбить и смыться, чтобы создать себе флот новой формации и силы. Как-то вон и систему защиты прошел. Наверняка же, была, высокотехнологичная, нано-супер-пупер. А вот против лома и нет приема, их хоть и считают имперцы дикими, а в этом, может, и есть их сила. Те-то уже переросли и забыли самое простое. Так думалось Максу, с некоей гордостью, пусть и за врага, и за смертничка, без сомнения, но вот покой этих заносчивых девиц всколыхнувшего. Жаждалось увидеть, как сейчас ответит Кэт, как они расчехлят свои супер-ганы и отправятся машинами-убийств кромсать напавших. Но, шли минута за минутой и ничего привычного его силовому прошлому не происходило. Кэт копалась в недрах информации своего наладонника, выводя на экран таблицы, сетки навигации, карты, ставя метки, подключая, видно, новые системы наблюдения, так что в итоге во всю стену отрисовалась схема, по-видимому, столицы Стоунджа, предместий и дворца. Навязчиво попискивающее скопище точек, двигалось по ней, как Макс сориентировался, приближаясь к замку. Еще точки мигали в районе централ-тауна. А на развернувшейся вдруг объемной карте, высветились пять массивов за пределами атмосферы. От них начали строиться ареалы алых областей. Шло какое-то непонятное Крамму моделирование. - 96 процентов эвакуации в убежища персонала и охраны дворца, - раздался вдруг безэмоциональный голос герцога в наладоннике. - Кэт, я не доволен таким результатом, обратите внимание после и добейтесь повышения показателя. Девица ругнулась раздраженно, выводя на экран новые изображения и списки, что-то бурча и кроя полной нецензурщиной каких-то неизвестных Максу личностей. - Эммм, Кэт, а его светлость в таком же убежище? – наконец, видя, что происходит странное, но не особо интересное, поинтересовался Крамм. Писк приближающихся точек раздражал и напрягал. - Нет, он в тронном зале, - не отвлекаясь, бросила глава легионеров, на мгновение подняв глаза к схеме дворца. - А сколько человек охраны с ним? – уже с давлением спросил он. - Нисколько, только Адрия, - сверяясь с какими-то цифрами обронила Кэт. Вот тут Макс уже забеспокоился. - А оружие здесь есть? – обвел глазами конуру. - Мы, когда выступаем? Пищащие точки по положению уже вступили в пределы дворца, рассыпаясь по коридорам. - Они уже здесь. - Здесь, - согласилась равнодушно Кэт и уселась у стенки, напротив монитора, наблюдая. - Я правильно понимаю, - едва сдерживая негодование, начал Макс, - что вся боевая сила Стоунджа сидит в убежищах, а напавших встречают его светлость и возрастная советница? Я знаю дер Ахаба, он жестокий, вероломный, безжалостный, с ним невозможно вести переговоры, он нарушает любые договоренности, не соблюдает никаких правил ведения боевых действий. - Бесценная информация, Крамм, и совершенно бесполезная для нас. В принципе, вы все, дикие, такие. Ничего нового, - усмехнулась Кэт, удобнее устраиваясь на полу. - Вы спятили? Точнее, вы забыли присягу? – заводясь, отчеканил Макс. - Вы перекачанные мутанты, боевые машины, попрятались по щелям, оставив своего господина беззащитным? - Ого, какой пыл! - чуть более раздраженно шикнула на него Кэт. – Может, ты не засланный с какими-то важными целями шпион, а от тебя просто избавилась твоя система, как от солдата, не способного понять субординацию? Женщине тоже, про себя, глубоко в душе, не нравилось происходящее и необходимость следовать прописанной в данной стратегеме тактике. Больше хотелось, как и подначивал этот назойливый дикий, встать непроходимой стеной со своим сверхмощным автоматом между пришлыми и герцогом. Но, в отличие от Макса, она понимала причины этого выбора. - Что? – зло рявкнул Крамм, уязвленный предположением. - А то, - продолжила