С ума сошёл, Тонкс?

6 курс 20.12.1969 — У меня аллергия на орехи, — пожала плечами Андромеда, — увы, на все их виды. Тед стоял посреди лавки «Стипли и сыновья», славившейся диковинными товарами на любой вкус, сосредоточенно выбирая подарок Алисе к Рождеству. Не прекращаясь с самого утра, словно спеша украсить все вокруг к Рождеству, мёл сильный снег, от чего на подоконниках скопилась пушистая шапка, а стекло покрылось удивительными, причудливыми узорами — как подумал Тед, почти наверняка не без помощи магии владелицы заведения. Но узоры на окнах были, пожалуй, последней вещью в тот момент, которая его занимала. Всё его внимание было сосредоточено на Андромеде, которая в этот момент вела с ним непринуждённую беседу. Как будто не было всех этих месяцев, полных её язвительных замечаний и косых взглядов. Тонксу казалось, что рядом стоит та же Андромеда, которую он запомнил в последний день пятого курса, в том коридоре купе Хогвартс-экспресса. Только тогда поезд унёс не только учеников в очередное лето и каникулы, но и всю весёлость однокурсницы. Боясь спугнуть ту лёгкость, что витала вокруг них, Тед поспешил ляпнуть первое, что пришло ему в голову. В его случае это было куда безопаснее, чем выверять, что бы такое умное сказать. — Оу, — слегка нахмурясь её словам, протянул он. — Отстойно, конечно. Хотя могла бы быть аллергия и на что похуже. На шоколад, например! Или алкоголь… — Да, если бы на шоколад, это было бы ужасно, — Андромеда повернулась к соседнему стеллажу, на котором как раз-таки располагались сладости. — Ты любишь сладкое, Тонкс? — Я? — брови Тонкса поползли вверх от осознания того, что Блэк обратилась с таким личным вопросом к нему. — Да я ОБОЖАЮ сладкое: торты, шоколадки, карамельки, конфеты, особенно «Сауэр»! Здесь продаются реально крутые вещи, мне нравится у Стипли даже больше, чем в Королевстве, — с видом знатока принялся перечислять Тед, на всякий случай понизив голос, чтобы весть о том, что он пренебрёг «Сладким Королевством», не разлетелась по всему Хогсмиду. — Карамель я тоже люблю, — Блэк сняла перчатки и потянулась как раз-таки к соответствующей полке. — Я давно знала, что здесь выбор побольше, чем в Королевстве. Да и перед Рождеством в выходные заведение забито учениками. — Ты же можешь пользоваться своими привилегиями старосты и выходить в Хогсмид в любое время, — это прозвучало не как вопрос, но и не как утверждение. Тонкс окончательно отвлёкся от выбора орехов и проследовал вслед за девушкой вдоль витрин. — Привилегии — это как хрупкие артефакты: ими не стоит размахивать, иначе легко расколоть и их, и себя, и других, — её губы, подведённые в этот день помадой более яркого цвета — что отметил про себя Тед, так как без зазрения совести засмотрелся на них, — изогнулись в лёгкой ухмылке. — В моей жизни достаточно привилегий, и достаточно я повидала их у других. Почти всегда они играли во вред. Тонкса в который раз поразило, как из повседневной темы она сделала вывод о психологии древних семей. Следом за этим его снова догнало ощущение, что живые люди так не разговаривают. Под стать бушующей за окном вьюге Андромеда казалась Снежной королевой из сказки, что читал Тонкс в детстве. Скольких Каев она могла бы околдовать своими чарами! — Так что же ты здесь выбираешь подарки в Рождеству? — сменив тему, продолжила Андромеда. Она медленно продвигалась вдоль полок, лениво, почти что безразлично рассматривая выставленные товары. — А, да, — повёл рукой Тед, махнув в сторону пресловутых орехов, и весело принялся объяснять. — Я собираю подарочек Алисе Фоули, с Гриффиндора, она учится на курс младше, знаешь. — Конечно, я знаю Алису Фоули. Их семья входит в «Священные 28», — разумеется, откуда ещё ей мог бы быть кто-то интересен. — Так же как знаю, что вы… встречаетесь, — Андромеда слегка запнулась на этом слове, словно ей не полагалось или не хотелось произносить его. — И знает, полагаю, вся школа после