С ума сошёл, Тонкс?

5 курс 31.10.1968 Хэллоуинский вечер был квинтэссенцией свечей, дыма из тыкв и чёрного кружева. Привидения Хогвартса, к своему счастью и к несчастью окружающих, устроили что-то вроде хора в астральном исполнении. Большой зал был завешан паутиной, едва горящими фонарями, летающими конфетами и иллюзиями горгулий, приветливо подмигивающих из потолка. Ужин во время Хэллоуина был одним из любимейших событий Теда: никаких нудных, классических танцев как на Рождественском или Выпускном балу, никакой приторно-сладкой мишуры как на День Святого Валентина или Пасху. Но при всём при этом вечер последнего дня октября сопровождался костюмами и соответствующей, слегка пугающей, атмосферой. Студенты любили наряжаться на праздник, где можно быть не в вычурно-нарядных костюмах, сдавливающих рёбра корсетах и наминающей пальцы обуви. Чаще всего на Хэллоуин кто-то был вампиром, кто-то — скелетом, кто-то — мрачной версией себя, кто-то — кем-то чуть более оригинальным. Теду чуть ли не в последний момент пришлось менять концепцию своего наряда. Меган и Билл не разрешили ему приходить в этом году в костюме Пивза, как он того хотел. Как будто бы аргумент, что это ему уже не по возрасту, мог иметь вес. Благо, у Тонкса быстро нашёлся запасной вариант — чёрный костюм на то и чёрный костюм, чтобы сгодиться для любых целей. Добавив к образу котелок и трость, трансфигурированные из шлема и биты для квиддича, а также одолженные у Пруэттов — которые в этот Хэллоуин собирались прийти в костюмах солонки и перечницы — накладные усы, Тед предстал Чарли Чаплином — культовым героем маггловского кинематографа, смешным, харизматичным, стремящимся к приключениям, но постоянно попадающим в переделки. Собственно, как и сам Тонкс. Про Чаплина наверняка знали даже многие представители чистокровных семей, всё-таки такой великий человек, ещё и британец! В ожидании начала ужина и своих друзей Тед стоял у входа в Большой зал. Убивая время, он болтал со Сьюзан, которая в тот вечер была в образе мрачной ведьмы — то есть в принципе почти в привычном своём облике. Коул непрерывно что-то рассказывала, всеми силами стараясь завлечь Тонкса в разговор, но общих тем у них находилось примерно ноль. Поэтому было неудивительно, что Тед быстро потерял нить беседы и отвлечённо глазел по сторонам. Мимо прошли какие-то магглорождённые девчонки с младших курсов, одобрительно хихикнув по поводу его наряда. Следом за ними парочка парней с Пуффендуя, однокомандники Теда, которые не нашли ничего оригинальнее, чем просто напялить на себя свою форму по квиддичу. «Могли хотя бы отыграть зомби-загонщиков,» — промелькнула у Теда идея. Со всех сторон мелькали мантии, блёстки, перья, вычурные и не очень украшения. Тонксу никогда не наскучивало рассматривать наряды окружающих, хотя делал он это с обывательской точки зрения. Ничего более модного, чем журнал «Спелла», который выписывала себе Меган и частенько забывала в комнате парней, Тед даже в глаза не видел и не читал. Можно было сказать, что определённое чувство прекрасного было у Тонкса в крови, хоть он не обращал на него внимания. В один момент Теда постигло чувство, которое он бы назвал обратным дежавю — он уже был в такой же ситуации, только с другой стороны. Андромеда спускалась по лестнице к Большому залу, а он стоял у его дверей в ожидании. На этот раз, точно так же, как и Тонкс в тот сентябрьский день, шла в компании своих подружек. И на этот раз — опять, точно так же, как и в прошлый — они встретились взглядом. Но — непроизвольно — Тед поспешил отвести глаза, ведь всё внимание привлекало её платье. Блэк была… белая. Вся. Платье до пола, гладкое, почти невесомое, с вышитыми серебром звёздами, капюшоном и рукавами, струящимися облаками. На голове — тонкий венец, будто вырезанный из инея. Она выглядела как невеста, сбежавшая из сновидения или из загробного мира, Тонкс не определился с метафорой. Но совершенно точно, она была пугающей и чарующей одновременно. Так, что кровь в жилах не то, что стыла, она превращалась в лёд. — Это шутка? — пробормотал юноша вслух. Рядом проплывало какое-то привидение — кажется, сэр Кэдоган на диете. Нет, всё же нет, не Кэдоган. Прозрачный, подтянутый, с тускло светящейся орденской лентой через плечо. Сэр Октавиус, кажется? — Это не шутка! Это произведение искусства! Её образ прекрасный, разве вы не находите? — произнесло привидение, остановившись рядом и