Лёгкость бытия

Звон колокола звучал всё чаще и громче, что означало только одно: что-то явно пошло не так при призыве души. Который уже раз за день, Вэй Ин снова бежал, но теперь путь юноша держал в сторону звука колокола; Лань Чжань скорее всего уже давно добрался до минши. После того, как Лань Ванцзи услышал колокольный звон, то сразу же схватил Бичень и улетел с холодного источника, оставляя Вэй Ина, у которого нет и намёка на меч, одного. Пришлось бедному возрожденному Вэй Усяню на двух своих ногах добираться до источника звука. Про себя юноша решил, что переговорит с Лань Сиченем насчёт компенсации за свои бедные ноги: почему нельзя было сделать всё в шаговой доступности?! Спустя несколько препятствий в виде учеников, лестниц и деревьев, Вэй Ин добрался до минши; помимо звуков инструментов цинь из здания исходили сильные потоки тёмной Ци. Юноша нахмурился и начал двигаться прямо ко входу в здание для призыва и упокоения душ, не обращая внимание на Лань Сычжуя и Лань Цзинъи, что стояли в нескольких чжанах от минши. Юные адепты хотели крикнуть Мо Сюаньюю, чтобы тот не глупил и уходил отсюда, как можно скорее, но серьезный вид сумасшедшего (?) на какое-то время закрыл ученикам их рты. —Откройся! Лань Цзинъи встряхнул головой и уже хотел крикнуть о том, что врата минши не откроются, но когда врата предали юного адепта и открылись, Цзинъи решил помолчать и зайти вместе с ненормальным в минши, но здание второй раз за такое короткое время предало ученика клана Лань; врата закрылись прямо перед носом юноши. Цзинъи чуть ли не упал, если бы не Сычжуй, что успел подбежать и подхватить своего друга. —Как он… —Скорее всего это как-то связано с Хангуан цзюнем, — Цзинъи не успел закончить свой вопрос, как Сычжуй сразу же все понял и ответил. —Что тогда делать будем? —Цзинъи положил руки на бедра и начал с вопросом смотреть на здание, из которого продолжали исходить потоки тёмной Ци. —Ждать и быть готовыми к любому исходу. Цзинъи тяжело вздохнул и вынул меч из ножен; Сычжуй улыбнулся и последовал за действиями друга. *** Вэй Ин зашёл в помещение. Взгляд серых глаз быстро пробежался по всему залу; единственным, кто до сих пор прибывал в сознании и кое-как сдерживал мощь демонической руки, был Лань Ванцзи, а остальные же Старейшины и старик Лань без сознания валялись на холодном и грязном полу. Вэй Усянь ухмыльнулся этому факту и вытащил свою, быстро сделанную на горе Дафань, флейту. Юноша сел перед нарисованным магическим полем и начал наигрывать мелодию, которая на звук была всё такой же ужасной и резкой: будь это Чэнцинь, то было бы намного проще, но что есть, то есть. Вэй Усянь продолжал играть и даже был готов ответить на любое замечание Лань Ванцзи насчёт его ужасной игры, но чего не ожидал юноша, так это то, что великий Хангуан цзюнь удостоится присоединиться. —Как ты можешь играть такую отвратительную мелодию вместе с идеальной игрой Ванцзи?! — внезапный голос Лань Цижэня удивил Вэй Усяня. Из-за неожиданности Вэй Ин опустил флейту и повернулся в сторону Лань Цижэня, который уже снова валяется без сознания. Вэй Ин: то есть ты проснулся ради этого?! Голову юношу заполняло еще больше мыслей, но внезапная вибрация и новый поток тёмной Ци, вернули юношу в реальность; Вэй Усянь уже был готов вновь приложить флейту к губам, как в груди у него внезапно закололо. Долго гадать причину Вэй Усяню не пришлось, он достал тёмное украшение и уже был готов откинуть его в сторону, но вдруг рука, что до этого билась в разные стороны барьера, начала биться именно в ту сторону, где стоял Вэй Ин. Если по началу возрожденный Старейшина Илин не понимал резкую смену такого поведения, то сейчас был готов бить себя по голове: почему он сразу не вспомнил?! Взгляд серых глаз наполнился решимостью и уверенностью в своих следующих действиях; Вэй Усянь поднёс металлический кончик шпильки к бунтующей руке, и стоило той только раскрыть свою ладонь, как юноша проткнул демоническую ладонь; тёмная Ци, что исходила от