Лёгкость бытия

20-й год правления Сюаньчжэня.

Лес Чжэнъи. В тени деревьев на сером холодном, покрытом мхом, камне сидела девушка в голубых одеждах. В руках у неё были бумага и кисть красного цвета с белоснежным натуральным воросом. Хотя… У кисти был белоснежный ворос, но юная дева, что сидела на камне, давно запачкала чистоту материала чёрными чернилами. Гуань Лихуа сосредоточенно перерисовывала прекрасный тёмно-синий цветок вербены. Это была пятая попытка дочери Главы Гуань нарисовать этот цветок, но каждый раз, стоило ей увидеть конечный результат, всё приходилось начинать по новой. Легкое движение бледной кисти руки, и линия рисунка уже подошла бы к концу, но кисточка дрогнула в руке, когда солнечный свет, что освещал поляну, начал медленно угасать. Бровь девы Гуань поднялась в вопросе, и она обратила свой сапфировый взгляд на верх; яркий цвет лазури медленно словно на глазах начал темнеть, а лучи солнца кое-как освещали маленькие уголки леса. — Так быстро? Вопрос был задан в пустоту и не требовал ответа. Глубоко вздохнув, дева шестнадцати лет начала собирать свои принадлежности в белый мешочек цянькунь, на котором была аккуратная вышивка алых врат с лазурной бабочкой в центре: это был герб Ордена Чжэнъи Гуань. Собрав все свои вещи, при этом не забыв прихватить маленькую веточку вербены, девушка освободила свой меч от чёрных словно бездна ножен и направила в духовное оружие поток Ци. Бледная девичья рука отпустила белоснежный эфест, и оружие взлетело. Сделав несколько трюков в воздухе, Умин вернулся к хозяйке, опустившись к ногам Гуань Лихуа; от земли клинок разделяло всего два цуня. Немедля ни секунды, Гуань Лихуа взобралась на свой меч и отдала тому мысленный приказ лететь. При каждом полете чувства девушки сочетались со свободной душой меча, и процесс каждый раз был просто незабываем: потоки ветра словно поглаживали лицо и, заключенное в слои ткани, тело девушки, а волосы как будто бы оживали и танцевали на ветру свой причудливый танец. Это ощущение свободы было просто незабываемым. Меч каждый раз ловил настроение своей хозяйки, и в данный момент оружие понимало, что сейчас его госпожа хотела бы оказаться как можно ближе к земле, ведь помимо свободы ей также нравилось испытывать их возможности. В такие моменты хозяйка и меч становились едины душами и своими телами; Гуань Лихуа согнула колени и откинула руки назад. Пора посмотреть, насколько же быстро они доберутся до Ордена в этот раз. Девушка улыбнулась уголком губ, а сапфировые глаза загорелись азартом. Поглубже вздохнув, девушка задержала дыхание и послала еще один поток Ци в свой верный клинок, который отреагировал легкими вибрациями благодарности. Меч ускорился. Если бы это было на открытом пространстве, то сложности никакой бы и не было, но это был лес полный деревьев, так что не каждый заклинатель осмеливался летать на высокой скорости, и даже адепты клана гуань предпочитали летать на средней скорости, но для Гуань Лихуа это было не так. Ей нравилось, когда вокруг были препятствия, ведь так было намного интереснее. Каждое дерево, что стояло на пути, было с легкостью пройдено, каждый корень был перепрыгнут, а в некоторых случаях девушка пролетала под корнем. Каждый поворот, прыжок, пролет. Всё это даровало Гуань Лихуа спокойствие и свободу в ее душе, и если бы не срочность этого полёта, то молодая госпожа Гуань полетала бы еще немного (много). Если так уж и задуматься, то Гуань Лихуа без понятия куда она летит. Для неё местность постоянно сливалась и ориентироваться в своем местоположении было крайне трудно и если бы не печать матушки на мече, то возвращение домой заняло как минимум один месяц. И пока девушка пыталась хоть как-то понять и угадать в какой части леса она была, солнце уже скрылось и уступило место для ночи; Праведный лес погрузился во тьму, и если бы не светлячки и бабочки, то показалось бы, что вы попали в бездну. Некоторые любопытные особы, что