Искусство стирает границы

Утреннее марево стелилось по равнинам Невермора, окутывая поросль в кустистые серые одежды, пока студенты превозмогали желание поспать лишний час-другой и собирались на школьные занятия. Ксавье, рисовавший до двух ночи, сравнивал своё состояние с тем, что чувствует препарированная лягушка на лабораторном столе. Аякс, который не первый раз пытался разбудить друга, всё-таки не выдержал и кинул в него подушкой, на что друг издал протяжный и болезненный звук. — Вставай, у нас ботаника. Новый препод не любит, когда опаздывают. На это заявление парень положил на висок пухлую подушку, чтобы дать понять, что конкретно он думает насчёт слов Аякса. Раздался приглушённый смешок. — Я разве пошутил? — Аякс спросил обиженно. — Нет. Просто если бы ты хотел его разбудить, то не напоминал бы о ботанике, — парировал Кент. Тем временем Ксавье ощущал, как утекают последние крупицы сонности сквозь зыбкость реальности. — Почему? — Ну из-за этой, — дальше последовала пантомима, которой Торп не насладился в виду положения под подушкой. Хотя угадать было не сложно. — Ааа… — протянул Аякс. — Попробуй это потом объяснить преподу. Ксав, я убежал, а ты давай вставай. Дверь закрылась и подарила юноше долгожданное уединение. Обычно навязчивая мания под названием Аддамс настигала его хотя бы на пороге класса, потому что она попадалась ему на глаза. Но сегодня, спасибо друзьям, она настигла его спозаранку. Ксавье разлепил веки, заправил кровать и подошёл к окошку. С неба падали пушистые снежинки, разбавляя пожухлую траву белым цветом. Погода не ахти… В такую только пить горячий какао и рассказывать жуткие истории друзьям. Но, к превеликому сожалению, его ожидала трудовая неделя. Почистив зубы и умывшись, одевшись в полосатую синюю форму, сделав небрежный хвост и прыснув на запястья кедровым одеколоном, Торп неспешно выдвинулся на урок. Когда он зашёл в класс, десять минут от начала урока, то попытался проскользнуть к своему месту незамеченным. — Ну здраавствуйте, — пропела молодая светловолосая женщина, которая по идее должна была быть доброй, так как это её первый опыт преподавания, но почему-то оказалась строгой, как старушка. Ксавье расправил плечи, перестав горбиться. Все в классе обернулись на него. — Скажите, о чём я только что рассказывала? — Не знаю, мисс, — пожал он плечами. — Как же, — она притворно округлила глаза в изумлении, — я думала, мой урок приснился вам, поэтому вы посчитали себя вправе опоздать на него. По рядам пробежался смешок, который не тронул губ немногих, включая Уэнсдей. Она не повернулась, предоставив ему свой чернильный затылок. — Не приснился. Ксавье слегка напрягся. Его заботил вопрос: учитель знает о тревожных снах, которые периодически сбываются, или просто шутит? Хотя… после его заключения, пожалуй, все увидели картину с располосованным лицом доктора Кинботт. Может, кто-нибудь из учеников или преподавателей догадался, почему он, не имея подробностей о смерти доктора и будучи не убийцей, смог в точности изобразить нанесённые ей раны. По крайней мере, он никому не рассказывал о снах. Кроме Уэнсдей… При этом он не уточнял, что они вещие. Она, конечно, давно догадалась самостоятельно, но вряд ли бы бегала и всем вокруг рассказывала о нём. Поверить в такое невозможно от слова совсем. — Я прощу вам опоздание, если вы назовёте моё имя. Ксавье промолчал, глядя на преподавателя с тихой надеждой, что та смилуется. — Садитесь, останетесь после уроков и сдадите проектную работу. — Проектную работу? — его брови приподнялись, пока задница опускалась на стул. Почти синхронно. — Простите, — вежливо вмешалась Бьянка, — но вы же сказали, что она нужна к следующему уроку. Учитель незамедлительно ответила с гаденькой ухмылочкой. — К следующему она нужна тем, кто слушал, а тем, кто НЕ слушал, она нужна сегодня. Соседка по парте медленно подняла руку. Это единственное движение, которое отличало её от статуи. — Говорите, Аддамс. — Мы делаем работу в паре. Значит ли это, что я тоже наказана? — Да, скажите спасибо вашему соседу. Но с вашими знаниями, мисс Аддамс, вам не страшны любые работы, которые я вам задам. Надеюсь, вы положительно повлияете на мистера, — она вопросительно посмотрела на ученика. — Ксавье Торп, — представился он и кивнул. —… на мистера Торпа, — закончила она и с любопытством обсмотрела его с ног до головы. Ну конечно, услышала знаменитую фамилию и сразу стало интересно… На протяжении