Кэт, - Верховный главнокомандующий отдал приказ, а ты предлагаешь его нарушить? - Ваш главнокомандующий еще мальчишка, без опыта, слабый, нуждающийся в постоянной защите, - вспыхнул Макс окончательно. - А ваши все мышцы, мощь и габариты, я так понимаю, нужны только, чтобы производить впечатление в постели. Коснись же реального дела, вы скопище трусливых баб. Выпусти меня отсюда, я пришлый, могу поступать по чести и совести. В неуловимый момент эта живая махина вдруг оказалась возле Макса, сжав ему горло и вздернув легкой куклой по стене, почти до потолка убежища. Оторвав от пола, придушив до мушек в глазах. - Послушай, ты, тупой дикий. Это в ваших отсталых мирах вы все грошовый мусор, бездумно пускаемый в расход. Наш же приоритет - жизнь каждого гражданина. И когда на орбите висят шесть устаревших дредноутов с ядерным оружием, наш Мудрый главнокомандующий принимает решение с самым высоким коэффициентом эффективности. Не пугать обезьян с гранатой. Так что захлопни пасть и сиди тихо. Отпустила уже едва трепыхающегося мужчину, позволяя сползти по стене на пол, отходя назад. - Запомни хорошенько, и не забывай, хоть я и позволяю тебе тереться возле его светлости и пытаться ухватить его за зад, это не значит, что в любой момент я не смогу переломать тебе все кости, Максик, - Кэт вернулась на свое место, расслабленно вытянув опять ноги. - Они могут убить его светлость или еще чего хуже, - с трудом ловя воздух и восстанавливая дыхание, простонал Крамм. С этой скоростью, тисками, силой не сработал не один его встречный боевой прием. - Ты ничего не понимаешь еще, дикий, - вздохнула Кэт. – Знаешь, почему я буду служить герцогу верно, преданно, до конца? Не из-за присяги. А потому что он победил меня в честном бою. Макс помотал головой, в шуме тока крови подозревая, что ослышался. - Да. Так что он не беззащитная девчонка, как ты нафантазировал себе. Он способен на многое, ты даже представить себе пока не можешь. - И он один сейчас будет воевать за вас всех? - хрипло прошипел Крамм. - Нет, срок реагирования Имперского флота два часа по контракту, уже скоро прибудет Первый маршал и разнесет весь их металлолом. И вот тогда уже мы зачистим дворец. На мгновение Кэт высветила командой одну из стен убежища, где будто в мареве стекла показались очертания оружия, ждущего своего часа. *** На всем пути следования к громаде герцогского замка Фазилю с группой сопровождения не встретилось ни одной попытки сопротивления. Ну, бабы же, чего с них взять, трусливые создания, чуть пуганешь и уже лежат, раздвинув ноги. Впрочем, габариты редких увиденных местных самок он оценил. Такие дадут хороших воинов. В системе дер Ахаба женщин был определенный дефицит. Так что в набегах он, кроме ценностей, захватывал и живой ресурс. Здесь, кроме нюка, он тоже потребует рабынь. Начал уже подсчитывать, сколько душ выставить условием. Дворец, казалось, тоже вымер. Они двигались осторожно, ожидая засад, но к тронному залу прошли, к удивлению, спокойно. Здесь их ждало всего два человека, так что Фазиль выставил охрану за двери, а с парой соратников – генералом Ошем и казначеем Амином, принялся разглядывать присутствующих. Первой и главной, к кому прикипевал взгляд, была крепкая, высокая, массивная женщина в бордовом мундире. В самом расцвете красоты, с потрясающего размера бюстом. Аппетитная. Фазиль бы ее себе забрал, потом с генералом поделился, вон как тот с интересом прилип к формам. - Советница Адрия, - вежливо поклонилась женщина, колыхнув соблазнительным декольте, - Его светлость, герцог Амир Ди, - повела рукой в сторону большого кресла, где сидел тонкий, хрупкий юноша. Фазиль с соратниками размерами не уступал здешним