С ума сошёл, Тонкс?

Настоящее время 16.05.1971 Тед удобно потягивается на траве, подставляя майскому солнцу лицо и довольно жмурясь. Ввысь улетает бледно-серый дым от косячка, который он с наслаждением раскуривает. В теплицах как всегда спокойно и уютно, и Тонкс стремится украсть у жизни ещё один день, наполненный умиротворением. С понедельника он точно примется за дело всерьёз — как минимум его ждёт урок Хоки-поки, и это будет шанс расспросить преподавателя о заклинании. Забирать названную мадам Пинс книгу у Лестрейнджа он, конечно, не собирается: бессмысленно, провально, глупо. И к тому же Тед тогда раскроет, что он знает о Лестрейндже и заклинании. Ему это ни к чему — нужно действовать осмотрительно. Хоть он и не учится на Слизерине, кое-что в хитростях он понимает. Мысли Тонкса блуждают с темы на тему, а голова плавно погружается в приятную негу, поднимая из подсознания странное ощущение того, что раньше это место было другим. В воздухе смешиваются ароматы тысячи растений, сливаясь в цветочную симфонию, но среди них один выделяется сильнее — резкий запах ванили, похожий на тот, что стоял в кабинете Прорицаний у профессора Онай, и он напоминает ему о том, что он уже был знаком с этим ароматом раньше. Возможно, в этой же теплице. Возможно, в прошлой жизни. Тед всё ещё крутит в голове идею о том, что он должен понять, кто наложил на него заклинание и… противостоять этому, пока оно не затянуло его ещё глубже. Вот только Тонкс никак не может осознать тот факт, что узел заклинания затягивается всё туже от того, что он не рассказывает Биллу и Меган о новом открытии, от того, что он не прекращает биться в слепых попытках вспомнить хоть что-нибудь, от того, что он отказывается верить, что знает, кто наложил на него заклинание, хотя ответ лежит на поверхности. Андромеда. Вчера он вдруг вспомнил момент их разговора в магазине Хогсмида. Это был шестой курс, и тогда они точно не работали вместе в паре. Какие ещё причины для общения у них могли быть? Да, они пару раз танцевали вместе на репетициях. Кажется, Блэк тогда даже немного гнушалась вставать с ним в пару, всеми силами — минуты две — поддерживая образ чистокровной аристократки. Но на этом всё. Что скрывается за всеми этими моментами, Тонкс не может понять. Он не видит цельной картины. Мерлин, да он вообще слеп! Белые пушистые облака несутся по небу, гонимые сильными ветрами, гуляющими где-то там на высоте. Запретный лес шумит в стороне, шелестя уже полностью зелёными и махровыми ветками. Время от времени долетают звуки радостного смеха гуляющих возле замка учеников. Растворившись в неге этого выходного дня, Тед чуть ли не подскакивает, когда слышит глухие тяжёлые шаги и скрип открывающейся соседней теплицы. В секунду Тонкс делает последний сильный затяг папироской и затем прячет окурок в карман. Резким движением он поднимается с травы, одновременно делая три дела: разгоняя дым, разглаживая свою футболку и оценивая обстановку вокруг. Не то чтобы в теплицах нельзя находиться в выходные — в них в принципе нельзя находиться без учителей. Конечно, профессор Стебль делает поблажки студентам со своего факультета, но недавно Тед попал под раздачу и был окончательно вычеркнут из её списка благонадёжных студентов — хотя он никогда и не был в его топе. Улавливать нотки голоса своего декана — суперспособность каждого ученика, а потому, только заслышав мелодичный, шелестящий как опавшие листья голос мадам Стебль, Тонкс принимает стратегическое решение ретироваться из теплиц. Обойдя полупрозрачное крытое помещение в позе пятящейся каракатицы, Тед устремляется к замку. Он благополучно выходит из теплиц с дальней от школы стороны, делая небольшой крюк по территории Хогвартса. Чуть поодаль блестит на солнце гладь Чёрного озера, отражая лёгкие облака, которые плывут по нему словно кусочки сахарной ваты. Рядом на