занятия Ксавье выводил линии на краю тетради, особо не вслушиваясь, потому что его не заботило маленькое соревнование между Бьянкой и Уэнсдей «кто больше ответит преподавателю». Пожалуй, он поражён тому, что такую нетривиальную особу, как Уэнсдей, волнует нечто земное. Но также он прекрасно знал, что её интригуют не оценки и не одобрение учителя, а то, насколько туго она заткнет за пояс Бьянку. Всё ради победы. На перемене перед последним занятием он готовился к уроку по мат. анализу, — да, у них бывали обычные предметы, — и перечитывал формулы. Неподалёку стояли одноклассники и о чём-то оживленно беседовали. — Мне кажется, они про убийства. — Ни секунды не сомневалась. — Но посмотреть всё равно хочется. — Я не уверен, что она пишет интересно. Потому что разговор с ней приравнивается к разговору с Сири, разница лишь в том, что даже Сири иногда распознаёт шутки. — И не грубит. — Есть только один способ проверить, интересно или нет. — Ты предлагаешь попросить ЕЁ? — Нет, конечно. Банально стащить, отсканировать и вернуть. — Если ты попадёшься, то я тебе не завидую. — А разве нельзя с её ноута взять файл? — Энид говорит, что Уэнсдей печатает на печатной машинке. — Рил? — Без вариантов. Ксавье захлопнул учебник и подошёл со спины к ребятам. — О чём воркуете? — Мы планируем почитать романы Уэнсдей, — прямо заявил Аякс под взглядом сомнения Бьянки. — Или украсть? — настаивал он. — Да брось, мы из любопытства. Мы сразу вернём. — Лучше попросите её дать вам почитать роман. Зачем столько проблем? — Да ты гонишь, — Кент непримирительно махнул шевелюрой. — Она откажет, а потом мы всё равно возьмём роман, и уже станет ясно, кто за кражей стоит. — А так не будет ясно? — у него было столько возмущения внутри, что другие понемногу начали смекать, что они зря с ним поделились. — Мы не совершаем никакое преступление, всё в рамках разумного. — Посягательство на частную собственность, какая же это статья… — Ксавье почесал подбородок и сделал вид, что вспоминает. Прозвенел звонок, и ребята зашли в кабинет. Исторически так сложилось, что он сидел либо с Аяксом, либо с Уэнсдей. И, к счастью, на этом уроке он делил парту с Аяксом. Против воли он повернул голову в её сторону. Она была как обычно сосредоточенной, со спиной настолько ровной, что впору ставить рядом линейку. Сегодня девушка надела чёрное платье с острым кружевным белым воротником под горло. Словно издевалась и специально часто носила платья или юбки. Но Ксавье с точностью это доказать не сможет. Никогда. Чёрные очи гипнотизировали доску. Ксавье отвернулся, когда Уэнсдей задумчиво поднесла кончик ручки к нижней губе, и тяжело сглотнул. Этого ещё не хватало. — Ты же понимаешь, что я не собираюсь красть написанное Уэнсдей? — тихо спросил у него Аякс, стоило преподавателю отвлечься на доску. — Я хочу так думать. — Не переживай, я не буду. — Спасибо, — буркнул Торп и уткнулся в тетрадь, будто находит обучение крайне познавательным. Когда прозвенел звонок, Ксавье сразу подошёл к Бьянке. — Нам необходимо поговорить. — Я жду, — она сделала кокетливое движение плечами и оглянулась на верных проважатых. — Наедине. После кинутого ею взгляда друзья разлетелись, кто куда. А он отвел её в углубление за аркой. — Не кради, пожалуйста, труд Уэнсдей. — С чего вдруг? — её бровь дерзко изогнулась дугой. — Ты ведь хочешь над ней посмеяться. — Да. — Зачем? — Она считает себя лучше других. Помнишь, я говорила тебе об этом. — Но она спасла всю школу и заслуживает того, чтобы от неё отстали, — его вспыльчивость в данный момент лилась через край, поэтому Бьянка выпятила грудь в ответ. — И я поучаствовала в спасении этой школы, если ты ещё не забыл. Или влюбленность совсем затуманила твой разум, Ксавье? Давайте всё присудим Уэнсдей. Построим ей алтарь для поклонения. — Не надо, — Ксавье прикрыл глаза и с тяжестью выдохнул. С ней всегда было тяжело спорить. Под «тяжело» имеется в виду — невозможно. — Просто оставь её в покое. Её ноздри опасно раздувались, и меж бровей залегла морщинка. Она придвинула своё лицо, заставив его отстраниться, и тихо, но от этого не менее зловеще, произнесла: — Если ты о ней переживаешь, то предупреди, чтобы она следила пристальней за вещичками. Я не отказываюсь от заданной цели, — Бьянка резко отошла от него и направилась вдоль коридора. — Я бы посоветовал в таком случае следить за Вещью, потому что он — глаза Уэнсдей. Девушка красноречиво показала ему фак, не поворачиваясь.