девицам, так что фигурку местного Повелителя окинул скептически, хотя с некоторой долей потрясенного уважения: - Ну, ты, мужик, хорошо устроился, один на столько баб, - не размениваясь на особые приветствия и церемонии. - От того и так отощал, видимо. Хмыкнул, обменявшись понимающими улыбочками с соратниками: - Радуйтесь, ваша светлость, мы вас спасем. И перешел сразу к требованиям: - Мы забираем весь нюк с ваших верфей и две сотни девок, если хотите избавиться от большего числа, мы возражать не будем, много нарождается новых воинов, - хохотнул. - Примем с благодарностью. Отдохнете хоть, немного, мясцом обрастете. Переговоры оказывались легче, чем они могли предположить. Стоундж против них мог выставить только одного этого заморенного недо-вояку. Адрия внимательно погладывала на герцога, раздевающие, липкие взгляды диких ее совершенно не смущали и не беспокоили, будто они были по разные стороны силовой клетки. А вот то, как бледнел его светлость, пугало. Похоже, сейчас, он что-то творил. Она-то теперь знала его способности. И расходовал силы он почти, как в шахтах, по виду. - Приветствую Вас, великий Фазиль дер Ахаб, - Амир был сама церемониальная и благородная вежливость, шутки захватчиков его не задевали. - Я готов был бы удовлетворить все ваши требования, но есть некая проблема. Вы позволите мне подойти? Оценка «великий» Фазилю польстила, а на просьбу он насмешливо искривил бровь, выразительно, глазами пройдясь по герцогу, а потом по массивным фигурам своих соратников. И что он им может сделать? Глупый вопрос. - Дозволяю, - царственно бросил, слыша смешки казначея за спиной. Амин был молод, горяч, но цифрами управлял, как бог. Генерал же был старше, серьезнее и опытнее. А дар интуиции не раз помогал ему во многих передрягах. И вот сейчас Ош, чувствовал что-то странное и настораживающее, но облечь в слова пока не мог. Он бы запретил подходить к ним этому непонятному юноше. Ладонь сама сжала рукоять бластера и весомо угрожающе приподняла его. Амир поднялся с кресла, чуть покачнувшись, сил осталось совсем мало, но он старательно-уверенно подошел к тройке захватчиков. Ферромон незаметным, но сильнейшим ядом пропитывал воздух. Для Фазиля этот десяток шагов юноши, вдруг показался гипнотизирующей, обволакивающей проходкой, как у его рабынь в гареме в волнующем танце. Только сейчас он заинтересовался внешностью местного владыки, от прелестей его советницы ненавязчиво переключившись на него. Отмечая зеленую поволоку взора, пухлость губ, нежность кожи, шелковистость волос. Непонятно как забывая, что перед ними мужчина. Шумный выдох казначея, подсказал, что не он один такой тут. - Я, так понимаю, вы впервые в нашей системе, - меж тем оказавшись рядом с ними поинтересовался Амир, подняв глаза на могучих воинов. Такие же как его легионеры. Почти. - Разрешите мне кое-что вам показать, великий Фазиль? – адари-выучка легко выдавала ласкающую слух дикого вязь слов и льстящих комплиментов. - Адрия, подойди сюда, - коротко приказал. - Прошу вас, ваша светлость, - моляще произнесла она, понимая, что он задумал, но не желая этой роли. Герцог не вызывал вожделения в ее душе, но тело послушно подчинялось его дару. Опустив голову, она все же сделала несколько шагов к ним. Мужчины с интересом вернулись к изучению ее. Правда, куда более возбужденно, странно, почти забывая, что они в неприятельском дворце, а не в гареме. Амир медленно повел ногтем пальца по застежке ее мундира, покорно распахивающейся, обнажая высокую грудь, с напрягшимися сосками, так и просящуюся лечь в ладони, хрипло задышавших мужчин. Дальше по ширинке. И сдернул до середины бедра брюки и белье. Звучно матернувшись, воины отшатнулись. Генерал