посещали этот из любопытства или глупости, часто уходили бледными. Днём Чжэнъи выглядел как обычные леса: деревья, кусты, торчащие корни, животные и многое другое. Но стоило опуститься солнцу, как всё восприятие обычного и безобидного места пропадает; звездное небо закрывает богатая листва могучих деревьев, которую в тёмное время суток можно легко спутать с обычным безлунным и беззвездным небосводом. Внезапная тишина давит на психику человека, а неизвестность от того, что может прятаться в чёрном пространстве, не дает уснуть спасительным сном. Казалось бы: зачем жить в этом месте? Так если знать один маленький секрет, то с легкостью можно найти либо выход, либо безопасное место для ночлега. Этот секрет знают только люди Ордена Чжэнъи Гуань, и никто из них не собирается выдавать ключ к тому, чтобы пробраться к ним. А секрет прост: бабочки. Да-да. Бабочки. Дело в том, что эти бабочки при взаимодействии с Ци, начинали источать свет, окрас которого зависит от окраски крыльев насекомого, и так вышло, что если один из адептов каким-то чудом заблудился, то он с легкостью сможет накормить создание своей Ци, и оно показало бы направление к алым вратам, которые стоят почти что в самом сердце Праведного леса. Как раз в этот самый момент легкое крыло насекомого прошлось по юному личику девушки, тем самым впитав ту самую Ци, чтобы крыло создания испустило слабый алый оттенок. В этот момент девушка хотела остановится и дать бабочке больше частиц, но ее взгляд уловил те самые алые врата, которые говорили лишь одно: она дома, и женщина, которая стояла у этих самых врат не давала молодой госпоже и шанса на спокойное возвращение; воздух, который она до этого держала в груди, наконец-то покинул ее легкие. Гуань Лихуа начала приподниматься на мече, которому не нужно было отдавать команду, чтобы остановиться, ведь клинок и так понял по состоянию хозяйки, что они уже прибыли. Уже не на такой высокой скорости как раньше, Гуань Лихуа в компании своего меча начала приближаться к П- образным вратам без створок, основой которых служили два вертикальных столба, соединённых двумя горизонтальными перекладинами, верхняя из которых напоминает крышу замысловатой формы. По бокам от ворот выступали части, которые были похожи на рога, что были окрашены в чёрный цвет, и с них свисали желтые бумаги, на которых были написаны иероглифы, что складывались в такие надписи, как «Экзорцизм от дьявола, демона», «Для успеха в достижении какой-то цели», «Защита от беды, богатство и долголетие» и другие, подобные им. Женщина, что стояла прям у одного из столбов со скрещенными руками на груди, показывала всем своим видом и аурой, которая от неё исходит, что Гуань Лихуа явно простой беседой не отделается. Определенно зная, что сейчас произойдет, Лихуа улыбнулась своей самой невинной улыбкой и надеялась на то, что ее матушка, увидев такую невинную картину, сжалиться над дочерью и всё обойдётся предупреждением. Не успела девушка приблизиться к матери на два чжана, как женщина сразу же пошла в атаку: —Ты хоть знаешь какой сейчас час? — голос женщины был спокойным, но тот холод, который от него исходил, заставил приподняться несколько волосков на затылке молодой госпожи Гуань. Девушка сошла с меча и медленно возвращала клинок в ножны. Движения Гуань Лихуа были медленными, ведь она пыталась придумать нейтральный ответ на этот вопрос, хотя глубоко внутри знала, что матушку ей никогда в споре не победить (исключением будем ее дражайший Да-гэ, который скорее всего именно в этот раз не смог врать матушке слишком долго). Сделав глубокий вдох и медленный выдох, девушка в синих одеяниях ответила то, что посчитала самым нейтральным из нейтральных ответов. —Судя по тому как быстро стемнело, то смею предположить, что сейчас либо час Собаки, либо час Петуха, — девушка говорила спокойно, но в душе у неё происходила настоящая катастрофа. Душа её металась, и казалось, что в любое