Узник Башни Кои

— Боюсь, это просто невозможно, — сказал Цзинь Гуанъяо с жалостливой улыбкой, глядя на Сюэ Яна, стоящего перед своим письменным столом, уперев руки в бёдра и тревожно постукивая ногой. — Извини, А-Ян, но мы уже говорили об этом ранее. Твоя работа по изучению и воссозданию Стигийской Тигриной печати Вэй Усяня слишком важна. К тому же Чан Пин всё равно отказался от своих показаний против тебя; какой смысл гоняться за ним сейчас? Сюэ Ян нахмурился. Его пальцы нетерпеливо дёрнулись, желая поскорее достать с пояса кинжал, который он вертел между пальцами всякий раз, когда чувство пустоты в руках начинало раздражать его. — Мне без разницы, снял он свои обвинения или нет. Я дал клятву, что покончу со всей этой грязной семейкой, но упустил Чан Пина! Кроме того, Сяо Синчэнь до сих пор крутится вокруг него; если так пойдёт и дальше, то этот слюнтяй когда-нибудь сболтнёт лишнего. Сегодня я слышал, как некоторые жители снова сплетничали об этом в чайном домике. Просто дай мне заткнуть ему рот, и вскоре все раз и навсегда забудут о клане Чан. А что касается Сяо Синчэня и Сун Ланя, — Сюэ Ян процедил сквозь зубы их имена, — я покажу им, что бывает с теми, кто лезет не в своё дело. Погрузившись в раздумье, Сюэ Ян замолчал, постукивая пальцами по подбородку, а спустя миг его губы медленно сложились в коварную ухмылку. — Так, Сяо Синчэнь спустился с неизвестной горы, находящейся чёрт-знает-где, тогда как за Сун Ланем… стоит целый храм… Интересно, что бы он сказал, если бы из-за действий Сяо Синчэня весь его храм оказался уничтожен, хм-м? Останутся ли тогда они лучшими друзьями?! — представив это, Сюэ Ян от удовольствия широко раскрыл свои глаза и залился жутким смехом. В течение длительного времени Цзинь Гуанъяо внимательно рассматривал Сюэ Яна, натянув свою излюбленную легкую улыбку, не сходящую с его, как правило, безучастного лица. Затем, поднявшись из-за стола, он спокойно встал перед Сюэ Яном и со всей серьёзностью заявил: — Безусловно, у тебя есть полное право желать смерти каждому из них за всё, что они сделали тебе, так что закончим со всеми этими пустыми разговорами, пока не поползли слухи. Мой отец попросту не позволит тебе и дальше вершить свою месть, ведь, кроме Вэй Усяня, никто не смог достичь столь же значимых высот на Тёмном пути, как и ты. А-Ян, подумай, если тебя поймают в храме Байсюэ, мне больше не удастся оправдать тебя. Вместо этого я могу предложить тебе другой вариант: оставь Чан Пина, Сяо Синчэня и Сун Ланя мне. Я позабочусь о том, чтобы они получили заслуженное наказание. Нахмурясь, Сюэ Ян досадливо фыркнул и скрестил руки на груди. Он ждал много лет, чтобы отомстить клану Чан, и тот факт, что среди всей семьи от него ускользнул лишь один-единственный человек, выводил его из себя; парень не хотел, чтобы Цзинь Гуанъяо мстил Чан Пину, поскольку это он должен был убить его! Тем не менее, Сюэ Ян ничего не сказал и лишь коротко кивнул, видя смысл в словах Цзинь Гуанъяо. Беготня за Чан Пином, Сяо Синчэнем и Сун Ланем не стоила риска быть пойманным; не тогда, когда впервые в жизни у него в руках практически были выгодная сделка и светлое будущее впереди — будущее, полное развлечений и силой тёмных искусств. Помимо всего прочего, юноша уже давно усёк, что Цзинь Гуаншань, и в особенности сам Цзинь Гуанъяо, не из тех людей, которых стоит недооценивать. «Почему бы и не уступить на этот раз Цзинь Гуанъяо?» — решил он, пусть и неохотно. Кто знает — может быть, однажды Цзинь Гуанъяо, как и все остальные, признает его величие, стоит только ему целиком овладеть Тёмный путь и создать себе целую армию свирепых мертвецов наподобие Вэнь Нина. Заметив краем глаза отсвет белых одежд, несущихся к нему со стороны дороги, Чан Пин живо развернулся и поспешил уйти. Уже который день этот проклятый даос следовал за ним по пятам и взывал «поступить правильно»! Ну как он не понимал, что Чан Пин и сам не меньше желал поступить правильно и сделать всё возможное, лишь бы подонок Сюэ Ян умер самой мучительной из всех возможных смертей в отместку за убийство его семьи, но просто не мог?! Каким человеком он был бы, если бы пустил ситуацию на самотёк, будь у него возможность хоть что-то с этим поделать? После свержения Вэней главным среди Четырёх Великих Орденов стал Ланьлин Цзинь, и те ясно дали понять, что Сюэ Ян находится под их покровительством, поэтому если Чан Пину дорога его жизнь, ему лучше отозвать свои обвинения против него и впредь не заикаться о гибели своего клана. Как он, единственный уцелевший член своей семьи, мог противиться влиянию Цзиней? Даже другие крупные кланы не решались идти против них, а он вообще остался совсем один! Но чёртов Сяо Синчэнь не мог так легко смириться с этим, хотя дело его семьи не имело к нему ни малейшего отношения! Чан Пина глубоко тронуло то, что с самого начала заклинатель выразил готовность участвовать в поимке Сюэ Яна — большинство людей отказывались помогать другим, если только помощь не сулила им выгоду, но Сяо Синчэнь не требовал ничего взамен, по-видимому, действуя из своего чувства справедливости. Однако теперь заклинатель всячески докучал и усложнял жизнь Чан Пину, который и без того кое-как сводил концы с концами. Не обращая внимание на косые взгляды прохожих, Сяо Синчэнь изо дня в день вторгался к нему в дом вместе со своим молчаливым спутником и сотрясал воздух праведными речами о преступлениях Сюэ Яна и несправедливости, которой потворствует Чан Пин, а затем по новой упрашивал его отправиться к Цзинь Гуаншаню и потребовать казнить его! Почему он просто не мог оставить его в покое?! Когда даос позвал Чан Пина по имени, тот сделал вид, что не услышал его. Несясь по переулку так быстро, как только мог, он надеялся незаметно улизнуть, пока не услышал за своей спиной топот шустрых ног; обернувшись, он увидел двоих мужчин, появившихся прямо за ним, но не имеющих ни малейшего сходства ни с Сяо Синчэнем, ни его другом в тёмных рясах, Сун Ланем. Следовавшие за ним люди были одеты в плотные чёрные рубашки и штаны, а их лица, за исключением глаз, полностью скрывала тёмная ткань. Окинув его зловещим взглядом, преследователи в одночасье настигли Чан Пина, что и рта не успел раскрыть, чтобы позвать на помощь, как ощутил резкую острую боль от лезвия в животе, оборвавшую его крик. Не прошло и мгновения, прежде чем другое лезвие пронзило его бок, но только его успели вынуть, как оно уже вонзилось ему в живот. Всё, что оставалось делать Чан Пину, это стоять там, застыв от ужаса и неверия, пока его рот наполнялся кровью, а тело кричало от боли. Сквозь звон в ушах до него донёсся чей-то вопль, резкий и рассерженный. Чан Пин перевёл взгляд с нападающих на узкую улочку, где в это время ещё одна группа головорезов прижимала Сяо Синчэня к земле, а его друг, не жалея сил, отбивался. Как бы стойко Сун Лань ни отражал натиск противника, с каждым разом его оттесняли всё дальше и дальше, пока в конечном счёте заклинатель не был вынужден искать пути отступления. Упав на колени, Чан Пин опешил, услышав, как один из тех людей в чёрном прокричал во весь голос, что Сяо Синчэнь арестован за его убийство. «За моё убийство?», — подумал тогда Чан Пин. — «Но ведь я ещё не умер…» — в тот же миг ещё одно лезвие вонзилось ему в грудь, и он прокряхтел, сплёвывая кровь на пыльную землю. — «Ой…» — пронеслось в голове Чан Пина. Между тем Сун Лань уже нёсся по крыше одного из ближайших зданий, возвышаясь над распростёртым телом Чан Пина. Он уклонился как раз вовремя, чтобы отбить атаку противника и столкнуть того с края крыши на землю. Но враги продолжали наступать, и сдавшийся даос с виноватым видом обернулся к Сяо Синчэню. — Сяо Синчэнь! — воскликнул Сун Лань. — Я вернусь за тобой! Обещаю! — с этими словами заклинатель перепрыгнул через верхушку крыши и исчез. К тому моменту, как сражение между Сяо Синчэнем и его похитителями наконец стихло, Чан Пин едва мог держать глаза открытыми. Последняя его мысль была: «Но кто тогда вернётся за мной?»