аж вскинул бластер. Совершенно неожидаемый, здоровенный член, налитой, обвитый венами, багровый массивной головкой, взметнулся в паху советницы, стирая всю прелесть женственности. И было же прекрасно видно, что это не надставка какая-то, а настоящий, живой, природный орган. - Это что за трансвеститы? – выдохнул, малодушно попятившись на шаг, Фазиль. - Они все такие тут? - Да, - сочувственно опустил глаза Амир, замирая рядом с советницей. - Грохнуть их всех. Монстры, - брезгливо скривившись прорычал генерал, огладив кнопку перевода оружия в боевой режим. И моментально попал в зеленую бездну омута глаз герцога. - Сжальтесь, они не виноваты, - прошептал тот и облизнул губы, этим до странности соблазнительным движением, парализуя бравого вояку, так что рука с оружием сама опустилась. - Они не женщины, великий Фазиль, они не способны рожать. Здесь все не так, как кажется, - подтолкнув Адрию прочь, чтобы натянула брюки и отошла подальше, прошептал Амир, возвращаясь взглядом к дер Ахабу. - Я отдам вам нюк, непобедимый и великолепный. И дам то, что вы на самом деле хотите, - как-то незаметно так получилось, что герцог оказался уже в окружении трех мужчин, сосредоточивших все свое внимание на шевеление его губ, на дыхании, на расстегнутом вороте мундира. Мягко сжав ладонь Фазиля, Амир положил ее себе на пах, прижал, давая досконально изучить. - Ты, ты, - Ахаб замер рукой, только пальцами оглаживая желанную, женскую интимность, - ты царица этих уродливых мужиков? - Да, и я в совершенном восхищении вами, - Амир откинул голову на широкую грудь генерала, подался пахом теснее к руке Фазиля, ласкающе глянул в расширившуюся зрачками синь глаз казначея. Внезапно у того сработала рация. - Что? Как? – потрясенно рявкнул Амин, и отключился. - Фазиль, нас обманули, на складах нет нюка, только партии отделочных камней. Адрия, остывая от массивного адари-воздействия у дальней стенки, не менее потрясенно глянула на герцога. Так вот, что он сделал! Погасил все камни. От того так и фонит, сводя с ума диких. Он сейчас «сожрет» их, восстанавливаясь. Горделиво улыбнулась, восхищаясь своим господином. - Так нюк завтра с утра только прибыть должен, - просто, извиняясь, обронил Амир. - Вы сможете все забрать. Воздух опять сгустился голодным притяжением ферромона, пеленая собой троих мужчин. Притягивая еще ближе к телу адари, зажигая руки непреодолимой жаждой коснуться его, сжать, завладеть. - Будьте моими гостями, - со стоном выдавил герцог. - Молю, Фазиль, прикажите не причинять вред моим подданным, - почти в губы прошептал ему. Генерал ощущал себя в каком-то кошмарном сне. Он видел, как пьяно блестят глаза казначея, но тот был еще так молод и падок на искушения. Он слышал, как Фазиль, сорвав с плеча рацию, нетерпеливо приказывает всем высадившимся вернуться на корабли, даже не помышляя прикоснуться к местным женщинам или нанести урон им. Оставляя только группу, что пришла с ними во дворец. Он понимал, что происходящее неправильно. Но не мог и шелохнуться или открыть рот, жадно утыкаясь носом в блондинистую макушку самого страшного, как понимал разум, существа в мире. Но тело его захватило весь контроль над ним, требуя только одного -следовать со всеми, не выпуская из кольца желаннейшее создание. В огромную спальню. Утопая в безудержном, сладчайшем и безграничном разврате. *** Первый маршал, как правы были слухи, могла управлять через встроенный в глаз модуль, всеми системами кораблей эскадры. И вот она раз за разом глушила сигналы, подаваемые Стоунджем, чтобы ни один радист не услышал даже отражения, не объявил тревогу. Переключив на себя все радары. Пытаясь уверить совесть в правильности своих