Искусство стирает границы

Ксавье разрывало на части от досады. Он быстро удалялся от кабинета с растениями и полностью забыл, как оказался в своей комнате. Опомнился лишь когда хлопнул дверью и раздраженно прошествовал вдоль участка между кроватями. Его словно переместило из точки А в точку Б, настолько ослепляющей была обида. — Тебе ничего от меня не нужно, — бубнил он сквозь сжатые зубы: — Ни общения, ни помощи, ничего, — Ксавье запустил пальцы в волосы, поддел резинку, распуская их, и потянул у корней. — Блять! Импульсивно взмахнув руками, Торп лихорадочно глотал ртом воздух. Тело трясло, как осиновый лист, который подхватил буйный ветер. Парень вытащил одним движением пистолет из кармана, будто присосавшуюся пиявку, что досыта нажралась крови, и кинул на гладкую поверхность стола, следом грузно приземлился на стул. Внутри черепной коробки образовалась пустота, на секунду его перестала волновать Уэнсдей, отец, школа, зарождавшаяся депрессия и прочие невзгоды. Дуло пистолета было направлено аккурат на грудину, оно поблёскивало, очерчивая ровный кружок в середине. Острые линии ствола, прямые как сама суть пистолета — выстрел, и ты покойник. Нет ничего прямее смерти. Из плавных линий лишь рукоять, барабан и спусковой крючок. С них и начинаются сомнения. Торп не находил в себе сил отвести взгляд. «Я убил человека. Я — убийца. А меня весь путь до комнаты заботила лишь холодность Уэнсдей, — оторвавшись от разглядывания, Ксавье посмотрел на трясущиеся руки и попытался сложить их в замок. — Нет, он не умер. Я не мог его убить». Когда он принял решение, полностью продиктованное ситуацией и первородными инстинктами, то у него не было чёткой картины последствий. Тогда пистолет не был орудием убийства. Тогда пистолет выступал скорее защитным средством. В тот момент Ксавье умер, вместе с незаканчивающимся потоком мыслей, чтобы воскреснуть сейчас и посмотреть в лицо последствий. «Я — убийца», — билась в конвульсиях одна единственная фраза. К нему кто-то постучался. У него душа ушла в пятки, а кровь полностью отлила от лица. Первым делом было решено спрятать пистолет под подушку. Посмотрев на своё отражение в зеркале и кое-как пригладив распущенные волосы, Ксавье открыл дверь. Однако на пороге никого не было. Почти никого. Когда Ксавье с недоверием огляделся по сторонам коридора и захлопнул дверь, заметил наконец-то незваного гостя. — Вещь? На столе, где полминуты назад лежал кольт, находилась рука, которая по привычке стала изъясняться жестами. — Ты помнишь, что я тебя не понимаю? Парень достал листок и ручку и положил напротив маленького друга. Вещь принялась что-то писать. Ксавье ощупал карман и вытащил оттуда клочок бумаги. Совсем недавно тот же самый незваный гость притопал к нему в комнату и нашкрябал на листке: Помоги Уэнсдей, она ушла в лес, я не смог её остановить. Это заставило его сорваться тут же и кинуться на помощь. Интересно, почему из всех знакомых Уэнсдей Вещь выбрала именно его? Они не так близки. Но всё же… Ксавье наклонился над листом бумаги и прочитал: Спасибо, ты нас выручил. Ну кто бы сомневался. Ей слабо поблагодарить самой, для такого существует верный помощник. — Я был бы рад услышать это от неё, — на выдохе пробурчал он, словно какую-то неважную деталь, и засунул руки в карманы. Вещь беззвучно пощёлкала пальцами и вновь взялась за ручку. Уэнсдей в глубине души тоже благодарна тебе. — Где-то оооочень глубоко… — саркастично подметил Ксавье и уселся на стул, опустив голову на ладони. — Если тебя прислала она, то передай ей, что благодарность принята. Ни один звук не тревожил их целую минуту. Но вскоре Вещь сделала парочку неуверенных "шагов" и опустила руку на его плечо, в знак поддержки. Ксавье открыл глаза и прочитал новые слова на бумаге. Есть люди, которые не умеют говорить спасибо, но искренне ценят поддержку. Уэнсдей одна из таких, и с этим ничего не поделаешь. Юноша выпустил воздух изо рта, который удерживал до боли в легких. На какие ещё поступки он пойдёт ради неё? И неужели так сложно хотя бы общаться с ним нормально, а не как с куском говна? — Вещь, скажи мне, почему ты ей служишь? Только ли потому, что она член семьи?