***

Она была настроена решительно. Кто бы это ни был, она его найдёт. По такому случаю Уэнсдей надела свитер, лучшую кожаную куртку и штаны. Конечно, с подштанниками, она ведь не хочет заболеть в декабре. Получив утром письмо в стиле маньяка-убийцы, которое гласило: «Я рядом», Аддамс решила взять дело в собственные руки. Как всегда. Это ему стоит бояться, что она рядом, а не наоборот. Девушка похлопала по карману, удостоверившись, что там находился шокер. Сзади неё шелестели листья. — Уходи, Вещь. Тебе поручено следить за комнатой. Она резко развернулась на каблуках и впилась в него убийственным взором чёрных зенок. Вещь сделала пару взмахов пальцами. — Что значит — ты боишься того, что всё повторится? Я для чего одолжила у дяди Фестера кольца с вызовом. Нажмёшь на своё — меня ударит током, я буду знать, что с тобой что-то случилось. Рука заспорила. — У меня всё под контролем, — пантомимные возражения. — Нет, паренька с пчёлами, то есть Юджина, звать не собираюсь. Тем более Ксавье, — новые возражения. — Да, он выше меня, но я лучше дерусь. Хватит, Вещь, мне некогда. Ты только мешаешь шелестом листьев, — раздражённо бросила она и зашагала дальше. Тишина стояла оглушающая, даже природа замерла в предверии чего-то неизвестного. Вещь всё-таки послушалась её и перестала преследовать. На улицу опускались сумерки, Уэнсдей включила фонарик и принялась вертеться вокруг своей оси на небольшой опушке леса. — Давай, выходи, я знаю, ты за мной следишь. Я одна! — крикнула она и в подтверждении слов сбросила сумку-клатч на землю. Тишина. Разве что белки любопытно на неё уставились с веток ёлки, если они там сидели, конечно, так как с таким освещением возможно перепутать сучок с животным. И потом. Пронзительный до ледяного ужаса в груди рык. Стремительный топот лап, будто кто-то несётся к ней галопом. — Что ты творишь?! Беги! От испуга Уэнсдей подпрыгнула и ослепила Ксавье. Он брезгливо прищурился на луч фонаря, приблизился к ней и дёрнул за руку. Они побежали вдвоём. Ноги несли их незнамо куда. Уэнсдей и не подозревала, что Торп умеет быстро бегать, до этой минуты. За спиной рухнуло с треском дерево. — Как ты нашёл меня? — Не время, Аддамс! — Лучше не найти. Нас могут скоро убить, а я хочу знать. Он не удостоил её ответом. Вскоре Уэнсдей показалась местность знакомой — они направлялись к гробнице Крэкстоуна. — Ты уверен, что это правильное место? — Нет. Они взбежали по лесенке, и он дёрнул ручку, а следом рука Уэнсдей выскользнула из его ладони. Чудовище отбросило девушку метров на шесть и неслось к ней с размахом мамонта. В доли секунд перед глазами Ксавье пронеслись воспоминания: когда Уэнсдей впервые угрожала опасность, как он, не задумываясь, бросился вперёд и спас от горгульи; когда он выстрелил из лука в воскресшего противника изгоев, чтобы защитить её. Ситуация повторяется, только вот хайд похуже каменной скульптуры и, в отличие от выродка Крэкстоуна, он продолжает дышать, оскверняя землю нахождением на ней. В темноте сверкнули два чёрных глаза, они были направлены на занесённую над ней лапу. Отступать было некуда. Парень не помнил, когда вытащил пистолет, однако в то же мгновение послышалась дробь выстрелов. Хайд заскулил и осел наземь, потом слегка скосился вбок. Из него алыми струйками сочилась кровь. Монстр позорно убегал от места расправы. Ксавье подбежал к ней и упал на колени, нервно подхватив её одной ладонью под голову, а второй — схватив за руку. — Ты как? Она не моргала. Её огромные бездонные глаза были полны ужаса, они уставились на него в упор. Губы были распахнуты. — Как будто меня отбросил монстр на пару метров и почти добил когтями. — Ты остришь, то есть всё не так плохо, — Ксавье позволил быструю ухмылку