мгновение девушка впадёт в отклонение Ци. Чувствуя душевные переживания своей хозяйки, меч начал слабо дрожать, тем самым не только успокаивая девушку. Но и привлекая внимание Мадам Гуань, которая до этого пронзала дочь своим янтарным взглядом, который был очень близок к тому самому оттенку. Который можно встретить у волков. —Идём, — женщина в синих одеяниях развернулась и, не дожидаясь дочери, направилась в резиденцию семьи —Когда к тебе подойдет слуга, передай ему свой меч. —Что? —У тебя нет проблем со слухом, А-Ли, так что повторять я не стану. Девушка опустила свой сапфировый взгляд на Умин, и ее рука, что держала ножны с синими узорами, сжалась сильнее. Умин она получила в возрасте девяти лет. Пусть для детей это слишком рано, но матушка и отец видели, как Лихуа смотрит на их клинки, поэтому не смогли отказать печальному детскому взгляду дочери и заказали две пары клинков: один небесно-белый для Лихуа и другой более тонкий с преобладающим красным цветом. Клинок Гуань Бинхуа был похож больше на какое-то жало, чем на смертоносное оружие, но никто ничего не сказал. Между бровями девушки появились морщинки, глаза слегка прикрылись, а губы малинового цвета поджались, тем самым сформировав тонкую линию. Молодой госпоже не хотелось расставаться со своим мечом, ведь кроме брата и Умина, её мало кто понимал и выслушивал идеи. Даже если первый выслушивал сестру только из-за своего слабого здоровья, а Умин был не человеком, но она всё равно была им благодарна за то, что слушают ее и поддерживают беседу. Повернув несколько раз по витиеватым коридорам, женщина в компании девушки добрались до зала для приёма пищи. Стоило девушке только повернуть голову к столу, как её тут же поприветствовали взгляды других членов семьи: такой же как и у нее сапфировый и янтарный цвет их матушки. Девушка уже хотела подойти сесть, как справа от неё показались движения, и Гуань Лихуа сразу же прижала меч к себе, при этом мысленно молясь, чтобы был не слуга. —Молодая госпожа, передайте пожалуйста свой меч, —женщина лет пятидесяти стояла с протянутыми руками и ждала, когда девушка отдаст ей оружие. Однако девушка только сильнее прижала меч к груди. Девушка повернулась лицом к своей матери, которая уже села, и смотрела на свою дочь тёмным взглядом. —Матушка, — начала Гуань Лихуа; голос девушки дрожал, и казалось, что она сейчас может расплакаться —Я честно больше не буду задерживаться допоздна. —Разумеется не будешь. Без меча тебе останется тренироваться только в Ордене, да и к тому же вряд ли в Ордене Гусу Лань тебе позволят такую роскошь, как прогулки до самого рассвета. Что? Девушка настолько сильно была ошарашена, что чуть ли не упустила тот момент, когда её меч почти забрали из ее хватки. —А-Ли, отдай. Если раньше Мадам Гуань хоть как-то скрывала свою злость, то в этом приказном тоне уже была открытая угроза: если не отдашь добровольно – заберут силой. Гуань Лихуа прикусила губу, и кое-как отдала меч слуге; девушка отказывалась смотреть на то, как Умин находится в чужих руках. —Садись. Снова приказ, и снова Гуань Лихуа повиновалась. Девушка села на своё место, которое находилось между матушкой и её братом. Когда она садилась, то смогла ощутить взгляд брата, который не покидал ее с того момента, как она пришла. —Я пытался, но ты задержалась —Гуань Бинхуа не говорил шёпотом, ведь всем присутствующим и так уже всё известно. Гуань Лихуа кивнула на это. Повернувшись к брату она улыбнулась своему Да-гэ той самой улыбкой, которая говорит, что девушка всё понимает и не обижается. Внезапно на затылок девушки опустилась рука матушки, и девушка слегка пошатнулась вперёд – её матушка только что дала её подзатыльник, но он был не сильным, ведь Мадам Гуань, не смотря на свои слова, никогда не поднимет руку на своих детей и мужа с целью хоть как-то нанести им серьезное увечье. —Ай-ай-ай-ай! —девушка выпрямилась и начала тереть место соприкосновения, а на искусанных