… Я… я взял в руки пистолет, чтобы защитить её, а она совсем не понимает, насколько это травмирует мою психику, — как по команде, всё тело затрясло вновь при одном лишь упоминании об оружии. Он бы с радостью прекратил нервничать, но, к сожалению, у него нет переключателя состояний. Он искренне завидовал хладнокровию Аддамс, которым его не наградила природа. Вещь долго писала что-то на бумаге и в конечном итоге придвинула к нему. Я — часть семьи Аддамс, однако я добровольно помогаю Уэнсдей. Нет никакого контракта, обязывающего меня служить Аддамсам. Уэнсдей — особенная девушка. Она относится жёстко к себе и требует этого от окружающих, поэтому ей сложно понять твои переживания. Я считаю, что ты поступил храбро и самоотверженно. Как настоящий мужчина. Вещь тюкнула кулаком его в плечо, давая подтверждение своим словам. В груди Ксавье перекатывалось тёплое и мурлыкающее довольство, за которое тот испытал легкий укол стыда. Уэнсдей больше подходит роль отважной амазонки, а ему — роль Пинки из «Пинки и Брэйна». Совершенно случайно ему стало пусто. После обретения чего-то важного для его мужского Я — признания храброго поступка со стороны, — он вдруг понял, что хотел бы услышать эти слова совершенно от другого человека. И не от Уэнсдей. Но отец никогда бы его не похвалил… Как же это смешно — душевный разговор с обрубком руки, который и говорить не умеет, но не с собственным отцом. «Я опять начинаю ныть…» — парень зажмурился и откинулся на спинку стула. — Спасибо, Вещь. Ты не представляешь, насколько мне важно было это услышать, — он какое-то время молчал. В уме суетились беспорядочные мысли об одном человеке, помимо родителя, чьё одобрение он так жалко старается заполучить. Ксавье прочистил горло, прежде чем аккуратно заговорить на волнующую тему: — Я не знаю, как с ней себя вести. Уэнсдей пресекает на корню любые попытки сближения, — он осекся и стрельнул на Вещь обеспокоенным взглядом. — Нет, не в том смысле, она знать меня не хочет, не то что дружить. Каждый раз я будто врезаюсь в холодную каменную стену непонимания. Как мне быть? — голос Ксавье предательски задрожал: — Я не могу выкинуть её из головы. За окном протяжно завыл ветер, увлекая за собой стаю снежинок. Одинокий светильник светил Торпу прямо в спину, отчего тени от него и Вещи превратились в огромных великанов на стене. Ксавье опустил взгляд на новую записку. Ты не одинок в своих чувствах. Близким друзьям Уэнсдей, коих и так мало, трудно принять её такой, какая она есть. Но мне кажется, что ты имеешь в виду нечто большее, чем дружбу. Я бы хотел дать дельный совет, но боюсь, что здесь я бессилен. Только время покажет истинные намерения Уэнсдей, и ты сам ответишь на свой вопрос. Но даже если она никогда не ответит тебе взаимностью, отпусти её с легким сердцем и не держи на неё зла. Когда его глаза дочитали до последней строчки, Вещь успела спрыгнуть со стола и направиться к выходу. Ксавье приоткрыл для маленького друга дверь и перед тем, как попрощаться, попросил: — Пожалуйста, не говори Уэнсдей о нашем разговоре. Вещь соединила большой и указательные пальцы. Коридор быстро опустел. Однако сюрпризы на сегодняшний день не закончились. Когда он потянулся, чтобы захлопнуть окно, то обнаружил на подоконнике белый с чёрной оторочкой конверт, на котором скромно было написано: от Уэнсдей.