и помог девушке подняться. Она тут же убрала его поддерживающую руку и принялась отряхиваться от земли со снегом. — Твой бок? — Невредим, — Аддамс приподняла слои ткани свитера и показала на плотные вставки под ним, которые напоминали бронежилет. — Я хорошо подготовилась к новому семестру, — на её губах расцвела улыбка сумасшедшего. — Я смотрю, ты тоже, — обратилась она больше к пистолету, чем к нему. — Да, — он быстро просканировал местность и дёрнул Уэнсдей за рукав куртки, вынуждая следовать за ним. Ожидаемо, она вырвалась. Он встретился с её недовольным лицом. — Ты себе много позволяешь. — Имею полное право. Я тебя спас. — Я предпочту смертный приговор, чем постоянное нахождение у тебя в долгу. Он досчитал до пяти, прежде чем сказать. — А что именно тебя оскорбляет во мне? — Твоя жалкая помощь, как подачка нищенке. — Боже, Аддамс, просто скажи спасибо! — рявкнул парень на неё, сжимая кулаки. Лицо некрасиво перекосилось от злобы. Уэнсдей мазнула по нему взглядом и вновь посмотрела прямо. — Я не каждый день стреляю в других за тебя! — А я не каждый день ограждаю тебя от стрел, — она произнесла это тихо, но с финальной точкой. — Разве я просила быть мне благодарным? Он опять сосчитал до пяти и спрятал лицо в ладони, стараясь прийти в чувства, а потом сделал жест рукой, пропуская её вперёд. — Если не хочешь, чтобы нас сожрал хайд, иди вперёд, а я за тобой. Она смерила его мучительно долгим взглядом, но всё-таки послушалась и зашагала в сторону школы. — Хайды не едят людей. — А учитель по ботанике может, поэтому поторапливайся. Она проглотила это оскорбление с гордостью и всё-таки закусила язык, чтобы не острить ему. Он в печёнках у неё уже сидит. Достал. До комендантского часа было ещё далеко, несмотря на непроглядную темень. Они, не боясь быть застуканными, зашли в замок и направились к кабинету ботаники. Только сейчас Уэнсдей решилась на вопрос. — Ты хоть знаешь, что за проектную работу мы должны делать? — Нет, — он отворил дверь и пропустил вперёд даму. На их парте стоял какой-то горшок с землей, рядом лопатки и семена. — Ты в курсе, что тебе придётся как следует меня попросить, чтобы я помогла? Она остановилась с одной стороны стола, он — с противоположной. Они бесконтактно сверлили друг друга. — Проект общий. В твоих интересах мне помочь. — Мне нет дела до обучения в Неверморе. А тебе, богатому и известному светиле изгоев, нельзя вылетать из Невермора. Папа расстроится. — Почему же? Можно. Папа переживёт. — Тогда позволь мне задать пару вопросов перед твоим отчислением, — она по обыкновению, когда ее что-то волнует и особенно чарует, опускает подбородок чуть вниз и смотрит исподлобья. Он ненавидел себя за то, что распознаёт микромимику Уэнсдей. — Зачту как последнее желание умирающего, — Ксавье ухмыльнулся и скрестил руки на груди. — Ты знаешь кого-нибудь из моих недоброжелателей? В школе. Он еле удержался, чтобы не прыснуть от смеха. — Как ты сама думаешь? — Затрудняюсь дать точный ответ, поэтому спрашиваю у тебя. — Спроси у Энид. Она любит сплетни. — Энид тесно общается со мной, поэтому она — ненадёжный источник. Никто не станет вверять секреты обо мне ей. — Проще сказать, кто тебя любит, чем ненавидит, Уэнсдей. — Ты относишься ко второй группе? Она бурила в нём дыру темнотой зрачков. Он ощущал, как ментально продавливается его грудина. — Ни к какой. — И ты ни в коем случае не находишь меня привлекательной? — Чему тут привлекать? — бросил ненавистно Ксавье напоследок, махнул руками и потопал к выходу. — Ты повторяешься, Ксавье. — А ты научись говорить спасибо и не повторять постоянно, что ты не нуждаешься в помощи, когда она очевидно тебе нужна, эгоистка. Дверь захлопнулась. Он собственноручно сжёг все мосты.