глядя в ту же сторону. — Это платье мисс Блэк — одно из лучших нарядов этого вечера, а я уже успел увидеть почти все! То ли Тонкса парализовало взглядом Андромеды, то ли бабочка на его костюме была затянута слишком туго, и мешала крови поступать к мозгу, вот только ответить что-либо внятное на слова сэра Октавиуса он не мог. Наряд Блэк поражал, это было так, но было в нём что-то… — Ну… может, если бы оно было без этого капюшона. Или если бы она не выглядела так, будто собирается провести ритуал в полночь на крыше библиотеки, — не задумываясь, заболтал Тед. — Мне бы, например, больше понравилось, если бы оно выглядело менее… «я — потомственная звезда». Понимаете? Прям чувствуется, что мисс Блэк выбрала себе такое сама. Сэр Октавиус захихикал — странно, конечно, видеть, как смеётся лицо без дыхания: — Очаровательно! Молодой человек, вы так искренне честны. Я это ценю. В этот момент из гостиной наконец спустились Билли и Меган, выряженные в одежду друга друга — то есть костюм Пивза они критиковали, а свою неудавшуюся пародию на гардероб друг дружки — нет; и их компания отправилась на праздничный ужин к Пуффендуйскому столу. — Мистер Тонкс! — спустя пару минут возле уха Теда раздался голос, да так внезапно, что он чуть не пролил тыквенный сок. Тонкс обернулся. К его плечу подплыл сэр Октавиус, сияющей теперь ещё ярче. — Я передал ей! Всё до последней детали! Сказал, что вы особенно отметили подол, и что «ритуал на крыше» — гениальное сравнение! Тед замер. Индейка в соусе карри, кажется, мгновенно остыла у него на тарелке. — …Вы что? — Ну, она смотрела в мою сторону, а я подумал, что не могу утаивать такую искренность! — На эти слова привидения Тонкс молча закрыл глаза. Сэр Октавиус же как ни в чём ни бывало развернулся и поплыл прочь, завидев в противоположном углу Почти-Безголового-Ника. — Дерьмо, — выругался Тед и перевёл взгляд на слизеринский стол. Андромеда смотрела на него с выражением лица, с которым обычно смотрят все чистокровные волшебники на магглорождённых, в особенности тех, кто раскритиковал их вкус. — Теперь я определённо стану частью ритуала. В роли жертвы.

***

5 курс 20.12.1968 В носу не прекращало свербеть ощущение несостоявшегося желания чихнуть. Даже спустя время Тонкс продолжал чувствовать пыль, осевшую внутри слизистой в его ноздрях. Полдня нахождения за пропыленными шторами Большого зала давало о себе знать. Тед разгладил рукава чёрного смокинга, того самого, в котором он был на балу в Хэллоуин, и отпил из протягиваемой ему одним из Пруэттов фляжки. Уже полупустой. — Хрена с два! Были варианты получше моего, как попасть на бал? — осматривая собравшихся на балу учеников, Тонкс задержал взгляд на кроваво-бордовом пятне в середине зала. Как ни в чем не бывало, Андромеда Блэк, которая, на минуточку, училась как и Тед на пятом курсе, вытанцовывала па на вечере, предназначенному только для шестых и седьмых курсов. — Это же Блэки! Ты ещё сомневался? Она пришла в паре со старшекурсником. Такое разрешается, — Гидеон сочувственно пожал плечами. — Ну да, меня бы Стебль не допустила к балу, приди я в паре с самой Пенелопой Пуффендуй! — ответил Тед, всё так же продолжая смотреть на танцующую в центре пару. Яркий цвет платья Андромеды горел словно пожар, на который невозможно было не обратить внимания. Он рождал внутри чувство, что приближаться к нему будет стоить жизни, но упустить из вида — не менее опасно. — Это с ней Долохов. Антонин. С седьмого курса, — проследив за взглядом Тонкса, произнёс Фабиан. — Поговаривают, его родня училась в Колдовстворце, — подхватил его брат. — И он тоже владеет некоторой их магией. — Я бы нисколько не удивился, — заключил Фаб, сделав зловещее выражение лица и движение руками, как будто он колдует без помощи палочки. Его брат в этот момент угрожающе заулюлюкал, подозревая, что именно так должны выглядеть маги из Колдовстворца. — Придурки, — улыбнулся Тед в ответ на разыгранную ими сценку и ещё раз отпил из фляги, чтобы и его собственная в скором времени начала свистеть от крепости напитка. — Ладно, не стоять же нам тут вечность. Куда вообще вы дели своих подружек? — Они сбежали от нас в первые же пять минут, — Пруэтты синхронно сложили руки на груди. — Да и пусть! Больно-то хотелось! Ничего они не понимают в веселье! Их голоса потонули в звуках бас-гитары следующей начинающейся песни. Официальная часть с нудными бальными танцами подошла к концу, и дальше студентов ждало выступление популярной в те годы группы «Вздох Палочки». — Всему-то вас учить нужно, ловеласы мои, — Тонкс подхватил под руки близнецов и потащил их в самую гущу танцпола к компании знакомых девчонок с Пуффендуя. Ему было плевать на них, но это было весело, значит, стоило того. К тому моменту крепкий огневиски на голодный желудок уже достаточно разнёсся у Теда по организму, чтобы притупить восприятие и окрасить всё окружавшее его в ореол привлекательности. Тонкс собирался с лихвой компенсировать семь часов ожиданий. Казалось чем-то разумеющимся, что звонкий смех девчонок из Пуффендуя быстро перетёк в ритмичные, незамысловатые движения на танцполе. Старшекурсницы сначала наигранно отмахивались от подошедших к ним парней, но в душе были довольны вниманием. Точно так же, как они были довольны компанией Теда. К концу года то лёгкое, едва уловимое им самим чувство его привлекательности выросло до размеров понятного и очевидного всем окружающим. В довесок к своей притягательной внешности Тонкс заимел ещё большие успехи на квиддичном поле и это всё при абсолютном отсутствии надменности и раздутого эга, которое, по всем законам, должно было у него присутствовать. Но Тед никогда не был склонен к высокомерию, хотя и с большим наслаждением принимал всё то внимание, что обрушилось на него с двойной силой. То самое женское внимание, что в тот момент стыдливыми взглядами и неумелыми, будто случайными прикосновениями сопровождало его на паркете. В тот вечер танцпол занимал почти весь зал — гладкий, как зеркало, он слегка поблёскивал, будто покрыт тонким слоем инея. По периметру стояли ледяные колонны, внутри которых замерли живые картины: пара патронусов кружится в вальсе, снежная птица расправляет крылья, рождественский венок медленно вращается в воздухе, не касаясь стен. Но на всю эту красоту Тонксу плевать. Он подтолкнул Фабиана, которому катастрофически не везло в любовных отношениях любого рода, к миловидной блондинке-пуффендуйке, имя которой Тед не расслышал, но надеялся, что расслышал Фаб. Пруэтт слегка налетел на девушку, не удержав равновесия, так что моментально оказался в её объятиях. Компания довольно заулюлюкала, поддерживая образовавшуюся «пару», а следом принялась выкрикивать слова игравшей песни, во всё горло подпевая исполнителям. Музыка текла, как река ослепительного света, заполняя зал до краёв — она обвивала гостей, настойчиво подталкивала к танцу и заставляла забыть обо всём, кроме этого волшебного момента. Теду пришлось ослабить бабочку и сбросить рядом на пол пиджак, совершенно не заботясь о его дальнейшей судьбе. Жар от тел, разогревшихся от активных движений и запрещённого, но, конечно, всё равно протащенного на бал алкоголя, медленно, но верно заполнял весь зал, поднимая температуру до раскалённой. Одна парочка семикурсников уже вовсю обжималась в углу, позабыв все нормы приличия, которые им вот-вот была готова напомнить профессор Макгонагалл, спешащая с противоположного конца зала. Припасённая фляжка быстро опустела, и стало необходимо восполнить водный баланс хотя бы чем-нибудь неалкогольным. Тонкс отделился от компании, стремительно разросшейся к этому моменту, и направился к волшебному бару, подававшему по случаю Рождества безалкогольные глинтвейн и эгг-ног, ягодный пунш и лимонад с розмарином. Праздничный бар тянулся вдоль одной из стен Большого зала. Изящная стойка, украшенная еловыми ветками, лентами и хрустальными гирляндами, была выполнена изо льда, не таявшего под касаниями рук, и подсвечивалась изнутри мягким голубоватым светом, отчего казалась вырезанной из чистейшего снега. Внутри бара неторопливо парили зачарованные серебряные ложечки и миниатюрные чайники, самостоятельно разливая напитки в кружки и бокалы, пока гостям оставалось только выбирать и наслаждаться. Заглядевшись на хитрёную магию, Тед вслепую потянулся к лежащему на стойке заколдованному пергаменту с меню, но резко одёрнул руку, соприкоснувшись с чьей-то рукой, так же пожелавшей в тот момент взять волшебный свиток. По телу Тонкса пробежал настоящий холодок — кожа стоящего рядом с ним человека, по мягкости ладони точно девушки, оказалась необыкновенно холодной, можно сказать, даже ледяной. И это при условии того, как было жарко самому Теду! Как было жарко всем в зале! Тонкс пробурчал извинения и повернул голову вбок, спеша разглядеть девушку, что оказалась рядом с ним. Огненно-красное