того, как ты буквально кричал об этом на каждом углу. Если бы Тед, был персонажем глупых маггловских книжках и мог краснеть, он бы точно сейчас это сделал. По-дурацки усмехнувшись на вполне себе резонное замечание Блэк, Тонкс заговорил в свое оправдание: — Бывает со мной такое, был вне себя от радости от такого события. Не каждый день такие девушки как Алиса соглашаются… ну стать твоей девушкой, — Тонкс решил упустить то, что на самом деле он просто проспорил эту выходку Пруэттам. — В моём мире отношения возможны только по договорённости. Брак — по расчёту. Деньги — по наследству. — Андромеда невесело улыбнулась и, наконец, кажется, нашла интересующий её товар, судя по тому, как внимательно она принялась изучать позолоченный ящичек, стоящий на верхнем ярусе. — Да, я слышал про это. Должно быть грустно и… безвыходно? — увидев, как Блэк заприметила товар с верхней полки, Тед хотел было потянуться за ним, чтобы помочь достать, как он всегда помогал своим друзьям по привычке. Однако Андромеда, лишь слегка привстав на цыпочки, с лёгкостью дотянулась до нужной ей вещицы. Иногда Тонкс забывал, что она была одной из самых высоких девчонок в школе. Собственно поэтому на одной из прошлых репетиций Макгонагалл отправила слизеринку — ввиду отсутствия её постоянного партнёра Рабастана — танцевать с ним. Вообще, все из семьи Блэков были высокие, чем они лишний раз словно подчёркивали своё превосходство над остальными. — Разве что иногда, — отрезала Андромеда. Не поднимая глаз, она продолжала рассматривать ящичек. — Я… прости, если спросил лишнее, — выдохнул Тонкс. — Ваш мир для меня так же непонятен и чужд, как для вас наш… маггловский. Мы такие разные, что иногда не знаю, как правильно или неправильно говорить и делать… Блэк отбросила с лица каштановые локоны и наконец подняла на него взгляд. Она смотрела на него удивлённо или даже озадаченно. — Да, мы абсолютно разные, — подтверждая его слова, с полуулыбкой ответила Андромеда, словно это была какая-то прописная истина, которую не следовало объяснять и младенцу. — И неужели тебе непонятно, что не стоит пытаться со мной заговорить, когда я нахожусь в компании Баса или Присциллы? Или в принципе в общественном месте? — Так… дело было только в этом? — На Теда нахлынула горячая волна осознания. — Нет, Тонкс, не только в этом, — Теду показалось, что в глазах слизеринки блеснуло сожаление. — Но и в этом тоже.

***

6 курс 12.03.1970 — А вам не кажется, что все окончательно посходили с ума с этим делением на чистокровных и нет? — задал вопрос Тонкс, стряхивая пепел с сигареты. Они сидели во внутреннем дворике — Алиса, Билл, Меган, близнецы Пруэтты и ещё несколько гриффиндорцев. Мартовское солнце наконец-то прогрело каменные стены, и можно было выбраться наружу без риска отморозить уши или нарваться на дежурного профессора с лишними вопросами. Выходили, разумеется, не только ради воздуха. Пруэтты недавно где-то раздобыли сигареты Dunhill — редкую новинку, о которой уже ходили слухи, будто через год их будет курить вся магическая молодёжь. Пока же это была почти контрабандная роскошь, и их маленький кружок собирался под колоннами виадука на первой перемене, прячась за углом от преподавателей. — Если сравнивать с прошлым месяцем, то да, — Гидеон попытался сделать колечки из дыма, но оно развалилось. Фабиан тут же отобрал у него сигарету. Но перед этим по традиции закончил за брата фразу: — А если сравнивать с прошлой неделей, то нет, как будто, сейчас уже поспокойнее. Шестой курс был богат не только на легкомысленные поступки, свидания с красивыми девчонками, шалостями и игру в квиддич. По возвращении с Рождественских каникул студентов ждала новая жаркая тема для обсуждений, вот только её повод был не настолько приятным, как хотелось бы. Маггловские отрывные календари сменили третью цифру в написании года, но почему-то эта семёрка была совсем не счастливой. Новости о появлении таинственного