Узник Башни Кои

«Дни внезапно стали казаться ярче и светлее, а в скором времени намечается нечто интересное», — подумал Сюэ Ян пару дней спустя, когда у него наконец появилось время вновь навестить Сяо Синчэня. В течение всего дня Сюэ Ян без особого успеха работал в поте лица, так что ближе к вечеру он с предвкушением ожидал, когда сможет выместить накопившееся раздражение на Сяо Синчэне. Сюэ Ян посвистывал, двигаясь по коридору в сторону камеры пленника, зная, что тот сразу узнает его и даст волю страху. Ожидающий худшего Сяо Синчэнь сам по себе был крайне забавным. Перед ним в камеру вошёл один из надзирателей, неся в руках поднос с едой. Подходя к двери, Сюэ Ян увидел, как тот поставил поднос на пол, и взял другой, стоящий рядом, и поменял его. Тарелка на том подносе была полной, а ложка чистой — очевидно, Сяо Синчэнь даже не притрагивался к ней. Надзиратель вышел, заперев за собой дверь, отвесил ему короткий поклон и направился ко входу. Сюэ Ян же подошёл к двери и заглянул сквозь решётку. Сяо Синчэнь свернулся калачиком на циновке, лёжа спиной к двери. Он носил ту же одежду, в которой его привезли в Башню Кои, но теперь белый цвет её сменил грязновато-серый, а заднюю часть покрывали алые пятна крови. Некоторые из них казались ярче по сравнению с другими, словно были совсем свежие. Сюэ Ян предположил, что так скорее всего и есть, ведь ци Сяо Синчэня была запечатана, из-за чего его раны попросту не успели зажить. «Лучше бы ему быть осторожнее», — подумал он с насмешкой; с такими ранениями, так ещё и на таких уязвимых местах, можно было запросто подхватить какую-нибудь гадость. — Сяо Синчэнь! — наглым тоном позвал он. На какой-то миг показалось, что Сяо Синчэнь вздрогнул, но никакого ответа от него не последовало. «Хм-м, — подумал Сюэ Ян. — А вот это уже не весело» . — Эй, Сяо Синчэнь, ты ещё живой там, м-м? — ни малейшей реакции. — Я знаю, что прошло уже несколько дней, и ты успел соскучиться по мне, но это ведь не повод вести себя так холодно, не так ли? — усмехнулся он. — Убирайся! — наконец-то прервал молчание Сяо Синчэнь. — А-а, ты всё таки жив! — торжествующе ответил Сюэ Ян. — Как тебе твой новый дом, м-м-м? Не могу сказать, чтоб ты сильно поменял интерьер с нашей прошлой встречи… По меньшей мере, кровать-то хоть удобная? — Замолчи! — Но почему? Сяо Синчэнь, я же просто пытаюсь быть учтивым, разве можно вести себя так грубо? — Сюэ Ян обиженно надул губы, а затем громко рассмеялся. В конце концов Сяо Синчэнь всё же обернулся и посмотрел на него. — Что тебе нужно, Сюэ Ян? Сюэ Ян склонил голову, размышляя. — Я просто пытаюсь позаботиться о тебе, ведь обычно именно так говорят: «Помогай несчастным». А ты как раз подходишь по всем параметрам! Мне невыносимо видеть, как ты сидишь здесь совсем один, вот я и подумал: а почему бы не составить тебе компанию? Я мог бы приходить сюда каждый день, если захочешь, — предложил Сюэ Ян и рассмеялся, увидев, как скривилось в отвращении лицо Сяо Синчэня. Взглянув на поднос с едой, оставленный надзирателем, он добавил: — А как замечательно у вас здесь кормят! Кто бы знал, что бурая жижа может выглядеть столь аппетитно! Почему же ты не ешь, Сяо Синчэнь? — спросил он с притворным удивлением. Сяо Синчэнь лишь молча отвёл взгляд. Вдруг Сюэ Ян сунул руку в рукав своей одежды, откуда достал свежее зелёное яблоко и протянул его через решётку Сяо Синчэню. — Эй! А как насчёт этого? — Сяо Синчэнь рассерженно взглянул на него и, обняв колени, сжался у себя в углу. — Ну как знаешь! — Сюэ Ян пожал плечами и убрал руку. Он специально громко откусил яблоко и неторопливо прожевал его, слегка приоткрыв рот, чтобы Сяо Синчэнь мог услышать, как хрустит твёрдая фруктовая мякоть. Заметив направленный на него голодный взгляд Сяо Синчэня, Сюэ Ян облизнулся. — М-м-м, какое восхитительное, спелое и сладкое яблоко, — пропел он и откусил ещё, побольше. Сяо Синчэнь по-прежнему наблюдал за ним краем глаза. Сюэ Ян снова просунул недоеденное яблоко через решётку и