платье возмутительно контрастирующее с обстановкой вокруг было первым, что выхватил взгляд Теда. Вторым — он без труда узнал Андромеду. Блэк с привычно холодным — Мерлин, как и её кожа — выражением лица вчитывалась в описание напитков в меню. — Классные серёжки, — без толики иронии произнёс Тед, глупо пялясь на девушку и на рубины у неё в ушах. Он всё ещё чувствовал себя неловко за ту ситуацию с платьем Андромеды на Хэллоуин и поймал себя на порыве сказать что-нибудь приятное. Но, возможно, комплимент вышел неуместным. Потому как он возымел совершенно противоположный эффект. — О, то есть сегодня тебе нравятся мои серёжки! А что насчёт платья? Оно даже без капюшона, — быстро заговорила Блэк. Тонксу показалось, что наверное она тоже немного пригубила алкоголя, иначе не была бы такой общительной. Такой общительной с ним. А может, у неё просто накипело. Но не могла же она думать о той ситуации все эти два месяца? Или могла? — Платье потрясающее, — ответил Тед, словно его мнения действительно кто-то спрашивал. Он опустил взгляд на россыпь камней гранатового цвета, что своим блеском напоминали кровавые капли. Пожалуй, этот наряд тоже был бы уместным к Хэллоуину. — Прошлое платье тоже было прекрасным, никто ж не виноват, что у тебя отсутствует вкус. И да, я совершенно точно выбрала бы себе на свадьбу такое платье сама. Но, к сожалению, моя матушка уже заказала подвенечное на настоящую дату. Примерка на каникулах. На последних словах Тонкс резко вернул взгляд на её лицо, а точнее на глаза. В голосе Андромеды сквозило… отчаяние. То самое, которое подталкивает поделить им с малознакомым, магглорождённым волшебником, максимально далёким от ситуации и абсолютно ничем не способным помочь. Невесело усмехнувшись сама себе и обуздав в глазах злость, Блэк поспешила удалиться, забрав свой напиток, который уже магическим образом был приготовлен за секунду. Но Андромеда устремилась не на танцпол, а к скамейкам, расставленным по периметру зала. Её партнёра не было видно вокруг неё в радиусе десяти метров, так что можно было бы заподозрить неладное. Но буквально через секунду Тед наблюдал, как возле Андромеды оказалась её старшая сестра, принявшаяся что-то настойчиво ей выговаривать. Тонкс с минуту стоял с задумчивым видом, размышляя о произошедшем и сказанном. А потом решил сделать то, что было последним возможным в данной ситуации. — Эй, Блэк, может, потанцуем? — ноги сами принесли Теда к скамейке, на которой сидели слизеринки. Возможно, огневиски Пруэттов был крепче ожидаемого. А возможно, глинтвейн в магическом баре был всё-таки алкогольным. — Это, по-твоему, смешно? — ответила вместо Андромеды её сестра, одарив Тонкса полным злобы взглядом. — С ума сошёл?! Однако, можно было считать, что сегодня Беллатриса пребывала в удивительно доброжелательном расположении духа, так как даже снизошла до разговора, а не пальнула сразу заклинанием. Поговаривали, что Слизнорт сделал старшей Блэк серьёзный выговор, и ещё один проступок до конца учебного полугодия он бы ей не простил. — Проваливай, — Беллатриса в отгоняющем жесте, словно Тед был назойливой мухой, коротко махнула пальцами, унизанными тяжёлыми перстнями. Но Тонкс всё это время смотрел на Андромеду, изучая её реакцию. В отличие от своей старшей сестры она смотрела на Теда без неприязни, и даже привычный лёд равнодушия медленно таял в её глазах. Вместо этого там был виден интерес. Почти что наверняка её забавляла эта ситуация. Или заставляла недоумевать. Или выводила из терпения. Тонкс был бы доволен любым из перечисленных вариантов. Тед ждал, когда Андромеда ответит ему хоть что-нибудь лично. Но Блэк продолжала молчать. Похоже, лимит слов на этот год был исчерпан. Краем глаза Тонкс уловил, как уже потянулась к своей палочке Беллатриса, и, видит Мерлин, эта ведьма могла бы позабыть обо всех данных своему декану обещаниях. Теду осталось лишь извиняюще улыбнуться и сделать полшага назад, словно невзначай. Он всё ещё смотрел на Андромеду — не с насмешкой, но с вызовом, с азартом. С тем самым дурным блеском в глазах. Ему очень захотелось выкинуть что-нибудь эдакое, но не вышло. — Ладно, в другой раз, — пробормотал он, всё так же обращаясь только к Андромеде, будто её сестры и вовсе не существовало. Тонкс медленно развернулся, чувствуя на себе колючий взгляд Беллатрисы, как остриё заклятия между лопаток, и ушёл обратно в толпу, растворяясь в огнях Рождественского бала.