действий. Убедить, что все жертвы, что, наверное, несет сейчас анклав от нападения диких, необходимы и обоснованы. По одобренному и разработанному ими с Императрицей плану, они защищают Империю от куда более серьезных ударов и потерь. Для Росс это было научным изысканием, а вот для непосредственного исполнителя, маршала, запятнанной воинской честью. Ради высоких целей – дозволено все. Но вот как донести это до бунтующего от несправедливости нутра? Стоундж доверил им свою защиту. Подписаны договора. Почти клятвы. И как теперь объяснить погибающим там, почему она стирает их сигналы бедствия? Почему бездействуют ее корабли, нарушая все сроки реагирования. Как смотреть в глаза своим офицерам, спокойно продолжающим обычное дежурство, уверенным, что они на посту и все в порядке. Главное, она же сама заронила эту мысль в голову Росс. Непроверенную, неподтвержденную, напугавшую ее саму. Но если она ошибалась? От того, что происходит сейчас, ей не отмыться. Только в шесть утра, через двадцать часов после нападения на Стоундж, эскадра Империи вышла из гиперпространства рядом со столичной планетой, моментально атаковав и уничтожив корабли диких. Первый маршал шла по галереям дворца герцога, где трудились дроиды-уборщики, замывая со стен кровавые пятна и разводы, останки приведенной Фазилем штурмовой группы. Ловя, не как обычно восхищенные и благодарные взгляды, а удивленные и озадаченные. Нет, ее приветствовали, отдавали честь. Но за всем этим прекрасно читался вопрос, пока только он: «Что случилось?» Александра понимала, что ее влияние и память о ее подвигах, успокоят воинов, убедив в проблемах связи или поломках, или еще каком-нибудь форс-мажоре. Но она-то знала правду. Нет большего палача, чем сам. - Ну, и где ваш маршал? – каждый час вопрошал Макс, пока не получил от Кэт свирепый ответ, что она заткнет ему глотку его же зубами. Этот вопрос терзал и ее, и с течением времени она находила все меньше устраивающих ответов. Рано утром, наконец, хрипящий герцогский голос отдал приказ, и убежища открылись, выпуская озверевших легионеров, в мгновение уничтоживших всех диких. Фазиль с его приспешниками пытались бежать, но нашли смерть от смертоносной лучевой ловушки возле личной лаборатории его светлости. Такую версию озвучил Амир, и всем пришлось принять. Безоговорочно веря. Пока Маршал добиралась из централ-тауна, герцог уже выступил по всем каналам. Озвучив, что ущерб живой силы составил меньше полутора процентов. Поблагодарил всех стоунджевцев за выдержку и доверие. Пообещал компенсации семьям пострадавших. Александра слушала, и ее отпускало. Потери для такого нападения были мизерные. Как-то его светлость умудрился выбрать самую выигрышную стратегию. По жертвам. Но вот нюк он потерял, Маршал была уверена, что он был погружен на уничтоженные корабли Чего стоили стратегии герцога, Александра увидела, когда была впущена в его покои. Амир лежал в огромной, растерзанной постели, в изголовье устроилась Кэт, все еще в боевой экипировке, уложив его голову себе на грудь. А два медицинских дроида водили по его телу заживляющими устройствами. Обнаженный, только скомканное покрывало узкой полоской прятало его пах, он расцветал весь ссадинами, засосами, укусами, синяками от пальцев, царапинами. Маршала посетило кристально ясное понимание, для кого эта демонстрация. Кэт, поджав губы, смотрела волком. Куда подевалось девчоночье обожание. Сам же герцог будто витал в облаках, обезболивающих или успокаивающих. - Может, мне посетить Вас позже, ваша светлость? - дежурно поклонившись, спросила маршал. - О, нет, я в порядке, - сосредоточил свое внимание на ней Амир, облизнув израненные, прокушенные не раз, губы. - Нас очень