конечности, медленно начала впитываться в украшение. Вэй Ин отскочил от корчующийся руки и резко поднял голову так, чтобы смотреть прямо в золотые глаза Лань Ванцзи. —Продолжай играть! Заколка сейчас сдерживает её, но явно ненадолго! Лань Ванцзи кивнул и продолжил играть на своём гуцине; Вэй Ин быстро схватил флейту в руки и вновь начал играть. Судя по мелодии, которую играет Лань Ванцзи, они хотят призвать неупокоенную душу хозяина части тела, чтобы выяснить последнюю волю умершего. Вэй Ин ухмыльнулся: Орден Гусу Лань так и не изменился и продолжает следовать старым методам, вот только судя по состоянию этой конечности, то что-то явно идёт не так, и, кажется, Вэй Усянь начинает понимать, что именно идет не по плану. Вновь убрав флейту, Вэй Ин обратился к Лань Ванцзи: —Мы не сможем призвать душу, так что играем мелодию успокоения. Юноша не стал дожидаться ответа Лань Ванцзи и начал играть ту же самую мелодию, что он играл на горе Дафань: раз она смогла успокоить Вэнь Нина, то с рукой это тоже должно сработать. По крайней мере Вэй Ин на это надеялся. Не успела и загореться палочка для благовоний, как к ужасной трели флейты присоединился чистый звук от струн гуциня. Во время всего этого хаоса Вэй Усянь не заметил, как Лань Ванцзи начал играть ту же мелодию, что и юноша. Внезапно вместо того, чтобы успокаиваться, рука несколько раз скрючилась, а потом застыла в одном положении, которое очень было похоже на то, что она указывает им на конкретное направление; украшение, что до сих пор было в ладони демонической руки, продолжало впитывать в себя тёмную Ци. Вэй Ин подошёл ближе к руке, чтобы посмотреть, что же произойдёт дальше, но кроме свечения алым цветом узоров в форме бабочек, Вэй Усянь ничего не получил. Юноша хотел забрать свой “подарок” у этой демонической руки, как вместо него это сделал Лань Чжань, который каким-то чудесным образом переместился с противоположного края печати, что сдерживала руку, прямо за спину Вэй Усяня. —Ха, спасибо, что вытащили мой подарок за меня, Хангуан цзюнь, а теперь можно я… Бежевого цвета рука, которая была в чёрно-алых наручах, уже хотела аккуратно взять шпильку из рук, но украшение для волос, что только что было перед Вэй Ином, скрылось от юноши за слоями бело-траурных одеяний. Что за…? —Хангуан цзюнь, — Вэй Ин приблизился к Лань Чжаню так, что теперь если бы не наличие одежды, то оба заклинателя могли бы ощутить кожу друг друга —Можете пожалуйста вернуть мне эту шпильку? Вэй Ин посмотрела на каменное выражение Лань Ванцзи и понял, что мужчина не собирается возвращать украшение. Юноша надул щёки, а потом в голову ему пришла идея получше; Вэй Усянь раскинул свои руки в стороны, а потом обхватил ими широкую фигуру Лань Чжаня; голова юноши легла на, скрытую слоями небесно-белых одежд, грудь. —Хангуан цзюнь, а я по вам соскучился: после нашего расставания в Цзинши я места себе не находил, —Вэй Ин так сильно упирался лицом в грудь Лань Ванцзи, словно хотел зарыться в сильные мышцы мужчины. —Пойдёмте обратно в Цзинши, — Вэй Ин поднял свой невинный взгляд так, что было видно, что юноша ни в коем случае не врёт. Мужчина в белых одеждах глубоко вздохнул и пытался изо всех сил сдержаться, чтобы не сделать то, о чём будет жалеть. Золотые глаза Второго Нефрита Ордена Гусу Лань повернулись к демонической руке, которая продолжала послушно указывать в каком-то направлении. Брови Лань Ванцзи нахмурились, и он уже хотел вынуть украшение Мадам Цзян, чтобы передать его Старейшинам на изучение, но вдруг он передумал: а что если шпильку делала не Цзян Лихуа, а Гуань Янгуан? Если спросить Лань Ванцзи с кем из двойняшек он готов провести целый день в комнате, то ответом будет Цзян Лихуа. В отличие от своего брата, Цзян Лихуа может понять обстановку и поступать по ситуации: если она будет в комнате с Хуайсаном, то они легко могут начать говорить о недавно прочитанных ими книгах, если же она будет с Лань Ванцзи, то Мадам Цзян не будет обращать на мужчину внимание точно