траве расположились отдыхающие студенты, собирающие весенние лучики тепла. Звучит музыка с волшебного радиоприёмника вперемешку со смехом и гомоном. В стороне, там, где посвободнее, младшекурсники с Пуффендуя тренируют квиддичные приёмы, грезя однажды попасть в команду. У них нет мётел, зато есть пара мячей, и они азартно ими перебрасываются, изображая матч. Один из учеников замечает Теда: — Тонкс! Лови! — Кажется, этому самому мальчишке в начале учебного года Тонкс ставил свой автограф на чёрно-жёлтой факультетской майке, и с тех пор он возвёл Теда в ранг самых чудесных людей мира и своих лучших друзей. Он не успевает возразить, как квоффл уже летит в его сторону. Улыбаясь, он ловко его ловит, перекладывает из руки в руку и делает кручёный пас обратно. Что ж, размяться с малыми может быть не таким плохим занятие в выходной день. Мальчишки смеются и возвращают мяч — поиграть, пусть даже и понарошку, с Тедом Тонксом было пределом мечтаний. Квоффл прилетает в очередной раз, теперь уже сильнее — ребята решили испытать лучшего игрока своего факультета на прочность. Игра становится всё азартнее: пуффендуйцы понемногу отступают дальше по поляне, броски становятся резче, траектории сложнее. Следующая подача приходится уж слишком неточно, мяч летит за шиворот Теду так, что ему приходится развернуться и перейти на бег в попытках поймать его. Отдавший передачу что-то настойчиво кричит Тонксу, но тот сосредоточен только на квоффле. Ускорившись в полную силу, Теду удаётся-таки догнать пущенный снаряд. Кожаная поверхность квоффла отзывается в пальцах знакомым ощущением игры, силы, жизни. Но едва Тонкс успевает насладиться победой, как жёсткий удар приходится ему в спину, кажется, выбивая из него весь дух. Пролетев пару метров и грохнувшись плашмя в траву, Тед через боль разлепляет глаза и видит над собой разъярённо шевелящиеся ветки. Гремучая Ива, у которой он оказывается в азарте игры, не прощает нарушения своих границ. Тонкс на секунду теряет сознание, и такой знакомый, но такой неприятный гул цветными искрами заполняет его голову.

***

Воспоминания, 6 курс 26.06.1970 В тот год они закончили с экзаменами раньше обычного — и в последний день перед отъездом студентов домой Хогвартс дышал так, будто сам собирался на каникулы. Летняя лень струилась по выжженной траве, врезалась в распахнутые окна, стекала по солнечным бликам на поверхности Чёрного озера. В последнюю неделю июня стояла на редкость сильная жара, такая, что пиши они итоговые тесты сейчас — точно бы перепутали простейшие Экспеллиармус и Эпискеи. Но когда с учёбой было покончено, такая погода ощущалась как благодать. Тем более, что в тот день в их окрестности пришли освежающие ветра. Они разгоняли зной и заставляли загар моментально липнуть к телу. Те же, кто боролись за аристократическую бледность своей кожи, сидели в тени деревьев. Так, под раскидистым дубом на разложенных пледах устроились слизеринки. Холодный чай в фарфоровых чашках, пирожные из Хогсмидской лавки, книжки, ленты, разговоры вполголоса — всё выглядело чересчур безмятежно, как на волшебной открытке. Андромеда Блэк сидела в центре лицом к озеру, из-под полуопущенных век наблюдая за дурачащимися однокурсниками, а вокруг неё щебетали не подружки, но давно знакомые ей однокурсницы, представительницы таких же благородных семей. На берегу у Чёрного озера парни шумно спорили: кто осмелится первым прыгнуть в воду — всё ещё прохладную после весны, хоть и зовущую в жаре, как мираж. Фабиан Пруэтт стоял в воде по щиколотку, его брат Гидеон делал вид, что сейчас вот-вот бросится туда с головой, но так и оставался на месте. Билли Бэйрон, сидел рядом на траве, приложив ладони к глазам так, чтобы они образовывали защищающий от солнца козырёк, и пристально следил, чтобы на горизонте не появился кто-нибудь из преподавателей. А немного стороне