спросил с набитым ртом: — Уфе'ен, фто не хо'ешь? Из его рта вылетали кусочки яблока, на что Сяо Синчэнь брезгливо сморщил нос и решительно покачал головой, после чего демонстративно отвернулся к стене, продолжая игнорировать Сюэ Яна. — Ну и ладно, — Сюэ Ян убрал руку и отступил от решетки. Вздохнув, он сказал: — Мне приходилось слышать, что даочжан Сун был твоим единственным другом, и я всё думал, по какой причине ты выбрал именно его, поскольку он, кажись, самый скучный человек во всём мире, но теперь я понимаю, почему. Итак, даочжан, кроме меня к тебе никто больше не ходит, так что постарайся чуточку взбодриться к нашей следующей встрече, лады? Уходя, он швырнул через плечо яблочные огрызки. Когда Сюэ Ян скрылся из виду, Сяо Синчэнь с облегчением вздохнул и тихо подошёл к тюремной двери. Он заглянул сквозь решётку, и, убедившись, что в коридоре никого нет, оглянулся по стронам в поисках брошенных неподалёку остатков фрукта. Встав на колени, Сяо Синчэнь как можно дальше протянул руку сквозь железные прутья, но так и не смог дотянуться до них. Присев на лодыжки, он упёрся лбом в решётку и закрыл глаза. Голодный желудок требовал еды, но от одного вида и запаха тюремной пищи его мутило. В тот миг, когда Сюэ Ян впился зубами в яблоко, Сяо Синчэнь почти ощутил про себя вкус сладкого сока, а его рот мгновенно наполнился слюной. Он понимал, что ему надо поесть; его тело страдало от истощения и боли, но с запечатанной ци он больше не мог практиковать инедию. Может быть, Сяо Синчэню действительно стоило тогда взять яблоко, ещё когда ему предлагал Сюэ Ян… Но гордость не позволяла взять что-либо из рук этого подлого мерзавца, особенно понимая, что это лишь позабавит его — ну уж нет, он скорее умрет с голоду. Сяо Синчэнь привалился к стене. Он всё никак не мог понять, чего же так сильно клан Цзинь хотел от Сюэ Яна, раз был готов пойти на всё ради него — освободить, невзирая на то, что другие заклинательские кланы требовали его казни; запугать Чан Пина и зайти так далеко, чтобы убить его и по ложным показаниям взять Сяо Синчэня под стражу! Как именно он манипулировал ими и что мог предложить взамен, чтобы те сочли его столь ценным и стоящим таких усилий? И на что ещё они были готовы пойти, потакая его капризам? Уже в который раз мысли Сяо Синчэня возвращались к Сун Ланю. Удалось ли ему сбежать и был ли он в безопасности? А вдруг его тоже поймали? Он отчаянно надеялся, что нет — Сун Ланя определенно не доставляли в темницу Башни Кои, так что, если он и был схвачен, то, как предполагал Сяо Синчэнь, среди живых его уже не было. Его сердце сжалось на этой мысли.  Если они поймали и убили его… всё это было на совести Сяо Синчэня. Сун Лань ни за что не вляпался бы во всю эту неразбериху с Сюэ Яном, если бы не Сяо Синчэнь и его не терпящее возражений стремление к справедливости. Он уткнулся лицом в колени, и, кроме голода, его желудок теперь ещё и сводило от чувства вины. Мысленным взором он представил Сун Ланя, какими они были прежде, как они сражались вместе и разговаривали обо всём на свете в течение долгих часов, а также радость, которую он испытал, узнав, что Сун Лань разделяет его стремления и цели — и всё это прежде, чем кому-либо из них довелось услышать о клане Чан и Сюэ Яне. Как же сильно он желал вернуться в то мирное время. Сун Лань устало шёл по крутой тропе по направлению к Облачным Глубинам. Прошло всего несколько дней с тех пор, как он оставил Сяо Синчэня во власти клана Цзинь, но его нервы были уже на пределе. Ему едва удалось выбраться из Ланьлина, сбегая от наёмников, нанятыми кланом Цзинь, и он до сих пор чувствовал себя невероятно виноватым за то, что бросил Сяо Синчэня одного, но, если бы он не сбежал, они оба оказались бы повержены без шансов на освобождение. Клан Лань считался самым честным среди четырёх великих кланов и более других стремился отстаивать справедливость, потому он надеялся, что они захотят его выслушать и вступятся за Сяо Синчэня.  