так же, как и Ванцзи не будет обращать внимание на ее присутствие. Если же это будет Гуань Янгуан, то ситуация будет иной. Нынешний глава не умеет понимать ситуацию: на похоронах он может подойти к кому-нибудь и спросить абсолютно любой вопрос, даже если этот вопрос будет относиться к покойнику. Глубоко вздохнув и выдохнув, мужчина не стал рисковать состоянием и здоровьем Старейшин и решил оставить украшение у себя. —Вашим Старейшинам не удалось призвать душу лишь потому, что она неполноценная, — Мо Сюаньюй решил разорвать объятия и подошёл к конечности. Взгляд серых глаз несколько раз прошёлся по конечности до тех пор, пока он не увидел то, что искал — В этой демонической руке лишь часть души, что как раз-таки и помешало призыву. Видишь эту метку, Хангуан цзюнь, — юношу с помощью флейты показал на иероглиф — Кто-то с помощью этой печати, насильно удерживает часть души. —Рука показывает в определенном направлении. Возможно, тот кто начертил этот символ может быть там, —Лань Ванцзи достал свой мешочек цянькунь и поместил демоническую конечность внутрь магического предмета. —Ну или оставшиеся части тела, —Вэй Ин пожал плечами и начал идти к выходу. —Или убийца. Вэй Усянь ухмыльнулся и продолжил идти; Лань Ванцзи пошёл за ним следом. —Куда теперь, Хангуан цзюнь? —В Цзинши. Начнём идти в, указанном демонической рукой, направлении завтра. Серые глаза ненадолго прикрылись, а в голове играла одна мысль: не успела пройти неделя, а он уже ввязался во что-то, и чутье подсказывало, что это будет явно не простое приключение. *** В то время, как происходили все эти события в минши, в Пристани Лотоса стояла совершенно иная атмосфера. У входа в Орден Юньмэн Цзян стояла фигура в пурпурно-фиолетовых одеждах, в руках она держала фонарь. Взгляд её сапфировых глаз смотрел на спокойные воды, в которых можно было увидеть распустившиеся лотосы, тон лепестка возле основания намного насыщенней, чем с края. Цзян Лихуа живет в Пристани Лотоса пять лет, но всё равно каждый раз поражается красотой этих цветов. —Мадам Цзян, пройдёмте в резиденцию, —один из адептов подошёл к Лихуа. Мадам стоит у входа уже вторую палочку благовоний, и многие уже начинают переживать за здоровье своей госпожи. —Я еще немного постою, а потом зайду. Лучше возвращайтесь в общежития и отдыхайте, вы сегодня отлично постарались. Женщина уже хотела повернуться к другим адептам, которые стояли сзади, чтобы сказать им идти спать, как знакомый голос остановил её. —Опять ты их за пустяки хвалишь. Ты их так разбалуешь, —голос Главы Ордена Цзян доносился сверху, поэтому чтобы встретиться взглядами с мужем, Цзян Лихуа пришлось поднять голову. Цзян Ваньин каждый раз чувствует прилив тепла, когда видит, что Лихуа не сразу идёт спать после тяжелого дня, а терпеливо ждёт возвращение своего супруга. Цзян Чэн слабо улыбнулся и спрыгнул с Саньду, и теперь двое смотрели друг на друга. Мадам Цзян улыбнулась, погасила огонь в фонаре и, развернувшись, пошла в сторону их комнаты. Цзян Чэн глянул суровым взглядом на адептов, которые поняли, что завтра с утра их ждёт более суровая тренировка, чем с Мадам Цзян, и побежали в сторону своих комнат, а сам Глава пошёл за Лихуа. —Тебе не обязательно каждый раз стоять до последнего и ждать меня, —даже несмотря на то, что Цзян Чэну было очень приятно от такого милого жеста, ему не хотелось, чтобы супруга заставляла себя стоять до последнего. —А-Чэн, я делаю это, потому что хочу, так что убери у себя из головы всё то, что уже успел надумать, —Глава Цзян и Мадам Цзян зашли в свою общую спальню и закрыли дверь. Цзян Лихуа развернулась и подошла к своему мужу и наконец-таки обняла его: Мадам Ордена Юньмэн Цзян знает, как Цзян Ваньин дорожит своим лицом и перед другими, и перед адептами, так что женщине иногда приходилось терпеть до этого самого момента, чтобы обнять этого кота в человеческом обличие. Цзян Ваньин ожидал чего-то подобного, поэтому уже мог позволить себе наконец-то расслабиться и обнять эту