На брудершафт

Нажимая кнопку, Руслан ещё немного колеблется. «Ну да, он у тебя отсасывал в школьной подсобке, ты дрочил ему прямо на уроке, а до сих пор стесняться просто ему поз...» – Эй, Русь, ну че, как слышно? Парень не успевает додумать мысль тогда, как гудки закончились и донесся до неприличия радостный голос Ромадова, поэтому растерянно хлопает ресницами. Хорошо хоть, что Коля не видит, а то ржал бы только так. – Да бля, Руся?! – Да заебись слышно, не ори так! Коля будто говорит Руслану на ухо, вкрадчиво так наговаривая – хорошая связь, да и наушники, кстати, тоже охуенные и несмотря на то, что Тушенцов сказал кудрявому не орать, тихонько прибавляет громкость, но системный звук бесстыже выдал его манипуляцию и Коля, по голосу слышно, что ухмыляется. – Че, нравится? – Отсоси, – хмыкает Руслан. Теперь голос Ромадова громче и в скрадывающих посторонние звуки наушниках он слышит тончайшие его переливы: мягкого и плотного, как кусок шёлка. Руслан поправляет и покрепче прижимает огромные наушники к ушам плотнее, и улыбка скользит по губам. Именно для этих целей он привинтил себе на дверь пару дней назад щеколду. Замок держался плотно и он задвинул её перед созвоном. – Обязательно. Ладно, ты готов? – Коля чем-то хлопает и шуршит – берет в руки старенькую гитару, поправляет перед собой микрофон, наскоро прочищает горло кашлем и начинает петь, аккомпанимируя себе на гитаре. Жаль, Руслан его не видит, но буквально чувствует, как его белая ладонь маячит вверх и вниз по струнам и этими движениями можно загипнотизировать, но поёт он своим мягким и сильным голосом такую, однако, хуйню: – У моей девчули лифачок от Луи- – Бля, Коль, давай че-нить нормальное. – Это моя лучшая песня! – Пидораска-негорка пизже. Но ты прав, оставим её для географии. – А ты мне и на географии хочешь подрочить? Молчание на секунду, потом до безумия блядским голосом: – Бля, ну Руся, ты такой неугомонный! Бренчание. – Мы прямо в толпе, под слэм Лиды и Лекса, ты хочешь тусить, а я хочу сек- – А это че за ебанина? – Илюха с Максом сочинили. Не нравится? – Да ну, хуйня какая-то. Коля насупленно замолкает, в раздумье бренчит по струнам и спрашивает: – Красная плесень? «Черепашку» – чуть не срывается с губ, но нет, нихуя. Черепашку они будут петь вместе – это им напророчила ещё в начале года Лера. Коля не дожидается Руслана и начинает петь сам, и это перепевка песни t.A.T.u «Я сошла с ума»: – Я сошёл с ума, я сошёл с ума, мне нужна она, мне не нужен он! Я сошёл с ума, я сошёл с ума... Руслан хотел было сказать, что заебал поеботу всякую бренчать, только вот он тоже сошёл с ума только от поющего Коли, даже не вида, просто голоса. Ему не нужна Лера, ему нужен Руслан. Он прикрывает глаза, чтобы абстрагироваться от всего этого, чересчур обыденно-житейского: привычный бардак на столе из выблеванной рюкзаком школьной параши, разбросанные вокруг шкафа вещи, недопитый фиолетовый генезис, недогрызенное яблоко, уже с чуть потемневшей мякотью, покрашенная оливковой краской дверь с криво привинченной щеколдой. Криво-то криво, но выполняет она свою функцию как надо. С закрытыми глазами легче представлять Колю с его клубничным запахом, с его русыми кудрями, которые наверняка заправлены под повязку с бантом, которые девочки покупают, чтобы умываться и макияж наносить, но Руслан знает, что Коля её купил, чтобы волосы не щекотали его чувствительные уши и чёлка не мешалась, да и ржать над краснеющим Ромадовым в ней доставляло, хотя это – просто дань традициям, скорее, потому что выглядел он и правда мило. Но вид поющего Коли, он совершенно другой – пусть он и в дурацкой повязке, но тем не менее, одухотворенный, раскрасневшийся и стонущий, как будто его ебут прямо с гитарой в руках, по голосу так точно, а воображение просто рисует его по звукам, потому что Тушенцов много раз видел, как тот поёт и звук только распаляет сильнее. Все это проносится в голове за долю секунды, заставляя волосы на голове шевелиться, а член – упираться в тонкую ткань домашних шорт. Честно говоря, Руслан же может подрочить на своего... И тут Тушенцов впервые задумался: на своего кого? Кто Колян ему? Его лучший друг? Его парень? Его домашний карлик? И поняв, что его куда-то не туда несёт, решил, что после всего, что между ними было – двух дрочек почти прилюдно, фингала от Леры и того, как Руслан кормил покоцанного друга дома подгоревшей яичницей фирменного приготовления – он может считать его, как минимум, своим. С другой стороны, Ромадов, если узнает, так будет ржать – опять же! – но градус сексуальности в голосе Коли был сильнее градуса адекватности в голове Руслана. Руслан прижимается щекой к чуть шершавой поверхности стола и обхватывает член сквозь ткань, готовясь выжать из их этой трансляции все и отдрочить себе по полной программе, как вдруг: – Че дальше?! Он осоловело хлопает ресницами, не до конца очухавшись, а Коля в микрофон гундит: – Да Руслан, бля, ты спишь?! – А не-не, все норм, – сбивчиво произносит Руслан, все ещё держась за член. Поправляет чуть сьехавшие наушники, заглушая ор матери из зала и прочистив чуть осипшее горло глотком выдохшегося к хуям генезиса, уже твёрже говорит, – давай че-нибудь ещё, на твой вкус, че‐нибудь вайбовое. – Ага, засираешь мой вкус сначала, а потом вайбовое тебе подавай. Да и кстати, это что-то на подростковом. Че такое вайбовое? Придуривается, блять. Постирония или намёк на то, что он старше на сраных полгода? – Я ночью плачу и дрочу? – усмехается Ромадов, по привычке в перерывах бренча по струнам и Руслан давится вздохом от такого точного попадания в цель. Не смотря на усмешку, в голосе есть вкрапления ноток задумчивости, и они делают его голос тягучим и медовым, а эта лёгкая усмешка Руслану просто сносит голову и он понял, что кончит просто от слов этой песни, ибо когда Коля пропоет своим голосом настолько пошлые слова этого шедевра группы Каплана, он готов заляпать свои штаны изнутри даже без дополнительной стимуляции. Но он как дурак просто держится за член, как за последний оплот сознания, слушает его, ловит каждое слово, но совершенно не вникает в их смысл. Как-то незаметно с ночью дрочки и плача Ромадов переходит на тачки, и в наушниках у отчаянно двигающего рукой и приоткрывшего рот в максимально тихих вздохах Руслана звучит: – Твои волосы цвета первого снега слепят встречных водителей! Очередной вздох и толчок в руку, другая рука зарывается в волосы и оттягивает их до сладостной боли, а в голове был образ того, как он тянет Колю за мягкие кудри и тот запрокидывает голову, поддаваясь властным движениям руки, сжимающей волосы, открывая плавный изгиб бледной шеи, кадык, дернувшийся от судрожного глотка и Руслан, нависая сверху, почти чувствует одуряюще густой запах клубники и тёплой кожи, а ещё – прикосновение к бокам – корочки от болячек на острых коленях, разбитыми об очередную острую грань принятия себя, умножение на бритвенно-робкое прикосновение пальцев Леры. Коля слабо улыбается, облизывает пересохшие губы и тянет: – Ты лучшая жопа на факультете, ты гордость своих родителей! Блять, песня же. Стон нафантазированного Коли сливается со стоном настоящего, заканчивающего петь и Тушенцов, засунувший руку себе чуть ли не по локоть и яростно дрочивший, наконец-то заливает руку спермой, выплескиваясь прямо в штаны к последним аккордам песни, закусив до боли нижнюю губу, силясь не заскулить. – Ну че, как, нормально? Парень ничего не отвечает, обмякнув на своём стуле, ощущая, как капли пота стекают по вискам, а в голове поразительно пусто. Вот бы Коля вечно лил ему в уши какую-нибудь хуйню своим голосом, а ещё лучше бы – стонал. – Руслан, вы могли бы быть и поразговорчивей, до свидания, нахуй, и петь мы ничего не будем, – откровенно смеётся Ромадов, и Руся и правда на минутку пугается, хоть и улавливая насмешливые ноты во фразах кудрявого. – Да я просто слушаю, че ты как сука себя ведёшь? – Потому что я и есть сука, – Коля пародирует настолько стервозный голос, что Рус мог бы поверить, что он притащил в комнату какую-нибудь шаболду меркантильно-блядской направленности, если бы так хорошо его не знал, поэтому молчит, потому что его молчание красноречивее любых слов. Все-таки созвон был охуительной идеей. Лучше разве что... – Коль? – Че тебе, сладкий? – А вебка у тебя есть? – Нууу, – Коля на время выходит из образа сучки, – есть ващет. На ноуте. Руслан улыбается и шепчет, закрывая ладонью глаза: – А че сразу не сказал, пидорас ты эдакий? – А ты не спрашивал, – парирует Коля и Руслан слышит его улыбку, которая, кстати, в жизни гораздо круче.