Тёмного Лорда, борющегося за чистоту крови магического мира, сбивали с ног похлеще январских вьюг. Волшебники всё больше кутали носы в шарфы и натягивали капюшоны пониже, но не все по причине морозов. Волнение и всеобщий ажиотаж, сопровождающийся у чистокровных учеников всё большим предвкушением и довольными возгласами, а у полукровок и нечистокровных студентов — нервозностью, медленно, но верно заполонили весь замок. К концу зимы о вопросах значимости чистоты крови рассуждали даже картины в самых дальних и немноголюдных коридорах. Атмосфера в школе из беззаботной сменилась на настороженную и резко контрастировала с волшебным очарованием, царившим в конце прошлого года в преддверии Рождественского бала. Всем казалось, что 1969 год — спокойный и мирный — был в другой жизни. В Хогвартсе произошло резкое разделение, раньше существовавшее лишь условно, но теперь же оно, словно ударом хлыста, разграничивало одни классы учащихся и другие. Никто не знал, кому можно доверять, а кому нет, какого мнения их сосед по комнате и не сойдет ли резко с ума их напарник по заданию. Даже внутри факультетов перестало чувствоваться сплочение. И как бы ни старался директор Дамблдор со своими высокопарными речами о мире, постепенно паника заполоняла всё вокруг. Во всём этом хаосе, пожалуй, лучше всего ощущали себя слизеринцы. Чистокровные представители сего факультета понимали, что настало их время. В текущих условиях на их головах появлялась не фантомная корона, диктуемая только их самомнением, а вполне себе настоящая. Представители же змеиного факультета, которые не могли похвастаться увесистой родословной, быстро сориентировались в ситуации и приняли наиболее выгодную для них сторону, примкнув к чистокровным волшебникам и уверовав в их идеи превосходства. Древние чистокровные семьи — Лестрейнджи, Блэки, Бёрки, Кэрроу, Малфои и прочие — притягивали к себе всё больше внимания, обрастая таинственным ореолом. Так, их либо ненавидели всем сердцем, злостным взглядом провожая в коридоре, либо едва ли не боготворили, внимая каждому слову и жесту. Спустя время это внимание поубавится, но первые месяцы 1970-го года были по-настоящему безумными. На тот момент ни одна из семей не сделала никакого публичного заявления, но всем вокруг было очевидно, что Бёрки и Кэрроу придерживаются мнения в поддержку Тёмного Лорда, а, например, Лонгботтомы и Пруэтты — полностью противоположного. Так, Блэки были записаны в ряд приверженцев чистоты крови во многом из-за тесного общения Андромеды с Рабастаном Лестрейнджем и Патрицией Бёрк, а Нарциссы — со старшекурсником Люциусом Малфоем. Каждый взгляд, каждое знакомство косвенно могло дискредитировать, и все действия в Хогвартсе теперь расценивались только под таким углом. Тед не понаслышке знал всё то, чему подвергались магглорождённые волшебники в последнее время. И не раз ему приходилось вступаться за своих однокурсников или партнёров по команде, кто так же, как и он, не отличался выдающейся родословной. Тонкс уже сбился со счёту сколько раз он посылал Лестрейнджа и ему подобных и сколько отработок схлопотал за эти конфликты. Радовало, что в этой ситуации он был не один. Рука об руку с ним шли доблестные гриффиндорцы, у которых чувство справедливости было ещё более обострённым нежели у него, а кровь ещё более горячей. Бесконечные споры, упрёки и насмешки уже сидели у Теда в печёнках. Ему не хотелось доказывать кому-то, что он лучше или хуже только по факту своего рождения не в той семье. Ему не хотелось постоянно быть готовым защищаться. А последнее время это приходилось делать слишком уж часто. Когда ему казалось, что хуже уже быть не может, школа подбрасывала ему новый «прикол». — Мы вот слышим про это разговоры по сто раз на дню, правда же, Билли? — продолжал Тонкс, обращаясь к другу. Они с Бэйроном негласно выступали стражами порядка и спокойствия. По крайней мере в пуффендуйской гостиной: хвала Мерлину и