устах сформировалась легкая улыбка. Гуань Бинхуа закатил глаза на действия сестры, но на губах появилась такая же легкая улыбка; если бы в данный момент посторонний увидел двойняшек, то не смог бы отличить их друг от друга, ведь они так похожи друг на друга. —Они так похожи, — сказал шёпотом Глава Гуань своей жене. Он всегда поражался тому, что его дети в такие моменты становятся отражением друг друга и совершенно не понятно кто из них отражение, а кто человек. Его жена подарила ему такое чудо. Мадам Гуань на это заявление кивнула и весь гнев снесло так, как будто прошлись самые сильные ветра и снесли всё под корень, не оставляя ничего кроме чистого поля. Женщина повернулась к своей дочери и легонько схватила ту за ухо и начала не сильно тянуть. —Ай-ай-ай-ай! —А что было бы, если бы не моя печать? —Матушка, А-Ли ведь уже выучила урок, так что нет смысла продолжать так издеваться над ней. —Усвоила? —сарказм в голосе женщины мог услышать даже самый наивный человек. —Да-да! Матушка, я усвоила урок! —И какой же? —Что в следующий раз надо лететь к Сюань-Сюаню, а не домой! Мадам Гуань от такого как будто бы проглотила языки и не могла сказать и слова своей наглой и избалованной дочери, поэтому она продолжала тянуть за ухо девушки. —Дорогая, не тяни так сильно, —глава семейства подождал, пока все взгляды членов семьи обратятся на него и продолжил —Как никак А-Ли ещё нужно услышать новость, а как она ее услышит, если ты оторвёшь её ухо. Лицо Главы Гуань выражало спокойствие, но внутри он проливал реки слёз. Мужчина уже по опыту знает, что как только они разойдутся по комнатам, то его любимая не будет с ним разговаривать: он выбрал не её сторону, так что разговаривать с предателями она не намерена. Но ради здоровья уха его дочери он потерпит ночь, а потом отправится в город купить какую-нибудь заколку или книгу. Или и то, и другое. Когда женщина отпустила бедную девушку, мужчина кивнул слуге, чтобы тот отдал другим распоряжение заносить еду. И пока прислуга раскладывала еду, двойняшки не смогли молчать и повернулись друг к другу. —Ты знаешь о том, что хочет сказать отец? — Гуань Лихуа положила подбородок на ладонь и посмотрела на брата, который пусть и старался выглядеть всезнающим, но на самом деле он также не знал. —Нет, —Гуань Бинхуа покачал головой и повторил действия сестры — Отец и матушка в последнее время ведут себя странно. Словно… —Им есть, что скрывать. Гуань Бинхуа кивнул и нахмурился. Раньше родители никогда ничего не скрывали и говорили всё как есть: будь то очередная неудача с доктором или очередное выговор от Лань Цижэня насчёт взаимодействия адептов Гусу Лань и Чжэнъи Гуань. Юноша помассировал виски и, не сдержавшись, отвесил сестре легкий подзатыльник. Можно даже сказать, что его и не было, но Гуань Лихуа любит драматизировать. —За что?! —Не вернулась вовремя. —Ну и ладно, —девушка вновь начала тереть место соприкосновения и вспомнила, что у неё есть то, чего так не хватает её дорогому Да-гэ —Тогда ветку вербены я оставляю себе. —Ты не посмеешь, —Гуань Бинхуа говорил так, словно ему совершенно не нужен этот цветок, но его сестра прекрасно знает, что это не так. —Проверим? Двойняшки вступили в свою битву взглядами, где правило было одно: моргнёшь – проиграешь. Чистый сапфир смотрел в тёмный янтарь. Ни один не хотел проигрывать, и если бы не родители, которые одновременно закрыли глаза своим детям, то эти двое никогда бы не вышли из-за стола. —А-Ли, —позвала дочь матушка —Тебе уже шестнадцать лет, и я не стану медлить и сразу скажу, что после вашего с Бин-эром обучения в Гусу, ты и молодой господин Цзян поженитесь. Как только прозвучала новость в зале повисла тишина. Но это было ненадолго, ведь по залу прошёлся тихий вопрос Гуань Бинхуа: —Это что шутка такая, матушка? —тёмный янтарь оставил застывшее в вопросе лицо сестры и переместился на спокойное лицо матушки. Началась новая битва и никто не знал, кто победит.