***

Ослепляющий белый свет падал на пол просторной комнаты, которую теперь не разделяла напополам чёрная изолента. Энид с аккуратностью прядильщицы высматривала ошибки в своих инстаграмм-историях и проигрывала одну и ту же, где она поёт. У Уэнсдей от столь музыкального утра подёргивался глаз. Она нехарактерно для неё резковато застегивала пуговицы чёрного пиджака, стоя у зеркала. — Когда-нибудь я подсыплю тебе в чай измельчённый халапеньо. — Мм? — Энид явно не расслышала подругу, потому что обратила на неё не обремененные интеллектом голубые глаза. Имеется в виду "сухой" интеллект, а не социальный, в котором волчица переплюнула готку на целую жизнь. — Ничего стоящего твоего внимания, Энид. — Ладно, — она пожала плечами и вернулась к интересному занятию. Уэнсдей подхватила кожаный чёрный портфельчик и уже на выходе еле слышно добавила: — Или сразу попрошу Вещь подрезать связки. — Скажи громче, — раздалось за спиной. — Ты опоздаешь на занятия. И вправду, на занятия Энид опоздала. Однако по истории у них был всё прощающий препод, поэтому он ничего ей не сказал. Ксавье тоже опоздал и пришёл позже Энид, вихрем проносясь мимо парт и устраиваясь по левую руку от неё. Он скупо поздоровался с ней, и в принципе видок его был так себе. Уэнсдей постаралась посмотреть на него исподтишка, чтобы тот не заметил, и её прошибла дрожь. Его пальцы были перебинтованы. — Что случилось? Ксавье замер, даже перестал дышать. Теперь Уэнсдей уже без зазрения совести развернулась к нему всем корпусом, ожидая объяснение. Он медленно перевёл на неё взгляд. Такого злого выражения она ещё никогда не встречала у него. Он прожигал её насквозь, как какую-то цель для сожжения. Ведьму, не иначе. — Я у тебя хотел поинтересоваться. — Я не причастна к твоим увечьям. Возражение только усилило накал ненависти. — Так что с тобой случилось? — Неважно, — Торп фыркнул и закутал рукава по самые пальцы, чтобы скрыть бинты. — Что произошло после нашей последней встречи? — разделяя слова паузами, спросила Уэнсдей. Его рот дёрнулся в злой ухмылке. — Произошла ты. — Если ты пытался прояснить ситуацию, то ты добился обратного эффекта. — Аддамс, ты сидишь у меня вот здесь, — парень сделал резкое движение ладонью возле горла. — Будь обычной холодной девчонкой, с которой я когда-то имел несчастье познакомиться, и не вплетай меня в свои расследования, убийства и преднамеренные подставы. Тонкая бровь девушки медленно поползла вверх. Она не ослышалась? — Какие подставы ты имеешь в виду? Парень насупился и позволил себе секунду, чтобы воспламенить взором стул, на котором сидел студент впереди него, — не в буквальном смысле, — и всё же подал голос, хоть так и не повернулся к ней: — Я не обязан тебе отвечать — это раз. Два — я не намерен продолжать с тобой общение. Три — не преследуй меня, пожалуйста. — Принято, — её голос прозвучал вымученно механически, как старый автоответчик. Впервые в жизни она ощущала то оскорбление, когда тебя отшивают. Не то чтобы Ксавье в новом семестре намекал на отношения, как было в прошлом, но на сердце было паршиво настолько, насколько хватало её фантазии. «Какая муха тебя укусила? Почему ты второй день подряд бросаешься громкими заявлениями и топаешь ножкой, аки карапуз, у которого отобрали любимую игрушку?» Аддамс закипала изнутри, когда должна была банально встретить его слова безразличием. Таким привычным и ни к чему не обязывающим. Но её взбесил Ксавье своим долбанным нытьём и выводом на бурные эмоции. Она всего лишь поинтересовалась, что с ним произошло. А её прямая догадка на то, что с ним произошло, ставила под сомнение доверие к нему. Уэнсдей никому не доверяла. Правило номер один. Когда-то, совсем недавно, если быть точной, она поверила монстру и купилась на те самые "розовые сопли", которых всю жизнь остерегалась, будто оспу в средние века. Купилась на хорошее отношение к ней, на широко распахнутые янтарные глазки, на завитушки волос. На заботу и "искренность", оказавшейся такой пошлой ложью… «Дура», — ругала она себя, пока покидала территорию школы в поисках ответов на вопросы. Уэнсдей ненавидела слабости, а ещё пуще ей претили ошибки и заблуждения. Тайлер влюблён в неё — ложь. Тайлер защищает её — ложь. Тайлер помогает ей, хотя не должен — ложь. Тайлер не понят миром и скрывается за маской баристы, когда способен свернуть этому миру хребет — правда. Единственная, которую Уэнсдей недооценила с самого начала знакомства. Её откровенно пугали параллели с Ксавье, особенно то, что предательство может повториться, она наступит на те же самые грабли, которые хлёстко прилетят в лобешник, а потом от неё останется аккуратная измельчённая стеклянная стружка, чтобы Торп взял её в ладони и развеял над разбитым самомнением Аддамс. Ксавье всегда рядом. Как и