недо-путешественницу. Мадам Цзян оторвалась от своего мужа и повела его к стоящему неподалёку низкому столику, на который Цзян Чэн послушно сел и стал ждать дальнейших действий своей жены. Женщина развязала ленту аметистового цвета и бережно положила её на деревянный столик. Дальше шли две косички, которые Лихуа с особой осторожностью, ведь даже спустя пять лет их брака, ей всё равно удаётся дёрнуть слишком сильно (пусть Цзян Ваньин и не показывает, что ему больно, но Цзян Лихуа все равно через зеркало видит, как у Главы слегка хмурятся брови). Сегодняшний день не стал исключением, и когда Цзян Лихуа потянулась за расчёской, то делала она это рукой, в которой держала прядь приятных на ощупь волос. —Прости, —Мадам Ордена нервно улыбнулась и начала массировать то место, откуда растет прядь, чтобы хоть как-то снизить боль. —Всё нормально. Это Лихуа не стала комментировать и просто покачала головой. Спустя палочку благовоний волосы Цзян Ваньина были расчёсаны и ухожены. Половина палочки благовоний спустя, Глава Ордена уже был готов ко сну; Цзян Лихуа всегда поражалась скорости переодевания своего мужа, но не стала это комментировать, всё равно её любимая часть их момента прошла, так что ей не на что жаловаться. Теперь настала очередь Мадам Цзян подвергаться пыткам, хотя пытками это и не назовёшь. ведь Цзян Ваньин, в отличие от своей жены, делает всё так аккуратно, что в процессе ни один волосок не страдает. —Как прошла первая Ночная Охота Лин-эра? —сапфировый взгляд смотрел на мужчину через зеркало и то, что брови Главы снова нахмурились не говорило, что явно что-то пошло не так. —Если бы не эти ученики клана Лань, то А-Лин бы всем показал. —Ученики клана Лань? Как неожиданно. —Упустили руку они, а страдали в итоге все, —в голосе действующего Главы было слышно раздражение, а действия становились немного беспорядочными. —А что вообще произошло? —Тебе разве адепты не рассказали? —Цзян Ваньин оторвал свой сосредоточенный взгляд с макушки жены и теперь смотрел на неё через зеркало. —Я специально ни у кого не спрашивала. Мне хочется послушать о успехах Лин-эра от тебя. Цзян Чэн: эта женщина знает, как ввести в ступор. Саньду Шеншоу вздохнул и продолжил ухаживать за волосами жены, при этом думая о важных событиях на Ночной Охоте. Главе не хотелось затрагивать какие-то незначимые моменты, поэтому он выбрал основные. —Когда Ночная охота началась, то первое, что сделал этот мелкий паразит, так это помчался напролом. —Первая Охота всегда самая волнительная. —Да? Помниться ты мне говорила о своей первой Охоте совершенно иначе, —щёки и уши Цзян Лихуа начали окрашиваться алым цветом, губы поджались, а взгляд смотрел куда угодно, но не на ухмыляющегося Цзян Чэна. —Тему не меняй. Сейчас мы говорим не обо мне, а о Лин-эре, —Мадам Цзян взяла в руки ленту аметистового цвета в руки и начала вертеть её так, словно это была самая интересная вещь. —Как скажешь, —пусть Цзян Ваньин это и сказал, но в голове он оставил себе напоминание о том, чтобы позже, когда они соберутся все втроём, то он обязательно расскажет А-Лину про первую Ночную охоту Лихуа. Одна мысль об этом заставила уста Главы неосознанно сформироваться в улыбку, а душа начала желать, чтобы этот день поскорее настал. —Когда А-Лин убежал, то я отправил за ним несколько адептов, чтобы они передали ему сети. —Он их не взял?! —Нет не взял. —Лин-эр, маленький ты подлец, —глубоко внутри женщина уже давно наплакала три деревянных бочки. Как Лин-эр мог забыть сети?! Она же перед отъездом несколько раз наставляла своего племянника и просила не забыть про сети. —Мы нашли его чисто случайно, он в это время попался под воздействия трюков тёмного заклинателя, — Цзян Чэн не стал упоминать имя этого тёмного заклинателя, ведь если это действительно был Мо Сюаньюй, то лучше сделать всё, чтобы Лихуа не слышала про этого юношу. —Он не пострадал? —Разумеется. Я и Янгуан помогли А-Лину, а потом появилась статуя танцующей богини, с который мы начали сражаться. —Знаешь, тебе