Искусство стирает границы

Морозный воздух покусывал кожу. Оставлял невидимые цыпки тут и там. Он небрежно подхватывал челку со лба Уэнсдей и заставлял кружиться в вальсе. Она стояла с прямой спиной, обращённой замку Невермор. Её локти облокотились о каменные перила балкона, прилегавшего к их с Энид комнате. Уэнсдей размышляла. И размышлениям способствовало чёрное полотно леса перед глазами. Её рука взметнулась к перезрело-вишнёвым губам и едва тронула самую кромку. Тут же исчезла. Словно совершила немыслимое преступление. Уэнсдей не успела решить, как интерпретировать поступок Ксавье. Не поступок. А беспечную наглость. По-хорошему ей не следовало поощрять такого рода вольности в свой адрес, потому что он воспримет это как приглашение. А она не "приглашала" никого, кроме Тайлера. Она не знала, что должна чувствовать, и это отчасти пугало. Уэнсдей, конечно, не желала идти по стопам матери — влюбиться в парня до беспамятства, выйти за него замуж и нарожать детей, которых бы кошмарила чрезмерными проявлениями любви к отцу, — но вступить в близость сразу с двумя парнями разницей всего лишь в месяц — это тоже совсем не в её стиле. Абсолютно не в её стиле. В её стиле было бы задушить потенциального партнера непереносимым уровнем токсичности и снобизма, чтобы ему показалась привлекательной даже Синклер в образе оборотня в сравнении с Аддамс. И сколько бы она ни старалась, абьюзивное поведение, как ни странно, лишь раззадоривало глупых подростков. Вот что ей сделать, чтобы отвадить Ксавье? Может быть, притвориться, что она обладает способностями сирены в довесок и поманипулировать им в стиле его бывшей Бьянки, которую тот, кстати, бросил по конкретно этой причине? Было бы здорово, если бы Уэнсдей не манипулировала Ксавье весь прошлый семестр. Как оказалось, быть лживой ведьмой не достаточно, чтобы Торп повесил на тебя запрещающий знак "STOP". Получается, дело не в том, что он хочет честные отношения? Иначе они бы не расстались с Бьянкой. «Всё замыкается на мне… — Уэнсдей задумчиво прикусила губу. — Дело за малым — понять причину его безумия, — в сердце ониксовых зрачков зажёгся огонёк, — и устранить её». Она так задумалась, что пропустила легкое параноидальное чувство, будто за ней кто-то наблюдает. В глубине леса ровно так же, как у неё, блестели чьи-то глаза. Все инстинкты обострились при малейшем подозрении на опасность. На границе леса и школы одиноко стоял человек. Она ощутила его присутствие первее, чем поняла, кто он. Мягкие медные кудри, обманчиво добрые хамелеоновые глаза, робкая полуулыбка и въевшийся в одежду запах кофейных зёрен — Тайлер Галпин. Их взгляды вступили в невидимый поединок. Ничего страшного, она всё равно редко моргает. Он был одет в непривычную для обыденности чёрную кожанку с меховой оторочкой, чёрные джинсы и походные ботинки. В одежду, подходящую больше ей, чем ему. Парень незаметно кивнул, дожидаясь ответного кивка, который она ему не вернула. Его рука потянулась в карман куртки, и Уэнсдей инстинктивно сжала в ладонях перила в полной готовности пригнуться и бежать. Но Тайлер всего лишь вытащил телефон. Через пару секунд в кармане наспех накинутого джемпера зазвонил телефон. Парализованными пальцами Уэнсдей отодвинула полоску вызова в бок и прислонила гаджет к уху. Её пугающе большие глаза были зафиксированы на нём всё это время. Она была готова. — Откуда у тебя мой номер? — фраза, которую никогда не говорят старым знакомым после долгой разлуки. Именно с неё Аддамс начинает диалог. Уголки губ парня ехидно разъехались в стороны. Несмотря на то, что она не видела его лица, она явно представила фирменную ухмылку. — Приятно слышать, что ты не меняешься. — Досадно слышать, что ты на свободе. — Если это можно назвать свободой. — Твой выбор. — Я не выбирал родиться хайдом, — серьезно произнёс он. — Я не выбирала родиться ясновидящей. Как долго ты планируешь ходить вокруг да около? Что тебе нужно, Тайлер? — голос девушки приобрёл стальные нотки. — Если хочешь узнать правду, подходи к месту первого свидания. Он повесил трубку, прежде чем Уэнсдей съязвила, что в этот раз прихватит с собой подавляющие звук наушники. Конечно же она не позволила бы подобную шутку в их общении. Не после того, как