в это время Тонкс запускал воздушного змея. Пёстрый самодельный треугольник вился высоко над озером, упрямо держась в небе, как будто отказываясь признавать, что привязан к земле. Его хвост ленточками болтался в такт лёгкому ветерку, и Тед, щурясь от яркого света, то отпускал шпулю, то ловко подматывал её обратно. Девчонки из Пуффендуя, сбившись в кучку, восторженно наблюдали за бесплатным развлечением, толкали друг друга локтями и тыкали пальцами в небо, когда там происходили особенно занимательные вещи. Наладив своего воздушного друга, Тонкс принялся бежать, разгоняясь во весь опор и заставляя змея парить за ним. В тот момент ему казалось это сродни полёту на метле. Змей был в воздухе и выписывал пируэты, точно так же как он во время матчей по квиддичу. В ушах у Теда оглушающе свистел ветер, всё сильнее подхватывая разноцветный бумажный треугольник. Внезапно Тонкс резко остановился, а змей, вырвавшись вперёд, ещё долго скользил по небу, описывая плавную дугу и подчиняясь лишь воздушным капризам. Тед следил за его движением зачарованным взглядом, почти не дыша. В такие моменты ему особенно нравилось делать что-то без магии — по-простому, по-маггловски, как в детстве, когда ему было восемь и он запускал змея вместе с соседскими мальчишками на залитом солнцем поле. Сейчас всё было почти так же. Только ветер в волосах, натянутая леска в руках и лёгкое, безусловное ощущение того, как сама жизнь разливается по венам. Змей начал снижаться из-за неожиданно стихнувшего ветра. Своим хвостом он лизнул пушистую крону дуба, после чего зацепился за одну из веток. Аккуратно подёргав за стремительно ослабившийся и уже совсем не натянутый леер, Тед подкрутил верёвку и спустя минуту мастерки высвободил свою «игрушку» из зелёного заточения. В извиняющемся жесте он махнул рукой сидевшим под деревом девушкам, на которых по его вине осыпалась листва. — Тонкс, слабо прыгнуть в Чёрное озеро? — донесся до него вопрос одного из Пруэттов, пока пуффендуец аккуратно складывал змея, следя, чтобы ленты не запутались. Даже первокурсник знал, что прыгать туда — всё равно что проситься в пасть к троллю. В чёрной глубине озера водились существа, о которых предпочитали не вспоминать лишний раз: русалки, кальмары, водяные демоны… Многие ученики боялись лишний раз приближаться к воде, не то что купаться! — Фаби, ты же знаешь, «слабо» — самое опасное слово, которое можно мне сказать, — Тед усмехнулся, и эта улыбка обычно означала только одно: сейчас будет глупость. Одним движением Тонкс стащил с себя футболку и на секунду замер, с вызовом смотря на Пруэтта. А в следующую он уже ринулся к озеру. — Тонкс! Ты с ума сошёл?! — вскрикнул кто-то из девчонок. Но было уже поздно. На бегу он скинул тапки — один из них чуть не попал в зазевавшегося Билла, — и, не замедляя шага, плавным, почти идеальным движением взмыл в воздух и нырнул в чёрную, как тушь, воду. В миг все звуки остались позади, погрузив Тонкса в оглушающую тишину, словно кто-то выкрутил громкость мира на минимум. Оставался только холод, идущий из глубины. Тед не обращал на него внимания, уверенными гребками раздвигая толщу воды. В висках бешено стучал пульс, гонимый адреналином. Тонкс вынырнул в добрых двадцати метрах от берега. На лице его сияла хулиганская улыбка. Студенты с опаской толпились у озера, шумно переговариваясь: и одобрительно, и предостерегающе, а то и вовсе негодующе. Тед отбросил с лица налипшие русые пряди, пригладив волосы назад, чтобы ничто не мешало его обзору и, сложив ладони рупором, вдруг крикнул: — Блэк! С днём рождения! Несколько слизеринок одновременно обернулись. Кто-то прыснул в ладонь, кто-то демонстративно закатил глаза. А Андромеда только приподняла бровь — и медленно, почти незаметно, улыбнулась. Тед коротко рассмеялся, махнул ей рукой и снова опустился под воду, направляясь обратно к берегу.