и да-гэ давно пора называть друг друга по первым именам. —А-Лин проявил себя в этом сражении намного лучше, чем большинство адептов, что старше его на несколько лет, —Цзян Чэн решил сделать вид, что не услышал просьбу Лихуа и продолжил свой рассказ; мужчина избавился от всех серебряных заколок в волосах жены и начал их расчесывать. —Он смог поразить статую сразу тремя стрелами, и если бы не демоническая рука, которая приняла недобогиню как своего носителя, то мы бы быстро закончили. Цзян Чэн замер на середине, и Цзян Лихуа с вопросом начала смотреть на своего мужа, чьи руки, как оказалось, начали трястись. Женщина положила фиолетовую ленту на столик, повернулась к Главе Цзян и медленно взяла из его рук расческу; встав, Мадам Цзян положила руку на плечо мужчине, который не сопротивлялся, и, усадив того на кровать, пошла налить воды. Никто из них не говорил. Когда бледных губ Цзян Чэна коснулась холодная поверхность нефритовой чашки, Глава раскрыл свои губы и начал медленно глотать прохладную жидкость. Вода закончилась, и Лихуа уже хотела налить ещё, но её остановил Цзян Ваньин, который схватил её за край рукава ночной рубашки. —Ты уверен, что больше не нужно? Мужчина покачал головой в отрицательном ответе. —Хорошо. Женщина просто села рядом и не говорила ни слова; вместо слов, она положила руку на широкую мужскую спину и начала делать медленные круговые движения. —Неожиданно демоническая рука схватила Цзинь Лина и начала его душить. Цзян Лихуа не прекратила движения, но они стали намного медленнее. Печаль упала на её лицо, и разные мысли наполнили голову женщины; она представила какой страх в этот самый момент испытал А-Чэн. Тот, кто потерял мать, отца и сестру в тот самый момент мог потерять племянника. Такого никому не пожелаешь. —С Лин-эром всё ведь хорошо? —Да. —Где он сейчас? —Янгуан успокоил его, и сейчас А-Лин находится под его присмотром. —Хорошо, —Лихуа убрала руку со спины Главы Ордена —Главное, что он в порядке, а теперь давай ложиться спать. —У меня еще работа. Женщина покачала головой и, положив ладони на впалые щёки Цзян Чэна, повернула того в сторону его рабочего стола, который был пуст. —Какая работа? —А-Хуа, когда ты успела? Я ведь спрашивал, и мне сказали, что ты вернулась в Пристань совсем недавно. —Так я с собой всё взяла, и пока была в Облачных Глубинах – успела всё сделать. —Точно, —Цзян Чэн взял маленькие ладошки Цзян Лихуа в свои руки, медленно убрал их от лица — Как слетала в Праведный Лес и в Глубины? —Давай поговорим завтра, —Лихуа легла на кровать и закрыла свои глаза —Сегодня у нас был тяжелый день, так что давай спать, А-Чэн. А-Чэн, который до сих пор держит ладони Лихуа: этот трюк ты проворачиваешь не один раз, но почему он всегда работает? Цзян Чэн закатил на такое детское поведение А-Хуа. —Тебе удобно? —Да, а что? —Не холодно? —Мне хватает тепла от твоих ладоней. Цзян Чэн резко отпустил ладони Цзян Лихуа, встал, быстро обошёл кровать, взял края одеяла и резко потянул на себя. Лихуа вместе с одеялом уехала в сторону Цзян Чэна, который смотрел на женщину с укором. —Ладно-ладно, —Цзян Лихуа нашла края своей половины одеяла и отодвинула так, чтобы женщина с легкостью могла забраться под теплую ткань, завернулась и снова закрыла глаза. Цзян Чэн, удовлетворённый тем, что А-Хуа ночью не замерзнет, лег на кровать, повернулся лицом к Цзян Лихуа, укрылся одеялом, закрыл глаза и уснул. *** И пока всё это происходило в тёплых и уютных Орденах, Глава Ордена Чжэнъи Гуань довольствовался скромной гостиницей. Мужчина покачал головой и положил два пальца на виски. Янтарный взгляд Гуань Бинхуа опустился на маленького наследника Ордена Ланьлин Цзинь, который мирно спал и улыбался во сне. Гуань Бинхуа: вот он спит и улыбается, а я стою и караулю сон этого мелкого паршивца. Так и знал, что надо было больше людей взять. Баобэй, если ты каким-то чудом научилась читать мысли, то в следующий раз сама смотри за этой ходячей проблемой. Вздохнув, Глава Ордена закрыл глаза.