Вещь чуть не погиб от руки его дрянной хозяйки. Аддамс позволила ровно пять минут на размышления и десять — на сборы. Энид крепко сопела, раскинувшись на кровати в позе перевёрнутого на спинку жука. Уэнсдей осторожно перешагивала особо скрипучие половицы и кидала бегающие глазки на соседку по комнате. Энид не единственная, кого она боялась разбудить. Вещь крепко спал возле пишущей машинки. Когда она подходила к многострадальной гробнице Крэкстоуна, возле постройки уже кое-кто стоял. Зловещая фигура на фоне обшарпанного здания. Он встретил её слабой полуулыбкой. Пальцы были убраны в карманы, отчего она насторожилась. — Я не ношу оружие, — заметив её замешательство, Тайлер медленно вытащил руки и поднял в воздух ладонями к ней. — Не могу сказать того же, — холодно ответила она. — Твой друг уже угостил меня месячной порцией свинца на неделе. От Уэнсдей не скрылось, с какой болью исказилась его гримаса, когда он опускал руки. Любые действия давались ему с трудом. Поразительно, что он способен перемещаться в пространстве. — И всё же ты пришла. — Не к тебе. Мне нужны ответы на интересующие меня вопросы. — Краткость сестра таланта. Я уверен, что фразу придумали твои предки. — Вообще-то она принадлежит Чехову. В ветвях жалобно запел соловей и вскоре стих. Всё, что слышала Уэнсдей после него, — мягкий шелест листвы. Тайлер сохранял молчание, печально взирая на неё, будто и вправду скучал. — Что тебя интересует, Уэнсдей? — спросил он, вперившись взглядом в землю. Он как-то нахмурился и перемнулся с пятки на носки. Нервничает? — Ты знал, что Лорал не просто ограбит меня, но и попутно убьёт Вещь, когда ты будешь меня отвлекать на свидании, похожем на пытку, в этой самой гробнице? — Догадывался… Лорал не посвящала меня в свои планы. — Тем не менее, ты выполнял все поручения хозяйки, — Уэнсдей слегка наклонила голову вбок и приподняла бровь, — хороший мальчик. Собачья похвала пробудила в Тайлере гнев: желваки надулись, когда он стиснул челюсть, и зловеще заходили; ноздри раздулись и зашевелились в такт настроению. Уэнсдей была довольна собой, с плотоядной хищностью встречая ненависть во взгляде. Однако Галпин быстро взял себя в руки, прикрыл веки на доли секунд и выдохнул, как будто мысленно договорился: это Уэнсдей, она всегда бьёт под дых. — Когда я повстречал Лорал Гейтс, — начал он, словно открыл первую главу сказки и принялся читать вслух, — противницу изгоев, я увидел в ней союзника. — Пф… — девушка закатила глаза, складывая пальцы поверх сгибов локтей в закрывающем от всего мира жесте. — Она поделилась тайнами смерти моей мамы. Она умерла по вине изгоев, которые спровоцировали пробуждение монстра внутри неё, — его голос не дрогнул лишь потому, что Тайлер слишком очевидно старался опустить часть с мамой, поэтому усиленно не обращал внимание на собеседника, а бурил взором кору дерева. — И что же сделала школа? — он повернулся и проникновенно заглянул ей в глаза. — Она открестилась от неё и в угоду нормальности запретила таким, как мы, учиться в ней. Чтобы не вызывать повышенное внимание общественности, потому что таким изгоям не рады даже среди изгоев. — Ваша природа опасна и нестабильна. — Мне плевать, если хайдов больше никогда не пустят в эту грёбаную школу. Мне вообще до пизды, если она сгорит до тла. — Тогда почему, Тайлер? — Я хотел мести. — Всем ученикам? — Всем. Но в особенности… — он неосознанно сделал шаг вперёд, — тебе. — Чем я заслужила столь королевский приём? — она дернула подбородком вверх. — Все Галпины настроены перекрыть кислород Аддамсам? — Наши родители общались в школе, состояли в одной команде по фехтованию, и я не мог отделаться от мысли, что твоя мать повинна в случившемся. — Кровная месть… — Уэнсдей задумчиво расфокусировала свой взгляд, но тут же собралась и обратила его к нему. — Почему ты не добил меня в нашу прошлую встречу? Труда не составило бы отделаться от Ксавье, а потом от меня. — Я не хотел тебя убивать, Уэнсдей. — Ты путаешься в показаниях, Тайлер. — Лорал соврала мне в одном. Она опустила очень важную деталь своего плана, — проигнорировав её выпад, продолжил Галпин, — что я превращусь в её личного раба. Безвольного и исполнительного раба. Хамелеоновые радужки потемнели, заполняясь