Тайлер. Ксавье чуть ли не кричит о своих чувствах. Как и Тайлер. Ксавье — тёмная лошадка, глубоко травмированный мальчик, не принятый отцом, который скрывает от всех свой настоящий потенциал. Как и Тайлер. В отличие от Тайлера Ксавье всё ещё в настоящем, когда Тайлер далеко в прошлом. И в отличие от Тайлера Уэнсдей не испытывает к Ксавье постыдное и ставящее её в неловкое положение чувство щенячьей привязанности. Она контролирует поток эмоций, как настоящий мастер меча. Это её кодекс Бусидо. Привычная дорожка в лес, привычное шуршание за спиной. И тишина. Уэнсдей искала место нападения и высматривала оброненную сумку. — Вещь, ты проследил за Ксавье, как я тебя и просила? — она перестала идти и поинтересовалась у помощника. Рука выразила жестами ответ. — У тебя был с ним… откровенный разговор? — её интонация выдавала сомнение. О чем можно таком говорить с Ксавье? Вещь неубедительно задвигалась. — Обо мне? Рука на мгновение замялась, что выдало её с потрохами, а потом наглым образом заявила, что ничего такого, чего она не знает, они не обсуждали и что никаких секретов он о ней не поведал. У Уэнсдей закрались сомнения по поводу лояльности к Вещи, которая по какой-то странной причине сводит её с Ксавье. — В любом случае, он тебе наврал. Я как раз ищу доказательства, — гордо заверила она и продолжила поиск улик. Вскоре "случайно" оброненная сумка нашлась. Уэнсдей затаила дыхание и нагнулась вниз, чтобы поднять. Медленно расстегнула застёжку и… внутри исчез конверт. — Так и знала. Её план был прост до безобразия. Чтобы найти преследователя, нужно было исключить возможность нахождения этого человека в стенах Невермора. По такому случаю она воспользовалась наказанием, которое постигло её из-за Ксавье, зашла в кабинет Травоведения и с чувством полной безнаказанности прихватила ингредиенты, которые не были необходимы для их с Торпом проекта. Конечно, преподавателю об этом знать не обязательно. Приготовив сильный яд, Уэнсдей нанесла его на письмо преследователю и любовно запечатала в конверт. Не важно, кто бы взял лист в руки, его кожа начала бы слезать с мясом. Просто так нарастить за ночь кожу не получится. Благопорядочный человек не откроет письмо, которое ему не предназначено, тем более не полезет за ним в чужую сумку, зато у убийцы принципов нет. Уэнсдей не просто так уронила сумку в лесу перед нападением. Всё, чего ей оставалось дождаться, — это когда говнюк сам приплывёт к ней в руки. Кто бы мог подумать, что говнюком в который раз окажется Ксавье. — Вещь, я не понимаю, — девушка нахмурилась, сложив руки накрест и держа сумку пальцами правой руки, и принялась расхаживать на маленьком пятачке земли. — На мне написано "обмани без всяких проблем"? Вещь уговаривала обсудить всё обратно в замке Невермора, но она знала, что там почти невозможно что-либо обсудить без лишних ушей. — Как ты сможешь объяснить, почему у Ксавье руки в бинтах? — она фыркнула и отвернулась, промямлив себе под нос: — Он кривился, когда сжимал пальцы, как от ожога. Активные махи руки. — Спросить у него? Возможно, я переоценила твои дедуктивные способности, Вещь. Стоит ли мне поручать тебе сложные задания или слежки достаточно? Следующее выражение руки отчего-то ударило её под дых: Я зря защищал тебя перед Ксавье. — Я не нуждаюсь в защите от Торпа. С чего бы… Уэнсдей задумалась, ей требовалась серьезная аналитика. С одной стороны, зачем Ксавье спасать её от хайда и в тот же вечер лезть в её сумку без спроса? Слишком подозрительно для праздного любопытства. Хотя Тайлеру двойственность натуры не мешала спасать её, чтобы в конце прибить. Смотря какие цели ставит перед собой преследователь… Никто не вычеркивает из плана грязные приёмы по типу втирания в доверие и соблазнения. Безусловно, стоит сделать скидку на то, что Торп почти всегда дышит ей в затылок и что прилипать к ней — это его своеобразная привычка, которая набила ей оскомину, но он же не настолько одержим ею? Чтобы преследовать и рыться в вещах? Её передернуло. Аддамс позволила минутное промедление, которое Вещь интерпретировала, как разрешение делиться. Как обычно, он недооценивает чёрную сторону людей. Он считает, что Ксавье поступает так опрометчиво по доброте душевной и неопытности и что Уэнсдей стоит повременить с выводами и понаблюдать за ним какое-то время, а не бежать вприпрыжку и обвинять во всех смертных грехах. — Закончил? — по-деловому спросила она, наклонив голову вбок. Вещь согласно сжала пальцы. — Пойдём, меня ждёт один важный разговор.

***

В коридоре никого не было. Бьянка завернула в соседнюю комнату и захлопнула за собой дверь, а затем повернулась. — Ты достал? Её одноклассник ехидно улыбнулся и похлопал по кожаному коричневому портфелю. — Да. Настроение Бьянки радостно вторило его краткому «Да».