Распределяющей шляпе, но на их факультете почти не было представителей священных 28 — неожиданное преимущество, о котором в любое другое время и нельзя было задуматься. Но за её пределами воздух гудел, наэлектризованный напряжением, и словом года в Хогвартсе уже готово было стать словосочетание «чистота крови». — Точно так, — отозвался Билл, потянувшись рукой следом в очереди на сигаретку. — Это всё потому что вы концентрируетесь на негативном, — недовольно хмыкнула Алиса, вступив в разговор. — Я у себя в Гриффиндоре вообще такого почти не замечаю. — Лис, тебе легко говорить, — Тонкс усмехнулся и развёл руками на замечание своей подружки. Они не часто обсуждали с Алисой этот вопрос, во многом потому что гриффиндорка не изъявляла желания поднимать эту тему и часто отмахивалась от разговора. — Ой, не надо строить из себя жертву и прикидываться как тебе тяжелей других, ладно? Нам всем не просто! — внезапно вспылила Фоули. — Да ты чего, Лис? — Эй, успокойся! Хорошо? Вмешались Пруэтты, чувствуя, как воздух сгущается. Но было поздно. — Какое нахрен «строить из себя жертву»? Ты вообще видишь, что происходит вокруг! — Тонкс вскочил с подоконника, не собираясь нивелировать этот конфликт, и, перекрикивая близнецов, вступил с Алисой в спор. Слова Фоули острым лезвием полоснули по самому нутру Теда. Последние недели нервы у всех были ни к чёрту. Вся эта ситуация нагтенала до возмутительной крайности. И студенты стояли на пороге момента, когда они или привыкнут к новой реальности и перестанут обращать на происходящее внимание, или же совсем потеряют голову, не в состоянии приспособиться. Рано или поздно эта тема должна будет перестать быть злободневной, только на тот момент никто ещё не знал, что это наступит не «рано», а ой как «поздно». — Да сколько можно уже это обсуждать, Тонкс?! — Алиса тоже поднялась со своего места, они встали друг напротив друга — комично разные по росту, но одинаково упрямые. — Мы же просто болтаем! — воскликнул Тед. — Вы «просто болтаете» все три месяца, а этим только наводите панику. У меня это уже поперёк горла стоит, ясно? Не хочу больше об этом ничего слышать! — Компания поднялась следом: кто-то на всякий случай, кто-то из любопытства. Тонкс неверующим взглядом смотрел на свою девушку, искренне удивляясь её словам. Он и не мог подумать, что Фоули была такого мнения. Сейчас все в школе только и делали, что обсуждали будущее магической Британии и вопрос чистокровности. Почему Алису так это задело в этот момент? — Вот из-за таких как ты, эти разговоры и не стихают. И тебе всё время кажется, что все вокруг посходили с ума. Хотя знаешь что, Тонкс, с ума сошёл тут только ты! Алиса развернулась и зашагала к выходу из дворика. Это всё выглядело каким-то абсурдом. — Из-за каких таких? Вот как, значит? Я сошёл с ума и один вижу это поганое разделение? — закричал ей Тонкс вслед, по Билли и Гидеон попытались успокоить Теда, оттягивая его за плечи. — Тебе легко говорить, Фоули, с твоей-то фамилией! Гриффиндорка к этому моменту дошла до поворота, но резко замерла. Её плечи были опущены, и вся её фигура издалека казалась какой-то поникшей, но никто как будто бы даже не обратил на это внимания. Алиса медленно развернулась и, глядя прямо на него, произнесла серьёзно и спокойно: — Да к чёрту тебя, Тонкс. Стан курильщиков осуждающе принялся причитать и недовольно высказываться, крича ей вслед вернуться и «не дурить», пока Тонкс, не двигаясь, смотрел туда, где только что исчезла Алиса. В висках бешено стучал пульс и всё ещё звенели её последние слова. Всё случилось слишком быстро. Слишком остро. Под его ногами земля была готова полыхать от злости, казалось, сделай он шаг — всё загорится. Тед не до конца понимал, что и как произошло, но ощущалось это неправильно. Именно в этот момент из-за поворота показалась компания слизеринцев. Они явно застали финал сцены. Послышался тонкий, мерзкий смешок. В коридор вышла их