едким дымом той преисподней, что бушевала у него в душе. — Зачем. Ты. Напал. На меня. В лесу? — Аддамс давила до последнего. Всё-таки тирания у неё в крови. — Я хотел забрать тебя, потому что ты ни за что не пошла бы со мной по доброй воле после всего, что случилось. — Как видишь, я стою перед тобой. Я не оправдала твоих ожиданий. — Пуля отрезвила меня, — он посмеялся, но в его смехе отсутствовала веселость, скорее противоположное чувство — горечь. — Я… должен был попытаться встретиться перед тем, как исчезнуть из твоей жизни навсегда. — Ты убегаешь. Она не спрашивала, не намекала и не строила витиеватых предположений. Это просто факт. — Когда освободится Лорал — вопрос времени, поэтому действовать необходимо сейчас, пока её влияние на меня незначительное. Я не хочу… — Тайлер сильно зажмурился, — убивать по команде. Я не такой. — А как же твои слова, Тайлер, — Уэнсдей прожигала его чёрными глазами, как уголёк, упавший на свежий поблескивающий и хрустящий сугроб. — Тебе, кажется, нравилось убивать. Вкушать первобытный страх. Парень нервно моргнул, кадык тяжело прокатился под кожей на шее. — Это приказ Лорал. Я должен был заставить тебя ненавидеть меня. Ей хотелось раздавить тебя не только физически, но и морально, а самый лучший способ — это наступить на уязвлённое самолюбие… — он промолчал, будто не желал заканчивать предложение, — влюблённой девушки, чьи чувства отвергли. Она набрала в лёгкие побольше воздуха. — Я прочитала ни один дневник маньяка. И почти в каждом маньяк не выступает главным злодеем. С его перспективы жизни всегда виноват кто-то другой: общество, женщины, дети, бюрократы, мама с папой, пьяный дядя, что покалачивал. Кто угодно, но не он. А в подавляющем большинстве убийцы ставят себя выше других, поэтому люди для них — почти скот, — она позволила паузу. — Ответь мне, пожалуйста, кем считаешь себя ты? На его веках уже блестели слёзы. — Идиотом. Прости меня, Уэнсдей. — Скажи это доктору Кинботт, местному патологоанатому, другим бедолагам, встретившимся на твоём пути. — Перестань! — Тайлер сжался и спрятался ладонями от безжалостных изречений Уэнсдей. — Я не виноват, что родился хайдом! Я не выбирал быть монстром! Я уйду ото всех и не выйду никогда к людям, чтобы они не попались мне в образе блядского выродка с перекошенной мордой! Вена на виске яростно пульсировала. Тайлер покраснел с головы до ног, его грудь беспокойно вздымалась. — Кажется, я второй раз за день скажу огромную глупость, — подумав, поведала Уэнсдей. — Я даю тебе шанс на реабилитацию. Чтобы его оправдать, тебе всего лишь необходимо уйти подальше от Джерико и подождать, пока я не прикончу Лорал… Я не имею право рисковать, когда ты можешь превратиться в хайда по команде. Мне жаль, что случилось с твоей мамой, но я не причастна к её убийству, поэтому прекрати мстить мне ни за что и сфокусируйся на борьбе с реальным врагом — с внутренним хайдом, Тайлер. Это очень важно. И ещё, — был зловеще расставлен акцент. — Появишься передо мной хоть раз, позвонишь мне или помешаешь планам, я упеку тебя за решётку. Тайлер промолчал, его сверкавшие влажные глаза говорили сами за себя. Как же она ненавидела себя сейчас. За слабость, за унизительное прощение. По всем законам жанра она обязана выцарапать ему глаза, сколько раз он её предавал. И нет. Вместо этого она даёт ему идиотский, сука, совет. — Тебе есть, что сказать? Их взгляды пересеклись. Тайлер не верил собственным ушам. Он выглядел обескураженным и поражённым. — Да, понял. Я не знаю, кто был информатором из учеников для Гейтс, но что-то мне подсказывает, что это вампир. — Хм… И последний вопрос, на который ты не дал ответ. Откуда у тебя мой телефон? На пухлый губах отразился проблеск улыбки. — Я подписан на Энид с фейкового аккаунта. В одной из её историй фигурировал твой номер телефона. Понятно, что его засветили случайно, но я этому очень даже рад. Через несколько секунд улыбка увяла и сползла с лица Тайлера, оставляя на нём лишь большие жалостливые глаза, которые прожигали её душу. — Прощай, Уэнсдей. Девушка отвернулась и тихо пробурчала: — Прощай. Ночь скрыла встречу, которая не должна была состояться, и сделала её своим секретом. Одним из миллиона миллиардов триллионов секретов.