Сперва он отправился в Юньмэн, но юный лидер клана Цзян Чэн отказался идти против куда более могущественного клана Цзинь. Нэ Минцзюэ казался менее запуганным их властью, но считал данный случай не стоящим внимания и сетовал только на то, что Цзини продолжали заменять смертные приговоры осуждённым убийцам на пожизненное заключение, посему он определённо был не лучшим выбором, только если Сун Лань не хотел, чтобы Сяо Синчэню снесли голову с плеч. Клан Лань оставался его последней надеждой; если они не согласятся помочь, ему будет больше не к кому обратиться. Конечно, такой расклад не остановил бы его от дальнейших попыток освободить Сяо Синчэня, но сейчас у него не было идей, как это осуществить, и ему оставалось только надеяться, что до этого не дойдёт… Его вежливо встретили у ворот и тотчас сопроводили по тихим дорожкам к зданию, расположенном почти в самом центре ордена. Внутри Лань Цижэнь на повышенных тонах разговаривал с Лань Сичэнем и Лань Ванцзи. Он умолк, заметив Сун Ланя в сопровождении адепта Гусу Лань, и затем все трое повернулись к нему и поклонились в знак приветствия. Сун Лань поклонился в ответ. Лань Ванцзи повернулся к своему дяде и попрощался, чинно вышел и, проходя мимо, склонил голову в сторону Сун Ланя. Про себя Сун Лань подумал, что Лань Ванцзи выглядит ещё бледнее, чем обычно, и смутно вспомнил, как слышал о какой-то суматохе между Лань Ванцзи, Вэй Усянем и кланами Цзинь и Вэнь, но выбросил это из головы, когда Лань Сичэнь пригласил его сесть и поговорить за чашей чая с ним и Лань Цижэнем. Пока они втроём в полной тишине пили чай, Сун Лань ощутил, как постепенно расслабляется в этой безмятежной и спокойной атмосфере. Из всех великих кланов он чувствовал себя наиболее комфортно среди Ланей; их тихие, ненавязчивые и строгие манеры рассеивали его тревогу. Когда Лань Сичэнь наконец предложил ему высказаться, он поведал им историю о том, как они вместе с Сяо Синчэнем пытались предать Сюэ Яна суду, как глава Цзинь смягчил его приговор и вынудил Чан Пина отказаться от своих показаний, а также как Сяо Синчень был ложно заключен в тюрьму за его убийство. Пока он говорил, Лань Цижэнь и Лань Сичэнь внимательно слушали, не проронив ни слова. После этого Лань Сичэнь нахмурился и взглянул на своего дядю, но затем снова повернулся к Сун Ланю. Тихим голосом он промолвил: — Даочжан Сун, я слышал много хорошего про вас и даочжана Сяо Синчэня, и о вашей стычке с Сюэ Яном в поместье Чан мне уже было известно со слов Ванцзи. Должен признаться, я в некотором замешательстве; мне хорошо знаком Цзинь Гуанъяо, и он самый честный и прилежный человек из всех, кого я знаю. Трудно представить, чтобы он когда-либо умышленно заключил под стражу заведомо невиновного человека, но он никогда не сделал бы этого и по незнанию, потому что всегда стремится добросовестно добиться истины в любом вопросе, — он оглянулся на Лань Цижэня, который тем временем хмуро буравил взглядом стол и поглаживал свою бороду. Как только Лань Сичэнь закончил говорить, он перевёл взгляд на племянника и слегка кивнул в знак согласия. Сердце Сун Ланя замерло. Конечно, он мог бы остаться и попробовать уговорить их снова, но он и без того знал, что это бессмысленно. Лань Сичэнь был слишком близок с Цзинь Гуанъяо, чтобы предпочесть слова незнакомца, пусть даже и человека с такой высокой репутацией, как Сун Лань, речам своего друга, а в свою очередь Лань Цижэнь поддержит своего племянника и тем самым избежит конфликта с Цзинями. Никто из них не знал Сяо Синчэня достаточно хорошо, чтобы тревожиться о нём и его тяжёлой ноше. И как же Цзинь Гуанъяо было на руку, что остальные кланы скорее изберут более лёгкий путь, чем поддержат одинокого заклинателя в его благородном деле! Сун Лань спросил ещё раз, вежливо улыбнулся мягкому отказу помочь и ушёл, как только смог. Сколько дней Сун Лань потратил впустую, обращаясь к кланам за поддержкой? Он был единственным, кто хотел помочь Сяо Синчэню, и мужчина не имел ни малейшего понятия, как это сделать.