знаменитая «змеиная свита» шестого курса во главе с Лестрейнджем. Тед машинально скользнул взглядом по их компании, и на долю секунды замер. Среди них стояла Андромеда. Его злость на мгновение споткнулась, уступив место короткому, неприятному разочарованию. Рабастан тем временем растянул губы в ленивой ухмылке: — Очередная грязнокровка оказалась никому не нужной? — протянул он, обращаясь больше к своим. — Какая трагедия. — Идите куда шли, — буркнул Гидеон, но никто не обратил на его слова внимания. А слизеринцы продолжали насмехаться: Кэрроу картинно изобразил рыдания, потирая кулаками глаза. — Бедный барсучонок, — протянул Амикус сквозь фальшивые всхлипы. — Никто его не любит. Слизеринцы картинно расхохотались, в то время как гриффиндорско-пуффендуйская банда дружно, как по команде, сделали короткий шаг вперёд. Кто-то украдкой потянулся к палочке. Ситуация с Алисой испарилась невесомой дымкой, оставив всё произошедшее на втором плане. Тед услышал, как за спиной зашипела сигарета, которую Фабиан грубо потушил пальцами. Тед почувствовал, как внутри что-то щёлкнуло. — Повтори, — тихо сказал он. — Что именно? — невинно поинтересовался Рабастан. Змейки остановились в нескольких шагах от их компании. — Про грязнокровку? Или про то, что тебя уже даже свои посылают? Последняя фраза прозвучала с откровенной насмешкой. Тонкс рванулся вперёд раньше, чем кто-то успел его остановить. Удар вышел неровным, злым — больше от ярости, чем от расчёта. Лестрейндж отшатнулся, но устоял. В следующую секунду коридор взорвался: в стороне послышались крики, Пруэтты и Билл влетели в драку без раздумий, слизеринцы ответили им тем же. Тед не чувствовал ни боли, ни ударов — только глухой, слепой гнев. Он снова бросился вперёд, и теперь они с Рабастаном сцепились по-настоящему — не как школьники, а как два человека, которым нужно было доказать что-то гораздо большее, чем просто правоту. Лестрейндж пытался дотянуться до палочки, но Тонкс выбил у него её из рук. Что ж, они будут разбираться на его маггловской территории, и никакой вам чистокровной дуэли со всеми почестями. Буквально через минуту на место стычки прибежали преподаватели и деканы, которые быстро разняли дерущихся и не без помощью магии, так как оторвать друг от друга их было невозможно. Профессор Макгонагалл коршуном набросилась на Пруэттов, по привычке подозревая их в зачинщиках любого хаоса в радиусе пяти километров вокруг школы. Близнецы пытались что-то объяснить, перебивая друг друга, но это лишь ухудшало положение. В это же время профессор Стебль с неожиданной для её мягкого нрава резвостью подхватила Тонкса под локоть и отвела в сторону. Она принялась то ли отчитывать его, то ли задавать вопросы — Тед её не слышал. В ушах до сих пор гудело, а пульс бился так, будто пытался пробить виски изнутри. Он провёл ладонью по лицу и поморщился — разбитая губа отозвалась тупой болью. На пальцах осталась кровь. На вопросы декана Тонкс отвечал невпопад, кивая или качая головой, не вникая в смысл сказанного. Всё это происходило будто не с ним. Что-то в стороне колонн притягивало Теда как магнитом, и он невольно и медленно, будто через вязкий воздух, перевёл туда расфокусированный взгляд. Туда, где всё это время находилась Андромеда. Она стояла не ближе к слизеринцам, но и не к нему. Просто отдельно. Во всём и всегда она словно оставалась немым наблюдателем. Андромеду ни в чём нельзя было скомпрометировать или упрекнуть. Но от этого она не делалась лучше. В этот же момент, словно ожидая этого, Блэк повернулась в его сторону, стрельнув своими оливковыми глазами, словно молниями. На её лице не было как насмешки, так и одобрения. Но было… удивление. И это удивляло Тонкса тоже. Тед поспешил отвернуть и закрыл ладонями лицо, потирая глаза. Мадам Стебль в очередной раз говорила ему что-то про отработку и снятие баллов. Он побеспокоится об этом завтра. На сегодня у него и так было достаточно проблем.