интересует вопрос, что задержало флот Великой Империи и легендарного Первого Маршала? - Это трагическое стечение обстоятельств, - спокойно ответила Александра, - метеоритный дождь и облако газовой пыли помешало прохождению сигнала. Мы его смогли поймать только в 4 утра и тут же отреагировали. - Как это неприятно, и как же нам избежать этого в будущем? – задумчиво протянул герцог и вздрогнул от очередного неприятного прикосновения лечебной техники. Кэт ела напряженным взглядом Маршала, вроде и принимая причину, а вроде и еще сомневаясь, почему-то. - Приношу извинения от Императорского флота и лично себя. Но Вы же знаете сами, ваша светлость, если бы анклав входил в состав Империи, то тут бы располагалась постоянная база и подобных ситуаций возникнуть бы не могло, - рассудительно произнесла Александра. - Вот как, понятно, - опять поморщился Амир. - Кэт, благодарю, за поддержку, но тебе следует переодеться и отдохнуть, - мягко выпроводил главу охраны, оставаясь наедине с представителем Империи. Тут же меняясь, застывая в холодной, жесткой усмешке, порвавшей ранку на губах в тонкий кровавый ручеек. Уставясь на Маршала пронзительной зеленью. - Давайте, теперь обсудим, что произошло, ваше высокоблагородие. О, кажется, это обращение имеет корнем «благородство», - протянул, - окончательно, похоже, забытое понятие. Он вздохнул. - Ссылка на флуктуации – умна, думаю, всем придется принять эту версию, не так ли, маршал? Главное же, трудно проверить, легко подтасовать. Я подам жалобу в Имперский Совет, будьте уверены. И самой Императрице. Я не оплачу это ваше реагирование, в контракте было четко обозначено время и санкции. А что с моим нюком? Вы его разнесли по частицам, маршал? Это было в плане? Или это ваша самодеятельность? Поставки в Империю прекращаются до восполнения резерва и выполнения обязательств перед другими покупателями. У Вас не появляется ощущение, что вас крупно подставили? Или вы уверены, что участие императрицы в этой странной ситуации, защищает? А ведь ей придется как-то наказать Вас, чтобы не заподозрили ее волю в случившемся. Не пугает? Нашли высокое обоснование такой грязной интриге? - Ваше самочувствие мешает вам адекватно воспринимать ситуацию, - сдержанно произнесла Александра, облачая в дипломатические фразы готовое вырваться: «Вы спятили?!» - Я понимаю желание Императрицы прибрать к рукам анклав. Это нормально для главы огромной Империи. Я не понимаю, как Вы, считающаяся доблестным и благородным военным, опустились до подобной низости. Цифра 98,9 выживших это не 100. Вы осознаете это, маршал? И сюда не входят граждане Империи, погибшие и пострадавшие в централ-тауне. Хорошего Вам сна, без кошмаров. Или совесть настолько уже умерла и разложилась, что не беспокоит? Я разочарован Вами. Абсолютно. Хуже всего разбитая в дребезги вера и уважение. Прошу покинуть пределы анклава. Договор с Империей о защите считаю приостановленным, до заключения Комиссии Имперского Совета. Со своей стороны, мы продумаем альтернативные способы охраны системы, Вы не единственные! Это было произнесено тоном, в котором явно читался приказ: «Вон!». Оскорбительный и не прикрытый. Герцог бесстыже соскользнул с кровати из-под манипуляторов дроидов и гордо прошествовал в другую комнату, ванную, продемонстрировав маршалу еще целую россыпь откровенных следов на теле. Александра холодно поклонилась и чеканно развернулась, выходя в полном бешенстве. Слова задевали больнее и острее, из-за того, что были справедливы. Она была уверена, что Комиссия не найдет никакого состава преступления или следа интриги. И обвинения герцога, не зря были наедине, потому что это лишь предположения. Но эмоции это затронуло.